A Sorcerer’s Heart

***

      Мерлин резко открыл глаза. Холод мерзко скреб по позвоночнику. Неуверенно, чуть пошатываясь, маг встал на четвереньки; потряс головой, разгоняя остатки сонливости; пополз — по грязному полу — к камере Мордреда. Конечно, он по-прежнему ничего не видел, но тишина позволяла слышать чужое дыхание, как свое собственное. Мерлин не знал, сколько сейчас времени, спит ли друид. Колючее ощущение неприятно холодило шею, точечно било по голове. Оно выходило за рамки страха перед физической болью, которую он должен испытать сегодня от рук похитителя, — ощущение надвигающейся катастрофы, чего-то неожиданного; того, что разом перевернет игру. Нервы предвкушающее гудели. — Эмрис? О, хорошо, Мордред проснулся. — Да, я здесь.       Цепи раздражающе задребезжали, Мордред заерзал в камере. Тихие, блаженные звуки, которые тот издавал, разминая затекшие конечности, заставляли щеки Мерлина вспыхнуть. Маг не мог объяснить своей реакции. — Хорошо спал? — вежливо поинтересовался Мордред, не замечая или не обращая внимания на угрюмость Мерлина, сохранившуюся с их последнего разговора. Тем не менее, слуга ответил. — Бывало и хуже…       Вышло почти дружелюбно, без сарказма, что он собирался выдать в ответ на какую-нибудь идиотскую фразу, первой сорвавшейся изо рта друида.

***

      Завтрак принесли не сразу. На сей раз пришел невысокий крепкий мужчина с кулаками размером с окорок и короткими, обрубленными пальцами, что казались слишком не пропорциональными на фоне приземистого тела.       Когда он поставил чашу у ног Мерлина, при свете факела стало очевидно, что пальцы обеих рук удалены до костяшек. Грозно зыркнув на пленника, тюремщик усмехнулся и, заперев дверь, скрывшись в тени, издевательски помахал изувеченными пальцами. От яркости факела у Мерлина заслезились глаза, но он пожелал вернуть этот свет, как только камера погрузилась в темноту. Желание было настолько сильным, что отбило аппетит. А ведь раньше он был таким прожорливым. Маг привалился спиной к стене, обхватил руками колени и уставился в пустоту.       Мордред, словно почувствовав его отчаяние, прижался лицом к разделяющим их прутьям. Ладонь Мерлина прижалась к ним в ответ; он чувствовал, как пальцы Мордреда гладили его районе локтя. Движение было скованным, а потому мало успокаивало. Пустота внутри росла; он боялся, что вскоре она станет бездонной и поглотит его. К счастью, Мордред не пытался утешить словесно. Лишь продолжал урывками поглаживать ладонь, в надежде не нарваться на раздражение. Мерлин не прерывал его. Не было сил на то, чтобы оттолкнуть единственного человека, в существовании которого он был уверен. Конечно раздражало, что этим человеком был Мордред (он должен держать от него подальше) но, возможно, друид — не самым худшим вариант. Судьба все равно разваливается на части. Он гадал, знал ли Килгарра, где он, с кем застрял. Смеется ли над нелепостью ситуации? Мерлин бы посмеялся, будь он на его месте. Правда, забавно… — Эмрис, ты в порядке? Голос Мордреда доносился до него словно под толщей воды. Приглушенный, тонкий звук. — Эмрис, ты дрожишь.       Он почувствовал, как пальцы рыцаря сжали в тисках руку; понял, что Мордред прав. Тело содрогнулось, как содрогается земля во время бури, на щеках появилась влага, которой раньше не было. Только когда щеки начали болеть, Мерлин понял, что смеется, не в силах остановится. Даже когда мышцы живота свело судорогой, а легкие горели от нехватки воздуха; даже когда голос Мордреда сделался чересчур взволнованным; даже когда свет залил камеру (горящий факел переместили в кронштейн на стене) а новое лицо следило за ними сквозь решетку, плечи продолжали дрожать от беззвучного смеха. Лишь жжение твердых ногтей, впивающихся в плоть, хоть как-то заземляло. Слезы текли по челюсти. Маг смахнул последние капли, наконец опознав лицо напротив: кожа покрылась грязью, волосы рассыпались по плечам. Но Мерлин, даже прожив тысячу лет, никогда не забудет эти глаза. — Алиана.       Мерлин почувствовал, как ногти Мордреда вонзились в его ладонь, и тут же вскрикнул от осознания, когда все части пазла сложились в единое целое. Мерлин отдернул руку, прежде чем Мордред успел пустить ему кровь. Мальчик, по крайней мере, проявил благородство — смущённо потупил взор, проводя рукой по волосам. — Не думал, что увижу тебя так скоро. Долго думал о совпадениях, приведших к тому, что мы с Гавейном оказались здесь, и все никак не мог впомнить момента, в которой не было тебя. Разве не странно? Она посмотрела на него, как лань на охотника перед побегом. Даже Мордред, казалось, поразился дерзости в его словах, хотя до недавнего времени не раз был главной жертвой подобных высказываний. Все трое хранили минуту молчания. — Пришла спасти нас? — издевательски вежливо спросил Мерлин. — Или, может, просто захотела ткнуть в лицо тем, какой я идиот? — Пришла предупредить. Костяшки пальцев девушки побелели на прутьях решетки, но плечи оставались прямыми под натиском обвинений, словно она привыкла принимать на себя всю тяжесть чужого разочарования, научилась не обращать внимания. Мерлин испытал странный прилив сочувствия. В противовес зубы противно скрипнули, давя извинения на корню. — Это я уже слышал, — прорычал слуга. — Почему я должен поверить в твою ложь? Готов поспорить, ты выдумала сказку о том, что Камелот в опасности, только для того, чтобы мы покинули Мерсию и с радостью побежали в твою ловушку. — Это правда, — тихо сказал Мордред. — Гаюс рассказал мне. — Как бы то ни было, — прервал его Мерлин, — мы все равно застряли здесь. Артур и рыцари в одиночку противостоят этой твари. — Он окинул Алиану ледяным взглядом. Та отшатнулась, словно от удара.— Без нас они не смогут победить. — Ты не понимаешь! — Думаю, прекрасно понимаю. — Эмрис... — Помолчи, Мордред. Что ты сделала с Гвейном? Не вижу его запертым здесь, с нами. Наверное, держишь его в другом месте, да? В каком-то... особенном? — Прекрати. — пальцы Мордреда сжались на его запястье, и на сей раз не для того, чтобы успокоить. — Ты не в своем уме. — Как ты смеешь! — прогремел Мерлин. Он попытался вырваться из хватки, ударив пальцы друиды по прутьям. Юноша держался, даже когда кости встретили металл. — Что ты хочешь этим сказать — требовал ответов Мерлин. — Что я сошел с ума? Взгляд Мордреда заставил мгновенно пожалеть о своих словах. — Ты не сошел с ума, — мягко ответил друид, — просто напуган и обеспокоен происходящим в Камелоте.       Мерлин чувствовал, как собственный пульс бьется о пальцы друида, неистово требуя освобождения. Он попытался заговорить, но слова не шли. — Теб многое пришло пережить за последнее время. Физически и ментально. Вероятно, пережитое вылилось в истерику… — Истерика? — прорычал Мерлин. — Я не истерю... — Нет, истеришь, — возразил Мордред. Большой палец вычерчивал узоры вдоль вен по внутренней стороне запястья мага. — Чем быстрее мы тебя отсюда вытащим, тем лучше. Мерлин моргнул. Из глубины горла вырвался нечленораздельный хрип; он слишком ошеломлен, чтобы говорить.       Алиана наблюдала за ними с щемящей нежностью, но это чувство быстро испарилось, стоило взглядам пересечься. Мерлин, в целом ожидал, что она встанет и побежит пересказывать их разговор Тириусу. Девушка не двигалась, стояла, уперевшись в пол коленями, обхватив руками решетку. Вид у неё был такой, будто она тоже пленница. Её бесхитростное выражение почти убедило мага, что она действительно на их стороне, но потом он вспомнил все те случаи, когда видел невинность там, где её не было, или верил: люди меняются. Каким же наивным идиотом он был. — Ты что-то хотела сказать? — спросил Алиану Мордред. Да таким тоном, словно интересовался погодой. Мерлин на секунду засомневался у кого тут ещё остались остатки здравомыслия. Мир вокруг погрузился в какое-то безумие.       Прежде чем Алиана успела передать своё предупреждение, ужасный визг оборвал её — где-то вдалеке с силой распахнулась дверь. Глаза девушки расширились: ей не сбежать не замеченной. Она быстро выхватила факел из крепления и голой рукой потушила пламя, погрузив помещение во тьму.       Рука Мордреда покинула локоть за секунду до того, как дверь с грохотом распахнулась. Мерлин потянулся за касанием, волна головокружения чуть не заставила упасть набок; ему удалось удержаться на ногах, когда у дальней стены вспыхнул второй факел. Маг оглянулся в поисках Алианы, но мерцающие тени хорошо её скрывали. Сквозь гудение в голове он начал различать взволнованные голоса. Ему показалось, будто он услышал свое имя. Он автоматически двинулся на звук, морщась от напряжения в сведенных судорогой ногах. — Ну и ну, а ты, похоже, не солгал.       Кровь застыла в жилах от звука этого голоса. Низкого, мягкого, полного потаенный злобы. Руки будто обросли когтями. Он скреб по камню в попытке отодвинуться от факела. Ноющие конечности не желали слушаться. Обладательница голоса шагнула в круг света; тот некрасиво озарил лицо. Женщина слащаво улыбнулась Мерлину. — Не ожидала увидеть тебя так скоро, старый друг, – проворковала Моргана. — Нам не помешал бы краткий разговор, правда же? Мерлин хранил молчание. Меж тем Моргана присела перед решёткой, не отрывая от него холодного взгляда. Ведьма была призраком: вся в чёрном, с призрачно-белой кожей и взъерошенными волосами, напоминавшими воронье гнездо. — Почему не хочешь говорить со мной, Мерлин? – театрально надувшись, спросила жрица, — Не то чтобы я пыталась убить тебя в прошлую встречу, хотя не могу сказать, что не попыталась бы, если бы представилась возможность. Но теперь… чувство, будто получила долгожданный подарок. — Не так быстро, — Тириус появился рядом с Морганой. — Он — мой пленник. Ты к нему не прикоснешься. Моргана выпрямилась с грацией крадущейся кошки. Тириус, ниже на целую голову, на её фоне казался тщедушным мальчишкой. — Я так не думаю… Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать. — ледяным тоном возразила Моргана.       Невпечатленный Тириус расправил плечи; вздернул подбородок, гордо отвечая на взгляд Верховной Жрицы. Возможно, дело в свете факела, но Мерлин уверен, он уловил момент движения воздуха. Тот извивался, колыхался, словно стремящаяся к морю, падающая со скал чистая вода. Голова раскалывалась от вернувшейся боли, с которой он вот уже несколько дней беспрестанно боролся. Маг застонал, подавшись минуте страданий. Звук, словно тонкую нить, порвал начало разгорающегося боя между двумя колдунами. — Похоже, нам нужно о многом поговорить, — сказал Тириус. В глазах мелькнул странный отблеск. Мерлин порадовался, что не успел позавтракал. — Если, конечно, ты уже закончила.       Если Моргана и заметила дерзкие нотки в голосе, то предпочла промолчать. Она посмотрела на Мерлина с таким отвращением во взгляде… словно он был чем-то мерзким, прилипшим к подошве туфли. В целом, потеряла к нему всякий интерес. Тириус же, напротив, смотрел на него, озаренный внезапной, безумный догадкой. Мерлин сцепил пальцы на коленях, переводя взгляд с одного мучителя на другого, не зная, кого боится сильней.       Когда оба развернулись, чтобы уйти маг наклонил набок голову, чтобы заглянуть в соседнюю камеру за секунду до того, как погаснет свет. Мордред был странно тихим с тех пор, как Моргана дала о себе знать. Мерлин видел, его глаза следили за каждым её движением. По выражению лица друида невозможно понять, о чём тот думал. Мерлин вдруг понял, что мечтает снова услышать его мысли; приятное чувство новизны тишины быстро испарилось, сменившись знакомым, ностальгическим, от которого хотелось прорыть в стене дыру.       Моргана, по непонятной причине, замерла на полпути. Обернулась, её взгляд заметался, как у ищейки, почуявшей зайца. Горло мага в панике сжалось, ведьма поднесла факел к камере Мордреда. Мерлин увидел тот самый момент озарения: миг— и они в покоях Морганы в Камелоте, во дворе под окном хаос; больной маленький мальчик беспокойно спит, сложив голову на коленях у Морганы. — Мордред. Имя сорвалось с губ молитвой. Взгляд Мордреда оставался неподвижным. Он улыбнулся. Бдительно, выжидающе.

***

      Следующие несколько минут пролетели в тумане громких голосов, от которых за веками вспыхивали разноцветные пятна. Маг опустил плечи, обхватил голову руками. Мордред смотрел на Тириуса и Верховную жрицу с так жутким отсутствующим выражением, что Мерлину нестерпимо захотелось чем-нибудь в него кинуть. К тому времени, как крики стихли, слуга лишь чудом не потерял сознание. Он чувствовал себя так, будто схоронился под горой подушек и меховых шкур в попытке заглушить непрекращающийся храп Артура. Артур… он вот-вот проснётся, оторвёт от лица подушку, ухмыльнётся, глядя на растрёпанные волосы… следы на шее. Лязг ключей и скрип петель вернул в реальность, напоминая, где он. Мерлин оступился, надеясь, что падение его убьет.

***

Артур Пендрагон стремительно приближался к краю собственного здравомыслия. Он вышагивал взад-вперед перед камином, словно ураган, заключенный в кольчугу и перчатки.  Перепачканный грязью плащ развевался за спиной. Гвен сидела на краю кровати, обеспокоенная его состоянием. Она нервничала так, будто по комнате бегал не муж, а стая рычащих волков. — Артур, пожалуйста, будь благоразумней. Эти люди сделают всё. Ради тебя. Не принимай близко к сердцу.  — Я и не принимаю, — без колебаний ответил Артур. — Просто хотел бы, чтобы они сначала обо всём мне рассказали. — Ты бы их не отпустил, — поправляя манжеты у платья, напомнила Гвен.  — Не смог бы. — Артур вздохнул, будто сама мысль об этом причиняла нестерпимую боль. — Камелот на первом месте. Я не смог покинуть город, зная, какой опасности подвергну жителей.  Гвен мягко улыбнулась.  — Ты король. И до тех пор пока правишь, это — твоя обязанность.  — Знаю. — Пендрагон провел рукой по волосам, взъерошил сзади, так что теперь те топорщились в разные стороны. — Но я также ответственен за своих рыцарей. Как я могу просить их умереть за меня, если не готов сделать для них того же?  — Не говори так.        Гвен поднялась с кровати, как только  Артур перестал бегать. Она с нежностью коснулась светлых волос кончиками пальцев, пригладила. — Уверена, им ничего не угрожает. Не успеешь оглянуться — они вернутся с Мерлином и Гвейном.       Артур повернулся к жене. Лицо мужчины исказила мука. Он так отчаянно хотел ей верить, но не мог себя заставить...  — Не знаю, что сделаю, если потеряю его, Гвиневра.        Хоть девушка и  продолжала улыбаться, сердце кровью обливалось, когда она видела в его глазах такую уязвимость. Артур редко позволял лицезреть свои страдания. Гвиневра была тронута, но вместе с тем, это казалось обременительным. Помимо неё, Артур доверял лишь одному человеку. Она взяла короля за локоть, подвела к стулу. Надавила на плечи, чтобы тот сел. Артур подчинился, сел, сгорбившись над столом так, будто на плечи ему давила тяжесть всего королевства.  Гвен с беспомощным видом разглядывал мужа. — Ты не потеряешь его, Артур, — сказала королева. А что ещё она могла сказать? Он отдалялся от неё, а она ничего не могла сделать, чтобы удержать его. Ничего, кроме… — Что, если я возглавлю поисковую группу? Ты сможешь остаться здесь, защищать своих людей, и мы будем уверены, что Мерлин и рыцари благополучно вернутся домой.        Артур оторвал взгляд от полированного стола. С минуту смотрел на неё, не в силах  поверить, чтобы через долю секунды крепко обнять, выбивая воздух из легких. Девушка согласилась на долгие объятия, но в итоге оттолкнула, чтобы глотнуть воздуха. — Гвиневра, ты просто великолепна.       Его руки всё ещё лежали на плечах, сжимая чуть сильней необходимого. Но… он улыбался, как ребёнок, а потому, Гвен простила ему легкий дискомфорт. Вскоре в дверь постучали.  — Вы хотели видеть меня, сир? — просунув голову в дверной проем, спросил Гаюс.        Артур и Гвен сидели за столом, перед ними в беспорядке были разложены карты и свитки. Королева сидела на стуле, в то время как король предпочел стоять, облокотившись на стол, слишком оживлённый, чтобы думать о том, чтобы сесть. — Да, Гаюс, входи.       Глаза Пендрагона горели, он обдумывал план битвы. Рассеянно махнул рукой в ​​сторону пустого стула, прежде чем снова обратиться к заинтересовавшей его карте. — Что происходит? — приподняв бровь, поинтересовался Гаюс.       Когда стало ясно, что Артур не слушает, Гвен взяла на себя смелость рассказать лекарю об их плане. К тому моменту, как она закончила, тот смотрел на неё со смесью благоговения и удивления, что едва мог скрыть.  — Вы уверены? — спросил Гаюс, глядя на указательный палец Артура, скользивший по старому пергаменту. Король  забормотал что-то под нос и, казалось, не расслышал вопроса.  — Мы долго это обсуждали, — ответила Гвен, пнув мужа под столом, — И решили, это — лучший вариант. Он устраивает нас обоих. Артур кивнул.  — Честно говоря, это идея Гвиневры,  — признался он. Гвен благодарно улыбнулась в ответ.  — Мы рассчитываем на твою помощь, Гаюс.  — Конечно.        Артур и его королева обменялись взглядами, от которых старому лекарю сделалось неловко. Когда Гвен вновь обратила на него внимание, на её лице было выражение ворчливой родительницы, но глаза блестели от с трудом сдерживаемого смеха.  — Когда рыцари ворвались в твои покои за Мордредом, они случайно не упомянули, куда направляются? — Упомянули… — Гаюс нервно сглотнул. Сделал мысленную пометку: «Леон и остальные должным образом отплатят за такую подлянку». — Что ж…

