Глава 20.
20 июля 2025 г., 21:41
Проходит пара дней, в течении которых, Рюджин постоянно крутится вокруг Хван. А та в свою очередь, погружена в свои мысли, обрабатывая всю информацию, полученную от мамы младшей. Сейчас поздний вечер и Хван сидит на кровати, задумчиво оглядывая браслет.
Шин его починила и вернула, так что, теперь он вновь украшал ее запястье. Волосы она собрала в домашний неопрятный пучок, разглядывая записи. Математика не шла, впрочем, как и сон.
Йеджи жует кончик ручки, прокручивая разговор в голове. Госпожа Лим озвучила достаточно из своего прошлого, чем-то напугав, а кое-где, заставляя взять на заметку. Оказывается у них с Господином Шин была достаточно длинная история. Причем, не без случайной травмы.
Больше поражала выдержка женщины. Несмотря на страхи, кровь, ночь. Она все равно волновалась о нем, пытаясь помочь после охотников. Залечивая его раны. По ее мнению, чтобы к такому привыкнуть, нужно найти в себе силы. Мозг будет долго отвергать правду, что партнер опасен, что он вовсе, превращается в зверя. И здесь Йеджи могла ее понять. Даже видя Рюджин каждый день, иногда ей казалось, что все сон. Глупая игра сознания и не больше.
Весь разговор, особенно когда Хван освоилась, напоминал без шуток интервью. Что-то вроде «Что будет если прожить бок о бок в семье с оборотнями, более чем 20 с хвостиком лет». Как она сказала, что выбор девушки, в лице Рюджин, неплох. Парни более несдержанные, а девушки, быстрее находят контроль. Они же, куда более заботливые и учтивые, ведь как выразилась Госпожа Лим: «Парни всегда будут парнями. Первые 40 лет детства мужчины — самые трудные».
Рассказала она и про сложности во время беременности, пометив, что пригодится. Еще и смутила девушку, дополнением о том, что оборотни среди врачей есть, как и в других сферах. Якобы: «Не стоит волноваться, если захотите в будущем семью, то это вполне осуществимо».
В итоге беременность у нее была тяжелая. Даже с Муёлем, хотя он человек. Возможно, у него были какие-то черты от оборотней, но минимальная их часть. Например, его раны затягивались быстрее, но не как у сестер, вмиг. По сравнению с людьми, лучше. Иммунитет к болезням тоже на уровне, да и скорость с выносливостью. Хотя, он был сто процентным человеком, который много работал над собой и физической формой. Вот с ним, у нее часто давление скакало, но врачи списали на стресс.
А на Рюджин и Юне, она вдоволь намучилась. Благо, врачи были осведомлены, те самые, друзья мужа. Постоянно хотелось сырого мяса, тартара или чуть прожаренную говядину. В момент беременности Рюджин, она тоннами ела острое, запивая банановым молоком. Вот такое, скептичное сочетание. А вот с Юной, сладкое и кислое. При этом, как она сказала, именно оборотни по весу, зачастую крупные, потому, приходилось несладко даже с обезболивающим.
Йеджи здесь сама уточнила, все ли было хорошо, ведь ну… Мало ли в будущем и правда, задумается. Явно не в ближайшие лет 10 конечно, но…
Зато, в такой атмосфере они сблизились. Женщина часто шутила, рассказывая забавные ситуации. Особенно, как ее напугало первое обращение дочери. Рюджин тогда убежала из дома.
«Хоть на цепь сажай! Непоседливые такие комочки темные, бегали, носились. Рюджин, даже став старше, не умнела. Постоянно толкала Юну, сваливала и начинали беситься. Выходишь уставшая с огорода, а там, эти волчата лапами друг друга пинают. При чем одна скулит, а вторая хрипло рычит на нее. Ей богу, в моменте хотела их на шлейку посадить…»
Это замечание очень позабавило Хван. Разумеется, как к настоящим собакам к ним не относились. Да и, когда девочки начали контролировать обращения, то переключались между состояниями. Туда-сюда. Единственное, ей сразу дали совет. Если что, волчат держать за шкирку, относя их подальше.
«А еще, они, как и свои животные собратья, любят радовать готовкой. То есть, звучит глупо, но это так. Ты знала что волки, в дикой природе, приносят паре еду? Нет? Ну вот. Но, в нашем случае, они будут готовить. Рюджин, кстати, хороша в этом, тут тебе повезло. Вот Джису не очень, из Юны повар… Как из меня машинист».
Йеджи слышит краем уха шорох на крыше, рвано выдыхая. Прикрывает глаза, вновь погружаясь в воспоминания.
«А еще, привыкай к покусываниям. Это у них семейное. Как бы тоже забавно не звучало, тем не менее, шея, бедра, руки, плечи, все будет в слюнях. Если Рюджин лезет обниматься, знай, что не пройдет и мига, как будет укус. Так они выражают свою любовь и игривость».
Что-то на крыше громко ударяется, и Хван закатывает глаза.
— Да заходи уже, долго еще там скрываться будешь? — Слышится недовольное топанье по крыше, а следом, с чертыханиями, появляется и темная макушка с щенячьими глазами.
— Ты же сказала, чтобы я тебя не раздражала… — Бухтит под нос младшая.
— Да потому что ты, со своей паранойей, мертвого с ума сведешь. Ты бы и в туалете меня караулила, если бы в тебя тапок не прилетел. — Строже произносит Хван, запомнив одно из важных правил. По мнению Госпожи Лим, важно иногда быть «ментально» сильнее, чем эти наглые волки. Иначе, заклюют своей заботой и переживаниями. — Руки помой и потише будь, мои родители спят.
— Я знаю, — Шин идет в ванную и возвращается оттуда, забираясь на кровать рядом. Небрежно отпихивает босой ногой книги. Кроссовки, все грязные, стояли прямо у окна. — Это математика?
