Торнадо

– Что? – сердце Ши Цинсюаня забилось быстрее, вырвался неравный смешок и он подумал, – « это же, блять, просто совпадение. Просто, блять, совпадение. Ебаное совпадение»   Повисло недолгое напряжённое молчание. – Мне очень жаль – сказал Ши Цинсюань, прерывая тишину. – Всё хорошо, прошлое позади. Нужно двигаться только вперёд. – Я рад, что тебе уже лучше.   Ши Цинсюань по привычке положил свою руку на руку Чи Фенга. Только потом он понял насколько это странно и засмущался, но руку убирать не стал. Поздно. На палец другой руки он накручивал локоны волос, закусив губу. Какими бы густыми не были его волосы, они не могут скрыть его смущение, поалевшие щёчки и подрагивающие реснички. Ветер шептал что-то неразборчивое на ухо и подбрасывал то волосы, то ханьфу.   Шло время, они изредка перекидывались фразами, наблюдая за улицей и прохожими, неуклюжими пьянчугами и беззаботными детьми, молчали, слушали шепот ветра и гул. Романтику прервал Ян Синьмэй, огласив, что их заказ готов и им лучше на время прекратить любезничать, чтобы успеть забрать еду пока она горячая. Ши Цинсюань буквально превратился в живой помидор. Чи Фенг размял онемевшую руку и они пошли в ресторанчик. – Ветерок, ну, даёшь, такого красавчика подцепил! Все девчонки и не только обзавидуются. Колись, в чем секрет твоего обаяния?   Ши Цинсюань лишь нервно посмеялся и невнятно что-то сказал, скрываясь в толпе. Он взял корзинку из рук знакомой и заметался глазами по помещению. Сегодня тут и вправду было достаточно много людей. Вдруг его за рукав схватили и быстро вывели на улицу. Это был Чи Фенг. Он смотрел спокойным взглядом, напоминающим бескрайнее море, которое вот-вот захлеснет с головой и окунет в пучину. Ши Цинсюань похлопал ресницами, а потом улыбнулся и они направились к храму. – Закрой глаза. – вдруг произнес Чи Фенг. – Зачем?   Ши Цинсюань взглянул на нового знакомого, но выражение лица его знакомого не поменялось. Он смотрел в ожидании, скрестив руки на груди. Ветерок заволновался, перебирая ручку корзинки в руках, а потом громко выдохнул и закрыл глаза. Его почти моментально окутало чувство тревоги и сердце затрепетало. Он почувствовал на талии чьи-то руки, а потом как ноги оторвались от земли. Сердце застучало ещё быстрее, казалось ещё чуть-чуть и выпрыгнет из грудной клетки. Его бросило в жар и руки вспотели. В этой части города почти нет людей, слышны только отголоски криков детей, шелест листьев и стук обуви об землю. У Цинсюаня в голове пролетели знакомые воспоминания, когда он наблюдал за Се Лянем и Ху Ченом. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем так же держал божество за талию и спускался с ним с крыши дома. Тогда шел дождь и в другой руке у него был зонтик.   Вскоре Ши Цинсюань почувствовал землю и его сердце немного успокоилось. Он понятия не имел как на это всё реагировать. – «Где он? Кто сейчас рядом с ним? Почему чувства такие знакомые? Почему ему так хочется доверять этому человеку? Человеку ли вообще? Всё это было до чёртиков странно и непонятно. Почему они встретились именно в этот день? почему Ши Цинсюань предложил вместе провести праздник? Почему сейчас ему не хочется кричать и звать на помощь? » Он всё ещё боялся открывать глаза. Волосы развивались на ветру, повисла тишина. Внезапно он почувствовал как его взяли за руку. Она была теплой и шершавой. Он слышал как человек поодаль от него дышал. Казалось, будто ничего такого не произошло и это вполне нормально. Человек сжал руку крепче, давая знак «можно, открывай». Руки, кажется, немного вспотели. До последнего не хотелось возвращаться в реальность, остановить время и успокоиться, понять, что делать дальше, как реагировать.   Ши Цинсюань настороженно открыл глаза и понял, что находится на крыше храма, за руку его держит Чи Фенг, а рядом с ним лежат фонари. Его охватили двоякие чувства и он засмущался, всё никак не мог взглянуть тому в глаза. – Не спрашивай.   