Мини-макси 2

От Автора       Начальник безопасности казино и пять его помощников во все глаза смотрели в мониторы на парочку за непопулярным столом. Он закипал от злости и шипел в гаджет кому-то повыше.       — Они точно вместе! Вокруг них уже собираются зрители. Этих ребят пора выводить из зала!       — Они выигрывают?       — Да, сэр.       — И много?       — Пока играют на внешних ставках и только щиплют 1:1 или 2:1, но это везение не прекращается. Если альфа ставит на «чëт», коротышка сразу же объявляет «нечет». Если омега выбирает «красное», то великан ставит на «белое». Малые номера, большие номера. Первая дюжина, вторая или третья. Сэр, они выигрывают не прекращая.       — Понаблюдаем ещё. Это забавно!       Алекс и Николас стали любимцами толпы. Их препирательства и обзывания вызывали свист, взрывы хохота и, как ни странно, пари. Люди ставили на то, кому в следующий раз повезёт из этой неординарной пары. Алекс от ярости и выпитого источал дикое обаяние. Рядом с ним уже сопели как быки два рыжих ковбоя, техасцы явно хотели навалять Николасу. Альфа же, доводя своего карманного беса до наивысшей точки кипения, выхватил проходящего мимо симпатичного омежку.       — Постой рядом, малыш, и принеси мне удачу! — рыкнул Николас на краснеющее от удовольствия ушко. Через пару-тройку выигрышей лапочка уже грезил о замужестве. Алекс подпрыгивал и обнимал за бычьи шеи своих ковбоев, орал так неистово, словно где-то на другом конце земли взорвал трибуны победным голом далёкий футбольный клуб «Спартак-Москва». Братья из Огайо уже мечтали засадить этому засранцу «по самое не балуйся» и заводились всё сильнее. Николас нахмурился: шутка перестала забавлять. Алекс, вошедший в раж, начинал терять осторожность и контроль.       — Миник, смотри сюда! — альфа хлопнул по зелёному сукну. Зрители вздрогнули от холодка, потянувшего по спинам. — После решишь, кто разложит тебя на белой скатерти, но мелочиться надоело! Погнали на внутренние ставки?       Алекс прикусил губу, глянул из-под влажной чёлки и оттолкнул потную лапу чужого альфы.       — Легко! — Он сгрëб половину фишек, сложил их в столбик и двинул на поле. — Ставка на три номера: двадцать восемь, двадцать девять, тридцать!       — Стрит? Повышаю! Половину всех фишек на сплит. Пять, шесть!       — На два числа, сэр. Половину фишек, — подтвердил дилер, помогая застолбить номера, потом бросил шарик. — Если никто больше не желает вступить в игру, то ставок больше нет!       Тефлоновый шарик бодро заскакал по кругу, совершенно непредсказуемо до последнего момента «гнездования». Все затаили дыхание. Зрители, собственно, перестали дышать ещё во время ставок, такие суммы крутились на этом спине!       — Тридцать красное! — омега с визгом поцеловал Николаса в щеку. Алекс слегка откинулся на спинку кресла, попросил содовой и осушил стакан в одну секунду. Альфа напротив сгрёб все фишки.       — Всё на «один» и «зеро»!       — Сэр, вы уверены? — у дилера слегка дрогнули пальцы. — Очень низкий процент выигрыша! — Николас резко кивнул. Алекс в это время двинул свои оставшиеся фишки.       — Ноль — это ноль, дылда. А я всегда номер один!       — Судя по всему! — Николас расстегнул третью пуговицу на рубашке.       — До дома потащишься автостопом, — Алекс скрипнул зубами.       Николас облизнулся. Начальник охраны казино вдавил ладони в стол.       — Сэр! Надо выводить эту парочку из-за стола! Тут явно сговор!       — И дьявольское везение! Поздно. Ставок больше нет. Спин запущен, шарик в игре.       — Если кто-то из них выиграет… сэр… Вы же понимаете, что это будет за сумма? —       Дилер промокнул лоб манжетой рубашки. Такое он за свою карьеру видел впервые. Нет, рассказывали, конечно, байки о таких везунчиках, но верилось с трудом. Рука его не дрогнула, щелчком пальца он запустил шарик. Игрок всегда должен вовремя остановиться! Шуршащий звук и более звонкие отскоки шарика словно вспороли тишину, воцарившуюся за столом.       — Выходи за меня, детка? — глухо спросил Николас, глядя в тёмные глаза омеги.       — Опоздал ты, дылда, меня уже давно прибрали к рукам, — спокойно процедил Алекс. — И я его люблю!       От них с досадой и неимоверным сожалением отпрянули фавориты. У хорошенького омежки даже выступили слëзы. Как же так?! Он принёс такую удачу в игре, а альфа выбирает наглого стервеца?!       Ковбои удивительно плавно для их шкафоподобной комплекции перетекли к расстроенному малышу. Абсолютно все ждали исхода. Хотя девяносто процентов были настроены скептически. Шарик всю игру скакал по большим номерам, а тут такие безумные ставки. Шарик уже столкнулся с дефлектором и начал замедляться. Один. Два. Три. Четыре.       Дилер чуть не зажмурил глаза, такое с ним тоже было впервые. За его работой следили — он всё сделал чисто.       — Чëрт бы меня побрал… господа. Один. Красное.       — Эти сукины дети сорвали банк вдвоём! — заорал начальник охраны, оглушая своего хозяина. — Я предупреждал!       — Возьмём своё на этой удивительной истории, — усмехнулся голос. — А Никко вырос! Надо поздравить Темиса и Лидио.       В номере Николас жарко всасывался в стонущий рот Алекса. Галстук на глазах, руки в сцепке над головой, ноги на плечах альфы. Прорывающиеся сквозь стоны ругательства заводили ещё сильнее. Дрожь бёдер и колен передавались Николасу. Смазки было много, она хлюпала при каждом мощном толчке, а у Алекса под повязкой закатывались глаза. Такого траха в родительском доме они бы себе не позволили. Это было безумно громко и яростно.       — Детка, ты номер один! Лучший! — рычал Николас, целуя Алекса в колено, чуть проводя языком.       — Да-да! — взвыл тот от накатившегося волной оргазма, уже превращаясь в одну сплошную сильнейшую дрожь.       Потом, валяясь на груди Николаса, Алекс спросил, почти предъявляя:       — Почему не смотрел мне в глаза?       Тот с выдохом зачесал белокурые волосы мужа назад.       — Я так завёлся, что кончил бы сразу… увидев слёзы из-под твоих век.       — И не мечтай! — буркнул Алекс, незаметно запихивая галстук с двумя тёмными мокрыми кругами под матрас, как бурундук нычку. Николас слишком хорошо знал его тело. — Дылда!       — Люблю.       Телефон завибрировал.       — Па-а-ап, я нормально поел и хорошо поспал, — простонал Алекс. — И Никас тоже. Мы не заработаем гастрит. И анемию тоже. Что с Ахи? — Омега сел и едва не охнул. Замахнулся на мужика, ржикающего рядом в подушку. — Пап, мы сегодня уже собирались домой. Поспим немного, пока жопа отдохнёт… Па-а-ап?!.. Что?! Ник, у нас ребёнок влюбился!       — Невероятно. И как такое могло случиться? — Николас покрутил у виска. — Малой, ты чего? Ты родил, когда был младше Ахи.       — Не напоминай! — Алекс нахмурился. — Голос Криса слишком встревоженный. Ты знаешь о-па, он не будет расстраиваться из-за пустяка. Поехали? Отлежусь на заднем.       — Ну, поехали. Пакуйся, дорогуша!       — Сам! Я слишком богат и затрахан, пожалуй, немного ещё поваляюсь… — протянул Алекс.       Николас поцеловал в поясницу и бодро выскочил из постели. Ахилл       Я не дал Микке геройствовать в одиночку. И надрываться тоже! Вместе мы умудрились поставить деда на ноги, и Микаэль привалил его всем своим весом к стене, не давая осесть. Задача была не из лёгких. Барни уже вцепился в его руку, помогая удерживать в вертикальном положении. Я быстро вылез из ямы, и Микка подал мне вторую ручищу Томаса. Даже одна рука была неимоверно тяжёлой. Никогда бы не хотел отхватить затрещину такой медвежьей лапы. На секунду мне показалось, что веки деда дрогнули. Мне очень этого хотелось, и воображение сыграло дурную шутку. Микка поймал мой напрасно радостный взгляд и покачал головой. Теперь ему нужно было слегка подсадить Томаса, чтобы мы его не сильно ободрали о край бетонной ямы. Барни придумал подстелить плед. Мы рыча потянули деда наверх. Микка подсогнул колени и довольно профессионально приподнял Томаса, опираясь на пятки и отклонив зад. Нехилый вес взял медленно без рывка за счёт мышц сильных ног, держа спину прямой. Я им любовался и гордился. Словно Микка в это мгновение просто стал моим. Потом понял, что поднимая деда, омега смотрел мне прямо в глаза, словно брал часть силы. Во рту пересохло. Я видел, как надулась венка на его лбу и забилась. Микка делал такое для человека, которого ещё три дня назад даже не знал. Мы тоже с Барни не сплоховали. Одним словом, сработали командно.       