Зима в Гусу

— Ханьгуан-Цзюнь, обратился ко второму Нефриту юный адепт, — в ближайшие дни главы именитых Орденов начнут прибывать в Облачные Глубины, будьте готовы их встретить. — Хорошо, спасибо Сунлинь — можешь быть свободен на сегодня. — Доброй ночи, Ханьгуан-Цзюнь, — адепт поклонился и вышел из главной залы. Уже близился час отбоя, но Лань Чжань пока не планировал идти в Цзиньши, Вэй Ину придётся сегодня его подождать, у него ещё были неотложные дела. Осталось совсем мало времени до начала Совета Кланов, ему нужно было успеть всё подготовить. Бесконечные отчёты, прошения и распоряжения не давали времени отдыхать. И как Сичэню вообще удавалось с этим справляться? Лань Чжань этого не знал, брат никогда не посвящал его в свои проблемы и старался не нагружать больше положенного, чтобы у того было свободное время, которое он мог бы проводить с господином Вэем. Со стороны вообще казалось, что у вечно улыбающегося главы Гусу проблем не было совершенно. Он выглядел таким жизнерадостным и приветливым, что люди вокруг него не могли усомниться в том, что у него всё хорошо. Но Лань Чжань знал – его брату тяжело. Став Главой Клана в юном возрасте он был вынужден рано повзрослеть и научиться управлять огромным орденом почти в одиночку. Конечно, у него были старейшины и слуги, но много ли они помогали? От старейшин Лань Сичэнь чаще всего слышал лишь упрёки в том, что он ни на что не годный глава клана. А слуги и те позволяли себе обсуждать его за спиной. Сичэнь всегда был добр ко всем, сколько Лань Чжань себя помнил. Проблема была в том, что почти никто не был добр к самому Сичэню. Лань Чжаню сейчас пригодилась бы помощь старшего брата, обязанности которого в последнее время легли на его плечи, однако он не посмел бы даже в мыслях упрекнуть Сичэня за то, что тот оставил свой пост и ушёл в уединение. Ни за что! Но хоть он и не был резким противником решения брата, всё же очень тосковал и надеялся, что тот сможет справиться со своими проблемами и вернётся к привычной для них жизни. Вновь станет полноценным главой Гусу Лань, а Лань Чжань с Сычжуем будут ему помогать. Печальные мысли Лань Чжаня прервал внезапно появившийся в главной зале Лань Цижень. Он встал со своего места и учтиво поклонился дяде. Тот лишь кивнул, молча опустившись на циновку напротив рабочего стола племянника. Столь поздний визит немного озадачил Лань Чжаня и он поинтересовался: — Что привело Вас сюда так поздно, дядя? — Мне нужно с тобой кое-что обсудить. — Это касается Совета Кланов? Подготовка почти завершена, всё должно пройти как запланировано. — Не совсем — Лань Цижень окинул взглядом залу явно не желая спешить с ответом. Заметив нерешительность своего дяди Лань Чжань принялся заваривать чай, тем самым давая Лань Циженю время собраться с мыслями. Наконец чай был заварен и разлит по чашечкам. Его аромат определённо успокаивал и настраивал на разговор, хоть тот и не обещал быть простым. Наконец Лань Цижень прервал тишину, ставшую за это время почти неловкой и спросил: — Ты навещал Сичэня в последнее время? Лань Чжань на секунду замер, сердце его сжалось от безмерной тревоги за брата. Неужели что-то могло случиться пока он занимался подготовкой к этому Собранию? Если так, он никогда себе этого не простит. — Чт…что-то случилось с Сичэнем? – сдавленно спросил он. — Насколько я знаю нет, — сказал Лань Цижень искоса посмотрев на племянника — А должно было? — Нет, конечно нет. — За эти несколько мгновений после дядиного вопроса он успел представить всё самое худшее из того, что только могло случиться с его братом. К его величайшему облегчению ничего из этого не произошло на самом деле. И хоть внешне Лань Чжань был, как всегда, спокоен и держал лицо, это совсем не означало, что он перестал беспокоиться о Сичэне. — Я хотел узнать, — продолжил Лань Цижень — не говорил ли Сичэнь, что скоро сможет вернуться к прежней жизни? — Нет, он пока не намерен этого делать. Сказано это было с такой интонацией, что Лань Цижень сразу осознал бессмысленность расспросов, споров и просьб. Из-за этого он и не пытался настаивать. Допив свой чай