Ветерок нервно усмехнулся, отвернулся и подошёл почти к краю. Взирая на вид города свысока, он думал о многом. В голове крутились сотни исходов, вариантов продолжения, реплики и реакции. Ему казалось, что сейчас он будто стоит перед выбором, где перед ним сотни бутыльков и только один не наполнен ядом. Одно неверное движение и он труп. Изнутри его съедала тревожность, хотя большая часть дня позади. Значит, волноваться уже поздно. Если бы он хотел его убить, возможно, сделал бы это всё с самого начала. Неужели он больше не сможет кому-то довериться. Он теперь во всех будет видеть «Мин И», который ждёт подходящего момента для мести. И всёравно уже поздно, смотреть назад бесполезно, а то затянет с головой. – « Кажется, я слишком много думаю.» – Ши Цинсюань поставил корзинку на крышу. Он повернулся в пол оборота и улыбнулся, прикрывая глаза, – Я как раз хотел предложить взобраться на крышу. Думал, прийдётся помучаться. Спасибо, теперь давай раскладываться.   Они расстелили покрывало и разложили еду. Расположившись, юноши уселись и повисла неловкая тишина. Первым заговорил Чи Фенг. Он сказал, что впервые за несколько лет это его первый праздник, который он провел с кем-то и чувствует себя хорошо, искренне рад. Попутно он разливал алкоголь и распаковывал еду. Иногда он замолкал и в ожидании смотрел на Ши Цинсюаня, глаза его бегали от него до еды и обратно. Так же он добавил, что небо сегодня очень красивое, особенно луна. После долгого молчания Ши Цинсюань решил заговорить. – Ты так и не спросил как меня зовут – как-то с грустью сказал Ветерок, перебивая Чи Фенга, и отрывая себе мяса. – За храмом есть заброшенное здание, где крупными буквами написано:" Ши Цинсюань, я сожгу твой храм, кабель ебаный." – А-а... Да что за бред. Никого я не уводил и не собирался. Это ложные обвинения! Да и с чего ты решил, что это именно про меня? – Могу рассказать всё то, что слышал про тебя пока находился в храме. Там я услышал много занимательной информации. – Нет, не нужно! Я всё понял.     Чи Фенг лишь усмехнулся и поднял чарку. – За то, чтобы все мечты сбылись. – До дна! – Ши Цинсюань наконец-то усмехнулся и камень с сердца упал. Попутно он задумался о том, что всё-таки нужно сходить в то заброшенное здание и замазать надпись. Может, там уже целая дискуссия на эту тему.   Кажется, алкоголь сыграл своё и лёгкая праздничная атмосфера вернулась в сердца юношей. Они распивали алкоголь, вкушали мясо и салаты, обсуждали разные насущные темы, подшучивали. Ши Цинсюань правда чувствовал себя так, будто ничего и не произошло до этого. Не было ни тревоги, ни сомнений, ни желания сбежать и чувства надвигающейся смерти. Он и правда просто лишний раз надумал лишнего и сам себя накрутил.   На улице уже совсем темно, луна высоко, светит ярко и первые фонари звёздочками летят по небу. Гул в квартирах и на улицах постепенно начал подыматься. К полуночи все выходят на улицу и улочки освещаются яркими фонарями. Радостные дети бегают, кричат и с нетерпением ждут того самого момента. И вот, в небо полетели первые фонарики, а за ними следом ещё сотни. Все что-то кричат, радуются, молятся. Кто-то подымает детей на руки или сажает на плечи, чтобы те могли лучше увидеть усыпанное фонарями небо. Парочки обнимаются и целуются. Ночь сегодня яркая не только из-за фонарей, но и благодаря искренним улыбкам и эмоциям.   Ши Цинсюань и Чи Фенг тоже запустили свои фонарики и наблюдали за большим скоплением звёздочек, которые устремились ввысь и радовали своим свечением. Большинство из них несут в небеса желания и молитвы, чувства и эмоции людей. Несмотря на то, что праздник проходит каждый год, он всёравно оставляет море положительных эмоций.   