Втроём, на том же пледе, вытянули Томаса из гаража на воздух. Мы с Миккой сели на газон рядом. Он обнял себя за плечи, его слегка бил озноб. Я тихо себя ненавидел: ибо смотрел, как течный омега тягает здорового альфу. Оглушающе пахло яблоками, я привалился к его спине спиной, давая опереться на меня. Барни вызывал скорую, хрипло крича, что взрослый человек без сознания от черепно-мозговой травмы, потом добавил про бензиновые испарения. Грудная клетка Томаса слабо, но вздымалась. Это придало веры.       — Микка… Не уходи. Дай мне шанс, — я сплëл наши пальцы, нашарив его руку слева.       — Куда… не уходить? — пробормотал омега, чуть повернув ко мне голову. — А… Ты об этом…       — Я о нас! О семье! О настоящей семье!       — Не ори ты так, мы не одни! — он почти завалился на меня. — Я одна сплошная проблема, если не забыл.       Вдалеке уже выли приближающиеся сирены. Я наедался запахом Микки, ласкал пальцы на его руке.       В гараже что-то грохнулось с лязганьем. Мы оба и Барни вскинули головы. Я с трудом встал, оставив Микку на траве. Барни к этому времени тоже немного подвела выносливость, он тоже сел рядом с Томасом. Я встретил бригаду скорой помощи. Они медлить не стали, быстро надев на Томаса кислородную маску. Черепушка деда выдержала: рассечение мягких тканей головы и лёгкое сотрясение, а вот опасность начала токсического отёка лёгких была на лицо. Деда быстро переложили на носилки и отправили в машину.       — Кто будет сопровождать? Нужен родственник! — сурово спросил врач.       — Я! — меня чуть не догнал инфаркт. Кристиана я увидеть никак не ожидал. Белого, прямого, как копьё, сжимающего сумку с документами. — Я супруг… Я долбанный супруг.       Врач помог омеге залезть внутрь, я видел глаза Кристиана, смотрящего на Томаса, видел шевеление искусанных губ.       — Крис, ты не виноват! — крикнул я, вдруг считывая всё до дна. Мне глубина этой вины показалась дикой и несправедливой. О-дед взял руку своего альфы и закрыл лицо рукой. Он молился, он так отчаянно молился, что у меня защемило в груди, все поплыло.       — Ахи, дым! Дым валит из мастерской! — вопль Барни меня отрезвил. От Автора       Сейчас от суперменской уверенности отваливалась броня, омега чувствовал себя измочаленной тряпкой, похожей на мокрый платок, через который силился дышать, а по сути, рвал ткань зубами и затыкал скулёж. Пай безобразно и неистово сгрызал ногти. Он этого не делал со времён младших классов — так крушить свою безупречность мог лишь доведëнный до ручки! Сейчас его изнутри выедали, сменяя друг друга и соединяясь в жестокой карусели, паника и злоба. Голова кружилась, мысли пылали и плыли, он тоже надышался бензина в этой вонючей автомастерской из-за старого долбаного придурка, задумавшего переночевать на работе и молодого урода, которому приспичило погонять на Мустанге Марча. Всего-то и дел было — поджечь промасленную тряпку и бросить в лужу бензина рядом с Кадиллаком. Именно с чëртовой старой тачкой, на которую ещё птеродактили гадили! Медведь Томас молился на это ведро с болтами — только и разговоров в гараже о корыте босса: достали кастомную краску, урвали очередную оригинальную хрень-жестянку — старьёвщики шизанутые! Но тем слаще была месть на вкус. А Паю захотелось виртуозного сценария злодейства. Жалкие простолюдины вместе со звезданутым неблагодарным щенком — недоомегой Миккой — заставили Пая сильно понервничать. А у него всё всегда под контролем! Стратегия не имела слабых мест, а тупость идиотов нереально заложить в формулу! Теперь наказание