он попрощался с племянником и спешно вышел из залы. Поклонившись и проводив его взглядом Лань Чжань вернулся к своему рабочему столу и попытался сосредоточиться на бумагах. Но его мысли то и дело возвращались к Сичэню. Вообще-то он планировал его навестить этим вечером, но количество срочных дел увеличилось из-за небольшого инцидента на охоте. Адепты столкнулись с противников сильнее себя и их неподготовленность чуть не привела к трагедии, но в этот раз всё обошлось благодаря нескольким старшим, успевшим вовремя прибыть на место сражения. Однако в будущем стоит больше времени уделять подготовке адептов и учитывать возможность появления непредвиденных обстоятельств на ночной охоте. Завершив последний отчёт он отложил бумаги в сторону и поднял взгляд на колышущиеся за окном ветви деревьев. Было уже непозволительно поздно, особенно для адепта клана Гусу Лань. Лань Чжань понимал, что нарушает правила, находясь сейчас не в своей постели, а продолжая бодрствовать после отбоя. Но в этот момент — это кажется необходимостью, ведь нужно успеть подготовить всё до начала Собрания. Он ещё помнит о своём намерении навестить сегодня Сичэня. Казалось бы, время неподходящее – глубокая ночь. И действительно ещё пару лет назад Лань Чжань бы ни за что не осмелился тревожить брата в столь поздний час, но сейчас времена изменились. После событий в храме Гуаньинь Сичэню очень трудно давалось засыпать. Его мучила постоянная бессонница, а если и удавалось заснуть, то через пару часов он вновь просыпался в холодном поту от очередного кошмара. Никого из лекарей Сичэнь к себе не подпускал и вообще не хотел никого видеть, лишь изредка позволяя брату себя навещать. Лань Чжань не знал точно, почему это произошло и что можно с этим сделать, однако помогал брату как мог. Поэтому сейчас он был почти уверен, что брат ещё не спит. Погасив все свечи он вышел из главной залы и направился к Ханьши. Зимы в Гусу были холоднее, чем в большинстве регионов. По этой причине было мало желающих устраивать Собрание именно здесь. Летом – отличная идея! Пейзажи Облачных Глубин завораживали любого и в это место хотелось вернуться, чтобы вновь увидеть красивейшие водопады, спрятанные в глубине гор, что были сокрыты густым туманом. Но вот зима – другое дело. Морозы здесь бывали такие, что становилась понятна причина потребности здешних последователей в большем количестве слоёв одежды, чем адептам других орденов. Если бы не авторитет Ханьгуан-Цзюня никто и слушать бы не стал его просьб, но он умел оказывать влияние на других. Кто-то просто по-человечески понимал его и был снисходителен к тому, с кем когда-то сражался на одном поле боя против Ордена Цишань Вэнь. Кто-то откровенно побаивался второго Нефрита Гусу Лань и потому не осмеливался возражать против выбранного им места для ближайшего Собрания. Таким образом Лань Чжань под предлогом того, что он не хотел бы оставлять свой орден без должного внимания в текущем положении: без Лань Сичэня на посту Главы Клана – убедил глав других орденов в том, чтобы местом проведения стали Облачные Глубины. Причина была без труда понятна для глав небольших орденов, всё-таки речь идёт о защите своего клана. Для них всё всегда было проще простого. Но вот главы именитых орденов были более чуткими к ситуации, происходящей в последнее время в Гусу. Они знали, что для Лань Ванцзы речь идёт скорее не о том, чтобы оставить свой орден и отправиться на Собрание в чужие земли, а о том, что в этом случае он оставит своего брата. Хоть никто из них и не был хорошо осведомлён о состоянии Цзэу-Цзюня, всё же догадывались, что дела обстоят не лучшим образом. Подходя к Ханьши он чувствует какую-то резкую щемящую боль глубоко в сердце. Между ним и Сичэнем была особая связь, дающая им возможность понимать эмоции друг друга без слов. Многие шутили над тем, как два Нефрита с одного взгляда могут безошибочно уловить настроения друг друга, но для них это не было чем-то особенным, какая-то невидимая нить всегда связывала их и если один чувствовал себя подавленно, у другого сердце было не на месте. Так и сейчас, собираясь