Танцы на позолоченных костях

Песня льётся, захлёстывая с головой. Даже переливается через край, огненно сверкая острыми льдышками или облизывая белыми сгустками пламени кожу — не понять, так всё смутно и на грани, как во сне. С вязью из спелых капель крови, почти что рубинами, степенно текущими в голубых полостях вен. Песня без слов, звуков и звучного голоса менестреля, она одновременно нигде и во всём. Кажется, что её можно нащупать руками, только закрыв глаза, зарываясь пальцами будто в газовую лёгкость тюля. Больно, но терпимо, потому что предчувствие говорит — раскрой её, как тугой бутон дикой розы, бережно и терпеливо, чтобы не порвать лазурные лепестки. И будет, будет, будет, как молотами по наковальне судьбы, стучит в висках. Роза обовьёт шипастыми плетьми угольно-чёрное поле, заполонит его, и скроет тело спящего дракона под её побегами, убивая и ласково оплетая его красную плоть. Пожирая белые кости до последнего позвонка. Джейхейрис мечтательно улыбается, нежно поглаживая в своём сне пухлые щёчки наследника. Маленький принц спит в колыбели с искусно изукрашенными драконьими крыльями стенками. Так сладко и крепко, сжимая в ручках тёплое одеяльце. Принц укрепился в своей правоте ещё более, и песня загремела крещендо под сводами красностенной крепости его предков. За усыпляющей негой скрипок рычал и плакал от боли задыхающийся в розовом цвете дракон.

***

— Я не желаю об этом слышать! — в стену летят чернильницы, ножи, тарелки и кубки, красивая фигурка из синего стекла в форме извивающейся танцовщицы. Ещё немного, и принц будет кулаками несчастный камень молотить, разбивая те в кровь, как будто это повлияет на решение его родителя, продолжая при этом изрыгать проклятья. Гвардеец смотрит в сторону, переживая гнев юнца и надеясь на то, что получит в скорости ответ хотя бы наполовину цензурный. Он тоже не очень понимает, зачем принц Джейхейрис так страстно желает поженить своих детей. К себе, как ни странно, он вызвал именно леди Рейллу, а вот «честью» передать новость наследнику, наградил именно его. Простой белый рыцарь не слишком постигает, как можно женить брата и сестру против их воли, слышал при дворе и то, что сам король Эйгон был против брака сначала Джейхейриса и Шейры, младших своих детей, но они хоть любили друг друга; их же собственные дети такой любви друг к другу не питают ни разу. Иначе юный Эйерис не бился бы в такой агонии, а принцессу Рейллу не увлекли бы из покоев родителя, плачущую навзрыд, её служанки. — Что он думает, если сам женился на сестре, то и я люблю свою?! — обернувшись к застывшему скорбным памятником долгу рыцарю, он прошипел сквозь зубы, потирая ушибленные костяшки, — передай моему отцу, что я не согласен! Нет, ни за что, не в этой жизни и ни в какой другой Рейлла моей женой не станет. Рыцарь прижал руку в латной перчатке к сердцу, показывая, что принял ответ юноши. Уже толкая тяжёлую дверь, чтобы проследовать наконец-то к старшему принцу с ответом, он вдруг обернулся, ведомый наитием. По долгу службы мужчина был обязан молчаливо сносить все невзгоды и трудности, положив жизнь на защиту королевской семьи — в особенности здоровья и покоя своего государя. И сейчас собирался этим поступиться, навлекая на себя гнев похуже божьего, но ему, безродному и бездетному, на самом деле и терять-то нечего. — Ваше Высочество, простите меня великодушно, но можно ли мне давать вам совет? Глотавший в своей обиде обильно какой-то новомодный алкоголь, принц Эйерис от неожиданности поперхнулся, но, надо отдать ему должное, быстро взял в себя в руки. Снисходительно ухмыляясь, он кивнул гвардейцу, позволяя говорить. Кажется, судя по внешности, он был то ли жителем речных земель, то ли западником — сразу не разобрать. Выделялись только волосы, да и они были обстрижены крайне безобразно. Прочистив горло, мужчина неторопливо заговорил, стараясь держать лицо перед царственной особой: — Вы должны знать, мой принц, что не только сами не желаете этого брака, но и сама принцесса Рейлла против идеи вашего родителя. Не далее как две четверти часа назад её уводили заплаканную из покоев отца. Может, вам бы стоило заручиться поддержкой семьи, перед тем как противиться этому браку. На сколько я знаю, — с намёком добавил он, — и ваш дедушка-король недоволен перспективой вашей с миледи Рейллой свадьбы. Эйерис, уже было немного поутихший, встрепенулся, остро посмотрев на телохранителя. Отец его действительно ещё принц, на троне сидит дед — Эйгон Пятый, по словам похрабревшего гвардейца, бывший против брака своих внуков. — За эту мысль, сир, когда стану королём, я сделаю вас командующим Белой Гвардией, — надменно, но всё же благодарно сказал Таргариен, жестом отпуская его восвояси. Через полчаса он уже навестил сестру, превозмогая неприятие от возможности того, что вот эта печальная, пусть и красивая девица, может стать ему женой. На сговор ради свободы друг от друга она пошла охотно, потому довольно быстро согласно их плану сделалась ещё более скорбной и усиленно тёрла глаза ради имитации глубоко расстройства. Король-дедушка, принимая внуков в своём кабинете, был приятно удивлён таким единодушием молодых против брака. Мальчишка показался ему несколько дёрганым и излишне эмоциональным, а вот его сестра больше тронула сердце Эйгона. Он пообещал внукам сделать всё возможное, может, даже издать специальный указ или заключить для них помолвки с другими знатными домами. Принца Стрекоз с его простолюдинкой им припоминали до сих пор, как и самих Джейхейриса с Шейрой, пошедших против воли отца. Как будто воспрянув от его слов, Рейлла и Эйерис откланялись, покидая светлую горницу. Их сердца горели надеждой, что всё действительно закончится хорошо.

***

-…Эйерис из дома Таргариен, Второй своего имени, законный король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник державы! — на голову молодого короля возложили славный венец. Тёмная корона, инкрустированная рубинами величиной с голубиное яйцо — копия венца Эйгона-Завоевателя, смотрелась на его челе довольно гармонично. В расшитой летящими драконами мантии он выглядел весьма царственно, особенно с возвышения, на которое вознёс его Железный Трон. На коронации присутствовали все знатные лорды и леди Семи королевств, благосклонно взирая на своего нового правителя. Он всё ещё носил траур по погибшей семье, но рядом всегда была королева и их единственный пока ребёнок, скрашивающие его горе. Привезённая из Вольных Городов знатная лисенийка была по меркам двора очень скромна, набожна и приветлива. Она раздавала милостыню беднякам на улицах, когда направлялась в Великую Септу, распоряжалась после пиров отдавать им же остатки еды, безмерно любила венценосного супруга и отличалась среди придворных дам безупречным вкусом и тонким слухом. За ней решительно невозможно было отыскать какие-либо грехи! И ребёнок у них с Эйерисом был более чем очаровательным — принцесса Дейенерис родилась здоровой, румяной, а главное для отца — чистой валирийской внешности. Он рьяно стремился возродить в своих детях эту нечеловеческую красоту от крови богов, и когда жена дала ему посмотреть на дочь, испытал огромное облегчение. Может, провидение кольнуло Джейхейриса в тот день послать гвардейца с вестью к сыну, или это постарались сами боги, но кто бы это ни был, Эйерис истово их благодарил. Знал Таргариен, что то же самое делает и Рейлла, вышедшая замуж за лорда Велариона. Король Эйгон весьма кстати вспомнил, что их дома не роднились весьма долгое время, так что пора было эту традицию возобновить. — Может, ты и драконов нам вернёшь, а, кроха? — посмеиваясь бормотал он, показывая дочери выбеленные временем черепа в тронном зале. Малышка даже не думала плакать, скорее, была заворожена останками величия своего дома, хотя что она могла понимать, если ей ещё и двух лет не было? Он не мог знать, что спустя несколько лет умрёт в плену у лорда Дарклина, а его десница сам сядет на Железный трон. Он возжелает выдать Дейенерис за своего наследника, которым ещё не обзавёлся, тем самым обеспечив своим потомкам законное право на трон. От участи стать невестой Ланнистеров или верной смерти принцессу и её мать спасёт тот самый рыцарь, сбежав вместе с ними в родной королеве Нерайе Лисс.

***

— В детстве они казались мне больше. Лёгкие летящие шаги разбивали тишину тронного зала, который приводили в привычный при старой династии вид. Вот вернулись на законные места и черепа драконов. Девичья, почти что детская ладошка прошлась по зубу длиной с локоть взрослого мужчины. Её тонкий стан укрывало платье на вестеросский манер, длинную красную мантию на плече скрепила серебряная фибула с тремя головами дракона. За спиной возвышались два верных рыцаря — один уже наполовину седой, другой ещё не очень старый, но для неё так же годящийся в отцы. Оба смотрели на неё с обожанием, да по-разному: первый по-отечески тепло, второй глазами влюблённого, смирившегося со своей судьбой человека. Оба поклялись умереть за неё, пройти весь путь от Лисса до Королевской Гавани, служа верой и правдой юной королеве. Один уже раз спас будущую правительницу Вестероса в детстве, другой подарил ей то, на что не смели рассчитывать Таргариены последних нескольких поколений. Драконы летали над Красным замком, как встарь, и люди шептались о том, что это возрождённые Балерион, Мераксес и Вхагар. Один чёрно-красный, другой зелёный с золотом и третий нежный кремовый с длинными изогнутыми рогами. Звались они иначе, но в глазах народа были перерождением тех, кто когда-то помог Завоевателю скрепить государство Огнём и Кровью. Когда власть её официально признали все лорды, кроме осиротевших, а от того резко упавших в глазах других Великих Лордов Ланнистеров, Дейенерис обратилась к истории своей семьи. Она нашла и старый договор Льда и Пламени, хранящийся под толстым стеклом в потайной библиотеке Драконьего камня, и пещеры под замком, полные драконьего стекла. Там же были осколки скорлупы яиц, могли найтись и несколько старых кладок. Изначально Дени не рассчитывала на то, что её игры с огнём возродят великих покорителей Валирии, что она вернётся домой и почти без крови отвоюет назад свои земли, а ещё на встречу со своей ближайшей родней. Тётя Рейлла искренне ей обрадовалась и даже извинялась за то, что они ничего не сделали, чтобы спасти её от Узурпатора — против мощи Ланнистеров сдавшему в последнее время дому Веларионов на суше было не тягаться. — Всё в порядке, тётушка, меня нашлось кому спасти, как и маму, — она с усмешкой махнула себе за спину, где застыл гвардеец, деликатно осматривающий морской чертог на предмет опасностей. Вглядевшись в его лицо, леди Рейлла тихо охнула, узнав за маской морщин и шрамов того самого рыцаря, который когда-то направил Эйериса бороться против их брака. Сейчас золото волос тогдашнего юноши выгорело, сменившись дивной его смесью с серебром, но зелёные глаза по-прежнему остро глядели исподлобья. — А ведь вы когда-то спасли жизнь и мне, благородный рыцарь, — протянула она, впрочем, не рассчитывая на откровенность. Вопреки этому мужчина всё же заговорил, поигрывая пальцами на эфесе меча. — Не думаю, миледи. Я лишь подтолкнул вашего брата пойти к королю Эйгону, раз он так не хотел брать в жёны сестру — не в обиду вам, леди Рейлла. Конечно, что тогда, что сейчас, вы выглядите чудно. — Не нужно лести, сир, годы берут своё, но я рада, что боги вашей десницей заслонили мою племянницу, чтобы свести нас здесь, в Красном замке, снова, — не состоявшаяся королева благодарно кивнула гвардейцу, пока новоиспечённая государыня слушала их, учтиво не мешая разговору. — Простите меня великодушно, но я к своему прискорбию позабыла, как вас зовут. Вдруг очаровательная улыбка, как если бы из-за расступившихся туч вдруг показалось солнце, расцветила лицо рыцаря до полного преображения. Он уже не казался настолько почтенным, выдавая прошлое дерзкого и горячего нравом юнца, возможно, когда-то совершавшего ошибки и от того подавшегося к королевскому двору. — Не нужно извиняться, миледи. В этой жизни я Командующий Королевской Гвардии, рыцарь Джеймс Мендерс , но вы можете звать меня просто — сир Джейме.