Кровь Эринии

Описание: Ядовитая Тентакула — это зловещее растение, обитающее исключительно в глубинах Запретного леса. Его стебли достигают высоты двух метров и имеют характерный тёмно-зелёный оттенок. Листья широкие, напоминающие лопухи, но с мелкими шипами по краям. В центре растения находится массивный бутон. Волшебные свойства: Ядовитая Тентакула обладает уникальными магическими свойствами. Экстракт из её стеблей используется в зельеварении для создания сильнодействующих ядов. Побочные эффекты: Однако с великой силой приходит и великая опасность. При неправильном использовании экстракта Ядовитой Тентакулы возможны серьёзные побочные эффекты: Яд: Сок растения содержит токсины, которые могут вызывать сильное отравление при попадании в организм. Симптомы включают рвоту, головокружение и даже кратковременные галлюцинации.       Драко держал в руках пожелтевшую от времени книгу. В ней он нашёл описание Ядовитой Тентакулы — растения, которое Пэнси так настойчиво просила его раздобыть. Он уже сталкивался с его описанием во время учёбы в Хогвартсе, но тогда информация о нём была поверхностной.       Сидя в своей комнате, Драко бездумно перебирал в руках горсть ярко-зелёной травы, которую всё ещё ощущал как холодный вес, прижатый к ладони. Он старался отогнать от себя мысли, которые не оставляли его в покое. Мысли о том, что он стал настоящим убийцей, преследовали его, как тени, поджидающие в темноте. Перешагнув через ту грань, к которой никогда не собирался приближаться, он испытывал острое чувство утраты — утраты своей невиновности, своего прежнего «я».       Слово «убийство» повторялось в его голове как едкий шёпот. Впервые в жизни Драко совершил этот поступок не под действием заклинания «Империо», а по собственной воле. Руки дрожали, словно подверженные ледяной трясучке, а холодный пот стекал по лицу, обжигая кожу. Он чувствовал, как пот струится вдоль спины, и, казалось, каждую секунду его дыхание становится всё более трудным, сжимая грудную клетку в железные тиски.       Глаза щипало, словно в них попали мелкие осколки, а внутри всё сворачивалось в невыносимый узел. Этот жуткий ком в горле заставлял Драко корчиться от внутренней боли, и он с трудом сдерживал панические вспышки, которые могли вырваться наружу в любой момент.       Перед глазами Драко вновь всплыл один из его поступков, оправдание которому он найти не мог. Почему он решился на это? И что теперь ему делать? Он чувствовал, что сам загнал себя в ловушку, гораздо более глубокую, чем та, из которой пытался выбраться. Решение забрать Уизли-младшую казалось спорным, но когда он переступил порог дома Беллатрисы, его встретили бурные аплодисменты.       Девчонку сразу же утащили в подвал, ведь Драко не решился тащить её в поместье Малфоев. Он понимал, что её крики и сопротивление могли сбить его с пути. Внутри него всё ещё боролись сомнения: он не был уверен в правильности своего поступка. Однако он точно знал, что ей не причинят вреда, — Драко ясно дал понять всем, что смерть рыжей лишь усугубит ситуацию. Она была их главным козырем, и её жизнь должна оставаться в безопасности.       Тем не менее такая версия событий могла существовать только в умах Пожирателей и Повелителя. В сознании Драко Джинни играла одну из самых ключевых ролей.       Незадолго до нападения на Хогсмид ему на глаза попалась ползущая по земле змея. Её скользящее тело вызвало в памяти мрачные события второго курса. В тот момент, когда Драко с отцом отправился по магазинам перед началом учебного года, Люциус, охваченный яростью, искал встречи с семьёй Уизли. В тот день он подложил в учебники Джинни дневник Тома Реддла — тёмный артефакт, таивший часть души Волан-де-Морта. Позже, когда в Хогвартсе начались странные события, Драко узнал, что именно этот дневник стал началом кошмара.       Тогда Люциус уверял сына, что ему не о чем беспокоиться и что всё под контролем Повелителя. Но парень, хоть и старался держаться в стороне, ощущал, как мрак окутывает школу. Бессонные ночи, шёпоты за спинами, пересуды о том, кто станет следующей жертвой, погружали его в паранойю. Он всегда старался держаться подальше от младшей Уизли и тем более от шайки Поттера. Даже если отец не рассказывал ему всех деталей, Драко не был настолько наивен, чтобы не понимать, кто стоит за этим кошмаром.       