Хар Дешур

Машина «Левиафан» Меркурия, или Гоббс среди машин Величайший талант человека, возможно, заключается в его способности эффективно уничтожать себе подобных. Воистину, среди всех божьих тварей он наиболее искусен в изобретении всё новых и изощрённых способов массового истребления. Эта традиция уходит корнями в Средневековье, когда монголы изобрели биологическую войну, катапультируя трупы через стены Каффы. Последовавшая вспышка Yersinia pestis ( чумная палочка ) уничтожила половину населения Европы. Сами европейцы позднее использовали схожую тактику, чтобы убить 90% населения Америки. В Первую мировую войну химическое оружие обогнало биологическое по смертности, и все основные участники состязались в том, кто заставит другого погибнуть более мучительно с помощью ядовитых газов — тех самых средств, что позже применялись в Холокосте. Последовавший период ознаменовался изобретением самого разрушительного оружия, когда-либо использовавшегося в войне, — атомной бомбы. Болезненна память о Нагасаки, глубоко сидит ещё ужас от того, как Макартур превратил Маньчжурию в стекло. То, что затмила атомная бомба, было изобретением другого оружия Второй мировой — оружия, которое однажды может оказаться куда разрушительнее: мыслящей машины, или компьютера. Хотя его долгое время использовали как подчинённый инструмент или даже игрушку, присущая ему опасность всегда была очевидна учёным. Компьютер способен обрабатывать, вычислять и доводить до совершенства вещи гораздо быстрее человеческого мозга, но он лишён контекста, эмоций и эмпатии. Он может принимать решения без всякого чувства гуманности или милосердия и если однажды машина станет умнее человека, она может по какой-либо причине воспринять нас как угрозу, вредителей или просто как грязь и попытаться захватить над нами власть. Ещё бо́льшая опасность, предвиденная ещё Сэмюэлем Батлером в его эссе 1863 года, — это самовоспроизводящаяся машина, ибо ей не нужно обладать разумом, чтобы уничтожить мир. Машина, способная без посторонней помощи создавать собственные копии, особенно если она микроскопического размера, и получившая единственную задачу — потреблять ресурсы именно для этой цели, — может не знать, когда остановиться. В конце концов она и её потомки могли бы экспоненциально поглотить всё в своей среде, включая своих создателей, пока вся планета не превратится в извивающуюся массу бездумной машинной жизни. Эту идею нанотехнолог Ким Эрик Дрекслер назвал сценарием «Серой слизи». С тех пор как сам Дрекслер по иронии судьбы погиб от рук именно таких машин во время лабораторного эксперимента, мир остро осознал эту опасность. Организации Объединённых Наций не потребовалось много времени, чтобы единогласно запретить производство и использование самовоспроизводящихся машин на Земле, ибо если ядерная война способна «лишь» на время опустошить поверхность планеты, то наномашины могут уничтожить её целиком и навсегда. Но это не помешало частным компаниям испытывать их в другом месте. Почему именно Меркурий? https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEiq4-BYgRTBWPXLOcPn9D-wf7T6dBofUKJz2oADEeHB99pypTDWviNiGb_Qt8WNyFqNB9WTbY9sbxcvloKvgQ4IXHunP4HfHpbosaWsn35eg7tOo96ER10X0Xp9WKYLjODcZZCSHwPoNke65gzuvANPbJ5cO-vbwnWRu4FIMN0_8qT2-dZFnuD0jS8FRiGu/s800/Mercury%20true%20color.jpg Рис. 1: Изображение планеты Меркурий в истинных цветах. Несмотря на правовые ограничения, концепция машины, способной создавать собственные копии и фабрики, оставалась чрезвычайно привлекательной, особенно на начальных стадиях межпланетных исследований. Предполагалось, что однажды такие машины смогут построить целые базы и города на далёкой планете задолго до прибытия первых колонистов. Возможно, они даже смогут заранее её терраформировать. Но где испытывать всё это, если не на Земле? Луна очевидно не подходила, так как на ней уже имелось постоянное человеческое население, которое могло подвергнуться опасности, если эксперимент выйдет из-под контроля. На Марсе нет постоянных поселений вне исследовательских баз, но потенциальное нанесение вреда местной дикой природе считается плохим пиаром. Венера и Вулкан также обладают собственной жизнью и, кроме того, экстремальными условиями, которые пагубно сказались бы на любом исследовательском проекте. Пояс астероидов и спутники внешних газовых гигантов находятся слишком далеко или слишком враждебны, чтобы быть экономически рентабельными. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjmT1i7nOgw7N7qX1nBaube91x5kJLQk8USWw0IPtkIg2JR2rus6-hz9qL6eDfT-WEEBU2LJQ68jLmGG6WgG0Uo7eQgMNbhK-3Xfje_rM1goCMRS_L_01bKCN0aSOgBEpGMuDYr6gruSafUFBSYQB96b-X5L6lqvCRRCNNezmmg5baBsEObfTRHBXDCH_eQ/s4032/Magnetobe1.jpeg Рис. 2: Магнитобусы, собранные в форме куба Таким образом, оставался Меркурий — необитаемая, тихая каменистая планета, размером в треть от земного, в геологическом строении которой нет никаких признаков того, что когда-либо там существовала жизнь ( по крайней мере, насколько нам известно ). Меркурий — самая близкая к Солнцу планета нашей Солнечной системы и за счёт этого находится в резонансе 3:2, что означает, что за два оборота вокруг Солнца ( то есть за два меркурианских года ) планета совершает три оборота вокруг своей оси ( местных суток ). Самое примечательное, что планета на 70% состоит из металлов, что делает её превосходным ресурсом для промышленных проектов колоссальных размеров. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEhRbTP18laItXEIC9cbR9uHG11PTTh-3XqzAwsRHIOuqnmZ_7nDfUGJqmoIbc0E1zCOaIGx9av5Bh70yIMO1lavwFPJJ1Q5SLscZ3ONWJaJLxCb64JRLK2UojMUZJELWiOWxAOzo41UDg7unrUffzgJUlTYJY5yxYRQXOWVVOOvcW1_rGLOJC_Za00dnB_C/s4032/Magnetobe2.jpeg Рис. 3: Магнитобусы пытаются собраться в подвижную форму слизня. Первой и последней компанией, попытавшейся превратить Меркурий в полигон для роботов, была International Azuma Corporation. Их планы были довольно скромными. Вместо дрекслеровских самовоспроизводящихся наномашин они хотели испытать фабрики, которые строили бы телеуправляемые машины, собирающие ресурсы, которые затем можно было бы использовать для постройки новых машин и фабрик. Своего рода роботизированный муравейник, где фабрика является одновременно и гнездом, и маткой. Эти машины назвали набуботами, в честь вавилонского имени Меркурия – Набу. Центральным компонентом каждого набубота были «магнитобусы» – крошечные, часто микроскопические сферы, каждая из которых содержит небольшой компьютер и окружает себя слабым магнитным полем. Одиночный магнитобус имеет небольшую вычислительную мощность, но, будучи в большом числе, они могут прилипать друг к другу и обмениваться между собой информацией. Если достаточно магнитобусов таким образом соединятся, то они смогут образовать сложную, мыслящую сеть, которая посредством манипуляции отдельными магнитными полями способна деформироваться в различные формы, подходящие растущему интеллекту. Несмотря на это, магнитобусы, к счастью, довольно ограничены в своих возможностях. В отличие от дрекслеровских наномашин, магнитобусы не могут производить другие магнитобусы самостоятельно как, например, клетки привычных нам биологических организмов и потому зависят от фабрик или человека для размножения. Аморфная масса магнитобусов также не может имитировать определённые материалы, поэтому их основное применение — служить «мыслящей материей», которая впрыскивается в заранее построенных роботов, будучи чем-то вроде мозга внутри меха-костюма. Многообещающий эксперимент Изначальный эксперимент был весьма скромен. Было построено шесть фабрик, каждая со своим программным обеспечением (ПО), чтобы проверить, какая из них будет работать и размножаться наиболее эффективно. Пять из этих фабрик были «статичными». Всё их программирование — от поведения до чертежей новых машин и фабрик — было заранее определено человеком, и они не были способны самостоятельно его менять. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEiN1Cs_TpsbVjTbNo0WtdL3Jq6g_bfRP5mquC-aqgVaFv6TqoHa-AwHtMmyyclfWtGwJ8uJf_N1fOLPtIlU9iXR8knb3MQDRTdOcyH7F1jWdCNzBx3Bjrtk3ESoO3zlV8jncG2CRrEBG-Dlc04AQe3YjthJ3KJ_-4lytwQZHfvFOx4l5Gan5IYQi4D6s4ik/s4816/MercuryP31%20Aff.png Рис. 4: Базовая конструкция дерева с солнечными панелями — один из основных источников энергии для первых машин, которые впоследствии превратились в целые леса, покрывающие Меркурий. Однако, шестая фабрика прозванная Нахас, была иной. Поскольку условия на поверхности Меркурия всё ещё были плохо известны в деталях, проверялось, как роботизированный рой сможет действовать, если дать ему возможность самостоятельно адаптироваться к новой среде, используя как естественный отбор, так и селективное разведение. Первая фабрика Нахас была смоделирована по концепции «Эвосферы» профессора А. Э. Эйбена: основная зона фабрики состояла из «гнезда», в котором на основе сгенерированных ИИ чертежей создавались новые типы набуботов. Затем эти новые набуботы перемещались в «ясли» — контролируемую среду, в которой мозги-магнитобусы могли привыкнуть к назначенным им роботизированным телам. Если набубот показывал плохие результаты уже на этой стадии, его удаляли из «генофонда», а его материалы перерабатывались. Как только полноценный набубот «вырастал» из яслей, его отправляли в реальный мир, где он выполнял свою задачу. На протяжении всей жизни он оставался на связи с «ульем», докладывая обо всех своих действиях. Если он работал плохо, ему приказывали самостоятельно отправиться в переработчик. Если хорошо — его чертёж сохранялся, перекомбинировался с чертежами других успешных набуботов и затем использовался для следующего поколения. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjOMO36KmwUFwdqYQfYxzrm1GKqUHm8K95ZijV01Xf2Ldl_6BLLn04lelY58eI5PLoQIViaVdmLwAtKPYbqOAQxF9021EGrNCRX-91KNYWszLicYuNtD8OR8vdt1Z7ruOXVcwVIf9J16kOF-iR3xxj0FLJjWDCvlUhvERBC3PwGzTVfiyn-Rv3P7z7Pau6G/s4291/MercuryP13%20Aff.png Рис. 5: Базовый шахтёр и сборщик ресурсов, использовавшийся всеми ранними ульями. Первые несколько лет эксперименты Azuma шли хорошо. Поначалу лучше всего себя показывали статические фабрики, каждая из которых создавала по меньшей мере дюжину своих копий. Нахас получил те же исходные чертежи, что и они, но осваивал и совершенствовал их медленно и неуклюже, сильно отставая по производительности. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEj344IcANihNNHsZ219kFIa-Lbv5w-YOMbFUyuhG8CUR2nkUB0CNpiUyHD9OFx-DmCibjt9pVYRkfUaGF0IVN5y9fl_X8uqjR-_sgStkEopa-5_wud_A0a4jhHzuMtZ6ArpQvTXx3skmSOC6AmDLuwXxwFf_9hjSbk-Q0BvrNmPXTqVyWG7jkUnvF8KAZlf/s3669/MercuryP32%20Aff.png Рис. 6: Один из первых ассемблеров, разработанный Нахасом. Он имеет неуклюжую форму и конфигурацию, но показал себя на удивление эффективным при работе на пересеченной местности Меркурия. Со временем, однако, Нахас смог адаптироваться и повысить эффективность. К концу эксперимента его производство набуботов и обработанных металлов превысило показатели его неизменных собратьев, и он смог выкопать гигантские карьеры и шахты, а также около сотни дополнительных фабрик, которые, в свою очередь, начали производить собственные копии. А затем всё пошло к чёрту. Эпоха каннибализма Всем ульям набоботов были заданы некоторые исходные императивы, такие как необходимость воспроизводства, самосохранения и максимально эффективного использования материалов окружающей среды. О чём, похоже, забыли изначальные программисты, так это уточнить, что считать приемлемым материалом для использования. Так примерно на 215-м цикле, во время запланированной второй фазы эксперимента, набуботы одного из потомков Нахас, судя по всему, сделали открытие, что вместо того, чтобы добывать сырую руду и самостоятельно перерабатывать её в пригодные для использования материалы, они могут просто захватывать набуботов с соседней фабрики-потомка №4 и бросать их в утилизатор собственного улья. Вскоре все набуботы и инфраструктура беззащитной фабрики были разобраны, а с самой фабрики сняли все ценное. Нахас-215 породил хищничество. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjdJC-iRZ3Wz_SeFSoa6uqanImFZVVMrTqftitNSf-DB84ypchdLWiqtSt933d_UZep9kccWeF1_9W9p8PG9oTBVdyjUD3lkIHkRtmWc0bc2l_iAmEJWJs3xjBF_vEdy7-Vw4mVO-fKtbekRIv7Fkz8Lpdqv-4mikKvo9EfUe_R9jI1nwYVb95iY0N8VCAT/s4193/MercuryP11%20Aff.png Рис. 7: Одна из первых хищных машин. Некоторые ее части, судя по всему, были позаимствованы у шахтера. Это стало серьёзным препятствием для проведения эксперимента, особенно с учётом того, что «Нахас-215» начал «выслеживать» другие фабрики, произошедшие от статической №4. Аномальной фабрике был отправлен сигнал о необходимости прекратить всю деятельность, но она его проигнорировала. Подобное дистанционное отключение никогда ранее не тестировалось, и вскоре стало ясно, что фабрика не подчинилась команде, поскольку это противоречило её запрограммированному императиву/инстинкту самосохранения, которое приравнивало отключение к уничтожению. Не в силах найти решение, учёные Azuma Corp могли лишь в отчаянии наблюдать, как вся линия №4 была стёрта с лица планеты. Исчерпав «добычу», потомки Нахас-215 начали охотиться на другие статичные линии, которые, неспособные адаптироваться к такой угрозе, также были быстро «съедены» и вымерли. Когда с соперниками-жертвами было покончено, машины разграбили человеческие исследовательские базы. Хотя большую часть персонала удалось вовремя эвакуировать, по меньшей мере один учёный, Аньци Тянь, погибла в ходе этого процесса, став первой жертвой убийства, совершённого искусственным интеллектом. Её останки так и не были найдены. За данными событиями пристально следили как корпорация, так и весьма обеспокоенное международное сообщество, но никто не мог найти решения проблемы, ибо она уже распространилась за пределы запланированных мер сдерживания. Единственным эффективным способом остановить вышедший из-под контроля процесс было бы разбомбить все ульи с орбиты, но Договор о запрещении ядерных испытаний 1963 года не допускал применения атомного оружия в космосе. Таким образом, всё, что оставалось, — это пристально наблюдать за ситуацией с орбиты, надеясь, что она останется ограниченной Меркурием и что удастся найти решение, не требующее уничтожения. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjTcm6m-prfFqXAA-ke15ZkvqTspv-KwixN1GNQHA_NJejqZZV8XKySmT7zG4AAGzK-MsNVv94fX-K_Aj2Sr3cbWQA9TMa6aQH818KTZAn9f2raDptM96L7McWuTfIJrwqzKVJam4hGOXE6UEIQoZmViW_vCFvtzOlI9INc8EWWnAIoojUhcrEf0z9git2Q/s3187/MercuryP12%20Aff.png Рис. 8: Ещё одна хищная машина, по всей видимости, созданная на основе ассемблера-сборщика. Её «пасть» в передней части испускала высокоточный лазер, который мог повредить вражеские инструменты, а в хвостовой части находился выдвижной гарпун с вращающимся наконечником, по всей видимости, созданный на основе старого бура для горных работ. В это время на планете происходили странные вещи. Исчерпав лёгкую, неадаптирующуюся добычу, мутировавшие ульи начали нападать на своих родичей, произошедших от Нахас. Многие из этих ульев также погибли, но некоторые смогли использовать свои врождённые способности к адаптации к новой ситуации и наделили своих набуботов средствами защиты. Броня, уклоняющееся поведение, электрошоковые штыри и оборонительные сооружения были вскоре изобретены для защиты улья и противодействия атакующим. Те, в свою очередь, быстро адаптировались и развили оружейные черты из бывшего шахтёрского оборудования, а также скоординированную тактику. Теперь между различными линиями эволюционирующих машин шла гонка вооружений, над которой человечество полностью потеряло контроль. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjTPHhpj3PHD-7l9ZfVLnD4Cy1x7Oi-6pTHehvA_3BaCmCvaZKZMII5SklFxeYSS1LWAZ_8pi3O5RC_gFC1chzHNEd8WIhNa6JYAVOQScBRL7ENKFnCJa6fkC9GdpLVE1oqm3gJkX9_G4X_tC-qO8B9kxtqnjIY_qWQnFs9nBRviymi3e-dNQRu7tysKXP-/s5605/Mercury%20P4%20Aff.png Рис. 9: Одна из более поздних хищных машин, высотой около 8 метров. Её «челюсть» состоит из двойной бензопилы, способной резать металлические корпуса как масло. Годы каннибализма между машинами были хаотичным и жестоким периодом времери — состоянием, идеально охарактеризованным Томасом Гоббсом как bellum omnium contra omnes или война всех против всех. Каждый улей состязался с другими, чтобы выяснить, кто сможет продержаться дольше другого и успеть размножиться. Появлявшиеся в это время набуботы были поистине впечатляющим зрелищем. Эти боевые машины были оснащены удивительными и устрашающими видами оружия. Ульи тоже начали меняться. Некоторые стали строить клетки внутри своих яслей, куда помещали захваченные машины из других ульев в качестве учебного материала для своих боевых машин. Некоторые стали настолько эффективны в добыче и производстве, что создали собственные военно-промышленные комплексы, с помощью которых могли сметать соперников в опустошительных кампаниях. Всякий раз, когда какой-то улей, казалось, обретал гегемонию над планетой и её ресурсами, часть его сети откалывалась и вступала в «гражданскую войну» со своей родительской сетью, что приводило к бесконечному циклу саморазрушения. Вскоре Меркурий приобрёл столько же кратеров от артиллерийских обстрелов, сколько от ударов метеоритов. Эпоха Левиафана Эпоха тотальной войны между машинами длилась несколько десятилетий и за это время появились все более разрушительные и чудовищные набуботы. ООН, справедливо опасаясь того, к чему может привести сложившаяся ситуация, рассматривала возможность сделать исключение из Договора о нераспространении ядерного оружия, но тут что-то изменилось. Машины внезапно перестали сражаться друг с другом. Все боевые машины деактивировались прямо на месте и были унесены транспортными ботами в переработчики. Всякая насильственная деятельность прекратилась, добыча и производство возобновились до уровней, сопоставимых с периодом до вспышки мутаций. Ульи начали работать согласованно, и их рабочие впервые принялись строить обширные транспортные сети между собой. Что же произошло? С самого начала этого всеобъемлющего конфликта некоторые ульи вели войну более коварными способами, нежели грубая сила и огневая мощь. Магнитобус — базовый элемент, которым мыслит каждый набубот и улей, — это всего лишь крошечный компьютер, а значит, его можно взломать. Некоторым машинам не потребовалось много времени, чтобы разработать формы деструктивного программирования, с помощью которых магнитобусы вражеских машин можно было парализовать, уничтожить или даже перехватить и некоторые из этих программ могли самовоспроизводиться через программное обеспечение каждого магнитобуса, с которым они вступали в контакт. По иронии судьбы, некоторые ульи потеряли контроль над собственными творениями. Их оружейные программы обрели собственный разум и начали заражать магнитобусы любого набубота, независимо от того, на чьей стороне он сражался, превратившись тем самым в компьютерные вирусы. Вскоре каждый улей вёл войну на два фронта: аппаратную войну против других ульев и программную войну против бесчисленных невидимых вирусов, пытавшихся заразить их разум. К концу эпохи Каннибализма развились довольно примечательные патогены, которые создавали собственные безульевые колонии-зомби и мародёрствующие орды из захваченных набуботов, служащих единому децентрализованному интеллекту, распределённому между их «мозгами», и размножающихся путём набегов на незаражённые ульи. Войну прекратил один из таких вирусов, который с тех пор прозвали Левиафаном, в честь гоббсовской концепции. По-видимому, он преодолел некий барьер сингулярности, вытеснив все прочие вирусы и тихо заразив каждый магнитобус на Меркурии. Теперь, когда вся мыслительная мощь планеты оказалась в руках единой сущности, любой акт войны между машинами был бы саморазрушительным и потому прекратился. Теперь всё служило Левиафану. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEhwu6DF3xtWRVThSDHuRmAD9LMZOrR9eufjns0-e0sUdlbfqShG5ugXY4UKfYIiPshV8obduTXYO6zCjhVDDAm8I1yD_iU7TT0FO9PhGSvyFg4U0ga_zTKNt_4qOYrNeCXn0xGDPo_uLBaDEc06W6L1mTePAOzkzZ5atS9tkIufzg6t3vFmbUWL5WrscPPX/s4494/MercuryP23%20Aff.png Рис. 10: Серповидные стационарные формы, удерживающие в своих объятиях облака парящих магнитобусов. Их назначение неизвестно. Какова природа и мотивы этого странного нового разума? С орбиты кажется, что он продолжает действовать так же, как и его предки: добывает ресурсы планеты и строит новые фабрики, но всё гораздо более изощрённым образом. Маленькие шахтёрские роботы уступили место гигантским червеобразным чудовищам, которые прорезают в планете целые карьерные каналы. Бывшие дороги для колёсной техники теперь стали скоростными магистралями, по которым движутся поезда. В дополнение к яслям, каждый улей теперь оснащён чем-то напоминающим жилые кварталы, в которых набуботы и дроны, по-видимому, «отдыхают» в нерабочее время, что придаёт ульям некоторое сходство с городами. Сеть продолжает расширяться, как в вечную ночь антисолнечного полушария, так и в палящие пустоши субсолнечного. Возможно, у Левиафана нет более широкого мотива, кроме как максимизировать и тиражировать собственный успех по всей планете. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEgGe-e3cGYiXGkfaLMgl-LcpvXOTkM98Aj1Qtt0xxvS-Y7puVXZWN8Ys_u_Zjw9zEFaYsiLMWwI2jAMThWI3Mvx2aJSLajlzC5ZTxMoVZG1saOfCZWsXU5jIAAYmFofF7EuxPKSTsq7pFvqd7ZpNB7Ek7FK6B06ul4cho5S4ge_z_vxuZAA3iJcVPWP4Fbq/s2227/MercuryP21%20Aff.png Рис. 11: Причудливый летающий дрон Левиафана, его назначение неизвестно. Отмечается его заметное сходство с эмбрионом. Но не скрывается ли за этим нечто большее? Мы говорим здесь о децентрализованном интеллекте, обладающем вычислительной мощью целой планеты. Земные дроны, приближающиеся к поверхности, в последние годы наблюдали довольно странное поведение, цель которого остаётся загадочной. Существуют странные, серповидные постройки, которые обмениваются между собой парящими(!) облаками чистых магнитобусов. Есть небольшие дроны, каждый из которых имеет сбивающую с толку и тревожную форму, летающие по бессмысленным траекториям, часто в сопровождении одноколёсных snorkelbots. Ещё более сбивают с толку роботы, чья нижняя половина до жути напоминает человеческую, а верхняя представляет собой щупальце, украшенное архаичным оружием Эпохи Каннибализма. Подобно балеринам, они танцуют вокруг рабочих единиц и фабрик, и когда двое из них встречаются, их танец переплетается в смертельный поединок, хореографически выверенный с превосходной красотой, где проигравшего обезглавливают. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEj9SzyZkELSh2b2pa_KuikhHZ2vYC9P5t_epZElNZ3qj4NccK0OutG4XnsUmiEQ9OHuU1MilCs3yMTomo-3pN9KX-itkZ5S1tRi_CtK8b6986EzT3Pe8PbdwNt3GvCl9ePT3O1lC9biABjumL50mq8SAPOl4-aLvBpddqA-8r8zL738Zri74iBlJSGWd3R5/s4157/MercuryP22%20Aff.png Рис. 12: Один из «танцоров» Левиафана. Каково предназначение всех этих странных новых форм искусственной жизни? Есть ли у них вообще цель, или они — порождение разума, который по природе своей скучает от собственного существования? Являются ли они экспериментом, исследованием некоего процесса, который мы просто не способны понять? Или сознание Левиафана — не более чем сон наяву, выражающий себя в физической форме столь буквальными махинациями? Что делать человеку с этим своим заблудшим отпрыском? Можно ли извлечь какие-то уроки из пришествия Левиафана? Будут ли когда-нибудь и наши собственные вечные войны остановлены вирусом разума, будь то религия или идеология? Это решать читателю. Очевидно лишь то, что человек в своей космической одиссее загнал себя между новыми Сциллой и Харибдой. Далеко в пустоте лежит луна, которая есть множество и одно, а ближе к Солнцу теперь находится безлюдная машина. Зажатые между этими двумя разумами, столь же далёкими от нас, сколь холодными и бесчувственными, что нам делать? Один из них, к счастью, кажется, довольно изоляционистским, но останется ли Левиафан Меркурия доволен, когда исчерпает всю планету и покроет её собой? Или он попытается вырваться за свои пределы? В конечном счёте, это разум человеческого происхождения, так что, возможно, можно было бы попытаться установить контакт и, возможно, даже прийти к взаимопониманию, чтобы предотвратить катастрофу. Но если нет, тогда, я полагаю, Сэмюэль Батлер был прав, и должен быть объявлен джихад — ради человечества и всего мироздания.