In pursuit to fireflies

      Ранний стук в дверь заставляет женщину нахмуриться и нехотя выйти с кухни. Наверху все еще, из раза в раз слышался кашель дочери, что продолжала хрипеть. Нужно переплатить очень много денег, но вызвать сюда врача.       — Здравствуйте, — ее встречают теплый карие глаза с толикой вины внутри.       — И вам, доброе утро, Госпожа Лим. Какими судьбами?       — Госпожа Юн, нам нужно поговорить.       — Кажется, я не в лучшем расположении духа. — Замечает женщина. — Боюсь, на фоне переживаний, стала нервознее.       — У меня есть номер хорошего проверенного врача. Я хочу лишь поговорить в спокойной обстановке и помочь, если позволите, — Янгми мягко улыбается. — Я не меньше вашего переживаю как за свою дочь, так и за вашу. Потому что, хоть и взрослеют, но иногда ведут себя как дети малые. И эта простуда, на конец учебного года, достаточно неприятное событие. Так что, Госпожа Юн, пропустите?       — Хорошо. Тогда, прежде чем мы начнем разговор, можем ли мы сразу вызвать врача? Ах, да, я вчера была груба с Рюджин, прошу простить.       — Ничего, — отмахивается Янгми. — Она у меня упертый баран, поэтому, все в порядке. Это мне стоит приносить извинения, что вот так втянули вашу дочь в какие-то путешествия. А вернули, уже с температурой. — Она входит, снимая обувь и протягивая большой аппетитно пахнущий пирог. — Домашний рецепт. Я могу отнести кусочек для Йеджи, пока вы набираете врачу. — Женщина напротив колеблется. — Не переживайте, я, по правде, ощущаю свою вину, что вот так все вышло.       — Хорошо, — с выдохом соглашается в конце концов мама старшей.       — Может перейдем на «ты»? Если, вы конечно не против. — Повисает недолгая пауза, за которой следует неуверенный кивок. — Янгми, — протягивает ладонь женщина.       — Хеджин.       — Вот и славно, а то мы каждый раз пересекаясь, продолжаем сохранять вежливую сторону.       — Это плохо? — Отзывается Юн.       — Нет, просто, думаю, нам стоит о многом поговорить. А пока, вот, — протягивает небольшую бумажку. — Это проверенный врач, он быстро среагирует. Имя и фамилия подписаны, скажи, что я дала номер.       — Благодарю.       Янгми мягко улыбается и, взяв кусок пирога вместе с выданным чаем, направляется на верхний этаж. Осторожно стучит, лишь после вторгаясь в личное пространство самой Йеджи. Та лежит на кровати пялясь в телефон. Ну что за поколение? Чуть что, смотрят в экран.       — Доброе утро, — начинает Лим, замечая, как девушка почти подпрыгивает на кровати от неожиданности. — Ш-ш-ш, я пришла с миром и одна. Как себя чувствуешь?       — Не очень, но видя вас, еще хуже, — кривя губы произносит Йеджи. — Извините, я… Мы с Рюджин вчера поссорились, и я не очень хочу видеть кого-то…       — Да, я знаю. Догадалась. — Лим мягко улыбается, ставя пирог и чай на тумбочку. — Это в порядке вещей, не вини себя. У вас поколение другое, психика иначе реагирует на все. Привыкли вы к своим технологиям, а здесь, тебя будто вырвали из привычной среды во что-то отчасти «магическое». Голова болит?       — Немного. — Признается Йеджи, но колкая атмосфера никуда не пропадает. Янгми понимающе кивает. — Как она?       — У вас двоих вечно одинаковые вопросы. — Склонив голову женщина улыбается. — Друг друга нужно спрашивать, а не через кого-то. Это принцип работы отношений. — Хван отводит глаза, закусывая губу. — Расстроена, как еще. Тем не менее на тебя она не злится, если ты об этом. На себя — да. Вам обеим нужно сейчас перевести дух, много чего случилось.       — Как вы остаетесь такой спокойной? — Не понимает Йеджи. — Простите, но… Госпожа Лим, это же правда невозможно! У вас чуть было не умер сын, младшая дочь часто получает травмы, Рюджин вовсе альфа, которая быстро вспыхивает.       — Ага, а их отец, лишь кажется взрослым и спокойным мужчиной. А на деле, такой же ребенок в душе. — Янгми разводит руками. — Я же говорила, это время решает.       — Вы никогда не хотели расстаться и вернуться к привычной жизни? — Йеджи комкает одеяло глядя вниз.       — Хотела, разумеется, хотела. Просто, в нашей жизни очень трудно найти того, кто по-настоящему полюбит тебя. Не образ, не определенный «типаж», а характер. Примет со всеми тараканами и будет настолько долго ждать и добиваться. Конечно, мы с мужем расходились, когда были младше. Туда-сюда. Но это было скорее вынужденное действие ведь я была похожа на тебя. Девочка с амбициями в большом городе, и он… Остолоп с бараньей упертостью и вечно горящими глазами. Мои родители долго не могли понять мой выбор, но в итоге, как-то с рождением Муёля смирились. Да и после, сложно «не привыкнуть». Будет казаться, что ты в дурдоме. Особенно, когда твой партнер должен раз в год уходить на встречу с другими стаями, твои дети буквально постоянно бегают и оборачиваются, играясь в волчьих формах. Знаешь, мозг долго не мог это «принять».       — И как же получилось?       — Все просто. — Женщина разводит руками. — Каким бы дураком иногда этот обалдуй не был, на деле на него можно положиться. Он никогда не забывал важные даты, всегда уделял мне внимание, даже пропадая на работе, помогал с детьми. А про них самих, ну… Это же все еще мои дети. Которых я хотела, выносила и родила. — Йеджи смотрит в ее глаза с толикой неуверенности. — Это их «изюминка». Да, конечно, когда просто другой цвет кожи или разрез глаз, это проще принять, чем то, что твои дети потенциально могут угробить дом из-за ссоры. Но в самом деле, я всех троих люблю одинаково. Они не идеальные. Я не буду рекламировать тебе их, надеясь успокоить, что все хорошо. Сложности были, но, разве их нет в простых семьях?       — Ну, вряд ли такие сложности.       — Отнюдь. Знаешь, все познается в сравнении, хотя с точки зрения психологии, это не совсем правильно. Моя семья любящая. Да, ссоры, да бывает скажут колкости. При этом, мой партнер — моя опора. Дети у меня, какими бы не были иногда, эмоциональными, все еще явно не «идиоты». Ты решила у всех спросить сводки на оборотней, да? — Улыбается Янгми. — Миен упоминала, что ты и ее расспрашивала.       — Было дело, — не спорит Хван. — Я просто не знаю…       — Как быть? — Йеджи кивает и вновь кашляет. Женщина подает ей чай. — Скоро приедет врач и осмотрит тебя, он немного из «наших», но это в плюс. Потому что, ох… Прости, я все же должна извиниться, что меня не было в момент, когда это было нужно.       — Все в порядке, вы не моя мама, а просто…       — Я взрослая женщина, которая постоянно волнуется за детей. И за Джису, и за тебя, и за Миен, хотя та старше вас обеих. Я же понимаю, что одна Чо не сможет приструнить всех. А Госпожа Им, бывает резка в выражениях. Она не так сильно любит людей на деле, ей причиняли много боли и поэтому, ее травмы часто мешают ей.       — Я думала она просто холодная и расчетливая. — Помедлив произносит Йеджи.       — И это тоже, но у нее были долгие отношения, до Босона. С охотником. — Йеджи удивленно округляет глаза. — Да, и тот, разумеется, был человек. Ну и были проблемы с этим всем. Также, она пыталась встречаться и с другими, но после, поняла, что людская честность не такая… Честная? — Госпожа Лим задумывается. — Вернее, нет, не так. Просто, людям свойственно врать. Так или иначе. А оборотни в своей любви преданы. Поэтому, каждый раз, когда волк выбирает человека, это риск именно для первого.       — А что бы вы выбрали на моем месте?       — Я не могу судить здесь. — Разводит руками женщина. — Так что, у тебя есть время подумать. И выбей вот отсюда, — она мягко стучит по лбу. — Дурь про свою смерть. Вот за что я извинялась. У них языки длинные, говорят, не думая о том, что ты, находясь в стрессе, легко впитываешь всю информацию.       — Но я же не вылечилась, да и… Кажется, оборотнем не стала.       — Если бы твое тело отвергло укус, ты была бы уже мертва. Поэтому приедет врач и осмотрит, прекрати забивать голову. Дай себе отдохнуть. И не злись на Рюджин, она, как и ты, впервые в подобном. Еще и с такой ответственностью на плечах. Вам обеим стоит остыть. Каким бы твой выбор не был сейчас, на нем жизнь не закончится. Так или иначе, ты убедишься рано или поздно, что было «правильно».       — Я слишком часто делаю ей больно, мне неловко даже с вами это обсуждать.       — А я не могу давать тебе точные советы. Потому что это будет либо давлением «выбери мою дочь», либо я буду «плохой мамой». — Вновь разводит руками Лим. — Так что, выбери то, что считаешь нужным. Твой путь на этом не закончится. Ты проживешь еще долгую счастливую жизнь и лишь ты в ней главная. А сейчас, остынь, прекрати терзать себя за все и позволь отдохнуть. Вот, очень вкусный пирог. — Подталкивает тарелку женщина. — А мы немного поговорим внизу с твоей мамой. Не грузись. — Хван мягко треплют по голове и с улыбкой уходят.

***

      Когда Рюджин видит волка, что скован по всему телу, становится не по себе. Дан хмыкает, хлопая Кима по голове.       — Если бы не сын охотника, я бы убил тебя сам, чтобы стать альфой, — злорадствует он. Рюджин молчаливо держится в стороне, наблюдая за тем как Пак подъезжает на машине. Отец стоит рядом, в точно такой же позе. Скрещённые на груди руки, нахмуренные брови.       — Рюджин, это плохой вариант. Киму недолго осталось, он полностью отравлен аконитом. Либо его убьет Юджин, либо Куан сам умрет. Нет смысла начинать «войну».       — Я знаю. — Тихо отзывается Шин, не сводя глаз с неуверенно идущего паренька. Тот все еще боится, хотя когти выпустил.       — Ты молчалива, это не к добру. — Замечает вновь отец. Шин ведет плечом, решая никак не комментировать свое настроение. А что ей еще сказать?       Они выследили Кима лишь потому что до этого ранили аконитом. Как и предполагалось, обратиться в человеческую форму он уже не смог, застряв в волчьей шкуре. А его стая к этому событию готова не была. Вот и растерялись. В итоге бросили вожака, спасая свой зад.       Одного поймал Дан и Юци. Второго Босон и Юна прижали у скал, ведь тот совершенно не мог спрятать запах животного страха. По правилам оборотней, они отдали бывших бет Кима охотникам. Потому как, кровь на их руках была, а это нарушение правил. Теперь самому Паку нужно решить, что предпринять с подростками. Рюджин даже косвенно в это влезать не хотела.       Своих проблем хватает.       Она внесла достаточное количество помощи и приняла множество решений, которые трудно давались. Потому, просто понаблюдает со стороны.       Ей нужно было лишь удержать Кима, пока охотники с отцом сковывали того. Сейчас же, темный серьезный взор сосредоточен на возне возле Куана. Не такой легкой смерти он заслуживает.       Не такой.       Пока происходят разборки, как «правильно» все нужно сделать, сама Шин подходит ближе к Киму. Его глаза отсвечивают едва ли разумным алым свечением.       — Тебе повезло, что я не могу убить тебя своими руками. — Цедит Шин, касаясь чужого носа в наморднике. — Не щерься, Йеджи жива. К твоему сожалению.       Ким немного удивленно корчит физиономию.       — Я не знаю, что с ней. Только вот, ты не жилец. Нет смысла тянуть, а излечить тебя уже поздно. Зря ты так долго пытался менять локации, надеясь на чудо. Знаешь, — Шин наклоняется к волку. — Радует лишь одно. Твоя стая вновь отказалась от тебя и бросила. Ты хоть и был альфой, но никогда по силе влияния не дошел бы до моего отца. Того, которого ты так унижал. Даже он был сильнее. — Она видит, как оборотень начинает бесноваться, но из-за аконита в теле, каждое его движение отзывается нестерпимой болью. Он щурится, рвано дышит, но твердые металлические части намордника не позволяют ему хлопнуть зубами. — Ты был слабым и всегда оставался таковым. Даже человек, Йеджи, оказалась сильнее.       Рюджин с мрачной улыбкой отходит, видя, как к Киму направляется уже воодушевленный Юджин. Он смотрит на Шин, ожидая поддержки, на что девушка криво лыбится. Ей и самой не помешает сейчас «нужный» настрой.       Разворачивается и уходит, зная, что где-то за ее спиной, Кима метает лишь больше. Она не могла сделать ему больно физически, чревато смертью. Зато усилить агонию из-за внутреннего конфликта… Вполне.       Когда когти вонзаются в его шею, забирая силу альфы, Шин не удерживается. Оборачивается лишь на миг, чтобы увидеть, как тускнеют алые глаза, полностью становясь желтыми. И в этот маленький промежуток, между жизнью и смертью, Рюджин выбирает его своей целью. Раз она сейчас единственная альфа на поляне, то может воспользоваться разрушительной силой.       И девушка видит, как тому становится больно. Страх в его глазах с просветами боли, от ее давления.       Когти Юджина все еще в его шее, ее отец давит на руку мальчишки, заставляя вонзить те глубже. Перебить артерию. И вот, глаза уже стекленеют.       — Это было жестоко, Рюджин-и, — замечает Дан, что вновь, подобно гадюке, вьется рядом. — Очень жестоко. — Еще через миг парень хватается за собственную голову и кривится.       — И это была не вся моя сила, — недовольно произносит Шин, окатывая парня леденящим взором. — Иди, вейся вокруг Юджина, он вполне в твоем типаже. — Замечает младшая, быстро ретируясь.       Она слышит лишь панический голос охотника, когда сын теряет сознание. А после, переключает свой слух на что-то отстраненное. Стало теплее, и все животные медленно просыпались ото сна.       Одна Рюджин не могла радоваться наступлению оттепели.