Ветерок планировал аккуратно опуститься, присесть на крышу и дальше наблюдать за фонарями, но из-за большого количества выпитого алкоголя его шатало в разные стороны и голова немного кружилась, мысли путались в голове и отвлекали. Кажется, он пропустил какую-то фразу Чи Фенга, который тревожно поглядывал на пьяного Ши Цинсюаня. Опускаясь на корточки, опьяневший Ветерок не удержал равновесие и по привычке схватился за рукав знакомого, потянув его за собой. Цинсюань не успел понять как так получилось, всё произошло быстро и неожиданно. Чи Фенг тоже не успел среагировать и упал следом за знакомым. Сейчас юноша лежит и спиной чувствует холодную крышу, а сверху нависает тот, кого он утянул за собой. Волосы Цинсюаня хаотично лежат по крыше, удивлённые глаза уставились на Фенга, сердце забилось быстрее, а руки вспотели. Его бросило в жар и отчего-то невозможно отвести взгляд. Глаза нависшего были спокойными и бескрайними настолько, что в них можно утонуть. Руки сами потянулись к Чи Фенгу, обвили шею и потянули вниз, заставляя нагнуться и сократить дистанцию. Лица обоих были настолько близко друг к другу, что их носы соприкасались. Цинсюань чувствовал его участившиеся тёплое дыхание. Они ничего не произносили и неотрывно смотрели друг на друга. Сердце замирало на секунду, чтобы потом биться с ускорением. Не прошло и десятка секунд, Чи Фенг прервал эти гляделки, перекрыл глаза и прильнул ещё ближе, коснулся нежных губ и углубил поцелуй. Все остальные действия происходили спонтанно, эти двое как-будто читали мысли друг друга. Казалось что с каждым новым прикосновеньем губ их чувства становятся ещё больше, ещё сильнее. Воздух в лёгких заканчивался, но останавливаться они не хотели. Им пришлось прерваться ненадолго, всё ещё находясь близко друг к другу, они чувствовали горячее и частое дыхание. Все звуки ушли на второй план. Ши Цинсюань услышал глухое « прости » перед тем как поцеловать Чи Фенга, но его это уже совсем не волновало. Он мягко покусывал его нижнюю губу, плавно проникая языком в рот. Язык исследовал уста, пересчитывая зубы, и поглаживал небо, а потом пустился в дикий пляс, оплетая его язык. Дальше всё было как в тумане, голова опустела и не желала думать о чём-то. Цинсюань отдался чувствам и Чи Фенг, кажется, тоже.   И вот, они уже стоят на одной из улиц, всё ещё молчат, сверлят друг друга взглядом. Им пора прощаться. Первый шаг снова делает Чи Фенг, оборачивается и направляется к переулку, чтобы скрыться в тени домов, но его останавливает Ши Цинсюань. – Сюань-эр!   Неизвестно что именно его удивило больше, но он оставался. Ши Цинсюань неотрывно смотрел на его спину и боялся сказать что-то ещё. Он не понимал реакции стоящего к нему спиной демона и надеялся, что ничего не испортил. Неожиданно и очень быстро сменилась личина Черновода на истинный облик. Цинсюань успел лишь моргнуть. Было бесполезно скрывать то, что было разгадано с самого начала. Они провели вместе слишком много времени и не узнать друг друга было просто невозможно. Нависшая тишина давила и не планировала прерываться. Молча они ждали что-то друг от друга. Понимая, что диалог зашёл в тупик не начавшись, Хэ Сюань создал небольшую костяную рыбку и запустил её по воздуху, прямо к Ши Цинсюаню. Она подплыла и коснулась головкой носа юноши. Не успели пальцы коснуться чудного творения. Костяная рыбка рассыпалась на мельчайшую пыль и растворилась в порывах ветра, а силуэт Хэ Сюаня пропал в тени домов быстро и совсем бесшумно. Именно так он появляется в жизни людей, кажется, совсем не задерживаясь, уходит из виду и памяти. Он столько времени находился в Небесной столице и прятался среди чиновников Верхних Небес. Почти никто его не подозревал. Сейчас он так же уходит, как тогда, пару лет назад. Если бы не все эти годы, проведенные с Мин-сюном, то Ши Цинсюань ушёл и совсем скоро забыл этот день. Сейчас же он уже не сможет стереть этот день из своей памяти. Почти каждая улица города будет напоминать об этом дне, сладком послевкусие лунных пряников, свете ярких фонарей в небе, дивном бумажном драконе и изящных ханьфу. Этот день они провели вдвоём.