— Нет, физика. — Йеджи ерзает, облокачиваясь на альфу и разглядывая записи в тетради. Ручка скользит по бумаге, быстро прописывая уравнение. — Не задавай глупые вопросы.
— Я просто не знала с чего начать диалог. — Девушка обнимает ее за талию, кладя подбородок на плечо. Йеджи продолжает расписывать цифры, выстраивая решение. Когда она слышит «ай», то не сразу понимает что произошло. — Да за что… — Обидчиво нудит Шин, дуя губы. И вот здесь, до Хван доходит. Она неосознанно мягко ударила ручкой по лбу, когда почувствовала ее дыхание на шее. — И смеется…
— Прости-прости, — Йеджи поворачивает голову, мягко целуя щеку. — Но, зато твоя мама была права.
— Права в чем? — Сразу перестает быть обиженной младшая, обнимая крепче.
— В том, что если ты лезешь обниматься, через время попытаешься укусить. — Йеджи гладит ее лицо ладонью, продолжая вчитываться в условия записанной задачи.
— Мама так сказала?
— О, твоя мама, очень много что сказала, — смеется Хван.
— Эй, хватит меня уже этим дразнить. Ты все еще не планируешь мне пересказать все? — Хван отрицательно мычит, удобно лежа в чужих объятиях. Благодаря своему положению, она наполовину сидит, а потому, достаточно удобно записывать все в тетрадь. — Совсем?
— Совсем. — Подтверждает Йеджи.
— Я тебе все рассказала, — бормочет младшая, потираясь щекой о макушку старшей. — У тебя, кстати, корни отросли.
— Нужно будет попросить родителей в город когда поедут, купить краску.
— Так о чем говорили? — Пытается в сотый раз альфа.
— Секрет. Я твоей маме обещала ничего не говорить.
— И с каких пор вы подружки? — Морщится Рюджин ворча. Она цокает языком, издавая тысячу недовольных звуков. Ерзает, прижимаясь со спины ближе. — Зачем ты решаешь это.
— У нас завтра контрольная, если ты забыла. А потом, экзамены. До них, между прочим, не так много осталось, а ты ничего не делаешь.
— Я охраняю тебя.
— От кого? От комаров? — Йеджи закатывает глаза. Рюджин фыркает. — Пока мне ничего не угрожает. А ты едва ли спишь.
— Я сплю.
— Да, когда кто-то приходит дополнительно меня караулить. И то, ты спишь здесь, пока я что-то делаю. — Йеджи потягивается. — Ты слишком много переживаешь.
— Потому что я уже озвучила все. У нас план, напоминает Пизанскую башню. Он вроде есть, но под большим наклоном.
— Ты изматываешь себя на тренировках, постоянно вертишься вокруг меня и спишь на учебе. — Перечисляет Хван. — Ты свою успеваемость видела?
— По физкультуре все отлично, — закатывает глаза младшая.
— Конечно, это же не потому, что твой брат физрук. — Бурчит Йеджи. — Кстати, как Муёль? Он что-то совсем кислый ходит. С учительницей Кан что-то случилось? — Рюджин честно пожимает плечами.
— Они там с Юной что-то затевают. Не пойму что, но вряд ли это плохое. У них на двоих полторы извилины. Может оплошал как-то и теперь драматизирует. Это у него тело мускулистое, а так — «тонкая душевная организация». — Делает тонкий голос Рюджин кривляясь.
— А с Даном как?
— С его бывшим? Да как, — девушка вздыхает, опаляя дыханием ухо. — Никак. Когда пересекаются ссорятся сильно. Разумеется, этот ублюдок же ему изменил. Была бы моя воля, я бы…
Дальше Шин очень красочно описывает, что она бы оторвала и куда бы засунула. А сама Йеджи временно теряется в мыслях. Госпожа Лим упоминала об этом. Как раз в тот момент, когда упомянула про привязанность Рюджин.
У оборотней оказывается, все устроено проблематично. Если их внутреннее чутье и человеческая часть, находят компромисс, выбирая человека, то измена ему… Ну, мягко говоря, грозит большими эмоциональными перепадами. А дальше, внутренний разлад, шаткий баланс и, как итог, машина для убийств. Ну, либо, человеческая часть побеждает и оборотень просто живет по своим правилам. Правда, вроде как по слухам, такие «особи» несчастны. Предав своего идеального партнера, они изменяют в первую очередь себе. А оттого, не могут найти покоя. Даже если пара не рассталась, груз будет неприятно давить.
В свою очередь, если выбранный партнер не отвечает взаимностью, это тоже создает груз давления. Разумеется, оборотень может выбрать и создать семью с кем-то другим. Вот только, ментально, вряд ли будет удовлетворен.
Да и изменять оборотням, не лучшая затея. С ревностью у них беды конкретные. А у Рюджин, они и вовсе, катастрофические. Она хоть и альфа, но по словам ее мамы, слишком юная. Поэтому такие проблемы.
— Эй, — чужой шепот заставляет Йеджи вздрогнуть, роняя учебник с ног. А с ним слетает и тетрадь. — Прости, ты задумалась, а я тебя зову… — Рюджин мягко покусывает ее кончик уха. Это вызывает приятно тепло внутри и довольную улыбку.
— Ты хочешь сжевать мое ухо?
— Нет, просто ты лежишь на груди, так, что мне неудобно достать до шеи, — жалуется девушка. Йеджи усмехается. — Что?
— На груди говоришь? А я думаю, странно, сползаю ниже, а мягче не становится. Только ребра твои давят, — подтрунивает старшая, на что Шин страдальчески стонет.