Он помнил, как ужас охватил его на День святого Валентина, когда Джинни отправила Гарри анонимное послание. В тот миг, когда рюкзак Поттера порвался и его содержимое вывалилось на пол, Драко увидел, как на лице Джинни застыла странная эмоция — примесь стыда и страха. И тогда Малфой понял: дневник находился у Поттера. Его спас удар от Гойла в бок, заставив осознать, кто на самом деле автор валентинки, и он с лёгкой насмешкой заявил об этом. Но эта шутка была больше отвлекающим маневром.       В тот миг, когда взгляды Драко и Джинни встретились над старым, потрёпанным дневником Реддла, парень почувствовал, как они оба напряглись. Лица их побледнели, словно снег. Он не знал, поняла ли Джинни, что он осведомлён о происходящем, или просто испугалась, что её чувства будут раскрыты в этот самый момент. Волнение и страх перед будущим сжимали его грудь, оставляя лишь тёмные предчувствия о том, что может произойти дальше.       Из разговора с отцом Драко стало ясно, что младшая Уизли благодаря своей связи с дневником стала важной фигурой в планах Повелителя. Именно её взаимодействие с артефактом позволило Волан-де-Морту ненадолго восстановить силы и замыслить свои махинации в Хогвартсе. Это натолкнуло Драко на мысль, что, возможно, с помощью неё можно будет проникнуть в сознание Повелителя.       За время учёбы в Хогвартсе Джинни доказала, что обладает не только умом, но и стойкостью к непростительным заклинаниям. Возможно, часть силы Волан-де-Морта передалась ей через дневник, и это открывало новые возможности. Конечно, такая теория была весьма притянута за уши, но Драко осознавал, что все варианты имеют право на существование, особенно если речь шла о достижении его цели — доступа к голове Лорда.       После встречи с Поттером он понял, что тренировки с гриффиндорцем потребуют слишком много времени, а его у них почти не было. Драко не мог позволить себе долго отсутствовать и тратить время на попытки натренировать Гарри. Если даже занятия с Северусом не принесли ожидаемых результатов, то его собственные уроки вряд ли увенчаются успехом. Более того, если Поттер всё же научится чему-то полезному, у него появится шанс проникнуть в мысли Драко, что разрушит всю тщательно продуманную конструкцию.       Внутренние страхи и сомнения терзали Драко: он думал, как избежать катастрофы, когда каждое действие может стать роковым. И понимал, что в этой игре на выживание у него есть лишь один шанс, и он должен использовать его с максимальной осторожностью.       Идея о том, чтобы Уизли провела некоторое время в поместье Лестрейнджей, казалась весьма перспективной. В последние дни это место стало излюбленным укрытием для большинства Пожирателей, а статус семьи Малфоев заметно понизился. Хотя их поместье продолжало служить местом для самых важных встреч, особенно когда собрания собирал сам Повелитель, Лестрейнджи теперь привлекали больше внимания.       Накануне, когда Драко схватил Джинни, он заметил, как несколько мракоборцев немедленно ринулись по их следам. Он прекрасно осознавал, что поместье ждёт скорое нападение: Поттер не успокоится, пока не вернёт рыжую обратно. Нападения, битвы, возможно, даже поджоги — всё это было неминуемым, но Драко радовался, что это будет происходить не в поместье Малфоев. Пусть стены Лестрейнджей рушатся — он видел в этом шанс.       Улыбка заиграла на его губах. План по уничтожению дома своей тётки казался заманчивым и даже удовлетворительным. Возможно, Драко смог бы добиться того, что этого места больше не станет. Но реальность вскоре вернулась: скорее всего, он окажется в рядах тех, кто будет защищать это место, а не разрушать.       Из мыслей парня вырвал стук в дверь. — Войдите!       Дверь распахнулась, и в помещение вошло хрупкое женское тело, словно ожившее отголоском другой эпохи. Пэнси выглядела как призрак, исчезающий на глазах: её лицо, некогда округлое и здоровое, теперь стало бледным и угловатым, будто мраморная маска. Чёрное платье длиной до колен обвивало её фигуру, подчёркивая стройные линии, но само платье выглядело потрёпанным. Чёрные рукава обтягивали её руки, а пышная юбка, некогда воздушная и свободная, теперь была сильно помята, с неприглядными белыми пятнами, словно она стала жертвой безжалостной борьбы с тьмой.       