***

      — Ну что, Йеджи, вот мы и остались одни, — низкорослый мужчина открывает чемоданчик, первым делом натягивая перчатки. — Просьба, на все мои вопросы отвечать честно, не скрывая деталей. Это может быть важно. Договорились? — Девушка кивает. — Давай, открой рот, сначала посмотрим горло. — Врач подходит, склоняясь к ней. Он щурит свои, на удивление, светлые глаза. Да и судя по оттенку кожи, не кореец. — Вот как, воспалено. Ага. Першит? — Он убирает специальную палочку с языка, складывая ее в пакет к использованным одноразовым инструментам.       — Да, болит тоже. Как будто комок.       — Ну, мне по телефону твоя мама описывала, я сразу захватил средства с города. Здесь-то медикаменты сложно достать. — Он ставит сразу лечебный спрей для горла на тумбочку.       Во время осмотра, врач проводит стандартный опрос, слушает легкие и что-то бурчит под нос. В конце, снимает перчатки, садясь на стул возле кровати. Йеджи пересказывает события прошедших дней, стараясь не упустить ничего из виду.       — Итак, у меня две новости. Одна хорошая, вторая не очень. — Хван напрягается. Поджимает босые ноги ближе, глядя в глаза старшего. — С какой начнем?       — С хорошей, я полагаю…       — С хорошей, да? — Он улыбается. — Ну тогда, поздравляю, твои страхи не оправдались. Ты не оборотень. — Йеджи медлит, пытаясь понять, как врач это определил. — Я знал куда еду. Мы были достаточно близко, чтобы твои рецепторы поймали запах одеколона. А там, боярышник. Ты не среагировала, так же как на древесину в той палочке, которой я прижимал язык. Если бы ты была новообращенной, то хочешь не хочешь, а тело невольно бы выдало реакцию. — Хван округляет глаза. — И да, я не оборотень, но мой брат и большая часть семьи — да. Поэтому знаю, что это.       — А плохая… Я умираю? — Хрипло спрашивает девушка, на что мужчина медлит и после расслабленно смеется. Ударяет крупной ладонью по коленке, качая головой.       — Молодежь, вам лишь бы умереть. Нет, ты не умираешь, обычная простуда. Я полагаю, это на фоне постоянного стресса. Организм попросту стал уязвленным, а раз, как ты сказала, тебя держали в достаточно холодном помещении, это могло спровоцировать простуду. — Спокойно произносит мужчина.       — Но… Нет…       — Что «нет»? — Он усмехается, поднимая уголки пухлых губ. — Ты хотела умереть?       — Ну, нет…       — Тогда что? Нет, знаешь, простуда тоже вещь неприятная. Мне кашель твой не нравится, я пропишу тебе уколы. Там витаминчики, укрепят иммунитет. Кто-то из семьи умеет ставить уколы?       — Мама… — Растерянно произносит Йеджи, все еще не понимая, что происходит. Мужчина удовлетворенно кивает.       — Отлично, тогда вот эти и эти ампулки, я пропишу в рецепте, когда и какие.       — Но как?! — Все же не удерживается Хван. — В смысле это обычная простуда? А клыки? А температура? А…       — Клыки у тебя обычные. Ничего там не изменилось. Температура в следствии простуды. Ломь в конечностях, все от того же. — Спокойно поясняет врач. — Там и слабость, сонливость, раздражительность. — Мужчина осматривает девушку. — Все с тобой нормально. Я бы предположил, что многое ты попросту надумала и психосоматика в таком стрессе, выдала эти «страхи» за явь. — Он разводит руками. — Такое часто у людей.       — В плане?       — Ну, например, мой сын не хотел идти в школу. Жена у меня строгая, сказала, что он пойдет и точка. А этот малец, начал притворяться больным и так хорошо врал себе, что организм «поверил» в это. Поднялась температура. — Йеджи удивленно округляет глаза. — Зависит от уровня внушаемости. Конечно, с твоим состоянием, когда все вокруг говорят о смерти или превращении, ты невольно поверила в то, что это происходит. Мозг сказал — организм исполнил. Все просто.       — А как?       — Вопросы продолжаются? — Мужчина усмехается. — Кстати, постельное белье, похожее у моей старшей дочери. Она тоже любит пастельные оттенки, — он касается края кровати и внезапно хмурится. — А это что?       — Где? — Йеджи вздрагивает, на что врач спешит успокоить.       — Ты очень дерганная, тебе бы успокоительных пропить. Я курс еще пропишу. Но прежде, этот след, откуда он? — Мужчина касается чуть ниже голени. — Вот эти следы.       — А? — Хван удобнее ставит ногу, чтобы солнечный свет попадал на нее. Хмурится. — Не помню, шраму уже много. Наверное, в детстве получила. — Пожимает равнодушно плечами. — А что?       — Да нет, ничего. — Его пальцы осторожно касаются странного белеющего шрама, что плохо заметен в обычной жизни. Его либо скрывает обувь, либо носки. — Просто, тебе не кажется, что он похож на укус? — Он поднимает голову, видя растерянность. Еще раз бегло оглядывает след и после натягивает на губы улыбку. — Ладно, может мне показалось. Давай, выздоравливай.       Быстро складирует вещи обратно в чемоданчик, прощаясь и направляясь на первый этаж, чтобы обо всем рассказать старшим. А сама Йеджи задумчиво осматривает ногу, пытаясь понять, действительно это укус или просто кажется.