***
В школе Шин напоминает скорее вялую соплю, чем человека. Не ходит, а лениво тянет ногу за другой, волоча к следующему кабинету. Йеджи рядом, наоборот, пышет энергией и тревожностью. Она в сотый раз перепроверяет свои записи, стараясь загнать огромную теорию в какую-то часть своего головного мозга. А тот, лениво переваривает остатки диалога с мамой младшей и в целом, всего этого, оборотничьего житья. — Я не хочу, — ноет Шин, когда они выходят на улицу, вдыхая приятный запах. Стало теплее. — А еще, твой этот ухажер меня раздражает. — Хватит уже на него зубы скалить, он даже не подходит ко мне. — Да. Вот только отойду я на пару шагов, как он сразу же пристроится рядом. Как же ты у нас без уроков стрельбы, — ревниво тянет брюнетка, припоминая прошлое. Йеджи вздыхает, отвлекаясь от небольших шпаргалок. — Я же тебе не выношу мозг за дочь того альфы. А она, между прочим, с тебя глаз не сводит. — Рюджин поворачивается с кислой миной, кривляясь и явно выражая недовольство поднятой темой. Йеджи хочет ткнуть в кончик носа, но чужие зубы мягко сжимают подушечку фаланги. — И тут твоя мама была права. — М-м? — Не отпуская палец, вопросительно мычит девушка. — Что влюбленные оборотни, не гордые вожаки, что качают права, а скорее, несмышленые волчата. И про то, что я вся буду в слюнях. — Йеджи смеется, видя как младшая отстраняется краснея. Ворчит, закатывая глаза и складывая руки на груди. Пытается опровергнуть. Это даже забавляет. Раньше, Хван и не думала, что в будущем какая-то девушка заставит сердце совершать кульбиты внутри. Сейчас же, наблюдая даже за недовольством Рюджин, почему-то хочется прижаться к ней ближе, ероша темные волосы. Вспоминая хитрость, старшая тянет пальцы к чужому уху. Чуть за ним, начиная чесать. Шин краснеет сильнее, но не отходит. — Мама тоже сказала? — Угу, — смеется Хван, пока Шин расслабляется, подставляясь под касания. Еще немного и кажется, она расплавится, стекая вниз. — И правда как волчонок. — Йеджи подходит ближе, мягко целуя макушку. — Повтори хотя бы немного по теме. Я, конечно, не сомневаюсь в том, что слух и зрение у тебя отличные. Вот только, напрячься стоит. — Я напрягаюсь каждый день. — Морщит нос Шин. — Ты сама видела. О, да, Йеджи видела. Она замирает, прижавшись со спины и немного смущаясь. Она все чаще стала после школы приходить к Рюджин. В целом, относились к ней там со всем теплом. Господин Шин всегда сдерживал свои рычания, чтобы не напугать, а если это не получалось то… Ну, тапок прилетал ровно в затылок. Хотя, он наверняка бы мог его поймать со своей реакцией и чутьем. Вот только, что достаточно мило, никогда не ловил, позволяя жене осадить его. Так, сидя с мамой Шин на бревне, они наблюдали за тренировками. Рюджин, как альфе, доставалось больше всех. Джису сидела рядом с Хван, наконец, вернувшись к прежним теплым взаимоотношениям. А потому, чтобы привлечь внимание Чхве, Юна часто выпендривалась. Увы, все еще попытки показаться сильной, быстро тухли из-за отсутствия выносливости. У Юци наоборот, были очень сильные ноги и выносливость, а вот руки… Там Миен долго подтрунивала, выкрикивая насмешки. Старалась раззадорить, на что Юци гневно хмурилась. Их отношения напоминали странный баланс стеба и чего-то очень эмоционально глубокого. Сложно описать увиденное как-то иначе. Видела Хван и взгляды этой… Как-ее-там-Чон. Что постоянно подходила к Рюджин на тренировке, не важно, в какой из форм было занятие. Раздражало ли это? Признаться — немного. Зато последующее чувство победителя, стоило Шин неотрывно смотреть лишь на нее, очень грело и сердце, и самооценку, а главное, тушило ревность на корню. Зная об оборотнях чуть больше, теперь Хван могла хотя бы примерно представить, как было плохо Рюджин, что наблюдала за ней и Дунхеном. Да и… Сама Хван была не лучше. Она, конечно, часто дразнила Шин за ее излишнюю любвеобильность или множество касаний, что начинали немного заходить за грань. Девушка очень быстро заводилась, во всех смыслах. Это касалось агрессии ранее, теперь же, такое же проявлялось в интимном плане. Однако много Рюджин себе не позволяла. Так, игриво покусывала, оставляла небольшие засосы, а после, уходила в огромное количество нежности. Так вот, сама же Хван, старалась скрывать свою заинтересованность. Возможно, всему виной, внутренний конфликт. Все же, для нее это все было и правда в новинку. Раньше она была на сто процентов уверена, что мужчины это те, кто ее привлекают. Как в интимном плане, так и в романтическом. А вот теперь, когда ее тянуло к Рюджин, это… Нет, ну правда. А кто бы устоял? Шин обладала не самым простым характером, если уж так задумываться. Но, то, как она балансировала в плане личности… Боже. Она могла быть дерзкой, с огнем в глазах и привлекательной харизмой. В другое время, трепетной, любвеобильной и нежной, прижимаясь ближе и требуя ласки. Ее внешность, голос, даже идиотские привычки, начинали все больше отзываться у Хван теплом и волной любви. Хотелось иногда затискать эту дурилку, сминая щеки и зацеловывая лицо. Да и… На тех тренировках, Рюджин, очень некультурно играла с ее выдержкой. Вот в чем проблема надеть спортивное белье? Нет, конечно. Это слишком просто! Нужно же выйти как капуста, чтобы с течением времени постепенно