постучаться в покои брата Лань Чжань думает только об одном: хоть бы ничего не случилось. На стук в дверь никто не ответил. – Может, брат уже спит? – понадеялся Лань Чжань. Но, войдя внутрь, он понял, что ошибся. Прикрыв дверь, Лань Чжань огляделся. Ханьши выглядела так, будто здесь произошло какое-то сражение или же это место было давно заброшено людьми. На полу стопками валялись книги, свитки, по всей комнате были разбросаны осколки чайного сервиза. Пахло какой-то затхлостью, было понятно, что помещение давно не проветривалось. Окна были плотно зашторены и даже редкие в это время года солнечные лучи не имели возможности осветить это и без того мрачное место. Вся эта обстановка совсем не вязалась с образом идеального, светлого и благородного Лань Сичэня. Не найдя брата в этой комнате Лань Чжань мысленно стал молиться всем богами, чтобы с ним всё было хорошо, и прошёл мимо рабочего стола в личные покои брата. — Брат… — всё что смог вымолвить Лань Чжань. И тут же бросился к Сичэню. Тот лежал на полу рядом с кроватью обхватив колени руками и безостановочно плакал. Лань Чжань попытался поднять его, усадить на кровать, на что тот начал вырываться из его рук и кричать чтобы он к нему не прикасался. Сначала это были жестокие слова, которые как пощёчины били Лань Чжаня одно сильнее другого, затем они сошли на нет и Сичэнь прибившись к изголовью кровати стал умолять оставить его одного. Одной из его последних фраз стало: «Уйди, уйди, оставь… Я не достоин тебя, А-Яо». Очевидно, он не узнал Лань Чжаня. На пару мгновений тот потерял контроль над собой, застыл в нерешительности. Теперь в его глазах читался немой вопрос: «Что же теперь делать?». Постепенно Сичэнь начинает успокаиваться, его рыдания становятся всё тише, а громкие фразы и мольбы уже не сотрясают комнату. Лань Чжань ещё раз пытается помочь брату подняться, но теперь тот уже не сопротивляется. После многочасовой истерики у него уже не осталось сил, и он позволяет делать с собой всё что угодно. Видя это Лань Чжань спешно укладывает его на постель укрывая одеялом. Убедившись, что тот лежит спокойно Лань Чжань выходит из комнаты, чтобы намочить полотенце холодной водой. У брата был жар, вероятно всё из-за этого припадка. Конечно, стоило позвать лекаря, но он боялся, что этим лишь спровоцирует брата, которому день ото дня становится только хуже. Он давно заметил, что чем больше времени Сичэнь проводит в уединении, тем хуже его состояние. Он как будто сходит с ума. Закончив с полотенцем Лань Чжань вернулся в комнату и присел на край кровати. Заметив чьё-то присутствие Сичэнь обернулся и начал что-то тихонько бормотать, он даже не сразу расслышал что именно тот пытался сказать. Но с каждой минутой слова становились всё громче и отчаяннее, грозя перерасти в очередную истерику. Лань Чжань принялся протирать лоб, шею, ключицы брата, чтобы тот хоть немного пришёл в себя. Его дрожащие руки аккуратно касались влажной от пота кожи, отмывая её от всего ужаса, с которым пришлось столкнуться Сичэню. Когда-то брат делал то же самое с ним, когда он лежал в Цзиньши и не мог даже подняться с кровати из-за шрамов, полученных от дисциплинарного кнута. Именно Сичэнь тогда выхаживал его несмотря ни на что. Так почему сам Лань Чжань сейчас не может помочь брату? Возымело это действие или нет, но Сичэнь перестал предпринимать попытки отстраниться или сказать что-то ещё, однако слёзы вновь потекли по его щекам. — Брат — вновь позвал Лань Чжань в надежде, что тот узнает его. Ответом ему была тишина. Время тянулось медленнее, чем когда-либо. Полотенце уже успело высохнуть и стать бесполезным. Только взглянув на постель, Лань Чжань заметил, что Сичэнь уже заснул. Решив убедиться в том, что тот спит достаточно глубоко и не проснётся до утра, он легким движением руки прикоснулся к запястью и тут его дыхание сбилось от того, что он почувствовал. Да, брат несомненно спал, дело было не в этом… Его духовная энергия, почему она почти не циркулировала по меридианам? Решив, что тот просто слишком измотал себя душевными терзаниями Лань Чжань стал медленно