Пэнси аккуратно закрыла за собой дверь. Её движения были плавными, как у танцовщицы, но с тенью усталости. Она направилась к столу, где сидел Драко, и в комнате раздавался звук от цоканья невысоких каблуков на чёрных сапогах, придавая ей элегантности, несмотря на общий мрачный вид.       Комната, в которую она вошла, была обставлена сдержанно, но со вкусом. Тёмные деревянные панели стен поглощали свет, создавая атмосферу уединения и тайны. На массивном столе, устланном бархатной скатертью глубокого изумрудного цвета, стояли свечи в старинных подсвечниках — их мерцание создавало мягкое, тревожное освещение. В углу комнаты находилась высокая книжная полка, заполненная древними томами с золотыми корешками, которые, казалось, шептали свои секреты.       Атмосфера вокруг была напряженной, как натянутая струна, и Пэнси, несмотря на свою хрупкость, несла в себе нечто большее — подавленный страх и решимость, которые сочетались в её взгляде, когда она встретила глаза Драко. — Я пришла, как только получила твоё письмо, — тихо сказала девушка, подойдя к столу, где сидел Драко. Её голос звучал спокойно, но в воздухе витала напряжённость. — Ты достал? — Да, — отозвался Драко, протягивая руку с ядовитой тентакулой. — Это она? — Она, — Пэнси с готовностью забрала растение, но её рука дрогнула на мгновение. — Спасибо. — Позволь хотя бы узнать, для чего она тебе? — Я уже говорила, что это нужно для… — Для целебных отваров? — перебил Драко. Его недоверие звучало как удар молнии. — Каких, интересно? Я читал о ней, и нигде не сказано, что она используется для чего-то полезного.       Пэнси замерла, не зная, что сказать. Она отвела взгляд, словно искала спасение в тенях. — Этого рецепта нет в открытых источниках, — вымолвила она, но её слова прозвучали слишком слабо. — Пэнс, — голос Драко стал более настойчивым, — ты попросила меня достать опасное растение, которое, как я понимаю, не растёт в теплицах Нотта. И ты пытаешься убедить меня, что это для чего-то полезного?       Паркинсон замерла — молчание стало ответом. В её глазах зажглись огоньки смятения. — Я переживаю, Пэнс, — прошептал искренне Драко, не скрывая страха. — Ты можешь довериться мне. — Драко, всё в порядке, — произнесла Пэнси, стараясь улыбнуться, но её губы лишь дрогнули, а в глазах блеснула растерянность. Она прикусила губу, будто пыталась подавить нарастающий страх. — Это правда будет использовано только в благих целях.       На мгновение Паркинсон замерла, всматриваясь в лицо Малфоя, и в её голосе вдруг прозвучало бурное возмущение, как будто она сама пыталась себя убедить: — И вообще — это не твоё дело!       Её глаза блеснули огнем, но в них всё ещё оставалось что-то уязвимое. Она отвела взгляд в сторону, а потом, собравшись с мыслями, попыталась вновь встретиться с пронзительным взглядом Драко, словно искала в нём поддержку. — Значит, ты первая, кто попросила меня добыть опасное растение в Запретном лесу, подвергая себя опасности, — голос его звенел от подавленной ярости. — А когда я прошу ответить на пару вопросов, сразу: «Не моё дело». Не кажется ли тебе это несправедливым?       В воздухе повисла тишина. Пэнси замерла, сжимая пальцы на подоле юбки, словно искала утешение в ткани. Она начала переминаться с ноги на ногу, чувствуя, как напряжение растёт. Глаза её бегло скользнули по комнате, и в них блеснула искорка беспокойства. — Я клянусь, — произнёс Драко, внезапно выпрямившись, — то, что ты мне расскажешь, не уйдёт за пределы этой комнаты. Но я правда переживаю за тебя. Ты не чужой мне человек, и я не хочу, чтобы ты попала в какую-нибудь передрягу.       Паркинсон тяжело вздохнула, будто сбрасывая с себя бремя. Пэнси явно взвешивала всё за и против: её лицо изменилось, когда она поняла, что от этого зависит не только её спокойствие, но и их дружба. Наконец, кивнув, слизеринка достала волшебную палочку. Её движения были плавными и уверенными, но в глазах всё ещё читалось беспокойство. Она притянула к себе ещё один стул, усаживаясь поудобнее за столом. — Скажу коротко, — произнесла она, зажав руки между коленями, словно это придало бы ей сил. — Хорошо, — ответил Драко, не в силах скрыть напряжение в голосе, обдумывая каждое её слово. — Я собираюсь отравить оборотней, — Пэнс шепнула это с такой напряжённостью, что воздух вокруг неё, казалось, стал плотнее.       