устраивать лесной стриптиз. В конце, девушка обычно оставалась в топе и шортах, светя своим прессом и подтянутыми руками. — Хватит плавать в своих мыслях, — ворчит девушка, обнимая за талию и прижимаясь к телу. С ее ракурса было очень удобно мягко кусать шею, чем она и занималась. Даже сейчас! Мурашки вновь бегут по телу, а выученная теория испаряется в голове. Хотя, она и до этого не особо про математику думала. — Хватит жевать меня, — пародируя тон младшей, отвечает ей Хван. — Ты вкусная, я не виновата, — смеется Рюджин. Ей вот только волю дай, как руки уже побредут куда-то под рубашку. И школа, одноклассники или учителя, ее не смущают. — У нас сейчас будет математика, а не биология, волчонок. — Эй! — Шин смущается, отстраняясь на миг и заглядывая в глаза. — Я уже давно не волчонок. — Готова с этим поспорить. А твоя мама, еще и накинет мне аргументов. Уверена, что хочешь играть в эту игру? — Йеджи улыбается шире, наклоняясь. Еще немного и губы накроют чужие. — Ну, играть я люблю. — Рюджин тянется к ней, но внезапно замирает. Ее голова резко поворачивается в сторону леса. Этот корпус расположен к нему ближе всего. — Что? Что такое? — Шин не отвечает, лишь хмурится и прикладывает палец к губам. Йеджи понимает без слов, замолкая и тоже вслушиваясь. Вот только человеческое ухо, видимо, к подобному не готово. Кроме гомона из классов, где приоткрыты окна, ничего. Абсолютно ничего. Зато Рюджин теряет прежнюю нежность, замирая подобно каменному изваянию. Ее ухо чуть дергается, улавливая незримые шорохи, а может и что-то большее. Когда ее глаза загораются, Йеджи вздрагивает. К такому очень сложно привыкнуть на самом деле. — Иди в класс, после школы жди меня, — бросает девушка так быстро, что информация доходит лишь в момент, когда уже темная волчица перепрыгивает кусты. Рюджин обратилась лишь в слепой зоне для школы, зная, что останется незамеченной. А вот Йеджи остается совсем одна на углу корпуса, ничего не понимая. Что это было? Она оборачивается на миг и на этот раз вскрикивает. — Да вашу же..! — Выругивается она, когда еще одна крупная темная фигура пролетает мимо. Эта волчица худощавая, да и морда другой формы. Юна. Младшая Шин не оборачивается на ее вскрик, пролетая стрелой по направлению к лесу. У них какой-то всеобщий сбор, о котором ее не оповестили? Или что? Тем не менее сердце стучит в груди громче, ударяясь о грудную клетку. С такими испугами, она быстрее поседеет, чем вернется прежний цвет волос. Она прикрывает глаза, выдыхая и прижимая книги ближе. Портфель Рюджин все еще валяется у ее ног. — Йеджи! — Да блять! — Хван подпрыгивает на месте, когда ладонь берет ее запястье. Ни на миг не расслабишься. — Прости, — выпаливает следом старшая, видя запыхавшуюся девушку перед собой. Лоб Джису вспотел, а дышала она рвано, опираясь второй рукой на колено. В руках скомканные вещи, видимо, Юна хотя бы разделась перед тем как обратиться. — Что? Что стряслось? — Юци… — Сглатывая слюну, выдает девушка. — Что-то с Юци. Она сегодня с утра была на проверке территории. И… — Громко выдыхает, стараясь прийти в себя. — Юна слышала ее вой. А еще, сказала что от леса, на опушке, веет ее запахом. Сначала мы решили, что Сон вернулась. Вот только, с этой стороны, она не должна была ничего проверять. — Объясняет девушка. — То есть этот вой… — Да, что-то случилось. — Джису распрямляется. Вот теперь ни о какой контрольной и речи быть не может. Никакая теория не хочет оставаться в голове, пока Хван не убедится в том, что с Рюджин и еще двумя все будет хорошо. — Нужно найти Миен и предупредить ее. А еще, собрать вещи. Они привлекут внимание, если кто-то найдет их. Йеджи чертыхается сквозь сцепленные зубы. Вот и как с этими оборотнями хоть какой-то экзамен сдать? Такими темпами, Хван сможет дословно пересказать все их слабые места. А вот что-то вроде теорем и прочего — завалит.***
Рюджин рычит громче выпуская внутреннюю ярость. Глаза ярко блестят, пока тело подпрыгивает, стараясь схватить нападающего за лодыжку. Клыки клацают совсем рядом, ловя ткань брюк и дергая на себя. Те с хрустом идут по швам, а клок остается в пасти. Черная шерсть встает дыбом, пока грудь прижимается к земле. Уши опасно прижимаются к макушке, показывая настрой оборотня. Вот только, вооруженным людям плевать. Они направляют на них оружия и арбалеты. Неприятно пахнет порохом в воздухе, а Юна скулит позади, выхватывая у одного из молодых бойцов ружье. Дергает сталь на себя, откидывая резким поворотом головы. А вот Рюджин понимает, что цель их — не убийство. Так бы они сразу превратили тела обеих в решето. Одной внушительной дроби с лихвой хватит, чтобы пробить даже толстую шкуру. Рюджин рычит, оборачиваясь, и видя, что младшая выдыхается. Чертова выносливость. Она видит в желтых глазах отчаяние и до ушей доносится болезненный скулеж. Ей повредили лапу и бок. Рюджин клацает зубами. Атмосфера в лесу стоит тяжелая. Неприятная и пропитанная множеством запахов, но ощущение крови ударяет сильнее, чем что-то другое. Она сглатывает и с прыжка сваливает его одного. Нескольких им удалось снести сразу. Новички, которые верят в себя и свои пушки, но совершенно не думают головой. Рюджин поняла, что попала в западню, когда только выпрыгнула из кустов на поляну. Прямо в центре