передавать ему свою энергию. Хоть он и сам вымотался к вечеру, даже не имея возможности на протяжении всего дня помедитировать и восстановить свои силы всё ещё чувствовал себя не так плохо, как Сичэнь. «Здесь даже думать не о чем, Сичэню мои силы нужнее» — это было единственное, что занимало его мысли пока он передавал духовную энергию брату. Не важно, как сильно он будет измотан, он сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти одного из немногих близких ему людей, которых как он считал ещё можно спасти. Спустя какое-то время он снова проверил состояние Сичэня, казалось, что тому стало лучше. Энергия стала свободно циркулировать, да и дыхание выровнялось став глубоким и размеренным. Это ненадолго успокоило Лань Чжаня и он решил, что критичный момент уже миновал и ничто сегодня больше не потревожит сон его брата. В таком случае он может вернуться к Вэй Ину в Цзиньши. Обернувшись в последний раз на мирно спящего в своей постели брата он вышел из его покоев и направился к себе. Совсем скоро прозвенит колокол, оповещая, что всем адептам пора подниматься из своих постелей и начинать новый день. Лань Чжань понимал, что времени на сон у него почти не осталось, однако он не хотел сразу идти на рабочее место, хоть это и было разумнее. Он предпочёл провести оставшееся время наедине с Вэй Ином. Лань Чжань тихо и неспешно зашёл в Цзиньши. В домике было тихо, а значит, Вэй Ин ещё спал. Сняв с себя верхнюю одежду, он прошёл в спальню. Как и предполагалось, его супруг мирно спал в их постели развалившись звездой и не выказывал никакого желания просыпаться. Хоть он уже довольно давно жил вместе с Лань Чжанем, ранний подъём всё ещё давался ему с трудом, впрочем, на том никто и не настаивал. Опустившись на кровать рядом с любимым Лань Чжань впервые за весь день смог немного расслабиться, он чувствовал, что этому прекрасному человеку, что сейчас лежит рядом, под силу развеять все его тревоги. Почувствовав присутствие мужа Вэй Ин медленно приоткрыл сонные веки и с ноткой обиды в голосе пробормотал: — Лань Чжаань, где ты был? Я ждал, но ты так и не пришёл и мне пришлось лечь одному… — Прости, задержался из-за отчётов. — Ничего, я понимаю — Собрание Глав Орденов и так не простое событие, а если оно проходит на твоей территории, то вообще хоть вешайся, — наигранно трагично произнёс Усянь. Разобравшись с причиной, по которой Лань Чжань не удостоил его вчера своим вниманием, Вэй Ин решил исправить это сейчас. Забравшись на колени мужа, он обхватил его шею руками и начал нашёптывать на ушко всякие непристойности. Обычно Лань Чжань не показывал свои эмоции, но его супругу это было и не нужно. Покрасневшие мочки ушей Лань Ванцзы говорили всё за него. Уже собираясь перейти в отрытое наступление Вэй Ин заметил, что настроение мужа не предполагает никаких развлечений и отстранился. «Что-то случилось при подготовке? Лань Чжань явно чем-то расстроен» — промелькнуло в его голове. И он решил спросить: — Лань Чжань, что-то не так? — он смотрел в глаза мужа, пытаясь отгадать его мысли. — Я навещал сегодня Сичэня. — на имени брата его голос сел, и он опустил взгляд. Вэй Ин знал, что состояние первого Нефрита оставляет желать лучшего, но похоже сегодня случилось что-то из ряда вон выходящее. Поэтому в глазах мужа, которые вновь смотрели на него, он видел не только уже ставшее привычным беспокойство, но и страх. Лань Чжань рассказывая, что произошло в Ханьши пару часов назад прижался к нему ещё сильнее, будто пытаясь спрятаться от всего, что сейчас на него свалилось, найти опору, чтобы не упасть в пропасть. Вэй Ин не думал, что всё дойдёт до такого, пожалуй, никто этого не предполагал. Все считали, что Глава Клана просто немного отдохнёт и придёт в себя после случившегося, однако это действительно затянулось. — Лань Чжань, мы обязательно что-нибудь придумаем, слышишь, обязательно. Должен же быть какой-то способ помочь твоему брату. Ты мне веришь? — Мгм. — Всё будет хорошо, я рядом — уверенно произнёс он и чмокнул мужа в щёку, от чего на лице второго Нефрита появилось что-то отдалённо напоминающее улыбку.