Драко, стоя напротив, молча наблюдал за девушкой, и его брови медленно поползли вверх, выражая смесь удивления и недоумения. Он знал, что она не из тех, кто бросает слова на ветер. Её яростные глаза, сверкающие в полумраке, говорили сами за себя. — Что? — наконец произнёс Драко охрипшим голосом. — Да, я намереваюсь сделать это, — отрезала Пэнс, будто стараясь отбросить остатки сомнений.       Драко нахмурился, пытаясь осознать весь масштаб её намерений. Каждый мускул его лица говорил о внутренней борьбе между ужасом и пониманием. — Конечно, понимаю, что вопрос будет звучать довольно странно, но зачем? — спросил он, скрестив руки на груди, словно стараясь защититься от жара, исходящего от её слов.       Пэнс отвернулась, и на мгновение в её глазах сверкнула боль, смешанная с гневом. Она закрыла глаза, будто пытаясь удержать слёзы. — Они убили мою мать, разорвали её у меня на глазах. Они заслуживают этого, — её голос дрожал, но в нём не было ни капли слабости — только непреклонная решимость.       Драко вздохнул — тяжесть её боли легла и на его плечи. Он провёл рукой по волосам, стараясь собраться с мыслями. — Позволь маленькое уточнение: ты хочешь убить только тех, кто сделал это? Или… — начал он, но не успел договорить. — Всех, — резко перебила Пэнс. Её глаза горели ненавистью. — Эти блохастые твари не заслуживают жить в этом мире. Собственно, как и те, кто смотрел на всё это.       От её слов в комнате стало как-то зябко, и Драко ощутил, как по спине пробежал холодок. Ему было невыносимо думать о том, на что способна эта девушка. — Ты что, собираешься травить не только оборотней? — он шагнул ближе, стараясь заглянуть ей в глаза, в которых, казалось, прятался целый шторм.       Пэнси едва заметно пожала плечами — её решимость была непоколебима. — Если получится. Конечно, массово сделать это у меня не выйдет, плюс ко всему нужно сделать это так, чтобы ни одно подозрение не пало на меня, — ответила она, бросив на Малфоя мимолётный взгляд.       Драко стал быстро прокручивать слова Пэнс у себя в голове. В комнате повисло напряжённое молчание, словно само время замедлило свой бег. Паркинсон не шутила. Она всерьёз собиралась заняться травлей оборотней и Пожирателей. — Я так понимаю, пользуясь своим служебным положением колдомедика, ты будешь действовать через больничную койку? — спросил он, пытаясь найти лазейку в её плане.       Пэнс взглянула на него с пониманием и немного смягчилась. — Да. Очевидно, при таком раскладе это всё провернуть будет очень проблематично, поэтому я ещё не до конца решила, как именно буду поступать.       Её слова повисли в воздухе, и Драко оставался стоять против неё, в который раз осознавая, какие страсти могут бушевать внутри человеческой души. — Не буду спрашивать, как эта идея пришла к тебе в голову, но… — он замер, ощутив, как холодный пот стекает по спине. Голос его предательски задрожал, а взгляд невольно скользнул по лицу Пэнси, пытаясь уловить хоть малейший намёк на колебания. — Мне нечего терять, — ткнула пальцем в его сторону Пэнси. Её глаза горели странной, почти болезненной яркостью. — Даже если меня поймают и убьют, это будет обычная, быстрая смерть либо от заклинания, либо от яда. — Какого яда? — протянул Драко вопрос, прерывая затянувшееся молчание, в то же время не в силах отвести взгляд от Пэнси, словно зачарованный её безрассудной решимостью.       Пэнси потянула за цепочку и вытащила из-под платья две подвески. На одной тихо покачивался небольшой флакон с чёрной жидкостью, на второй — острый клык, покрытый алыми пятнами. Она сжала обе подвески в кулаке, словно собиралась ощутить их силу сквозь кожу. — Если попадусь, просто отравлюсь, — сухо усмехнулась она, и в её голосе послышалось странное облегчение. — Я не дам им любоваться моей мучительной смертью, как они сделали это с моей матерью.       