2 часть*

  Проходя в приподнятом настроении по улицам праздничной столицы, юноша вдыхал свежий воздух с нотками османтуса. Впервые за столь большое количество времени он чувствует себя по настоящему живым. Ши Цинсюань впервые забыл о прошлом, о вине, об искуплении перед Хэ Сюанем и суровую зиму. Алкоголь немного затуманивает разум, и он тает в этой чудесной атмосфере. Но в свету фонарей мелькает черный силуэт и взор юноши останавливается на больно знакомой фигуре. Эта боль настолько знакома, что юноша приходит в себя и замирает. В толпе людей, среди детей и взрослых, держащих бумажного дракона вполне спокойно идёт исхудалый, костлявый, косматый чудик. Тот самый сумасшедший из логова демона Чёрных Вод, как из самых страшных кошмаров. Бывшее божество до сих пор помнит эту дурную вонь, беззастенчивый смех и глупые выражения лица. Каждый раз, когда он вспоминает эти тощие, словно когти пальцы, которые тягали его из стороны в сторону и сверкая алчными глазами. Эти когти тогда ощупали его с головы до ног. Они будто желали его сожрать заживо. Ши Цинсюань сейчас как и тогда скован цепями, только сейчас это цепи страха. Страха, что это произойдет вновь.   Парень поморгал, протер глаза и нервно усмехнулся, направляясь в противоположную сторону. Он пытался забыть увиденное и вернуться к атмосфере праздника. Направляясь в противоположную сторону от сумасшедшего. Возможно, идея заглянуть в таверну, не самая лучшая, но это лучше чем оставаться здесь наедине с плохими мыслями. Но только приблизившись к зданию, в окне он увидел ещё одного чудика, сидящего напротив молодой девушки. На столе стояла выпивка и закуски. Она мило улыбалась уродцу, хихикая , влюблено смотрела в его алчные глаза. От данного зрелища сводило челюсть, со лба побежала холодная капля пота, а в животе что-то сворачивалось и сжималось, не давая вдохнуть. – « Что чёрт возьми происходит!? » – проносится в голове юноши, – « Почему он решил провести с ним праздник, а сейчас здесь эти сумасшедшие? ».   Тогда получается, что весь этот день иллюзия? Нет. Не может быть. Скорее всего, Ши Цинсюань просто перепил. Просто слишком пьян. Это всё галлюцинации.   Ши Цинсюань закрыл глаза, направляясь в сторону своего дома, но вскоре врезался в прохожего. Пришлось извиниться и открыть глаза. Оглянувшись, он заметил сумасшедших чудиков. Они смотрели на него похотливо, облизываясь и перебирая худощавыми пальцами, пожирали взглядом и намеревались подойти ближе. Совсем рядом появился уродец, походящий на старичка. Он был ободранный, от него скверно воняло, а несколько пальцев было переломано, на лице большой шрам, а во рту не хватало зубов. Язык ему, кажется, вырвали, поэтому его речь была непонятна и походила на мычание. Его прикосновение заставило волосы на теле встать дыбом, воздух стал спертым, а в горле пересохло. Он был реальным. Этот факт не хотелось принимать и бежать в неизвестном направлении, спрятаться и надеяться, что это просто ужасный кошмар, ждать пробуждения как вознесения на небеса. Казалось, что это просто очередной ужасный сон, Цинсюань скоро проснется в каком-то баре. Хэ Сюань будет холодным взглядом сверлить его, выругается, заплатит за выпивку, а потом молча потащит домой. Всю дорогу пьяный бывший Повелитель Ветров будет рассказывать истории и бред беспрерывно, петь и приставать.   Но эта была реальность. Он больше не Повелитель Ветров, а его веер находится неизвестно где. Сейчас единственное что он может сделать – это бежать. Бежать в безопасное место и ждать момента, когда это всё пройдет.   