***

— Мерлин? Мерлин, просыпайся! — Может, дадим ему поспать? — Он и правда так ужасно выглядит? — Мы можем нести его по очереди.  — С ума сошёл? Далеко не уйдем, если будем перекидывать его с рук на руки.  — И что ты предлагаешь? Лошади разбежались, а он вряд ли пройдет весь путь до Камелота.  — Чем быстрей мы доставим его к Гаюсу, тем лучше.  — Ладно, значит понесем. — Персиваль самый сильный. Он пойдет первым.  — Подумать только… и по твоей компании я так тосковал?       Ощущение невесомости привело в чувство. Голова покоилась на чём-то твёрдом и неудобном, нос болел. Ноги крепко держало что-то тёплое. Мерлин почувствовал, как его качает взад-вперед, и на какой-то блаженный миг представил, что сидит с матерью в кресле-качалке; женщина с ним — зашивает дырку на рубашке. Видение было настолько чётким, что не могло быть правдой; он потряс головой, чтобы прогнать его, и обнаружил, как лицо уперлось во что-то, на вид и ощупь напоминающее кольчугу. Но это невозможно. Он спит? — Боюсь, это не сон, — раздалось у самого его уха. Мерлин сразу узнал голос. Сел настолько резко, что Персиваль чуть не уронил его. — Эй, полегче. Всё в порядке. — Что за…? — Персиваль? — Что…?       Язык казался слишком большим для рта. Бросив попытки заговорить, маг опустил голову на плечо крупного мужчины, стараясь не потревожить нос. Зрение плыло из-за головокружения, но он смог разглядеть фигуру, идущую рядом с Персивалем. Света было достаточно, чтобы опознать…  — Гвейн? Окликнутый поднял весело помахал рукой в знак приветствия. Выглядел так же измученно, как Мерлин. Под глазами —  темные круги, губы потрескавшиеся, на подбородке — небритая щетина. Он чуть прихрамывал. Но, несмотря ни на что, улыбка, подаренная Мерлину, была искренней. Знакомой.  — Привет, Мерлин. Ты так плохо выглядишь…  — Тоже самое могу сказать о тебе… — ответил Мерлин. — Что с тобой приключилось? Рыцарь замялся.  — Нечто странное… Я ничего не помню. Разум в полном хаосе. Я в замешательстве. Едва могу вспомнить что-то, помимо первых дней в Мерсии.  Мужчина провел рукой по волосам, грустно улыбнулся.  — Похоже, в этот раз я и правда перебрал, да? Мерлин согласно кивнул.  Внутренности  сжались в комок. Слуга повернул голову и увидел ( по другую сторону) пару знакомых лиц. Леон и Элиан улыбались. Грязь покрыла лицо таким толстым слоем, что он видел только глаза и зубы. — А что с вами приключилось?  — поинтересовался Мерлин. Рыцари обменялись беглыми взглядами, пожали плечами.  — Пришли тебя спасать, но, похоже, зря. Ты сам прекрасно выбрался, — усмехнувшись, ответил Элиан. Происходящее сильно сбивало с толку. Мерлин точно бы запомнил побег из темницы. Он не мог провернуть это в одиночку.  Кроме того, как и сказал Элиан, он едва мог ходить. Так как он оказался на свободе, в окружении людей, которых, как думал, никогда больше не увидит?        Последним лицом, которое маг видел, было лицо Морганы, последним голосом, который слышал…  — Тебе нужно отдохнуть, Мерлин. Нас ждет долгий путь. Этот голос.       Эмрис выгнул шею на максимум. Взгляд упал на друида. Тот шел в нескольких шагах позади Персиваля. Взгляд настороженный, осторожный. Юноша то и дело оглядывался через плечо в ожидании погони. — Расскажите, что здесь творится?  Мерлин искренне надеялся, что голос, несмотря на явно ослабленные связки, не подвел. Глаза Мордреда блеснули в угасающем свете. Мерлин попытался связаться с ним мысленно, но усилие едва не привело к обмороку. Он опустил плечи в знак поражения, решив вытянуть из Мордреда все подробности, как только они окажутся наедине. 

***

Мерлин почти задремал, когда Персиваль внезапно замер изваянием. С большим усилием маг приподнялся, оглянулся на друзей.  — Что такое?  — Вы это  слышал? — спросил Гвейн. Леон кивнул.  — Звучало как... И тут… лес взорвался. Глухой стук. Тело Мерлина ударилось о землю, задолго до того, как он успел осознать момент падения. А когда осознал… крик застрял глотке, мир стремительно почернел, тени медленно поползли навстречу. Маг заставил легкие наполниться воздухом. Задыхаясь и хрипя, как выброшенная на берег рыба, наблюдал за тем, как друзья встали вокруг него кругом — спина к спине, с мечами наголо. Гвейн и Мордред обходились ветками ( мечи у них забрали) но, как оказалось, в оружие не было особой необходимости. Справа заржала лошадь. Леон радостно засмеялся. — Вы не на шутку напугали нас, миледи, — сказал капитан, вкладывая меч в ножны. Остальные последовали его примеру.  Мерлин с трудом поднялся на локти, гадая, что, во имя Богов, происходит. Он ничего не видел из-за спин рыцарей. Голова возмущенно гудела из-за резкой смены положения.  — Прости, Леон, — ответил безликий голос. — приняли вас за бандитов.  — Извинения не к чему, миледи. У нас есть гораздо более важные дела…       Друзья отошли в сторону, и Мерлин увидел, их окружили — двадцать или тридцать рыцарей на лошадях. Густая темнота порядком усложняла жизнь, но магу почудилось, будто он заметил золотой отблеск на красном плаще. Белый жеребец вышел вперед, его всадница соскользнула на землю. Её руки были прохладными, она обняла его за лицо. Теплые карие глаза улыбались, собирая в уголках морщинки. — Вставай, Мерлин, — тихо сказала Гвен. — Поехали домой.