лежал свежий клочок шерсти Юци, привлекая ее внимание. Конечно же. Она пустоголовая идиотка, что повелась на такой простецкий маневр. Из-за всей этой ситуации, нервы сдали, и мозг отказался мыслить критически. Она просто сорвалась, волнуясь за бету, так, будто это член ее собственной стаи. Тогда же раздались выстрелы в небо, предупреждающие, а из укрытий повылезали эти… И правда, блохи. Еще и свои запахи перебили, видимо, хоть чему-то их научили. Рюджин бы попыталась сбежать в тот же миг, если бы не вылетевшая следом сестра. Юна перепугалась за нее, сразу пойдя тараном в атаку. Сбила нескольких, словно шар в боулинге. А пользуясь заминкой, Рюджин начала помогать. Только и тут, облажалась, переоценив силы. Стоило сделать неосторожное движение задней лапой, как сработал механизм. Прямо в морду ударила дымовая шашка, заставляющая глаза слезиться, а пасть открыться. Громкий кашель и кряхтение. А теперь, вот к чему все это привело. Юна ранена, у самой Шин кровь течет меж глаз, и кажется, ранили в районе ребер. Ярость, прежде сковывающая обзор, начинает слетать с глаз. Она все же альфа, а помимо этого — старшая сестра. И сейчас, своей импульсивностью и попыткой атаковать, может лишь усугубить и без того неприятную ситуацию. Ей же еще нельзя прокусывать кожу, а она уже трижды почти сделала это. Черт побери! Рюджин только распиналась перед Куаном про закон и то, что нельзя кусать кого попало. А сама, будучи альфой, нарушает правило, пытаясь оторвать голову очередному охотнику. Вместо этого, вовремя поворачивает голову, цепляя его капюшон и заставляя упасть. Лапой жмет его к земле. Со стороны раздается громкий скулеж, что режет ее уши и заставляет сердце предательски сжаться сильнее. Со рта капает вязкая слюна, пока она крепче жмет массивной лапой на ребра молодого паренька. Он кряхтит, возясь словно уж. Хрипло дышит, а глаза раскрыты в нечеловеческом страхе. Его ладонь пытается стащить с себя когтистый «пресс», который давит на него лишь больше. — Хватит! — Сначала свистит собачий свисток, а следом басит голос, уже человеческий. Рюджин щерится, склоняя голову и опасно клацая клыками перед лицом напуганного парня. Тот вжимается в землю, почти хныча. Все лицо в слезах, соплях и поте. Волчица поднимает голову, видя что Юна тоже захвачена. Ее крепко держат под тяжелой сеткой, которая, наверняка прекрасно проводит электричество. Рюджин сглатывает. Злоба хочет накрыть ее сильнее, но… Так она может лишиться сестры. Сама выживет, а вот Юна с ее травмами и прочим, в дальнейшей схватке, только окончательно ослабнет. — Прекрати давить. — Мужчина выходит из-за деревьев, держа Шин на мушке. Видимо их главарь. Он-то, выглядит куда более подготовленным. Военная раскраска одежды, что сливается с лесными массивами, множество кармашков и дополнительных лезвий. Рюджин убирает лапу и резко поднимает парня на ноги, хватая за капюшон. Мотнув головой, чуть уходит, пока поскуливания Юны вызывают очередную волну ярости и беспокойства. Благо, мужчина не пустоголовый. Он идет следом, рукой давай знак сторожить вторую. Стоит им скрыться с поляны, как Шин обращается. Не очень хотела светить своим телом перед всеми. А так, достаточно удобно скрывается за плечистым юношей, держа его горло когтями. — Отпусти ее. — Цедит девушка. — Тебе же нужна я, да? — Она раскатисто рычит. — Ты догадливая. — Если бы тебе нужны были трупы, то нас бы просто пробили дробью. А так, вы скорее защищались и лишь пытались подрезать важные сухожилия. — Парень взвизгивает, когда при попытке дернуться, когти царапают кожу. Мужчина тоже заметно напрягается. — Не обратится. Чтобы заразится от такого способа, их надо ввести намного глубже. А вот клыки… Достаточно прокусить кожу. — Шин улыбается, сверкая яркими глазами. — Ты предлагаешь мне сделку? — Удивляется мужчина. — Да, ты отпускаешь ее, а я иду с вами. — Кивает Рюджин. Она знает что Юна слышит ее и хочет верить в то, что вслушивается в каждое слово. — У меня твой человек, у тебя моя бета. Тебе же нужна я, что было бы, если бы я сейчас убила его и сбежала? Моя шкура толще, твоя дробь будет неприятной, но не критичной. — Замечает Шин. — Отпусти парня и тогда, мы отпустим твою бету. — Да? — Рюджин заводит руку за спину, щелкая когтями друг о друга. Высчитывает. Раз, два, три. А после громко рычит, напрягаясь всем телом. Оба человека перед ней замирают, а рокот проходит по лесу так громко, что пугает всех ближайших птиц. Еще миг и слышатся выстрелы, крики и паника. Шин кидает парня, со всей силы толкая его в грудь соперника. Так, будто юный охотник не более чем мяч в вышибалах. Срывается с места, обращаясь в прыжке, но почти сразу в спину приходятся два выстрела. Она громко рычит, опираясь всем телом на лапы, когда одна из них попадает в капкан. Выругивается сильнее, что в таком обличии слышится лишь как громкое рычание. Эти ублюдки предусмотрели все. Каждый их шаг. В одном просчитались, а так… Похвально. Ведь когда следом в нее летят дымовые шашки с ядом, девушка уже скулит, царапая землю огромными когтями. Она слышит далекий вой. План сработал. Хотя, она и сама не лучше охотников. Тоже просчиталась. Эти упыри не отдали бы Юну, не променяли ее на своего человека. Это был фарс. Так и Шин, толкала речи, позволяя