***

      Рюджин лежит, свернувшись в своей комнате. Последний шанс для Йеджи — упущен. Кима убил сын охотника. Теперь, тому, наверняка будет лучше. Придет в себя, после того, как потерял сознание, вернется к привычной жизни.       А Шин будет обречена всю жизнь скитаться в одиночестве и винить себя.       В голову лезут самые ужасные мысли. От пущенной в лоб пули из аконита, до медленного отравления напитком. А на кого ей еще злиться? Тот, кто укусил — мертв. Йеджи… Она даже не знает, как она. Боится узнавать.       Телефон выключила, забившись в своем темном углу и не желая даже выползать в этот свет. Выплакала все слезы еще вчера, изодрала в край пол, так, что скоро появятся просветы с ее нижней комнаты. Даже подушке, и той досталось. Она разорвала ее в клочья, и по всему полу был раскидан пух.       Ей было плохо. Не просто «плохо». А отвратительно. Как будто тебя медленно сжирает изнутри. Волк беснуется, пытается хоть как-то поднять ее саму. Заставить снова функционировать, а не гнить в тени.       Вот только Рюджин ничего не хочет.       Устала верить в чудеса, шансы того, что Йеджи просто всесильная. Она ясно дала понять, что человек. Что хочет быть таковой. Так какие у них варианты? Ким убит. Хван, в последний раз, была бледнее смерти.       Им обеим нужен отдых. Хотелось бы сказать, обычный, но кажется, уже вечный.       Рюджин не реагирует ни на какие шумы внизу. Тех, кто хотел бы ее побеспокоить — не было. Если это Юна, то достаточно будет просто немного надавить на нее, та уйдет. Не станет донимать. Юци перестала плескать своими саркастичными шуточками после первого, не шуточного, рыка.       Как-то все ее настроение улетучилось в никуда. Мама, вроде, пошла к Хван домой. Стоило ли ее останавливать? Наверное — да.       Йеджи дала ясно понять, что не хочет никого видеть. Даже саму Рюджин.       Шин устала от всего. Почему, когда все закончилось… Ощущение, что еще не все. Хотя, вернее, это не «кажется» это — есть. Есть факт укуса. Того, что Йеджи плохо. Обернется ли она или умрет?       Младшая смотрит на свой выключенный телефон. Может хотя бы посидеть в просторах интернета? Или спуститься в нижнюю комнату, включить комп и позависать в играх? Она так давно не садилась ни за развлечения, ни за книги, про учебу вообще стоит промолчать. Школа медленно, но верно, проходила мимо ее жизни. Стоит, через силу, вернуться. Закончить этот год.       Правда сколько там у нее хвостов, считать страшно. Это сотни проектов и докладов, презентации, исписанные тетради. Лень.       Рюджин морщит нос, стараясь улечься удобнее и уснуть. А после, пойдет погуляет в лесу, расслабится.       Неужели все закончилось?

***

      — Пусть идет на поправку, я, пожалуй, пойду, а то засиделась. Пока и врача ждали, и после, — Янгми поднимается мило улыбаясь. — Вечереет уже.       — Я была бы не против посидеть так еще, — замечает Юн. Вторая женщина кивает.       — Семью-то тоже кормить надо, а то сейчас все приедут, придут, так что, — разводит руками.       — Спасибо, правда, и за врача, и за пирог, после разговора с тобой даже на душе легче стало, — замечает мама Йеджи. — Мне все еще неловко, что ты заплатила за прием и лекарства.       — Ну, это же мои дураки ее втянули, так что… Пусть теперь лечится. Отдыхайте и приятного вечера, — Янгми машет рукой и скрывается за дверью. Не проходит и пары минут как спускается Хван.       — Мам?       — Да, милая? — Отзывается елейным тоном старшая. — Температура спала? Как самочувствие?       — После той противной штуки в стакане, лучше, но горло еще так, отчасти побаливает. — Йеджи подходит ближе, оглядываясь. — А мама Рюджин уже ушла?       — Да, буквально, на пару минут вы разминулись. А что?       — Рюджин трубку не берет, хотела спросить, может ли она передать ей кое-что. — Хван расстроенно опускает голову. А после вспоминает причину такого быстрого появления. — Точно, хотела спросить. Я все думала-думала, никак не могу вспомнить.       — М-м? Что ты не можешь вспомнить? — Ее мама вытирает уже вымытую посуду.       — Откуда у меня шрам на ноге? — Выдает Йеджи.       — Шрам на ноге? Ой да вспомнить бы самой, ты же в детстве, все приключения на пятую точку собирала. То ты в кустарники залезешь, то кубарем со склона. Одни шишки, синяки да ссадины. — Старшая выдыхает, отставляя стакан. — Покажи мне, может так вспомню.       Йеджи ставит ногу на стул, тыча в едва заметные следы. Мама склоняется, оглядывая и хмурясь. Долго молчит, а после смеется.       — Вспомнила, точно. — Хван не понимает причины подобного веселья и тревожно ожидает рассказа. — Это же тебе лет 5 было, может даже чуть меньше, не скажу сейчас точно. Ты карапуз, такой смешной была, гонялась везде за бабочками с сачком. Там еще поле, туда дальше, за лесом. Мы там отдыхали вместе, устроили пикник. А ты в шортиках да футболке, лето же, жарко. Пока мы с папой отвлеклись на барбекю, выбежал откуда-то из лесу Черныш. Вы с ним тогда еще очень уж опасно игрались, ты не до конца понимала, что твои зубы и его клыки разная вещь. Папа хотел отогнать, а ты капризничала. Топала ножкой и постоянно повторяя не прогонять.       Йеджи замирает от услышанного.       — Ну, гоняясь за бабочками, там были заросли, колкие. Ты туда понеслась как ураган. Даже не смотрела под ноги, а там камень. Черныш, этот маленький черный комочек, за тобой. Как преданный друг. Так и получилось, он, наверное, играясь, попытался тебя схватить за ногу, а ты упала. Вот у него челюсть сильнее и сомкнулась. Прокусил, достаточно глубоко. Оборачиваюсь, а там уже все. Сопли, слюни, слезы, и Черныш скулит, пытаясь облизывать лицо. Конечно, до седины ты меня чуть не довела. Я когда кровь увидела, успела перепугаться. А это, негодник маленький, язык то тоже его испачкался, пока лицо твое «очищал», успел наоборот испачкать. Одним словом — кошмар. — Мама смеется. — Представляешь? Подбегаю, лицо в крови, ты рыдаешь, а этот, хвостом крутит, тычась тебе в нос. Ну, я тогда его за шкирку оттащила, потом только поняла, что зря. Спугнули его, но, чтобы ты сейчас не дулась, я ему потом курочку отдала. Позже уже, когда он у дома терся. Жалко, маленький такой, глазки умные.       — Стоп… — Йеджи ошарашенно смотрит на маму. — Ты хочешь сказать… Это укус Р… Черныша? — Вовремя прикусила язык младшая.       — Ну да, а что? Ты как-то побледнела, все хорошо? Йеджи? Йеджи! — Хван почти бегом забегает на второй этаж, начиная рыскать вещи. Прыгает, натягивая джинсы, периодически кашляя. Руки трясутся, а сердце быстро бьется в груди. Щеки раскраснелись от осознания. Она со скуки решила попросить у судьбы знак. Фаталистом она, разумеется, не была.       Вот только, могло ли так чудесно совпасть, что этот укус ей оставила именно Рюджин?       Хван, конечно, не до конца уверена в своей теории, но ей срочно нужно рассказать о ней Шин. На самом деле, она все это время, искала лишь предлог, после ссоры, чтобы встретиться. Было неловко появляться сразу, а тут… И повод есть, и извиниться сможет.       — Куда ты собралась? Йеджи, ночь на носу, — ругает мама, заходя в комнату, пока Хван рьяно борется с толстовкой, пытаясь натянуть ее.       — Мне срочно нужно по делам.       — Ты болеешь. — Скрещивает руки на груди старшая.       — Болею, но не умираю, — поднимает палец Хван, натягивая разные носки. Какая разница, кто ее там, увидит. — Все будет хорошо, я на связи! — Она машет телефоном в руке, быстро чмокая в щеку и сбегая уже вниз по ступенькам.       — Ты пару часов назад, лежала не поднимаясь! Йеджи! Йеджи! — Кричит ее мама вслед, но дочь не слушает уже выбегая за дверь. — И откуда столько сил резко появилось? Вся в отца, ей богу, копия. — Бормочет женщина недовольно вскидывая руки.

***

      Шин сидит в полной темноте леса.       Это слабо можно назвать медитацией или чем-то подобным. Но выбора все равно нет. В полной тишине можно сконцентрироваться на себе. Хотя, с «тишиной» она погорячилась. Выползшие от тепла жучки и прилетевшие птицы, уже создают симфонию даже в ночном лесу.       Рюджин глубоко вздыхает, стараясь сосредоточится на чем-то кроме ссоры. А вот едкие фразы, въевшиеся в мозг, точно «против» этой идеи.       Она настраивается на собственное сердцебиение. Выгоняет мысли прочь. Удобнее располагается на колких опавших иголках. Вдыхает глубоко, выдыхает медленно.       Медитации никогда ей не нравились, но сейчас, выбора особо не было.       И вот, стоит ей на миг сосредоточиться на собственном «я», как ухо непроизвольно дергается, заслышав знакомое «Рюджин!». Шин резко подскакивает с места, оглядываясь. Вся ее собранность тлеет на глазах, которые в свою очередь загораются в кромешной темноте.       Вновь далекое «Рюджин!». Слегка охрипшее, неуверенное, сопровождаемое едва ли слышным хрустом веток под ногами и чертыханиями. Рюджин замирает. Стоит ли ей идти навстречу? Вчера ее прогоняли, кидая всем что под руку попадется…       Вполне можно построить «обиженку».       Вот только очередного тихого «Рюджин» хватает с избытком, чтобы гордость младшей с треском рассыпалась в прах.       — Да к черту, — Шин срывается с места, переходя на быстрый бег. Мчится, минуя деревья и большие пугающие кусты. Кое-где виднеется слабое свечение. Светлячки вылезли.       Она быстро преодолевает расстояние, уже слыша сердцебиение старшей. Та куда-то упрямо идет по такой темноте, явно потерявшись в сотне одинаковых деревьев.       — Рюджин? — Голос впереди, так близко, что даже пугает. Шин в движении, опирается рукой на сваленное дерево, перепрыгивая, и, наконец, замечая одинокую фигуру в безразмерной толстовке. — Рюджин… — Хван оборачивается, замирая. А после, на лице сразу загорается теплая, настолько радостная, улыбка, что младшая теряется. — Рюджин! — Хван почти напрыгивает на нее с разбега, крепко обнимая за шею и не позволяя отстранится.       — Я все еще помню, как меня зовут, — ворчливо отзывается Шин, не зная, может ли она позволить себе обнять ее в ответ.       — Прости, я вчера несла чушь. — Быстро шепчет Йеджи возле уха. Горячее дыхание обжигает кожу. — Я была не в себе и сделала больно самому близкому. Тебе. Прости, пожалуйста. — Йеджи жмется сильнее и вот здесь, когда слух улавливает во всех сказанных словах лишь правду, Рюджин окончательно тает. Обида и попытки построить недовольство, быстро рушатся, пока собственные руки обвивают талию старшей. Хотя, это вышло скорее рефлекторно.       — Как ты?       — Благодаря тебе, я жива. Ты снова спасла меня, уже даже не знаю, в который раз. — Йеджи хрипло смеется, ластясь.       — О чем ты? — Не понимает Рюджин, чуть отстраняясь. — Я не смогла ничем помочь и…       — Нет, Рюджин-и, — Йеджи ласково берет ее лицо ладонями. — Твоя любовь кусаться, впервые настолько пригодилась, волчонок. — Шин хмурится больше.       — У меня пока стойкое ощущение, что я что-то пропустила. Можно подробнее? И как ты? — Йеджи смеется, вновь крепко обнимая.       — Я не умру, Рюджин-и. И оборотнем я не стану. Благодаря тебе, — ее пальцы приятно ерошат мягкие волосы. Она использует нечестный прием, касаясь области за ушам, пока Шин вовсе теряет суть их диалога.       — Мне бы подробности, — млеющим тоном произносит младшая. Йеджи смеется, продолжая довольно ластиться с Шин.       Йеджи ощущает, как быстро бьется собственное сердце. Вот и ответ на ее вопрос. Она получила его еще в тот момент, когда спросила про шрам. Вся ее жизнь была так или иначе связана с Рюджин. Может тому виной воздействие ее волчьей «привязки» к человеку, а может, нечто иное. Так или иначе, они были вместе еще с малых лет и сейчас, Хван точно не хочет ее терять. Особенно, когда увидела с какими глазами ее встретила Шин.       В них было столько волнения за саму Йеджи, трепета, преданности. Хотелось расплакаться от одного взора в чужие глаза. Это приятно, когда тебя по-настоящему любят.       Может быть, она еще изменит свое решение, передумает, а все это лишь пелена мнимой победы над коварным злом. Но сейчас, находясь в чужих объятиях, она не ощущает себя плохо. Точно не ощущает.       — О, светлячки, они возле нас летают, — замечает Йеджи, пока Шин уткнулась в ее шею. — Слышишь?       — Я всегда тебя слышу, — довольно отзывается Рюджин. Она все же отстраняется, указывая на небольшое поваленное дерево, свет луны едва ли освещает небольшую полянку. — А теперь, поясни мне все, пожалуйста. Я правда, безумно скучала по тебе, но… Пока ничего не понимаю…       — Слушай, для начала мой вопрос, — Хван садится рядом глядя в чужие сияющие глаза. — Если оборотень бета, но, как и ты, с потенциалом альфы, его укус опасен?       — Отчасти да, — Шин выдыхает, не понимая к чем все это. — Ну, обычно этот потенциал прорывается как бессознательное действие. То есть, во сне может почудиться образ с горящими глазами, в медитациях.       — А в жизни?       — В ситуациях паники, вполне. — Кивает Шин. — У меня же такое и было, я разволновалась и в попытке защитить, полноценно стала альфой. Точнее, фактически, когда единственная пошла против уже существующего вожака, мой потенциал, наконец, встал на свое место.       — То есть, если моя теория верна, ребенок с подобным потенциалом, неосознанно может обратить кого-то? — Щелкает пальцами Хван, словно докопалась до истины. Маленькие жучки, что светятся приятным теплым светом, летают вокруг, кружась и занимая места для зрелищ.       — Ну, маловероятно такое… В плане, были якобы случаи, когда дети уже рождались альфой. Но знаешь, это вот, ну… Один на миллион, если не меньше. А то, про что говоришь ты, фиктивно возможно. Только боюсь, у ребенка в слюне не так много всех этих веществ, для обращения. Скорее, просто будет неприятно и болеть. — Пожимает плечами Шин. — И вообще, откуда дети?       — Вот, — Йеджи поднимает ногу на дерево, опуская края носка и чуть высовывая пятку из обуви, чтобы было лучше видно шрам, ниже голени, ближе к щиколотке. Глаза Рюджин сразу загораются, чтобы лучше разглядеть небольшой след. — Приезжал врач, как я поняла, ваш семейный друг. Он осмотрел меня, и сказал, что я не умираю. А еще, что я не обратилась. — Шин молчит, переваривая поступающую информацию. — Он обратил внимания на мой шрам и спросил откуда это.       — Я все еще не понимаю при чем здесь дети, — бурчит младшая, водя по небольшому следу большим пальцем. — Ты можешь так не улыбаться?       — Я вообще-то пережила укус альфы, имею полное право светиться.       — Ты скоро заслонишь луну своим сиянием, выкладывай, партизан. — Йеджи смеется и после кивает, начиная издалека. В процессе всего рассказа, Шин глупо смотрит в одну точку. Если бы над головой могла появиться «иконка» загрузки системы, она бы точно долго крутилась там. В конце, Шин несдержанно, нервно смеется, хлопая ладонью по лицу. — Ты серьезно?!       — Я серьезнее некуда, — честно отвечает Йеджи, хотя тоже глупо улыбается. Рюджин качается взад-вперед сидя на дереве.       — Мы все это время, сходили с ума, искали варианты, а ты была имунна? — Задает риторический вопрос Шин, словно эти порхающие светлячки должны образовать в воздухе «да».       — Благодаря тебе.       — Боже! — Шин хватается за голову. — Это же… Это правда конец? — Рюджин истерично усмехается, пока светлячки делают кульбиты перед ними, вовсю летая на полянке и едва ли освещая ее. — То есть, все правда закончилось? Наконец-то? Да нет, я сплю…       — Ну почему закончилось, вообще-то, один вопрос остался не решен. — Замечает Хван, на что младшая оборачивается с нахмуренными бровями.       — В смысле? Так, стоп, что я упустила? — Она медлит. — Юджин убил альфу и думаю, вскоре, проснется уже человеком. Ким, как я сказала, мертв. Мой брат идет вовсю на поправку, сошелся с Эри и вроде бы счастлив. Юна и Джису вместе. Ты живая и, ну, почти здоровая… Где я что упустила? — Не понимает младшая.       — А что на счет «нас»? — Изгибает бровь Хван.       — Нас?       — Нас. — Уверенно повторяет Йеджи.       — Так, я думала, что ну… Мы все вернем как было, разве нет? То есть, я имею ввиду, — Рюджин бешено жестикулирует, пытаясь выразить мысли. Явно нервничает, не зная, как правильно изъясниться.       — Я не хочу «как было». — Спокойно произносит старшая, на что Шин замирает.       Сердце пропускает болезненный удар.       — Вот видишь, ты научилась меня слушать. — Йеджи довольно улыбается, гладя ее щеку. — Теперь ты не сыпешь сотней слов вперед, не дослушав до конца. Я не хочу «как было», погони, страх за жизнь, опасности и наши «качели», когда то крадут тебя, то меня. Я хочу с тобой нормальных, адекватных и здоровых отношения. Насколько это вообще возможно с учетом того, что ты девушка — превращающаяся в волка. — Йеджи смеется, но недолго. Рюджин мягко касается чужой шеи притягивая ближе и накрывая ее губы своими. Хван улыбается в поцелуй, охотно отвечая и игриво покусывая. — А еще, у тебя снова горят глаза, — шепчет в губы старшая, тихо усмехаясь.       — Прости…       — Я думаю, уж к этому, я смогу привыкнуть, — ее пальцы мягко касаются за ухом, ноготками водя по коже и разгоняя приятные мурашки. — А еще, мне надоели эти светлячки, я хочу побыть с тобой в более приятной обстановке. Хочешь сегодня остаться у меня? — Рюджин игриво улыбается. — Просто остаться. Будешь узнавать кто такая «Инид» и чем плохи «современные сериалы с оборотнями». — Вот здесь Шин удрученно скулит.       — Только потому, что я люблю тебя, я согласна. А еще, потому что я очень соскучилась.       — И я тебя люблю, — шепчет Йеджи, искренне глядя в темные глаза напротив. Когда пролетает очередной светлячок, Хван вздыхает. — И откуда их столько?       — Теплее стало, вот и выползли. Хотя, если ты так любишь романтизированные сериалы то…       — То?       — То я могу и это романтизировать, — Шин хмыкает, ловя ладонью жучка и разглядывая. Он мягко светится в ее ладони. На толстовке Йеджи сидят еще двое, правда, старшая смотрит на них с большим недоверием, чем брюнетка. — Вообще, без шуток, есть легенда про них. Ну, вернее, не так. Раньше, оборотни любили все эти ритуальные штуки и верили в знаки. А потепление всегда несло за собой любовные романы. Шутка про весеннее обострение. — Хван невольно усмехается. — Поэтому считалось, что светлячки не только показывают путь к истинному партнеру, но и могут как «одобрить» пару, так и «отказать союзу».       — Серьезно? Или ты все это придумала только что? — Удивленно оглядывая жучков, спрашивает Хван.       — Я серьезна, можешь спросить у моего отца, он про это часами раньше рассказывал. Не знаю, помнишь ты или нет, но, когда ты была младше, и я тоже. Лет в 9-10, я пришла к твоему дому вечером. Тебе тогда запрещали одной бегать по лесу. Но ты все равно пошла.       — Помню, — Йеджи слабо улыбается. — Тогда я думала, что Черныш — это просто… Пес. — Рюджин сдерживает недовольную гримасу. — Мне стыдно. — Выпаливает честно старшая.       — Ну, это нормальная реакция. — Смиренно выдыхает Шин. — В любом случае, я тогда повела тебя смотреть на светлячков, которых ты поймала в баночку и принесла родителям.       — Ага, а мама сказала их отпустить, чтобы не мучать. — Кивает старшая. — Так что там по легенде или вернее традиции?       — Ну, светлячки, особенно ярко светящиеся, считались хорошим знаком. То, что пара одобрена и их ждет такая же «светлая» полоса дальше. А вот если жучки улетали прочь или не светились, то наоборот. — Рюджин разводит руки.       — Значит, у нас точно есть шанс на хорошее будущее? — Интересуется Хван, разглядывая мельтешащих насекомых.       — Ну, судя как ты им понравилась, — Шин фыркает. — То там вообще, прямо солнечное будущее. — Она хихикает, пока Йеджи мягко сбрасывает налипших жучков с толстовки.       — Кстати, про то, что они указывают путь. Я не фаталист, но…       — Кажется им становишься, — бурчит Шин, качая головой. Йеджи согласно мычит.       — Я не знала в лесу ли ты, но решила попробовать поискать. И тут темно, даже с фонариком. Хоть сейчас опасности нет, все равно, страшно. А когда увидела их, решила просто пойти за ними. Иронично?       — Более чем, но я не верю в старые традиции. — Пожимает плечами Шин.       — Расскажу твоему отцу об этом, он точно будет ворчать, — ерничает Йеджи. Она поднимается с дерева, потягиваясь и оглядывая полянку. А после, через миг визжит, вновь кидаясь к только что вставшей Шин.       — Что?! Что, где?! — Рюджин выпускает когти, пока глаза, быстро загораются ища противника.       — Там белка! — Вопит Йеджи, цепляясь за ее плечи. Рюджин замирает.       — Белка?       — Белка! — Панически произносит Хван. Еще миг, и Шин несдержанно прыскает, сгибаясь пополам, пока Йеджи мягко ударяет ее по спине, ворча.       — Вот, если светлячки были на твоей сторонке, то это могучее зло с орехами за щеками — твоя карма. — Стараясь отсмеяться, бурчит Рюджин, ловя чужую ладонь и начиная вести прочь. Светлячки продолжают сопровождать их до конца пути, пока не виднеется свет уже из знакомых окон.

***

      По прошествии недели, никто в полной мере не осознает — что все закончилось. Даже с учетом того, что все, казалось бы, встало на свои места, Рюджин ходила как в воду опущенная.       — Это все потому что нет фееричного финала, — заверяет Юна, сидя привычно напротив, за столиком в столовой. — Потому что, ну, а как так? Даже в кино всегда есть финальный бой!       — Ну, технически он был, — пожимает плечами Джису, отрываясь от учебника.       — Но лишь технически! — Замечает младшая. — А еще потому что мы ни черта не отпраздновали! — На этот раз тон более возмущенный.       — Если у вас есть силы что-то праздновать, то я вам завидую, — Юци ставит свой поднос на стол с громким стуком. — Из меня эта история высосала последние силы. Еще и из школы оказывается, не так просто забрать документы. Даже поддельные. Мне тут с вами торчать придется, мелочь, — бухтит Сон, недовольно наблюдая как к Миен подсел учитель труда младших классов. Ее глаза мечут молнии, а руки сжимают края подноса.       — Я согласна, — кивает рядом сидящая Йеджи. Пока Шин привычно пьет газировку, Хван решила обойтись клубничным молоком. — Я так устала… Словно я этот учебный год провела где-то на вахте, работая без сменщика.       — Ты только вылечилась, какой тебе алкоголь, — ворчливо добавляет Юци. — Честно, если бы я не видела это своими глазами, подумала очередная байка среди наших.       — Может и все то, что ты слышала «до» было правдой? — Задумчиво тянет Юна. — Я бы посмотрела на ребенка с глазами альфы. Это, наверное, сложно. Ну, ее родителям.       Дунхен сверлит Йеджи обидчивым взглядом издалека, судя по позе и быстро шевелящимся губам, продолжая жаловаться своим дружкам. Рюджин, замечая это, грустно вздыхает.       — Единственное за что жаль, так это за шоу. Ты серьезно ударила его? — Не верящим тоном спрашивает Рюджин. Хван уверено кивает. — Такое пропустила…       — Начинаю завидовать Минчэ и ее домашнему обучению, хорошо ей, — скулит Юна, ложась на стол. Она дует губы, оглядывая всех собравшихся. — Да и Муёль скоро приедет домой, вместе с Эри. Ее сестра, наверное, по ней очень соскучилась. Стоп! Раз у нее есть младшая сестра, и она сама встречается с нашим братом… Мы будем сидеть с этой малявкой?!       — Ты ищешь проблемы там, где их нет, — замечает Рюджин. — Мы только вылезли из постоянного стресса, я в такое больше не залезу. Я плохая нянька.       — Не знаю, — Юна вновь ворчит под нос. — У меня не ощущения «вау» финала истории.       — Нам фейерверки запустить? — Язвит Юци, ковыряясь в жухлом салате. — Или что, ты ждала как из леса выйдет Мегатрон и направит на Куана пушку? Ну да, было бы эпично.       — Ага, а с другой стороны Чужие и Хищник, — фыркает Йеджи.       — Лишь бы не Инид… — Шин старшая падает лбом в стол, скуля, пока ее девушка смеется над ней.       — Инид? — В один голос отзываются Юна и Юци.       — Она заставила меня смотреть нашумевший сериал, — тычет пальцем младшая в плечо Хван. — Мы посмотрели два сезона почти без перерыва за пару дней. А потом, она потащила меня смотреть другие… У меня крыша скоро поедет.       — Ты поэтому теперь сбегаешь от меня в мастерскую? — Хмурит брови Йеджи.       — Нет, просто я хочу закончить подарок. Какая разница… Если мы не сидим буквально плечом к плечу, то ты сидишь на связи в наушнике. — Старшая разводит руками.       — У нас весь год забирали время побыть вместе, нагоняем упущенное.       — Я не хочу быть душнилой, — вклинивается Джису, кладя учебник и быстро оглядывая всех. — Но нагонять упущенное следует по учебе, если мы хотим поступить в один год. Втроем уж, в Сеуле, явно проще чем в одиночку. — Рюджин, что только поднялась лбом со стола, падает обратно, скуля. Юна довольно хвалится тем, что ей можно дальше ничего не делать, а Юци злорадничает над старшей Шин.       Только у нее из троих было самое большое отставание. При чем по всем предметам, кроме физкультуры.       — У нас около месяца для подготовки к экзаменам, нужно напрячься.       — Месяц и две недели, — поправляет Шин, все еще лежа на столе и подняв указательный палец вверх.       — Две недели тебе на то, чтобы закрыть все предметы.       — Пофиг, нейросети часть сделают.       — А устные ответы?       — Бог поможет, — бурчит Рюджин.       — А контрольные?       — Ты хочешь сказать… Я победила сумасшедшего альфу, пережила возможную «смерть» Йеджи, побывала в плену охотников, тренировалась как бешеная, но не смогу сдать контрольную по математике? — Шин кривит лицо, как будто это мелочь.       — Может, как оборотень ты и отличница, но твой последний результат в школе оставляет желать лучшего. Такими темпами, останешься на второй год и будешь с Юной в классе. — Рюджин вновь киснет, предпочитая деревянную поверхность прожигающему взору подруги. — Хочешь не хочешь, а поднажать нужно. Учителям не объяснишь, что весь этот учебный год мы провели на «поле боя».       — А жаль…       — Джису, а мы можем собраться как-то у тебя, мне бы тоже помочь, если тебе не будет сложно, — просит Йеджи.       — М? Ах, конечно, какие предметы?       — Биология видимо, — фыркает Юци. Хван демонстративно выставляет средний палец, пропуская мимо ушей.       — Мне бы с английским.       — О, все же надумала на международное направление? — Загорается Джису.       — Мы смотрели эти чертовы сериалы на английском! — Вспыхивает Шин. — С чертовыми субтитрами.       — А кроме «чертовые» описания есть? — Интересуется мимоходом Юци. Шин бухтит «нет» в ответ.       — Это было полезно, — замечает Йеджи.       — Отвратительно.       — «Но моя стая это — ты», почему ты мне так не говорила? — Хван тычет ее в щеку пальцем, пока Рюджин мягко прикусывает его.       — Потому что это отвратительно, — жуя палец, комментирует едва ли разборчиво Рюджин.       — А можно мне стол для диабетика? Тут слишком сладко, — морщит нос Юци. А потом вмиг серьезнеет. — Кстати, мелкие, а вы хоть направления выбрали?       — Я хочу на лингвиста, — первая произносит Джису. — Думаю между Национальным Сеульским Институтом или институтом иностранных языков «Хангук».       — О, престижно, — Юци даже решает не отпускать шуточек. Сама-то, едва свои экзамены сдала. Поэтому лишь тихо аплодирует.       — Угу, да и у родителей связи есть. Не пропаду.       — А я долго думала, — признается Йеджи. — Металась между всем. От пиара до учителя танцев. Не знаю, то ли я выбрала, но как итог остановилась на «международном бизнесе и менеджменте».       — Как ты от пира и учителя танцев дошла до этого? — Не понимает Юна.       — Она прошла сотни тестов на профориентацию, что подходит ее MBTI, знаку зодиака, короче, сверила все и вся. — Бухтит Шин старшая.       — Ну, мне кажется тебе подойдет. Это тебе с Миен надо поговорить, у нее там вроде подруги учились. Это же тот, который… Бля, как его, — Юци чешет затылок. — Йонсей вроде. Сложно конечно.       — Ну, поэтому и надо постараться. Зато, я смогу гибридно работать, или удаленно. Да и зарплаты хорошие, — парирует Йеджи.       — А я пока не знаю, — признается Юна. — Хотя у меня есть год подумать, но, идей нет.       Повисает тишина, и все взгляды устремляются на лежащую лбом в столе Рюджин.       — А ты, бездарь? — Юци тычет ее в волосы.       — Сварщиком видимо, — бухтит Шин. Поднимается, распрямляя плечи и прокашливаясь. — Буду… Не знаю. Я не сдам ничего… Проще работать сразу пойти, — она цепляется за голову, удрученно глядя на нетронутую еду. — Знаете, сражаться с безумным альфой было проще.       — Я ей предлагала пойти на 3D-художника. Между прочим, тот университет рядом с Йонсей, и поэтому, мы сможем снимать вместе небольшую квартирку. Да и, зря она столько резьбой по дереву занималась? Мастерила браслеты и прочее. — Перечисляет Хван. — Это может быть отличным портфолио. А программам научишься уже в самом университете.       — Кстати… — Задумчиво тянет Джису и после улыбается. — И баллы там не так страшны, главное конкурс пройти. Так что, звучит очень даже как вариант. Да и, работать в будущем можешь в бесшумной обстановке.       Рюджин кривит губы.       — Нет, ну а что? — Поддерживает Юци. — У тебя все равно вариантов не так много. А эта стязь очень даже востребована, насколько мне известно. Будешь в кино или еще где, создавать визуальные эффекты. Да и, чё ты кривишься? У тебя еще таланты есть?       — Проще умереть… — Шин ложится головой на плечо старшей ища там поддержку. Ее ладонь сразу начинает мягко копаться в волосах.       — Просто нужно потерпеть месяц.       — Ладно, спрошу потом Миен, может она что посоветует. И Эри стоило бы спросить.       — Может как брат? Физруком? — Бухтит Шин, пока Юци отходит. Йеджи мягко щелкает ее по кончику носа.       — Ты не хочешь жить со мной, признайся честно.       — Хочу, — дует губы младшая.       — Тогда может стоит поднапрячься? Ты все равно часто крутишься вокруг меня, лишним не будет поучиться.       — Ладно… — Нехотя соглашается Рюджин, но с плеча не слазит.       — Окей, я поняла о чем говорила Юци. — Юна закатывает глаза. — Можно мне тоже стол для диабетиков? Продолжение следует в Эпилоге.