Он бежал по улицам не оглядываясь, жадно хватал воздух ртом и что есть сил сжимая кулаки, старался успокоиться. Незаметно улицы опустели и потемнели, будто обычная глубокая ночь, когда все спят. Глаза его не переставали метаться из стороны в сторону, осматривая каждый переулок, каждый сантиметр. Везде он видел этих чертовых тварей. Они были в темных переулках, иногда появлялись неожиданно рядом с ним и ехидно улыбались, где-то силуэтом виднелись в окнах или вовсе хотели приблизиться, то бежали, то тянули свои отвратительные руки к удаляющемуся юноше, будто был шанс сварить его горло неприкосновенно. Один даже свалился с крыши, намереваясь впиться в мягкую сочную плоть. Это всё правда было кошмаром наяву, ужасом, который преследовал его везде с момента происшествия и горькими слезами отражался на лице Ши Цинсюаня. Он больше не мог сдерживать эмоции, нахлынувший на него цунами холодных тёмных вод страх, тревожность и отчаянье отдавалась в дрожи по всему телу и нервном смехе. Будто после приятной бани его окунули в холодный прорубь с головой и теперь придерживают голову, чтобы тот не всплыл. Каждый раз он вздрагивает от появления черного силуэта, жмуриться и открывает глаза вновь, ведь нужно бежать, бежать что есть сил от всего этого, бежать и искать спасение, бежать. У него больше нет выхода. Эта стена будто никогда и не пропадала, он всегда был в тупике и его не обойти. Только сейчас, когда стены стали сдвигаться, он очнулся, понял, что нужно бежать, но выхода нет. Его сжимают воспоминания, они вцепились в его горло и душат, душат почти до потери сознания, но он не может, не может сейчас упасть и сдаться. Ему нужно искупить вину. Но разве не это искупление вины и освобождение от оков? Нет. Нет. Нет. Этого слишком мало. Он не должен умереть сейчас. Это слишком быстрая смерть. Но разве не этого он хотел? Хотел. Его мысли были окутаны этой идеей с самого начала, но страдания, что пережил самый близкий человек. Это лишь крупица по сравнению с тем ужасом.   Ши Цинсюань бежал и останавливался. И вот, вновь остановившись, он взглянул в тень одного из переулков. Его глаза зацепили ужасную картину. Мужчина лет сорока прижал к стенке девушку и жадно в неё входил. Одной рукой он держал её руки, а другой талию. Незнакомка была избита, во рту похоже была какая-то тряпка. Она дрожала как осиновый лист. Насильник трахал её так, будто у него давно не было женщины и вот теперь ему нужно насладиться несчастной и выбить из неё все соки. Он грубо и быстро бился об нее издавая отвратительные звуки шлепков. По её бёдрам стекала кровь. Она плакала и уже не извивалась, возможно, молилась о скорейшем прекращении мучений. Словно жадный волк, схватив жертву за горло, он не даёт ей шансов на спасение. Его алчные глаза и улыбка заставляют кривиться и на время забыть о другом ужасе. Молодая девушка почти не стоит на ногах, и только слезы сверкают и падают на землю. Её нежное цветастое ханьфу и шелковистые волосы подрагивают из-за резких движений. А ведь совсем недавно она, возможно, гуляла по праздничному городу, поедала сладкие пряники и смеялась, радовалась жизни и возможно представляла своего будущего или уже существующего возлюбленного. Сложно представить какую рану на сердце оставит ей этот извращенец. А если это первый опыт? Ещё хуже.   Ши Цинсюань мог только замереть и смотреть. Он чувствовал огромную вину за то, что не мог подойти и избить этого подонка. Не успел юноша и подумать о плане спасения, как вдруг перед ним появился чудик и похотливо заулыбался. Он возник так неожиданно, что Цинсюань свалился с ног и затаил дыхание, наблюдая за когтистыми руками, которые тянулись к нему с предвкушением. Времени было мало. Он увернулся от тощих лап и снова бросился бежать. Закусывая губу, он думал, что ему нужно найти укрытие.   