Драко раскрыл рот, потрясенный её словами. Он почувствовал, как в груди что-то оборвалось, а может, это сердце замерло на миг. Пэнси и впрямь решила действовать всерьёз, отбросив какие-либо сомнения. На самом деле Малфой даже испугался — впервые за долгое время. Такой отчаянный и довольно рискованный поступок заслуживал не только уважения, но и настороженности. Мысль о том, что Пэнси уже продумала свою смерть, его не радовала, однако заставляла шестерёнки в голове крутиться с бешеной скоростью. Того, чего ему так не хватало среди всех этих Пожирателей, оборотней и просто монстров в облике людей — того, кто мог бы понять его. Пэнси, как оказалось, мыслила в том же направлении, что и Драко, желая избавиться от всех этих дьяволов в плащах и масках. Вот только она действовала лишь в собственных интересах, из её рассказа Драко не уловил ни намёка на желание кому-то помочь. Ею явно двигала только месть и собственное удовлетворение. — Тебе стало легче от этой информации? — саркастично поинтересовалась Пэнси, стараясь выстроить вокруг себя защитный барьер от осуждения или попыток отговорить её от этого плана. Её тон выдавал неуверенность, хоть она и пыталась казаться непреклонной. — Если честно, намного, — ответил Драко, ощущая, как в его душе поднимается нечто, что он давно не испытывал. — И, я так понимаю, что от помощи ты не откажешься. — От какой же помощи? — с недоумением спросила она, приподняв бровь. — Хочешь присоединиться? А ты не боишься быть пойманным?       Драко усмехнулся, но в этой усмешке проскользнула тень размышлений. Перед его глазами возникло переданное ему по наследству поместье, уютное и полное жизни, где обитала семья Уизли. Они открыли двери для доброй половины Ордена, превратив его в штаб-квартиру, и теперь в этом привычном укрытии находились Поттер и Нотт. Нотт, который, казалось, стал такой же важной фигурой, как сам Избранный. Как же он вернулся из мира мёртвых? Вопрос мучил Драко, словно мрачное предчувствие, предостерегающее его от слишком смелых шагов. — Слушай, — продолжил он, наклонившись ближе, — мы оба понимаем, что на кону стоит не просто наша жизнь. За каждым нашим шагом следит Тёмный Лорд. Неужели ты думаешь, что он оставит это просто так? Каждое наше движение под наблюдением, каждое слово может стать последним.       Пэнси на мгновение замерла, и в её глазах мелькнул страх. Она, казалось, понимала, что увлечена опасной игрой. Но ведь в этом и была суть — играть, несмотря на риск. Почему они не могли быть командой? Вопросы вихрем кружились в голове Драко: что движет Пэнси? Месть? Или же желание справедливости? Каково это — чувствовать себя так, будто твой собственный мир рушится? — Я не знаю, чем это всё закончится, — сказала она, и в её голосе проскользнула нотка уязвимости, которая удивила Драко. — Но если я не начну действовать сейчас, я никогда не смогу этого сделать. Это словно яд, который отравляет мою душу. — Так, значит, ты готова рискнуть всем ради мести? — спросил он, всматриваясь в её глаза, где ярость смешивалась с болью. — Ты уверена, что это то, чего ты действительно хочешь?       На мгновение они оба замерли, словно окаменев, понимая, что находятся на грани чего-то гораздо большего, чем просто месть. Это было обращение к внутренним демонам, к бездне, из которой нет возврата. — Если ты решилась на такое, то будет неплохим решением защитить свой разум, мысли и намерения, — произнёс Драко, стараясь скрыть лёгкую тревогу в голосе. Его глаза встретились со взглядом Пэнси, и он заметил, как она немного дрогнула. — На Окклюменцию намекаешь? — спросила она, приподняв бровь и сжав губы, словно пытаясь сдержать сомнения. — Совершенно верно, — уверенно подтвердил Малфой, кивнув. — К тому же, раз ты рассказала об этом мне и я не ринулся тебя отговаривать или сдавать Беллатрисе, мне будет спокойнее, если я буду знать, что в твой разум никто не проникнет. Ты ведьма умная, справишься. Это гораздо проще, чем проникать в чужие головы.       Паркинсон вздохнула, напряжение на её лице немного ослабло. — В этом ты прав, — произнесла она мягко. — Всё, что я могу предложить из своей помощи, — обучить тебя этому и, возможно, также приносить тебе какие-то необходимые ингредиенты, — сказал Драко, делая шаг ближе, чтобы Пэнси почувствовала его искренность. — Это было бы неплохо, — ответила она с облегчением. Её взгляд потемнел. — Поскольку в теплицах Нотта всё под запись, у меня нет возможности взять оттуда хоть что-то. — Слышал, он вновь закрылся у себя в поместье, — заметил Малфой, скрестив руки на груди и приподняв подбородок, словно подготавливаясь к важному разговору. — Верно. Беллатриса радуется, — произнесла Пэнси с иронией, — надеясь, что он сойдёт с ума окончательно