Танцы на позолоченных костях

— Ты не можешь быть слабым, сын мой, ибо в тебе живёт Дракон, — измождённое лицо короля сводит судорогой, голос его по-прежнему яростен и зол, как будто смерть не стоит над его ложем. Визерис чувствует, как острые ногти отца впиваются ему в ладонь, и собственный голос его подводит, слова застревают склизким комом в гортани. Он кивает, не отрывая взгляда от умирающего, пока последние слова Эйериса вгрызаются в его разум. Когда Безумный Король испускает последний вздох, Визерис не плачет, он чувствует лишь что-то горячее внутри себя и думает, что это и есть тот самый Дракон. Отец доверил его ему, значит, Визерис обязан чтить волю своего короля, утереть нос и сделать наконец что-то, чтобы его перестали сравнивать со старшим братом — всегда в пользу кронпринца. — Мой принц, вам следует вернуться в свои покои, — стражник жестом просит его покинуть вместе с ним комнату, пока вокруг тела Эйериса суетится старый мейстер, подметающий пол окладистой бородой. — Нет, сир, я останусь здесь, — сжав зубы от злости на то, что его считают неспособным продержаться немного времени рядом с мертвецом, Визерис упрямо мотнул головой и отошёл на всякий случай от рыцаря на два шага. Тот не посмел противиться воле принца и вышел обратно за дверь. Когда-нибудь его перестанут считать слабым, ведь он не меньший дракон, чем Рейегар, надо только всем это доказать.

***

Турнир, данный в честь годовщины правления Серебряного Принца, широк по размаху и на взгляд Визериса абсолютно бесполезен. Он вынужден смотреть на разодетых дворян, съехавшихся со всего королевства, их развевающиеся знамена, рыцарей и флиртующих с ними шлюх, увитую белыми розами арену. Королевская ложа заполнена его семьёй и членами Малого совета. Встречаться с ними Визерис хочет ещё меньше, поэтому покинул Красный замок на рассвете, а сейчас осел на простой трибуне для мелких лордов. Вокруг него по свободному сиденью, никто не рискнул усаживаться рядом с младшим принцем и тем более заводить с ним разговор. Он знает, что за глаза его зовут Безумным принцем, впрочем, старается на это прозвище не реагировать. Всё равно в лицо ему никто этого не скажет, а набить морду каждому злоязыкому придурку в Гавани не даст уже король. Визерис выпускает пар на ристалище, совершенствуя своё мастерство под руководством Белых рыцарей. Больше не с кем — мало кто хочет сойтись с Таргариеном в поединке, зная, что своих врагов Визерис никогда не щадит. Все его противники получают жестокие увечья, пару раз дело даже заканчивалось летальным исходом, что только добавило репутации принца мрачных красок. Визерису в общем-то всё равно, а Рейегар может сколько угодно выговаривать ему за излишнюю жестокость в бою, заминая скандалы какими-нибудь дарами да посулами пострадавшим сторонам. Всему такому благородному королю как будто претит выезжать на турниры, даже скрыв личность под доспехами обычного межевого рыцаря. Он отговаривается тем, что и битв, и турниров ему хватило на всю жизнь вперёд, отшучивается, мол, Визерис является его полноценной заменой в поединках, защищая честь королевского дома. Но младший брат видит, что во взгляде Рейегара временами мелькает что-то похожее на то, что он сам порой замечает, глядя в своё отражение. Огонь. Дикий, необузданный, подаривший когда-то давно Таргариенам власть над драконами, в изобилии населявших молодую Валирию. Будь Рейегар чуть более подчинён ему в своих решениях, вся страна бы вздрогнула под властью настолько сильного правителя, но рядом с его Огнём всегда находится охлаждающий драконий пыл Лёд. Королева Лианна — горячо любима простым народом, уважаема практически всей знатью и мужем-королём. Она остужает резкого на решения Рейегара, уговаривая его быть гибким и мудрым, искать другие решения в проблемах страны. Брат от неё много лет без ума, а Визерис предпочитает сторониться, потому что невестка — не волчица, а настоящая северная змея, какие водились в её краях ещё до времён строительства Стены и царствования Первых Людей. Да, Лианна Старк заменила младшим Таргариенам мать, когда не стало Элии и королевы Рейллы, но это не коснулось Визериса. Доставалось от него всем, кроме маленькой Рейенис, доверчиво жавшейся к озлобленному комку нервов, каким тогда был её дядюшка. Он помнил добрую и робкую Элию, мама часто приводила Виза в её с детьми покои, чтобы поиграл с племянниками, пока она сама негромко о чём-то говорила с невесткой. Наверно, утешала, что Рейегар скоро вернётся и спасёт их от Эйериса и надвигающегося восстания. Визерис слышал эти разговоры краем уха, когда подходил за конфетами или ловил Балериона, скакавшего чёрной кометой по комнате. И не понимал, почему их надо спасать от папы, но верил маме, что всё станет лучше, если Рейегар вернётся с головой предателя Баратеона, притороченной к седлу. Но брат явился слишком поздно. Элия погибла, защищая от псов Ланнистера их отход. Просто не успела скользнуть в тайный ход, через который покинули замок королева и дети. Визерис одной рукой держал за руку Рейнис, всё зовущую свою маму, другой цеплялся за подол платья матери, пока Варис вёл их по пыльным переходам к корабельной гавани. Его беспокоило, что они не взяли с собой отца, а Элия всё никак не нагоняла их вопреки своему обещанию. Повезло ещё, что Эйгон не плакал, выдавая их предателям. Зато плакала королева Рейлла, всю дорогу, что они преодолели на пути к Драконьему Камню, и перестала только после того, как ей на грудь положили младенца. — Пожалуйста, Визерис, защити свою сестрёнку, — измождённую, уставшую, казалось, от самой жизни женщину, покидал тот потусторонний свет, который делал её такой красивой в глазах сына, несмотря на годы и въевшийся ей в кожу страх. Даже заплаканная, на окровавленном родильном ложе, мама сумела приподняться и поцеловать его в лоб, после чего затихла и перестала двигаться. Как будто уснула после тяжёлого дня. С Визерисом никого тогда не было, только Рени, новорождённая сестра и пара рыцарей со служанками. Последние, кажется, всё порывались сбежать, пока на горизонте не появились корабли с красно-чёрными парусами. Рейегар всюду опоздал, выиграл войну, но проиграл на взгляд младшего брата гораздо больше, чем считает он сам. Неужели он действительно достоин трона, как посчитали его подданные? Даже у постели умирающего от ран Цареубийцы короля его не было. Визерис душит в зародыше подступающий гнев. Чёртов Рейегар не достоин даже того, чтобы будить в нём Дракона. Смотреть на него не хочется, зато встречаясь взглядами с Рейнис, сидящей чуть ниже короля, он улыбается ей. Может, несколько кривовато — на большее не способен, хорошо, что она и не думает обижаться. Девушка прекрасно понимает, Визерис далеко не благородный рыцарь из легенд, написанных для сопливых девиц. Она принимает его таким, какой он есть. Чёрные кудри принцесса оставила буйным каскадом лежать на плечах, открытых из-за дорнийского покроя платья. Красный шёлк контрастирует с её удивительно бледной для частых поездок в Дорн кожей, а тёмные глаза манят и обещают ему нечто большее, чем молодое тело. Принц хотел бы забрать её и увезти хоть на Драконий Камень, хоть в Дорн, чтобы сделать своей, дать свободу, которую она так жаждет, потому что в её жилах тоже поёт драконья кровь — больше по сути своей, чем по статусу и имени. Он хотел просить у короля руку Рейенис, но чёртов турнир и не вовремя вспыхнувшая на Островах смута заставила его отложить эти планы. Взгляд его скользнул дальше по скамье, и настроение, немного было поднятое принцессой, пропало, как эль в глотке Тириона Ланнистера, сегодня тоже нашедшего себе приют на трибунах попроще. Рядом с Рейенис расположились её братья, на взгляд Визериса, один другого хуже. Эйгон и Джейхейрис, как две стороны одной медали. Первый — принц Драконьего Камня, раздражающий своей превосходствующей улыбкой и показной чистотой доспехов. Он весел и остроумен с лордами, галантен с дамами и недурён на паркете. Визерис пару раз вызывал его с острой усмешкой на бой, но кронпринц раз за разом отказывает любимому дядюшке, предпочитая компанию младшего Тирелла и менестрелей бою с ним. Презрением Визериса можно зажигать маяк на башне Староместа, ведь он знает, что Рейегар планирует выдать за Эйгона единственную дочь. Та, конечно, смеётся, что отец не сможет выдать её замуж не по любви, и норовит поцеловать дядю, обижаясь на то, что он уходит, оставляя её без поцелуев в компании Песчаных змеек. Одна из них, Тиенна, долгое время упорно пыталась его соблазнить, пока Визерис не посоветовал ей обратить своё внимание на принцев помоложе и избежал в очередной раз контакта, стараясь держать руки Змейки Сэнд в поле зрения. Все дочери Дорнийского Змея были умелыми посланницами Неведомого, а за такой совет милая Тиена вполне могла Визериса и отравить, потому как скорее Стена обрушится, но ни один из принцев не обратил бы на неё внимания. Смешно — наследник Железного Трона обществу благородных дам и даже обычных шлюх во всём предпочитает Лораса Тирелла, а Джейхейрис продал душу древним свиткам и книгам, заполнив ими всё пространство вокруг себя. Он похож на Рейегара в юности, только с тёмными волосами своей матери, а неестественно голубыми глазами пошедший вообще неизвестно в кого. Серьёзный не по годам, принц заново отстроенного Летнего замка редко бывает в столице, проводя всё свободное время в библиотеке, иногда, правда, выбираясь в Старомест, но и там он не по трактирам шастает, а просиживает штаны в Цитадели. Второй Вейгон, чтоб его, только рожа, наверно, ещё более постная, чем у принца-мейстера. Прервав невесёлые думы брата, на скамью рядом с ним опустилась Дейенерис. В её руках два кубка с вином, один из которых она молча протянула Визерису. Он принял, даже не задумавшись о том, что вино может быть отравленным — сестре можно доверять, какой бы странной по своей натуре она ни была. Они молча выпили, глядя на готовящихся к выезду рыцарей, пока Дейнерис, прикрыв глаза, не сообщила ему: — Ты знаешь, что наш король хочет женить Джейха на девице Тирелл? Визерис медленно покачал головой, заслоняя обзор отросшими волосами. Сестра больше ничего не сказала — он понял и без ненужных дополнений. Как его тянет к Рейенис, а её к нему, так Дени тоскливо смотрит из года в год на погружённого в пыльные фолианты племянника. Визерис не понимает, за что этому болвану привалило такое счастье, самому-то Джейху всё равно, какая девица будет греть его постель. Только Дени не плевать, как Рейегару, желающему соединить путём брака второго сына два великих дома. Дивный расчёт, от которого воротит с души. Визерис ободряюще сжимает ладонь сестры, упорно переводящей своё внимание на то, как старый Аррен отчитывает своего оруженосца — лишь бы не на королевскую трибуну. Когда рыцари наконец собрались, а гул немного поутих, король встал со своего царственного насеста, обращая на себя внимание двора: — Уважаемые господа и дамы, я рад поприветствовать вас на этом турнире и благодарен за то, что вы почтили меня и мою семью своим присутствием, — Рейегар обвёл присутствующих пристальным взглядом. Не заметив среди калейдоскопа лиц брата и сестру, король едва заметно нахмурился, однако продолжил держать речь: — И кроме юбилея моего правления хочу предложить вам ещё один повод для праздника — помолвку между моим наследником Эйгоном и принцессой Рейенис, и принцем Джейхейрисом с леди Маргери Тирелл! Знатные и попроще, люди разошлись на аплодисменты, а хотевшие было поздравить ближайших членов королевской семьи, заметив их всё-таки, замерли, будто напоролись на штыки. Визери залпом осушил бокал, поднимаясь со скамьи. — Радуйся, сестра, пока есть возможность. Может, завтра этот придурок и нас захочет поженить, не спросив согласия. Дейенерис приподняла тонкую бровь в ироничном жесте и поднялась следом, уводя брата за собой в сторону замка: — Пойдём и напьёмся, Виз. Знаешь, мне давно кажется, что Таргариенам не дано счастливо любить. Визерис что-то согласно пробурчал, старательно игнорируя на периферии Рейнис. Он просто не сможет сейчас смотреть на неё, пока в опасной близости от его меча находятся братец и его старший сынок. В истории их рода было множество примеров недостойных правителей. На взгляд младшего брата короля, его царственный родственничек тоже вписывается в их вереницу. Пусть он хоть сто раз показушно благородным, Визерис помнит, как останки Элии хоронили в закрытом гробу — ублюдки Тайвина не оставили на ней живого места. На сетчатке глаз навсегда отпечатался образ матери, ушедшей от недостатка помощи мейстеров и повитух, которых на Камне не было, и мыслей, что все они завтра могут попасть в руки Роберта — она умерла в незнании, что её дети спаслись. Шёпот отца и фантом его крепкой хватки до сих пор чудится Визерису в особенно плохие дни, когда собственная недостаточность во всём давит на него неподъёмным грузом. Рейегар подарил венок этой дикарке и запустил маховик восстания. Рейегара не было рядом, чтобы защитить семью — он миловался со своей сучкой Лианной в Башне Радости, пока его не припекло осознанием, что идёт война. Рейегар определённо был рад тому, что Эйериса фактически убил Джейме Ланнистер — ему самому не пришлось марать руки. Он отобрал у своих детей право быть счастливыми. Визерис чувствует, как в его груди пылает тлевший все эти годы огонь. Таргариены всё ещё помнят ту точку в истории, когда величие их рода постепенно стало погружаться во тьму. Никому не нужен второй Танец Драконов, да и крылатых давно уже никто не видел в подлунном мире. Но Визерис Таргариен — сам по себе и есть Дракон. Он покажет, что достоин многого, и в первую очередь ему надо убедить в справедливости своих планов сестру. Когда всё встанет на нужные круги, этот мир увидит, кого из сыновей короля Эйериса следовало назвать Безумным и Недостойным.