Он бежал долго, пока не выбежал из города. Домики сменились деревьями,колючими ветками и кустами. Цинсюань чудом избежал падения несколько раз. Он не смотрел под ноги и спотыкался почти о каждый камень. Ветки били по лицу и рвали одежду, оставляли царапины и синяки, цеплялись за волосы. Мороз пробежал по спине и кровь в жилах холодеет. Он уже не думал о том, как попал в лес, почему не просил помощи у прохожих, которых он почему-то не встретил, почему не решил дать отпор, позвать кого-то. Страх настолько сковал его, что тот мог только бежать, жадно глотать воздух, чувствовать как по всему телу волосы встали дыбом и надеяться на спасение. Кажется, Цинсюань никогда не чувствовал такого страха, будто перед ним стоит смерть и тянет свои лапы, в предвкушении смеётся и стучит костями. А ведь раньше он даже не представлял, что его сладкая,тягучая как горячая карамель жизнь, затвердеет в камень и переломает его.   Вскоре он выбежал на небольшую поляну, где стояла небольшая хижина. Он еле стоит на коленях, его голос и колени дрожат, в горле словно застрял ком. Ши Цинсюань не может двинуться или сказать хотябы слово. Ещё чуть-чуть и от страха и волнения он забудет как дышать, будет жадно хватать воздух, плакать навзрыд и молить о пощаде. Чудики окружили со всех сторон. Даже если он запрётся в этой загнившей хижине, то до него всёравно достанут. Ему не сбежать и не скрыться. Они везде его достанут.   Но его как током ударило и привело в чувства появление одной фигуры в черных одеждах. Его глаза сверкали красным цветом, словно море крови, душили и кололи. Тот смотрел на него холодным взглядом и замораживал. Ши Цинсюаня бросило в холод от одного его появления. Он не простил. – Ты правда не понимаешь, что все проблемы из-за тебя или строишь из себя дурочка?   Ши Цинсюань смотрел и не мог вымолвить и слова. Черновод подошёл к нему впритык, схватил за подбородок и не давал отвести взгляд. – Если бы ты не родился, то я не испытал бы всей этой боли, твой брат был бы жив и многие другие люди тоже. Мои родные тоже были бы живы и я бы, возможно, вознеся. Ты источник всех бед и должен был умереть. Ты во всём виноват. Нет тебе прощения. – Да-да! – Это ты во всём виноват! – из-за тебя все проблемы! – Умри!   Чудики во весь голос начали кричать и поддакивать в надежде на главный приз за старания.   Черновод отстранился и завёл руку за спину, после чего перед бывшим божеством появилась голова его брата. Как в тот самый день. Он держал её за волосы. Голова Ши Уду открыла глаза и посмотрела на него самым злым взглядом и отторжением. – Ты во всём виноват. Почему же ты всё ещё жив? – с горечью и злостью спросил брат. – Действительно, почему ты ещё жив? – всё тот же убийственный и холодный взгляд сверлил Ши Цинсюаня. Хэ Сюань и правда его ненавидит.   Черновод бросил голову Ши Уду куда-то в кусты, махнул рукой и пропал в толпе чудиков, которые после сигнала с жадностью бросились на Цинсюаня.   « – Помогите. Пожалуйста помогите. Я виноват. Виноват, правда. Я каюсь. Пощади, пожалуйста. Мне очень больно, больно, больно, очень-очень больно. Я не могу дышать. Мне страшно. Прости меня. Пожалуйста, прости, прости, прости, прости. Я виноват. », – он кричал молча, у себя в голове. От сильного страха и волнения он не мог двинутся, не мог говорить. Раны и царапины заболели и защипали жгучей болью. Его голова разрывалась, но со рта не вырвалось ни одного слова. Он заплаканными глазами наблюдал за уходящим Хэ Сюанем.   Юноша начал отползать назад, не сводя взгляд с сумасшедших и глубоко дышать. Он закусывал губу, чтобы не кричать и жмурил глаза, пытаясь не плакать. Всё отползая и отползая, он неожиданно врезался в ножку стола, который стоял возле хижины. Со стола упал нож и приземлился возле руки Ши Цинсюаня. Ветерок был в отчаянье, не знал, что ему делать и, кажется, сошел с ума. От страха и волнения он забыл как дышать. Он молил, чтобы это всё было обычным кошмаром. Молил проснуться прямо сейчас. Но не просыпался. Возможно, от безысходности или отчаянья, Ши Цинсюань схватил нож и воткнул себе в горло. Дыши.   Но дышать легче не стало. В глазах потемнело, а последнее, что он видел – это черный силуэт, который радостно хихикал и уходил с толпой чудиков.   Так под взрывы фейерверков и светом тысячи фонарей Ши Цинсюань испустил последний вздох.