Хар Дешур

https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjdXqLGYkV7i3vUbY24UjyoX0QqRv1yVkILCFQKBvzGllAF9z6yDjBzlKMKqcsPfgsJdZhELuGoCsH47b0bsc8BjMOEaeSnQmgmpygTmmJ7HDS-wQvWefe44IXhhRBCUlSPwxb_ISKuOQ9HrWSXGY3sjepkMjEGkcCYqlMRsbtBIVvHa3jHssX71kfWTH_e/s3001/BanuptetNew%20aff.png Первый контакт между внеземной жизнью и рукотворными зондами не всегда проходит так, как надеялись, что и продемонстрировал бануптет. Вскоре после того, как советский спускаемый аппарат «Марс-3» совершил посадку в 1971 году на Земле Сирен, два его примитивных марсохода столкнулись с этим существом размером с дукера — первым инопланетянином, с которым человечество вступило в непрямой контакт, поскольку тот, по-видимому, пасся на тундровой растительности. Осторожно обойдя зонды, особь в итоге приблизилась к ним и… попыталась пожевать марсоходы, прежде чем потерять к ним интерес. Как утверждается, затем она испражнилась прямо перед марсоходами. Наши ребята в НАСА в то время, по слухам, от души посмеялись, читая российские данные. Несмотря на столь скверное первое впечатление, бануптет тем не менее является удивительным животным. Это онихогнат, который ведёт в основном кочевой образ жизни. Когда в южной тундре зима, он проводит большую часть времени в районе экватора и пустынных оазисов. С приходом весенней оттепели он мигрирует на юг, в цветущие тундры, чтобы питаться свежерастущей флорой. Для эффективного выпаса в больших объёмах бануптет развил широкий клюв, похожий на грабли, чтобы соскребать любую рыхлую растительность. Любопытно, что этот клюв пригождается как инструмент для кормления и в тундре, и в эфемерных водно-болотных угодьях. Будучи эндотермным животным, бануптет покрыт уникальной формой теплоизоляции, которую можно назвать «оборчатой чешуёй». Вероятно, эволюционировав из ящероподобной перекрывающейся чешуи, она развила оборчатые, нитевидные края, позволяющие ей функционировать скорее как шерсть или перья. Интересно, что бануптета нельзя назвать истинным гомойотермом, так как температура его тела может значительно варьироваться в течение года. В активные фазы миграции или брачный сезон его физиология становится теплокровной в понимании млекопитающих, но во время зимних засух его метаболизм замедляется, и он становится эктотермом, чтобы сохранить энергию и, при необходимости, впасть в брумацию. Спариваются бануптеты ближе к концу южного лета. Оплодотворение между гермафродитами определяется демонстрацией доминирования с помощью горловых мешков, которые могут наполняться кровью, становясь красными. После спаривания «матери» вынашивают свой молодняк в одиночку, странствуя по тундрам и степям. Они рождают живых детёнышей, обычно двух или трёх за раз. Телята появляются на свет полностью развитыми и способными ходить и бегать. Как следствие, родительская забота в лучшем случае рудиментарна; телята следуют за родителем для лучшей защиты, но сам родитель, похоже, безразличен к их существованию. Молоко — чужеродная концепция на Марсе. Как и у жвачных на Земле, молодняк также следует за родителем, чтобы поедать их помёт — отвратительная, но жизненно важная практика, так как в противном случае у них не разовьётся необходимая кишечная флора для переваривания жёсткой растительной жизни в их среде обитания. Большинство телят не переживают свою первую осеннюю миграцию. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEh-v8BHvo93eTx-U-CLr5MId22-ed5qW7-3FDrF4ICHST1-phxF8UYoiLf8GZoEaj1s3uv3FxRYMlrLlIMVKhssErAUcmW_w2TDdbUdZr0Q41a-KGPSMlkQiWCdcWM7XC7uKxN_W6N1n1tEQGPgp7Vb9nOGpXSh4TVtZXxqTyvxuoJar85Zsobqj6WNf068/s6716/Banuptet%20size%20comparison.png Рис. 2: Размер бануптета в сравнении с первым человеком на Марсе, Майклом Коллинзом. Бануптет принадлежит к более широкой кладе кунэоцефалов — Дельтадактилиям, чьей наиболее заметной чертой является причудливая, похожая на руку шея и то, что количество их конечностей сократилось до трёх: две задние