и отправится к своим прародителям. — Как там, кстати, Уизли? — невзначай поинтересовался Драко, хотя его голос звучал с лёгким беспокойством. — В сознание она пока так и не пришла, — ответила Паркинсон. Её глаза наполнились грустью, а губы едва приоткрылись от тревоги. — Всё так плохо? — сердце Малфоя сжалось при мысли о её состоянии. — Оглушил ты её очень сильно. Если честно, в какой-то момент я даже решила, что ты вообще убил её, — сказала Пэнси, и в её голосе послышалась искренность, пробуждая в Драко чувство вины. — Ну, она же будет жить? — спросил он, стараясь сохранять уверенность. — Будет. Организм у неё довольно сильный. Через пару дней, возможно, придёт в сознание, — ответила Паркинсон, немного расслабившись. — Я хочу кое-что у тебя попросить, — сказал Драко, сместившись ближе, и его голос стал серьёзным. — Слушаю, — её взгляд стал более настороженным. — Мне нужно, чтобы ты помогла ей восстановиться и, возможно, давала ей успокоительные, чтобы она не тратила времени и сил на попытки сбежать, — произнёс он, пытаясь скрыть беспокойство в тоне. — Могу ли я поинтересоваться, зачем тебе это? — спросила Пэнси, наклонив голову вбок, и в её глазах вспыхнуло любопытство. — Пока что нет, — Драко отвёл взгляд, осознавая, что ещё не готов делиться своими намерениями. — Но я могу рассчитывать на ответы на свои вопросы, когда смогу овладеть умением закрывать свой разум? — голос Паркинсон звучал настойчиво, но с лёгкой надеждой. — Конечно. Считаю, это будет честно, — ответил Драко, и его уверенность подкрепила их связь. — К тому же, раз мы теперь в одной команде… — Хорошо, — произнесла Пэнси решительно. — Сделаю всё, что в моих силах. Правда, в темницах немного не те условия, при которых её получится поднять на ноги так быстро, — добавила она, слегка поморщившись. — Но мы попробуем.

***

      Ложь. Лгать чужому человеку — задача не такая сложная, но обмануть собственного отца — это уже серьёзное испытание. Когда новость о смерти Кормака достигла Люциуса, его лицо затянулось тенью разочарования. Его план рухнул, и на этом фоне Драко не мог не ощущать давящее чувство вины. Но потом, в момент, когда Драко поймал младшую Уизли, всё изменилось. Это была удача, которая, казалось, могла искупить его ошибки.       На очередном собрании, под натиском взгляда Тёмного Лорда, Драко почувствовал, как напряжение в воздухе разрядилось. Повелитель публично похвалил его за столь ценную добычу. Это была не просто похвала — это была возможность. Драко обрадовался, когда услышал, что Лорд отдал приказ сохранить жизнь Уизли. Это дало ему несколько дополнительных дней, чтобы продумать план.       «Беллатрисе поручено следить за ней», — размышлял он. Каждое её движение будет под контролем. Драко понимал, что Орден, особенно Поттер, непременно придёт её спасать. Вопрос заключался лишь в том, когда именно это произойдёт. В его голове возникла идея: это была идеальная приманка, идеальная ловушка. Даже если Поттер не явится сам, все, кто попытается проникнуть в поместье Лестрейнджей, будут пойманы.       В голове раздавались голоса, обсуждающие детали захвата, каждый из которых пробуждал в Драко ощущение силы, но также и страх перед будущим.       Накануне Малфой вновь встретился с Пэнси. Они обсудили, как девушка, используя своё положение колдомедика, никому не позволит проникнуть в разум младшей Уизли. Эта новость немного успокоила Драко, хотя он всё ещё беспокоился, что Повелитель захочет заглянуть в её мысли и узнать о поместье и Мордуре. Но потом он вздохнул с облегчением, когда Пэнси упомянула о Сонном ящике. — Он действует как наркотический напиток, — сказала она тихо, но уверенно. — Человек постоянно находится в полусонном состоянии, а его мысли — вечно плавающие и неразборчивые. Драко кивнул, понимая, что это был временный выход. Но цена за него была высокой. — Но злоупотреблять им нельзя, — продолжала Пэнси, и в её голосе послышалась тревога. — Пару недель, не больше, потом он будет плохо влиять на её ментальное здоровье. Рассудок может пошатнуться.       Это придавало Драко дополнительный весомый повод для размышлений. Две недели. Он дал себе этот срок — две недели, чтобы использовать Уизли как инструмент для доступа к голове Повелителя. Его мысли метались, и он не мог точно понять, как это сделать.

