Танцы на позолоченных костях

Рука к руке, пары скользят по бальному залу, подчиняясь древней мелодии, звенящей под сводчатым потолком дворца. Высокие стены украшены дивными узорами пламени, а муж-принц, ведущий её в танце, ни на секунду не перестаёт улыбаться, кажется, с самой их свадьбы. На его груди сверкают сапфировые стрекозы, как он повторяет — под цвет её платья. Мир видится ей прекрасным, и она хочет всей душой, чтобы этот танец длился вечно… Сон был тёплым, по-летнему солнечным и сладким, как арборское вино, которое ей доводилось пробовать в далёкой юности. Встать с неудобного ложа получается не сразу — одряхлевшее тело протестующе было взвыло, но она знает, что до конечной цели осталось меньше дня пути, поэтому не обращает внимание на возмущённый скрип суставов, собираясь в дорогу. Для других постояльцев таверны она просто пожилая женщина, может, торговка, навещающая сына, или знахарка, ищущая в лесу особые травы. Седые жидкие волосы забраны под косынку, одежда поизносилась, как и грубые башмаки — ничего необычного, кроме того, что при ней нет какой-либо поклажи, только цель, о которой никому невдомёк. Позавтракав в скромно обставленной общей зале, она поблагодарила хозяйку и вышла в путь, не обращая внимание на ухудшившуюся погоду. Скверное зрение позволяет ей оставаться равнодушной к природным пейзажам, будь то цветущие холмы в Западных землях, бесконечные луга Простора или дождливые Королевские леса. Значение имеет лишь дорога, по которой её ведут голоса, которые никому больше не слышны. В детстве за привычку говорить с пустотой родная деревня заклеймила её ведьмой. Пришлось становиться отшельницей, искать приют в замке, чьё настоящее имя стёрлось из людской памяти — деревья передали ей настоящее. И до чего хорошо было жить в тени величия людского да природной мощи, питаться её дарами и вести разговоры с теми, из-за кого её боялись крестьяне. Только милый принц из давешнего сна всегда её понимал, называл провидицей и качал в объятиях, как драгоценное сокровище, когда сны становились слишком вещими. Но его нет уже столько лет, казалось бы, можно свыкнуться с пустотой рядом вместо живого человека, но разлука гложет сердце вдовы остервенелым зверем, как в первые годы после потери. Прошлое зовёт, протягивая костлявые руки ушедших дорогих сердцу людей, изматывая её видениями много лет. Иногда кажется, что вот-то сон либо станет реальностью, либо оборвётся блаженной смертью, но утро всякий раз встречает её серым рассветом и заходящимся в агонии провидения разумом. Когда-то король-дракон назвал её безумицей, заложницей ложных картин и колдовства. Что крестьянам, что королям, будь они хоть сто раз с огненной кровью в жилах, ведь не объяснить печальной судьбы покалеченного львёнка, не показать ни на одном золотом драконе истинной красоты возрождённых зверей и не спеть той песни, за которой прячутся кровь и предательство. Другие — они поняли, да ушли слишком рано, оставил её и милый принц, напоследок успев обнять, прежде чем спасти никчёмную жизнь, вырвав из рук Неведомого. Лишь к концу дня она вышла к знакомой пустоши у самых гор, сокрывших за своей грядой закатное солнце. Страшные, опалённые светом и омытые дождями развалины, некогда бывшие прекрасным замком, явились взору уставшей путницы. Ноги не слушаются, словно приросли к сухой земле, не желая подпускать хозяйку поближе, а руки с извивающимися на коже ожогами дрожат под мешковатым плащом. И песня, старая песня окутывает искалеченный даром разум, заставляя напевать выбитые изнутри глазниц слова. Подойдя ближе, странница положила ладонь на украшенную резными узорами колонну, опираясь на неё, чтобы войти в сохранившийся каким-то чудом проход. Тёмные, отмеченные пламенем стены жгли ей руки, а потолок некогда волшебного зала давно обвалился, и на его месте были видны звёзды, эти вечные создания, которые ещё столетия спустя будут взирать на мир с высоты со стылым спокойствием камня. — Я давно уже жду вас, принцесса. Ей следовало бы испугаться, но она знала, что будет здесь не одна. У почерневших обломков стены стоял юноша, до мучительной рези в глазах похожий на принца-из-сна. Взгляд его индиговых глаз окатил старуху волнами печали. Голоса нашёптывали ей, что корона из горя венчает его чело, а ноги оставляют следы из слёз и тревоги, куда бы он ни пошёл. — Я никогда не была принцессой, ваше высочество, — голос от долгого молчания охрип и просел, — прошу вас, сир, не будем говорить, нужные слова давались мне всегда с трудом. Лучше спойте песню. Принц Горя и Пепла учтиво кивнул, подхватив прислонённую к стене арфу. Он запел, переливчато и пронзительно, а слышать его могла лишь седая женщина с глазами цвета лесных чащоб, да призраки, чинно кружащиеся среди развалин в вечном огне, откуда им никогда не спастись. - Над её головою не было крыши, а пол прохудился давно, но Дженни, что потеряла принца и голоса прошлого слышит, кружилась меж Старых камней всё равно…