мозгу лучше обработать всю информацию. Она увела самого опытного из них подальше. То скопище людей, без лидера, скорее напоминали маленьких детей без присмотра. Они все еще были опасны, но Юна, лежа под сеткой, успела перевести дух. Да и… Тот рык. Рюджин никогда ранее не прибегала к этой способности альф, зная, как давит на бет. А здесь, осознанно подала знак. Сначала тонкие постукивания когтей о свои же когти. Предостережение для Юны собраться. Предупреждая — будет больно. И вот, еще миг, и Шин собрала всю волю в кулак, когда прорычала. Она знала, что это ментально воздействие ощутит лишь Юна. Самая ближняя к ней бета. Бешеный поток ярости и боли, заставляющий ее тело прийти в себя. Что-то вроде эмоциональной встряски, пробуждающей внутреннего волка. На таком адреналине, любая бы бета смогла выбраться против кучки неопытных бойцов. Так и она. Справилась. Рюджин кашляет, чуть улыбаясь. Зато, долг старшей сестры она точно выполнила. Глаза тухнут, когда уже в человеческое тело всаживают пулю. Больно. Она морщится, напрягаясь и рвано дыша. От такого, едкий дым, все больше проникает в ее легкие и слепит, без того, слезливые глаза. Когда железка касается ее шеи девушка уже знает что будет дальше. Громкий крик, истошный и пропитанный болью, разносится на всю округу. Разряд тока проходит от шеи до кончиков пальцев, заставляя волосы мигом встать дыбом. А потом…***
Они всей своей группой бегут в лес. Сердце бешено стучит в груди, пока они продираются все дальше по тропинке и пригибаясь под ветвями. Юци в волчьем обличии принюхивается, указывая им путь. Миен вооружилась пистолетом. Откуда он у нее, девушка не сказала. Просто держала его в ладони, сменив привычные туфли на удобные кроссовки. Она была точно подготовлена ко всему, что могло бы произойти. Впрочем, Муёль, который сорвался со своего урока, узнав о произошедшем, выглядел не менее собранным. У него тоже был ствол, который надежно хранился в небольшом сейфе, возле стола в каморке. Итого, две школьницы, один оборотень и двое молодых людей с оружием. Набор, очень скептичный. Йеджи чувствовала себя обузой, нежели помощницей. Вот только, если придется тащить девушек, то… Ну она сможет хотя бы понести какие-то вещи. Или может, помочь чем-то. В основном ее взяли лишь потому, что оставить было куда страшнее. Что если ее все же решат атаковать? Как будто бы поехавшему крышей оборотню будет плевать на законы школы. А пистолет… Ну… Йеджи банально не умеет с ним обращаться. Не дай бог ранит кого-то из учеников, а то и себя. Джису же, была добровольцем. Она ни за что бы не позволила пойти без нее, особенно зная, что опасность грозит Юне. Вот в ней сомневалась и Хван. Видя разницу на тренировках, старшая прекрасно понимала о силе сестер. Рюджин точно справится. А вот Юна. Юна может и не выдержать. Муёль чертыхал сестер на чем свет стоит. То и дело сжимал рукоять пистолета сильнее, оглядываясь и дожидаясь пока Юци возьмет след. Судя по всему, что-то было не так. Впрочем, они хотя бы понимали кто их враг. Сон еще на обходе неудачно наступила рядом с капканом, так, что тот «отгрыз» ей кусок шерсти. Благо, не повредил конечность. Вот как Юна могла почуять ее запах. В волчьей форме он был сильнее, так что, стоило лишь оставить небольшую тропу из этих волосинок, чтобы привлечь обеих сестер. Чем они ближе, тем больше сердце Хван готово выпрыгнуть из груди. Миен и Муёль переглядываются, вставая перед старшеклассницами и загораживая собой. Резко поднимают оружия, когда по всему лесу проходит волна. Такого Йеджи даже в фильмах не слышала. Этот рык было сложно описать. Такой… Громкий и пугающий. Словно это ни волк, ни оборотень, ни разумеется человек. А какой-то монстр. Такой громадный и опасный. Юци прижимается к земле, закрывая глаза и скуля. Миен сразу оказывается рядом, касаясь холки. Йеджи совершенно не понимает происходящего. Лишь то, что Сон больно. Она выпускает когти в землю, оставляя на ней большие борозды. Рычит, скалясь и клацая клыками. Уши плотно прижаты к голове. А после, раздаются выстрелы. Совсем рядом. Так что Хван невольно делает шаг назад, прижимая ладонь к груди. Ей страшно. Она даже не знает, чего боится больше. Быть застреленной или убитой оборотнем. Выживет ли она вообще? Оружием она пользоваться не умела и не умеет. Навыков, даже минимальных, по борьбе не имеет. Хван же буквально здесь балласт. Она убежала от Рюджин не потому что, очень быстро бегает. А потому что это была Шин. И младшая не хотела напугать ее, а так… Вспоминая на тренировках, как Рюджин в пиковой форме догоняла даже самую шуструю Юци… Если бы Шин хотела ее убить в тот день, то запросто бы догнала еще в начале и спокойно вонзила клыки в шею. От такой яркой картинки, где над ней возвышается волчица, с ярко-алыми глазами и потерянным самообладанием, становится не по себе. Хван замирает. Она уже согласна даже на табуретку, лишь бы не стоять с пустыми руками. Хоть что-то. Оглядывается, видя палку. Да уж. Такая тонкая ветка сломается о тело оборотня быстрее, чем прочная табуретка. Может ей все же стоило попросить отца обучить ее стрельбе. Не так, как делал Дунхен, где настоящей практики почти не было. Все время было уделено лишь ей, флирту и касаниям, нежели обучению. Или вот, попросить Миен. Ведь