***

      Старик бубнил себе под нос — его голос звучал как ржавый механизм, заедая на каждом слове. За последние двадцать минут Драко услышал столько отвратительных оскорблений, что, казалось, ни разу за всю свою учебу в Хогвартсе он не подвергался такому нападению даже от Поттера и его дружков. — Ты вонючий кусок дерьма, малолетний ублюдок! Выродок! Чистокровная отрыжка общества! — верещал Мордур; его лицо покраснело от ярости, а глаза налились кровью. Драко удивлялся, как этот старик мог собрать в себе такую силу и веру в себя, чтобы так кричать, словно его голос был единственным оружием. — Если мне не изменяет память, я тебя предупреждал, чтобы ты следил за своими словами, — произнёс Малфой, стараясь сохранить спокойствие, но в его голосе проскользнула угроза. — Язык мне отрежешь? Кишка тонка! Сопляк! — прорычал Мордур, будто готовый вцепиться в Драко зубами.       Перед глазами Малфоя внезапно возникло мёртвое тело Кормака, словно призрак, который вернулся, чтобы преследовать его. Пусть этот выскочка и бесил его до чёртиков, но Драко никогда бы не подумал, что окажется способным его убить. В глубине души он часто обещал себе, что отправит этого наглеца к предкам, но сейчас, когда реальность обрушилась на него, Драко осознал: он действительно это сделал. Чувство шока и тревоги пронзило его, смешиваясь с дикой гордостью и неосознанным страхом. Мёртвое тело стало напоминанием о том, что игра, которую он затеял, уже вышла за рамки шутки. — Я скоро сойду с ума! — воскликнул он, истерично поднимая руки к небу. — Сдохну здесь! С твоими редкими появлениями я просто подыхаю с голоду! Я даже не помню, когда последний раз пил воду! Ты урод! Ты хоть представляешь, в каких отвратительных условиях держишь меня? Даже в Азкабане было бы приличнее!       Он с отвращением посмотрел вокруг, словно стараясь разглядеть хоть намёк на спасение. — Не переживай, — ответил Драко, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него бушевали эмоции, — когда всё закончится, место твоего заключения быстро сменится. Грюм обеспечит тебе самую комфортную камеру. — Он ещё не сдох? — брезгливо поинтересовался старик, презрительно сморщившись. — А ты так ждёшь его смерти? — бросил в ответ Драко, чувствуя, как раздражение поднимается внутри него, словно волна.       Мордур сплюнул, не отрываясь от своих мыслей, что-то бубня себе под нос, его голос звучал как ворчание старого кота.       Драко, сосредоточившись на зелье для перевоплощения, чувствовал, как тошнота нарастает от резкого запаха, наполнявшего комнату. Каждое движение приносило ему дискомфорт, и его руки дрожали от напряжения. Мысли о том, что вскоре ему снова придётся оказаться в теле этого старика, вызывали в нём глухой ужас.       Конечно, над словами старика он задумался. Неизвестно, сколько времени этот старый волшебник ещё проживет, а в таких условиях он и правда может отправиться на тот свет раньше заданного срока. Драко старался оставлять больше еды и воды, поскольку и правда не знал, когда в следующий раз сможет вернуться в хижину.       В его голове царил полный хаос. Драко чувствовал, как усталость расползается по его телу: глаза болели от недосыпа, голова кружилась, а живот скручивался в тугой узел, словно предвестник какого-то бедствия. Он не помнил, когда в последний раз нормально спал или ел. Каждое утро начиналось с ощущения, что он находится на грани, а постоянная напряжённая атмосфера вокруг лишь усугубляла состояние. Драко понимал, что медленно сходит с ума под давлением этого кошмара, в котором оказался запертым.       Он мечтал, чтобы всё это закончилось, чтобы наконец вырваться из этого ужаса. Мысли о том, что происходит за пределами поместья, терзали его. С момента поимки Уизли никто из Ордена так и не появился, что вызывало у него множество вопросов. Конечно, можно было предположить, что разведка просто наблюдает за ситуацией издалека, но даже эта версия казалась Драко крайне странной. Прошла уже неделя, а в воздухе не ощущалось ни малейших признаков активности. Он не мог избавиться от тревожного ощущения, что что-то пошло не так.       Пока Драко помешивал зелье, до его ушей доносились изредка прорывающиеся вопли и ворчание старика. Мордур, казалось, наслаждался тем, что морально раздавливал его, убеждая: всё, что делает Драко, — лишь пустая трата времени. Каждый его язвительный комментарий вызывал холодный пот, пробегавший по спине, как будто тот предостерегал Малфоя о приближающейся опасности. Мысли о том, что его могут поймать на лжи, терзали его, порождая внутренний конфликт: как же всё это закончится? Он понимал, что на кону стояла не только его судьба, но и судьба Уизли, и это добавляло ему страха и ответственности.       