заслужили все! Марч Уолш Янг, конечно, полон иллюзий, что это он всем руководит. Если бы Пай был простым личным секретарём, агентство не развернулось за такое короткое время. Хитроумный омега был прошареным модником с хорошим вкусом, но пустыми карманами и нулевыми связями. Зато у Марча было имя и немеряно миллионов, а амбиции Пая зашкаливали, как спидометр гоночного болида на пустом треке. Бренд «Стив-Ми» для высоких и спортивных — детище Пая, это он его создал, подтолкнув капризного обленившегося Марча к идее свести двух ярких голубков и пожинать постоянно вызревающие плоды. Красивая пара Микаэль Грэ и Стивен Уолш была всегда на глазах и в сердцах поклонников. Если ребята ссорились, то полштата одевалось в траур и стояли около их дома сутками плотной стеной, пока любимцы не объявляли перемирие. Стив был огнеопасен, Микка слишком неуправляем, и обе звезды могли запросто уничтожить друг друга. И все надежды и благосостояние Пая. Микку пригласили в Париж и предложили контракт. Дылду с плохими манерами и заскоками, похожего на Эйфелеву башню, не могли оттуда не заметить. Их модельное агентство готовилось выйти на Европейский уровень, когда Марч с манерной ленью заявил, что они в Штатах и так самодостаточны, а высокая мода в Париже очень дорогое течение, а главное, хлопотное. Пай же вовсю оперировал громким именем и славой патрона и останавливаться на полпути не собирался. Помимо Европы привлекал и Ближний Восток с его драгоценными тканями и таинственным пленом никабов. Пай хотел в ОАЭ и Дубай! Он это безусловно заслужил, начиная с нуля и выполняя любые прихоти Марча от корректирования плана рабочего дня до глубокого мине… снятия стресса в любом даже неудобном месте. Почему бы и нет, если потом все счета оплачивал Уолш Янг? Капризный Марч продолжал расстраивать планы, не обсудив же купил и поставил на баланс модельного агентства дорогущую тачку, которая так часто и некстати ломалась, когда деньги нужно было вкладывать в развитие новых направлений. Стивен и Микка — ведущие модели и фавориты глянцевых журналов — Марч позволил им отбиться от рук, а простолюдины типа Медведя Томаса возомнили себя по жизни оседлавшими удачу и счастье. Ну а последнее, только после Пая! Он первый отрезает от пирога, а тем, кто лезет без очереди, — отгрызает руку. Тачка Марча обязана была сгореть за компанию с драхетом на одном костре и окупить своей страховкой кое-какие затраты… Как вдруг Медведь Томас решил с ней заночевать. А гавнюк Барни закончил обрушение грандиозного плана, когда Пай уже сидел в яме под Кадиллаком, наблюдая за тонкой струйкой бензина, и представлял, как у Хозяина прихватит сердце от горя. Томаса он ударил по голове, понимая, что иначе не выберется из гаража — альфач был слишком силён. Паника подкормила безумие и придала сил. Трупы были не нужны. Пай позвонил Микаэлю, зная этого придурошного героя собственных сомнений, как облупленного. Через пятнадцать минут Микка и наглый коротыш открывали ворота автомастерской Медведя. Чип и Дейл пришли на помощь!       Барни пригнал Мустанг обратно в стойло, к Томасу приехала скорая, а Пай с психу напорол косяков и запутался. Марч будет в бешенстве. Но злодеи не плачут! Они действуют! Надо всё исправлять, пока суета вокруг здоровяка отвлекает народ.       Пай вернулся в гараж с той самой промасленной тряпкой. Ваш выход, сэр самый-простецкий-вариант! Как и раньше, аж скривило: либо рот, либо рука… По закону подлости, Пай зацепил стремянку, и она с шумом грохнулась на бетонный пол. Зажжённая тряпка не долетела до ямы с Кадиллаком и упала на аккуратно свёрнутые шланги. Уже сделано — в любом случае загорится! Пай осторожно выбрался наружу: нахваливая себя, что он всегда доводит даже гиблое дело до конца. До нужного ему конца. Очень кружилась голова и тошнило. Теперь можно вернуться домой и подождать…       Машина, припаркованная в переулке через три дома радостно пискнула и мигнула фарами. Пай рухнул на водительское, с ужасом осмотрел изуродованный маникюр — неплохо бы взять пилку и подточить. А самое неприемлемое: он воняет — надо в ванную и понежиться там! Надо помыть волосы душистым шампунем. Марч всё примет, Пай не будет всё детально объяснять. Управляющий слишком обленился, и его придётся встряхнуть… Только надо быстрее уехать от этого места. На пустой дороге можно было разогнаться без угрызений совести. Пай на полную открыл окно и с наслаждением прикрыл глаза от свежего продувающего волосы ветра. На минуточку… На полсекундочки. Чтобы продышать свою недавнюю агонию. Марч Уолш этого не допустит — огласки, он ценит своего безупречного помощника. Ведь це-е-енит! Пай никогда не требовал несоизмеримой награды. Он не был неудобным омегой и сначала ловил каждое слово Хозяина. И учился. Цветущая юность неожиданно быстро сменилась очень престижной должностью. Пай не сделал карьеры модели, о которой мечтал. Но зато стал личным помощником гуру модельного мира! Марчу на этом поприще никто и в подмётки не годился. А потом на горизонте появился Микка. Хренов трикстер! Он крутил как хотел и Марчем, и Стивеном, и всё ему с рук сходило. Пьянки, гулянки, хамство и отсутствие омежьей покладистости… Пай был примером послушания и паинькой. Так сказал Марч, приспуская штаны… Альфы всегда сильнее и правее? Да сейчас! Пора бы открыть глаза… Внезапно в голове поплыло, во рту загорчило. Пай словно провалился в тёмный холодный подвал, отчаянно крутанув руль и не соображая, зачем это делает. А потом был оглушительный удар и искра режущей сильнейшей боли во всем теле, на миг скачка осветившей мир, где Пай уже никому не был нужен. Ахилл       Чёрт, чёрт, чёрт! Может, хватит уже на сегодня?! С земли поднялся Микка, его шатнуло. Вот я чувствовал, что мой мужик надорвался, но хрен же скажет и пожалуется! Присмотрю за ним, а потом выпишу по первое число на законных правах. Именно на законных. Он это уже понял по моему очень серьёзному взгляду. Рванули в гараж за Барни. У самых ворот затормозила знакомая тачка. Алекс и Николас?! Кто писал сценарий? Видимо, самый главный Мастер. Потому что такого не бывает.       — Вы же в Вегасе, отцы?!       — Бешеным псам семь вёрст не крюк. Мы ехали ночь и день и, вижу, не зря! — о-папа больше времени на разговоры не терял, лишь придирчиво задавил косяка на Микку. Мы вчетвером влетели в мастерскую. Алекс тут тоже немало болтов закрутил и любил это место не меньше меня. Барни тянул асбестовое одеяло из ящика. Николас бросился помогать. Шланги горели и сильно коптили. Я и Алекс схватили два огнетушителя. Микке было нехорошо, я это видел, но парень держался. Запах яблок давно закрепился в моей голове, никакой бензиновой вонью не вытравить. Огонь быстро полз по стене с полками, находя мало-мальски плавкое и жадно поглощал. Микка вынул сотовый — вызывать пожарных. Возгорание в помещении, где было слишком много горюче-смазочных материалов в тяжёлом воздухе, потушить самим у нас не выходило.       — Всем на выход! — рявкнул Николас, цепляя за руку своего ненаглядного.       — Стойте! Машина Томаса! — крикнул Барни, вырастая на их пути. Все обернулись: огонь полз к Кадиллаку деда. У Барни получилось отдать своему попечителю все долги, просто вспомнив о дорогой его сердцу тачке.       — Заводить нельзя, взлетим на воздух! — быстро констатировал я. Алекс кивнул.       — Толкать вручную! — приказал Ник. Мы облепили тачку, я и Барни выпустили и набросили ремни безопасности для наилучшей становой тяги, а-батя встал позади и нажал. Было очень жарко, словно в сауне. Плюс нестерпимо воняло.       — Малой, Алекс, на воздух! Тут впятером делать нечего.       — Все и выйдем! — омеги упрямо дотолкали наравне со всеми. А я даже не успел представить Микку родителям, но, кажется, они уже многое поняли.       Впятером мы выкатились с ветерком! За нами почти сразу рвануло и полыхнуло. Обдало жаром. Могли только стоять и смотреть.       Пожарка уже была слышна. Дали мы концерт сегодняшней ночью. Найти бы дирижёра!       