ноги, а спереди — один так называемый «великий придаток» с четырьмя пальцами, который у одних представителей служит третьей ногой, у других — рукой. Это крайнее отклонение от предкового состояния, поскольку даже у базальных кунэоцефалов количество конечностей равнялось шести. Как произошло это изменение — полная загадка. Очевидно лишь то, что в какой-то момент своей эволюции дельтадактилии, должно быть, потеряли один сегмент конечностей и в то же время слили вместе конечности другого. Поскольку эмбриологические данные всё ещё отсутствуют, мы даже не знаем, какие из предковых сегментов были утрачены и слиты; великий придаток мог развиться либо из самой передней, либо из средней пары конечностей. Или, возможно, исчезли самые задние ноги — процесс, наблюдаемый у некоторых архаичных онихогнатов, таких как ифрит. Фактически, отсутствующие конечности не оставили после себя даже рудиментарных костей, а связанные с ними дыхательные отверстия также полностью исчезли. Это убедительно указывает на то, что конечности не были постепенно редуцированы с течением времени (как, скажем, задние конечности китов), но, более радикально, что арезойский эквивалент Hox-генов, ответственных за развитие целого сегмента тела, был удалён или подавлен. Не помогает и то, что известная палеонтологическая летопись Марса также почти полностью молчит по этому вопросу. Крупные, неуклюжие гексаподы как из кунэоцефалов, так и из археоцефалов, часто объединяемые в полифилетическую группу «Тагмазаврия», когда-то были доминирующими наземными животными в позднюю Термозойскую эру (Sivgin 2345). Ближе к середине Кидонийского периода этой эры внезапно появляются первые дельтадактилии без каких-либо известных переходных форм. Нам ещё предстоит найти кунэоцефала, как живущего, так и ископаемого, с промежуточным количеством конечностей — всего четыре или пять. Это убедительно говорит о том, что данная адаптация, должно быть, была настолько успешной даже на начальных стадиях, что силы отбора действовали достаточно быстро в направлении её совершенствования, оставив слишком мало времени для мозаичных форм, чтобы оставить след в палеонтологической летописи. Схожий феномен наблюдается в эволюции птерозавров и летучих мышей на Земле, чьи переходные формы также неизвестны. Но это поднимает больше вопросов, чем даёт ответов, ибо, в отличие от машущего полёта, для трипедализма нет очевидного преимущества. Как общее правило, чем больше ног у животного, тем быстрее оно может бегать, так что это не дало бы дельтадактилиям преимущества в борьбе за выживание против их более ранних собратьев. Их форма трипедализма, с лишь одной передней ногой, также крайне неуклюжа и почти вынуждает большую часть линии в дальнейшем двигаться в сторону бипедализма. Это также в значительной степени препятствует эволюции распластанной походки, ограничивая их энергозатратной выпрямленной позой. Человек, делающий ставки, не поставил бы на выживание этой группы в долгосрочной перспективе, и всё же дельтадактилии впоследствии в значительной степени заменили «тагмазавров» в поздне-Кидонийском периоде и Гилозойскую эру ( хотя рост мегафауны периостраканов, возможно, был здесь более весомым виновником ). Одна из попыток объяснения заключалась в том, что великий придаток развился, чтобы справиться с нехваткой пальцев, от которой, похоже, страдают онихогнаты (Budiman 2311). Весь тип предково имеет лишь два пальца на руку, и генетические особенности, по-видимому, мешают им развить больше. Слияние двух конечностей позволило дельтадактилиям иметь руку с четырьмя пальцами, с помощью которой они могли хватать предметы. Это объяснение, однако, неудовлетворительно по многим причинам, поскольку эволюция не работает таким целенаправленным образом. Приобретение хватательной руки, безусловно, было удобным побочным продуктом слияния, но не могло быть его изначальной причиной. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEhZgsuFY7v8CtMrJzNelJylt5fuhFzEEk6phxjSbgNLyp0ffd9WTp_AgtE4oesDlRsJsy7Cw8gpSoYMR8zLda1QeA6H-7M_N8n_9D5gRiQ_7uGO6rWbINIDwKyZu55yP_l7qfWS9MYJhAZ-W0ZP7-HjTPRPq5JukSWR_H5udtZDK9Bn9equeptTV-UyoCXI/s2955/BanuptetNew%20Skeleton2%20aff.png Здесь можно рассмотреть некоторые детали скелета дельтадактилий. Единственная передняя конечность является очевидным слиянием двух более ранних, парных конечностей, при этом две лопатки всё ещё сохраняются по обеим сторонам тела. Как видно по некоторым рудиментарным шовным линиям, сами эти конечности в свою очередь были двуветвистыми слияниями более ранних одноветвистых конечностей, встречающихся у стволовых онихогнатов. Как тазовые, так и шейные мышцы поддерживаются крупными костными килями, образованными слиянием дорсальных остистых отростков над бёдрами и плечами. Сочленённая шея образована множественным слиянием шейных позвонков. Несколько позвонков, соединяющихся с головой, всё ещё остаются несращёнными, образуя своего рода «запястье». Как у всех онихогнатов, глаза представляют собой твёрдые силикатные диски и, таким образом, технически являются частью скелета. Два крупных отверстия перед клювом служат местами крепления для сильных мышц-аддукторов. Также, как у большинства онихогнатов, дыхальца, используемые для дыхания, поддерживаются жаберными дугами, отходящими от расширений таза и грудной клетки. Рёбра и пояса конечностей лишь слабо прикреплены к остальному скелету, напоминая рыбу и, вероятно, являясь следствием низкой гравитации Марса. По крайней мере, когда речь заходит об утрате пары конечностей, было выдвинуто более разумное предположение, которое заключается в том, что она была утрачена из-за слишком высокой энергозатратности. Вымирание крупных гексаподов на Марсе, возможно, было вызвано не конкуренцией со стороны дельтадактилий, а скорее тем, что такие крупные, многоногие тела становилось всё труднее содержать с изменением атмосферы и утратой значительной части растительности. План строения тела дельтадактилий определённо кажется более эффективным в этом отношении (даже несмотря на то, что целый лёгочный сегмент был утрачен) и более чем пригоден для того, чтобы обгонять хищников-антитремат, которые никогда не могли развить более трёх конечностей. В связи с этим интересно, что трипедализм никогда не развился на Земле, но сделал это по крайней мере три или четыре раза независимо на Марсе. Возможно, низкая гравитация оказывает непредвиденное воздействие на локомоцию животных, что делает такое количество конечностей более жизнеспособным, чем мы, земляне, могли бы ожидать. Столь же странной является, конечно, и причудливая шея этих организмов. Все дельтадактилии обладают некоторой степенью сращения шейных позвонков, что в наиболее крайних случаях, как показано здесь, может привести к формированию шеи, которая функционально состоит всего из двух длинных костей, сочленяющихся друг с другом подобно человеческой руке. Обычно лишь несколько мелких позвонков ближе к голове остаются свободными и подвижными. Также, подобно человеческой руке, эти шеи всё ещё на удивление гибки благодаря широким суставам. Как и в случае с треногими ногами, происхождение этой черты остаётся предметом острых дискуссий. Предполагалось, что, возможно, предковый дельтадактиль мог быть засадным хищником, который развил такой тип строения шеи как своего рода метательное оружие, аналогичное языку хамелеона. Но это не объясняет, почему мы находим эту черту ещё более выраженной у травоядного, такого как бануптет. Здесь могут действовать факторы биомеханики и чужеродной генетики, которые мы, люди, возможно, просто не в состоянии полностью понять. Ссылки: · Budiman, Daniel: Nothrotherium arabianum and the evolution of the deltadactylian (Cuneocephali, Onychognatha) hand, in: Current Astrobiology, 113, 2311, p. 45 – 67. · Sivgin, T.K.: Life on a Dead Planet. The first 3 billion years of Evolution on Mars, Zürich 2345.