какой бы дурашливой Чо не казалась, сейчас, она точно знала, как привести Юци в привычное состояние. Тянет за ухо, слыша как рык в груди волчицы нарастает. — Вставай, — злится Миен, вновь щипая за ухо. Злит ее специально, но пистолет держит поодаль. — Вставай, собака ты бесполезная! Для Хван такие слова очень грубые, но, на Юци работают. Она резко пружинит на лапах, отталкиваясь и оказываясь прямо над Чо. Пасть рычит в сантиметре от ухоженного лица, на котором не дрогнул и мускул. Ладошка Миен похлопывает по вытянутой морде, прямо где клыки. Мягко, не нанося боли. Как бы, успокаивая. Сон все еще рычит, пока ее глаза горят… Такое Йеджи уже раз видела. Когда Юна и Рюджин защищали ее. Этот горящий взор показывал готовность волчицы напасть. — Все-все, — Миен мягко хлопает по морде и после, пальцы ложатся между клыков, позволяя им немного придавить кожу. Шатенка наблюдает за сценой безмолвно, пока Муёль продирается дальше, а Джису идет следом. Засунуть в пасть волчице ладонь? Разозленной, мать ее, огромной волчице?! Миен точно не в себе. Даже зная, что это Юци… Видя, как ее начало метать… Это же надо быть наглухо отбитой! Сон перестает рычать, пока Миен вглядывается в ее глаза. Еще миг и волчица отпускает ее ладонь из пасти, бегло облизывая. Чо хмыкает, поглаживая за ухом. — Все хорошо, не переживай, — Юци чуть скулит. Виляя низко хвостом. — Я в порядке. — Сюда! — Раздается крик Муёля откуда-то дальше. И Йеджи, что все еще стояла как вкопанная, наконец, двигается с места. Если бы не волнение за Рюджин, то так бы и осталась стоять. И почему из всех людей на свете, именно ей не повезло иметь реакцию «замри», когда ей страшно? Хотя ладно, иногда ее переклинивает и на «бей», даже на «беги». Но вот, первая, всегда глупое замирание на месте, которое точно сыграет ей не на руку. Рано или поздно… — Твою же… — Выдает Хван, когда видит растрепанную шевелюру Юны и множество ран на обнаженном теле. От груди ниже, тянутся большие рваные ранения. Они странно шипят и кровь хлещет так, что стекает ниже. На бедре тоже большой порез. Глаза ее затуманенные, а сама она едва ли волочет ноги. Если бы не Джису, что перепачкалась в ее крови, поддерживая, то точно бы рухнула навзничь. Йеджи прикрывает лицо ладонью, дрожа. По всему телу бегут противные мурашки, а от вида открытых ран, накатывает приступ тошноты. Другие, даже здесь, более закаленные. Сразу начинают что-то делать. А Хван… Хван и правда не больше чем обуза. Стоит поодаль, стеклянным взором глядя на младшую. Муёль стягивает с себя футболку, оставаясь с голым торсом и быстро одевая сестру. На ее худощавом теле, это скорее напоминает какое-то фиговое платье. Растянутое и скрывающее бедра. Темно-серая ткань сразу пропитывается кровью, чернея. — Где Рюджин? — Тихо спрашивает Йеджи, но ее не слышат в такой суматохе. Шин старший поднимает Юну на руки, крепко держа и начиная быстро идти прочь. — Где… — Хван оглядывается, ощущая как к горлу подступает комок. Она начинает дышать чаще, а ноги, становятся ватными. — Рюджин. Где… И словно ответ на ее тихий, едва ли различимый вопрос, слышится еще один крик. Где-то чуть дальше. Такой, что заставляет кровь в жилах заледенеть. Хван оторопев, трясется, невидящим взглядом глядя куда-то вглубь леса. Сердце стучит так, что шум в ушах начинает давить на черепную коробку. Ладони потеют, а волосы прилипают к лицу. Кажется, Миен заметила ее состояние и сейчас, что-то говорит прямо перед ее лицом. Прямо как тогда в душевых. Когда из-за паники, Йеджи начала терять зрение и задыхаться сжимаясь. Сейчас, она кажется, стоит. Кажется, потому что, взгляд уже расплывчатый. Тошнота все еще ютилась на корне языка, а ком давил на горло. — Ее поймали. Рюджин. Рюджин поймали, — разбирает Хван из-под толщи воды, что тянет ее все ниже. Она рвано дышит, хватаясь рукой за что-то. Моргает чаще, пока тело безвольно трясется. Кажется, психика просто не выдержала такого накала. Еще и вся та кровь, открытые раны, в которых было видно кости… Она блять видела кости! Рюджин поймали? Но… Как?***
Первое, что ощущает девушка, когда открывает глаза, это конечно же металл. Тяжелый, что сковывает ее ноги, руки и шею. Может этим идиотам, стоит сказать, что когда-то она уже рвала подобные? Хотя, конечно, с аконитом внутри, Рюджин сейчас едва ли пошевелится. Она хмурится ерзая. Сидеть больно. Копчик, кажется, отбила. В такой тьме, достаточно проблематично что-то разглядеть. Особенно, когда ее зрение не поддается контролю. То все вокруг загорается мутно-красным. А после, также быстро, меркнет. Судя по ощущениям, на нее натянули какую-то одежду. Ну хоть, на этом спасибо. Хотя, конечно, все это не особо красило ситуацию. Она закашливается, сваливаясь набок и выплевывая кровь. Морщится от неприятного привкуса во рту. Металлический. Такой же, как ее путы. Дергает на пробу руками, но ничего. Она даже не может нащупать внутри свою силу. Какую же ей дозу ввели? Хочется верить, что не летальную. Да нет. Бред. Садится, вытирая рот о штанину. Для этого, приходится напрячься, ведь каждая мышца в теле адски болит и ноет. Подтягивает ноги к себе, так, что колени устремляются вверх. Наклоняется, вновь потирая губы о штанину. И как оно все так обернулось? Хотя, ладно. Хватит прикидываться