Драко пытался сосредоточиться на зелье, но каждая новая мысль о возможности провала сбивала его с толку. Он чувствовал, как безумие подкрадывается всё ближе, и понимал, что время на исходе.       Не в силах больше выносить оскорбления и унижения, Малфой почувствовал, как внутри него накапливается волна ярости. Он больше не мог держать в себе гадкие мысли, не желая быть под властью неуверенности и собственной слабости. С решимостью, переполненной отчаянием, парень потушил огонь и вышел из хижины, хлопнув дверью с такой силой, что стены, казалось, затряслись от удара, как будто даже они были на его стороне.       На улице его встретил холодный ветер, резко ударивший в лицо и заставивший вздрогнуть. Драко вдруг осознал, что отошёл так далеко, что хижина осталась за горизонтом, словно навсегда. Он двигался в сторону леса, хотя прежде и не собирался шагать в его мрачные тени. В нём было что-то пугающее и притягательное одновременно, и даже не будучи особенно проницательным, Драко ощущал, как от него исходит странная аура.       Лес был полон таинственности: запахи смешивались в густую, тяжёлую пелену, а деревья казались живыми, шепча между собой. Каждый шорох листьев звучал как предостережение, но Малфой не мог точно понять, что именно его настораживает. В глубине души он знал, что это место недружелюбное, но его внутреннее беспокойство лишь подгоняло его вперёд.       Ему хотелось сбежать, спрятаться от всех и всего. Страх и безысходность переплетались в его сердце, подталкивая к решительным действиям. Он чувствовал, как его ум погружается в тёмные глубины, а дыхание учащается от нарастающего панического ощущения, что он уже не справляется ни с чем. Лес манил его, как загадочный враг, обещая защиту от жестоких слов и суровой реальности, но на самом деле лишь углублял его чувство одиночества и безысходности.       Каждый шаг, который Драко делал по рыхлой земле, отзывался в его груди глухим эхом тревоги. Он был на грани, и это место стало отражением его внутренних демонов, готовых выпрыгнуть из тени в любой момент.       Озлобленный, словно с раздираемой на части душой, парень брёл сквозь густеющий мрак леса. Ненависть к себе и к Тёмному Лорду, словно червь, ползала под кожей, лишая разум покоя. Дыхание Драко было рваным, а сердце стучало так громко, что заглушало все остальные звуки.       Безумие сводило в кулак его пальцы, и, не найдя выхода бушующим внутри эмоциям, он метнулся к безмолвному свидетелю его страданий — дереву.       Со всей яростью, с нарастающей агрессией, Малфой врезал кулаком в шершавую кору, оставляя на ней кровавые отметины. Боль пришла волной, но размылась в вихре непрекращающейся ненависти и отчаяния, подобно капле в бурном океане.       Ещё один удар. И снова. Мгновение остановило свой ход, и казалось, будто вся Вселенная, сжатая в этот миг, сосредоточилась на битве, бушующей в душе Драко. Он, одержимый, вновь и вновь поднимал руки, несмотря на хруст костей и острую боль, что пронизывала всё тело.       Чёрная пелена захлёстывала его сознание, но Драко, ослеплённый своими эмоциями, не мог остановиться. Каждый удар разрывом отзывался в его сердце, пытаясь заглушить крик погребённых иллюзий и надежд.       Удар.       Малфой пал на землю, уронив лицо в окровавленные руки. В этот момент он вдруг осознал, как много держал в себе — все свои страхи, тревоги и опасения, которые, словно мрачные тени, скапливались внутри, превращая его в живой труп. Он действительно чувствовал себя в страшной ловушке, где каждое дыхание напоминало о его беспомощности. Вся надежда, что когда-либо согревала его душу, с каждой минутой погружалась в бездну, оставляя лишь горькое ощущение безысходности. Он не видел и намёка на то, что сможет вырваться из этого ада, прежде чем всё закончится.       Но, несмотря на всё это, где-то глубоко внутри него оставалась уверенность: всё это когда-нибудь закончится. Драко не видел другого будущего — Поттер был обязан свергнуть эту змею с пьедестала, на который она взобралась. Просто нужно было помочь, найти что-то, что могло бы изменить ход событий. Диадема. Да, именно она. Нужно было найти место, где Лорд мог спрятать её. Ведь Повелитель больше никому не доверял, и только он знал, где скрыт крестраж. