Танцы на позолоченных костях

Снег идёт. Застенный ветер заметает двор белыми крупинками стылости, путается в волосах и обжигает лица обитателей замка. Кто побогаче — кутается до самого носа в меха, служки и рыцари же трусцой перебегают двор, но всем им этот холод в большей степени привычен. Он родной и колючий, от его поцелуев алеют щёки, а после приятно с такого бодрящего мороза заходить в жарко натопленные залы и греть окоченевшие ладони у широкого зева камина. Лианна стоит на внешнем мостике, опираясь руками об парапет, не пряча лицо в пушистом вороте — ей как раз и не холодно. Она выдыхает пар, смешивая его с ледяными струями воздуха. Красиво. В сердце Севера — Винтерфелле, чувство родства с этим краем особенно остро. Оно обнимает её еловыми лапами из непролазного зимнего леса, глядит сверху чуть насмешливо дымчатой хмарью неба, поёт древние песни воющей вьюгой по ночам, стучась в дубовые затворы спальни. Леди Мормонт — не просто титул, данный ей, несмотря на юный возраст, с глубоким почтением подданных. Лианна только учится быть ею, а главное уяснила ещё с молоком матери-медведицы — север всегда должен помнить. Сейчас во дворе никого нет, кроме двоих — серое и чёрное, серебро да кровь на тлеющих угольках. Бескрылое дитя Валирии, она точно знает, кем хочет быть. Её наследие стержнем вбито в прямую осанку, тянется вереницей войн и редких мирных лет за хрупкой девичьей спиной. Дейенерис Таргариен, без пяти минут королева, что-то говорит и касается маленькой ладонью плеча своего собеседника в жесте поддержки. Лианна чуть склоняет к плечу голову, задаваясь вопросом — а кто же он? По рождению Старк, по закону и белому лютоволку рядом — Сноу. Погибший и воскресший ворон, он словно забыл, что чёрное уже можно не носить и неизменно в него облачается. Болезненно правильный, не умеющий лгать, постоянно держится за навершие своего меча, будто ожидает, что снова предадут и нападут. Такие как Джон не желают быть королями, они охотно отдают свои короны другим, только расправляя в свободе от ненавистного гнёта плечи. Словно истины, втолковываемые им с детства, Сноу позабыл. Девочка-воин недовольно качает головой. Столько слов и вычурных жестов было зря, вот он, бывший Король Севера, улыбается чужеземке и укрывает её плечи своим плащом. Ткань черна, без гербов, юная леди Мормонт зло думает, что глупец мог бы поместить на него алого дракона, раз уж так невмоготу выстелиться перед Бурерождённой прикроватным ковриком. Она разворачивается, чтобы уйти к лестнице, ведущей в гостевое крыло, и вздрагивает. Брандон Старк кивает ей равнодушно, откатываясь в своём странном кресле в сторону, учтиво пропустив даму вперёд. Лианна скомканно благодарит сюзерена, прибавляя шаг. Ей уже не увидеть, как Бран Сломанный подкатывается ближе к краю мостика, духом одновременно во всех точках пространства и тяжёлой куклой без ног на плотной земле. Он смотрит и не видит, кривя беспристрастное обычно лицо в улыбке. Тонкой и неправильной, искажающей красивое, холоднее мрамора лицо, на котором два человеческих глаза смежены, а третий-птичий-чужой раскрыт широко. На белом дворе целуются двое, доверчиво прижимаясь друг к другу через тёплую ткань одежд и варёную кожу доспехов. Солнце закатывается, окрашивая такие маленькие с высоты фигурки в холодный алый, но они не замечают ничего. Зато замечают драконы, истошно рыча, как нервные птицы перед тяжёлой бурей. Ворон молчит, даже не смахивает снежинки. Они не тают, оставаясь лежать на мертвенно бледных скулах и губах Трёхглазого. Маленькая Мормонт — неуклюжий медвежонок, скалящий молочные зубы, опасности никакой для его дела не представляет, но в одном она права — всегда надо помнить. Глаза Старка синие, как воды Речных земель, откуда была родом его покойная мать. Сейчас в них клубится густой речной туман, в котором сверкает валирийская сталь, и торжественно-нелепо хрустит под колёсами кресла мёртвый лёд. Дальше он не идёт, разворачиваясь назад и покидая продуваемый тремя ветрами мост. Иногда, когда становится совсем скучно, Бран позволяет забвению немного приласкать разум, как сегодня, пока слизывает крохи снега с губ и жмурится, довольный вкусом, принесённым свежей вьюгой из-за павшей Стены. Окрылённый Джейхейрис сейчас ведёт под руку свою королеву к покоям, даже не оглядываясь по сторонам. Там он случайно поймает в запотевшем зеркале их с Дени отражения, и почему-то кольнёт иглами заново запущенное сердце, но так же быстро всё пройдёт. Понимание ускользнёт от него, как всегда, вёртким ужом. Утром Сноу уже ничего не вспомнит. И только снег будет идти за окном, безмолвный и безучастный — вслед за ним крадётся последняя для этого мира Зима.