дурочкой. Рюджин даже усмехается, от подобной мысли. Как же она привыкла жить простой жизнью. Все же, быть бетой в разы проще. Ведь у тебя ответственность только за себя. Не надо контролировать себя настолько сильно, не нужно переживать о ком-то. Хотя… Наверное, даже будь она не альфой, не позволила бы охотникам взять Юну. Она была наслышана от отца, на что способны эти ублюдки с ружьями. А Юна, как бы не храбрилась, боли боялась. Даже быстрая регенерация не помогала. Ну вот, страшно ей и все тут. Впрочем, Муёль со своей неприязнью крови не лучше. В целом, семья специфичная у них. Если так думать, то можно дойти до истерического смеха. Отец, что потерял свой статус, из-за боязни не защитить их. Даже не пытался. Мама, которая укрощает огромного ходячего «бодибилдера» обычным тапком и грозным взглядом. Старший брат, вечно грязнущий в любовных проблемах и неуверенный в себе. Он даже когда подкачался и стал выглядеть как мужчина, все еще напоминал на деле забитого подростка. Ни тату, ни стрижка, ни пресс. Ничего из этого не влияло на его восприятие себя. Юна, еще веселее. Маленькое шило в заднице, что увивалась за Джису с самого детства. Ревновала Чхве к Рюджин, постоянно что-то придумывала в голове и боялась поговорить. Что родилась оборотнем и боится любой боли, поэтому часто сдавалась в их драках, даже шуточных. Да уж. Рюджин испускает тяжелый вздох, приваливаясь спиной к холодной стене. Она прикрывает глаза, пока по телу проходит колющая боль от аконита. Если его не выжечь из нее, то совсем скоро, начнутся судороги и ломка. Вот только такого ей не хватало. Хотя, если так думать. Чем она отличается от своей семьи? Импульсивная, напыщенная, вечно недовольная. И если Юна увивалась вокруг Джису, то Рюджин несколько лет подряд, приходила к дому Хван, надеясь увидеть ее там. Чем она, спрашивается, лучше? Еще и вместо теплой встречи, начала сразу ее колоть сарказмом и шуточками. Так она выражала внутреннюю обиду, за то, в чем девушка даже не была виновата! Это так смешно и глупо, если размышлять. И вот ей дали честь стать альфой где-то свыше? Серьезно? Да уж, Бог, у тебя точно нет чувства юмора. Это не тянет даже на пресную комедию. Такой идиотизм. Девушка касается волос, зачесывая назад. Цепи громко громыхают в темном помещении. Неприятно, но куда деваться? С такой дозой аконита, она может себе позволить лишь лежать, да сидеть. Думать о чем-то, пока мозг не начал клинить. А он начнет. Сейчас медленно ее разум будет все больше погружаться в туман. Затем, начнутся галлюцинации, в момент агонии. Она начнет терять контроль. Видимо, ей здесь придется несладко. Интересно сколько они хотят ее истязать? А главное — за что? Вроде бы, в уставе охотников было что-то про… Как же оно там. Совсем забылось. Ах да, вроде кодекса чести. Мол, они убивают тех, кто причинил боль людям. То есть, потенциально опасных особей. Следовательно… За каким чертом им сдалась Рюджин? Она же не кусала никого. Благо, ей хватало в бетах собственного отца, сестры и все. Небольшая, но сильная стая. Стая… Почему это слово сейчас отозвалось таким негативом? Рюджин хмурится, стараясь привести мозг хоть немного в рабочее состояние. Мотает головой, в какой-то момент ударяясь затылком. Кажется, она про что-то забыла. Виной тому боль в теле, которую она старается не замечать. Игнорировать начинающуюся ломку? Ох, да она мастер в избеганиях! Но нет. Стая. Что же там было со стаей. Важное. Что-то важное. Стая. Йеджи. Йеджи… Рюджин резко вскакивает, ощущая прилив злобы. Раскатистый рык срывается с искусанных опухших губ. Она дергает цепями так, что уши отдаются звоном внутри. Такое тут противное эхо. Красная дымка позволяет увидеть ей прутья. Она в клетке. На ней и правда штаны и какая-то затасканная футболка. На ногах, огромные цепи, что крепятся не только к полу, но и к двум стенам рядом. Руки лежат перед ней, но на них не менее массивные оковы. Вот только не это заботит ее. Куан. Она в потасовке вспомнила все. Про Юну, про волнение, про то, что она мать его, старшая сестра и альфа. Но забыла вещь куда важнее. Что осталось всего три дня до ее решения. Три дня. — Выпустите! — Рычит Шин, начиная метаться. Она слышит свой голос и не узнает его. Хриплый, осевший на несколько тонов и пропитанный животным гневом. Он смешивается с рычанием, создавая какую-то новую для нее интонацию. Явно не несущую ничего хорошего. — Эй! Есть тут кто?! — Она вновь дергается всем телом и после измученно стонет от боли. — Мне нельзя быть здесь! Эй! Алло! Никто ей не отвечает. Девушка начинает неистово стучать цепями, вызывая едва ощутимые вибрации по полу и стенам. Беснуется, метаясь и стараясь сорвать их с себя. — Эй! Охотники! — Она повышает тон, а после закашливается от пересохшего горла. — Эй!!! Слышится скрип и робкие шаги. Когда фигура показывается из-за угла, даже в таком, неприятном красном свечении, Рюджин замирает, не веря глазам. Если бы ей кто такое рассказал, она бы ни в жизнь не поверила. Она перестает метаться, глядя на человека перед собой. Брови хмурятся, образуя морщинку у переносицы. — Ты?! — Рычит злобно девушка. А после, в нее просто стреляют, попадая дротиком со снотворным прямо в грудь. Продолжение следует…
Примечания:
А ой, движ какой-то начинается...