Алекс психанул на полную Луну:       — У Томаса просто так ничего не загорелось бы! Он соблюдал технику безопасности!       — Это поджог, — устало произнёс Микка и взялся за живот, я подставил плечо.       Алекс прищурился на Николаса.       — Чтобы так заявлять, парень, нужно иметь доказательства.       — Имеются, — буркнул Микка.       Дюссалей этой ночью продолжал откалывать номера. Опережая пожарную машину, к горящей мастерской с визгом вырулил спорткар.       Мажора, выпрыгнувшего из машины, я узнал. Старый чёрт из табакерки почуял, что жареным запахло? Или кто-то сообщил, что пожар в автосалоне. Только выглядел господин Уолш Янг попроще, чем в отчётах светских хроник, и потише, чем в прошлый свой заезд в гараж, и нервничал натурально. Микка побледнел при виде Марча и сразу направился к нему, отмахивая огромные шаги. Николас встретил пожарных. О-папа сжал моё плечо.       — Это твой, что ли? А осилишь высоту?       Я кивнул. Нахмурился, наблюдая, как Марч со старта начал сразу орать и размахивать руками.       — Пап, он побудет дылдой вместо меня. — Реакцию Алекса не заценил — не сводил глаз со своего омеги.       Микка как раз показал мужчине фак, красивый такой, с чёрным маникюром на главном пальце. Что говорил, наклонившись к самому уху альфы, не было слышно, но я видел, как дрогнули колени Марча. Он попытался взять Микку за руку, тот вырвался и показал на дымящуюся мастерскую. Мистер Уолш Янг полез в карман, но мой парень снова поднял палец вверх. Мускулы на его руках напряглись.       — Вот такой мужик! — Алекс выдохнул. — Только попробуй его потерять, Ахи!       — Сам себе не прощу. — Я пошёл Микке навстречу, зная, что он сейчас опять осядет на траву.       — Ты как? — я сжал ледяные пальцы.       — Неважно. Знобит. Уебанское состояние.       — Это потому, что ты в нём ещё не привык чувствовать себя любимым человеком. — Я поцеловал Микку в ладонь, стëртую до красных следов, грязную и исцарапанную. Он вскинул глаза, немного строптиво, но руку не рванул.       — Я… можно мне домой?       — Посиди. Я скоро!       Алекс раздавал указания, Николас возвышался рядом и «лучше молчал». Пожарные уже заканчивали работу, а их главный писал что-то, держа в руках планшет.       — Отцы, я хочу отвезти Микку домой. Но Кристиан в больнице с Томасом. Есть ключи? — Алекс захлопал по карманам.       — Похоже, остались в тачке, в бардачке… В больнице с Томасом??? — о-папа дёрнул бровью. — Сколько ещё плохих новостей мы пропустили?!       — У Микки течка, а у меня на это крышеснос.       — Это как раз хорошая, — буркнул Алекс и переглянулся с мужем.       — Томас пострадал до поджога. Но мы вроде вовремя примчали. Плохо, что Крис успел во всём обвинить себя.       — Закончим с пожарными, поедем в больницу? — Алекс получил кивок от супруга и прикусил губу. — Сильно пострадал? — Вдруг тяжело нахмурился. — Тот урод на спорткаре имеет отношение к поджогу? Он пожалеет, что…       — Пап… Сейчас не стоит выпускать гнев. Поехать в больницу и поддержать Криса важнее. И про пожар им ни слова. Хорошо?       — Хо-ро-шо-то хорошо, а кто присмотрит за автомастерской до утра?       — Я! Если вы не против. Я ведь официально работаю у Тома, — Барни сжал край своей рубашки.       Мой взбалмошный папка вдруг стал слишком серьёзным. Взрослым. И протянул руку Барни.       — Этот Кадиллак много значит для Томаса. Во всей суете мы все об этом забыли. Кроме тебя, парень. Это значит, что ты очень любишь и уважаешь своего босса. Спасибо тебе!       Бета смущённо провёл по волосам и руку Алексу пожал.       Командир пожарной бригады подошёл, чтобы составить акт о пожаре и протокол осмотра помещения. Алексу пришлось задержаться, как совладельцу. Барни был готов давать показания, а я, убедившись, что детище деда в надёжных руках, вернулся к Микке.       — Меня реально одобрили, Ахи? — Я протянул руку, глядя на омегу сверху вниз.       — Вон тот коротышка, мой о-папа, сказал, что я не должен тебя потерять, — улыбнулся и потянул Микку с земли.       — Хотел бы я потеряться…       Парень был охуенно высок, даже слегка согнувшись от боли. Так я его и повёл к машине, ловя взгляды пожарных. Разбираться, какие они: насмешливые или завистливые, — не хотелось — не интересно. Хотелось спрятать Микку дома и окружить заботой.       — Сядешь на заднее! — рявкнул, вдруг не сдержавшись, внутри меня уже горело не слабее, чем в мастерской.       — Не поможет, лучше в багажник! — проорал мне Николас и подмигнул, пока Алекс отвесил ему пиночек под колено.       В доме было непривычно тихо. Ни запахов кухни, ни музыки Кристиана, ни криков Алекса и смеха Николаса. В прихожей лишь горел свет, как символ того, что ждёт сам дом, когда хоть кто-то из хозяев ступит на порог. Дождался. Мы ввалились с Миккой. У меня был стояк и полный рот слюны, которую сглатывал каждую минуту. Мой мужик благоухал садом вызревших яблок и еле держался на ногах. Его джинсы на заднице промокли явно не от росы, а глаза были дурные и счастливые, как у кота в марте. Самые красивые глаза в мире!       Сначала затащил его в большой душ на первом этаже. Деды и родители это место любили… поэтому и сделали таким вместительным. Я сам вымыл Микку, потому что была острая необходимость огладить всё его долгое жилистое тело. Всего. Вылепить. Длинную спину, ноги, широкие плечи, сильные руки, красивый пресс, не литые кубики, конечно, но о-о-очень достойный, крепкую задницу… На этом месте я задержался, задохнулся, чуть раздвигая ягодицы. Его ладони в это время касались меня. Микка то и дело трогал губами мой лоб, постанывал немного хриплым голосом. Крышу сорвало неожиданно, я ртом накрыл его правый сосок и, чуть прикусив, обвёл языком. Прижал к себе сильнее, чем планировал, ввёл пальцы в мягкий податливый вход.       — Микка… Выбирай: или ты меня, или я тебя!       Он расширенными глазами посмотрел вниз. На меня.       — К-как?!       — Ты либо снизу, либо сверху… Микка… Ну?       — Сверху?! Ахи…       — Чёрт бы побрал Стивена!       Я наскоро вытер его полотенцем, потом промокнул себя. Длинные мокрые плети его волос то и дело задевали меня. У меня три года как была двуспальная кровать. Усадив на неё Микку, я с особой нежностью просушил ему волосы вторым полотенцем. Когда он сидел, я был чуть-чуть выше, поэтому жадно схватил его губы.       — Малыш, я хочу тебя… Сильно. Но ничего не выйдет, если ты не захочешь меня так же! — шепнул я в полураскрытый рот.       Малыш больше шести футов обхватил меня руками за торс:       — Почему считаешь, что не отхватишь от…       — Потому что я влюбился. И дрался бы за тебя, даже не будь мы истинными, — он смотрел мне прямо в глаза.       — У меня, кроме Стивена, никого не было… — Микка облизнул губы. — Прикинь?       — Не было Стивена!       Я опрокинул Микку на спину, зацеловывая каждый миллиметр кожи. Потом забросил его ноги себе на плечи и пристроился к пульсирующему желанием входу.       — Я же не выбрал сверху или сни… Ох, Ахи… Кто-то рос всё время за тебя! — хрипло простонал Микка и выгнулся подо мной.       — Долго думаешь! Выберешь завтра! Сейчас отлюблю, как сердце просит…       Перенервничал, что ли… но кончить не мог, и узел оформить, конечно, тоже… Зато Микка из оргазма не выплывал, так и отрубился. Я обтёр его, положил на бок и вжался неопадающим стояком в поясницу. Вжался в моего! Целовал между лопаток, убрав волосы на плечо. Они пахли дымом… и яблоками.       — Люблю тебя… — куснул за ухо, за шею, но не сильно. Хочу, чтобы он чувствовал, когда поставлю законную метку. Счастье лилось через край, я захлёбывался от его полноты. Переживания прошедшего дня окупались с лихвой. Микка не оттолкнул, не убежал… не ответил… Даже если я просто облегчил ему боль, я счастлив.       — Ахи? — он спросонья резко схватил меня за предплечье.       — Я здесь.       Он будто бы всхлипнул и шепнул что-то, что надо было обязательно расслышать, а я протупил, потому что рухнул в сон вслед за этим шёпотом.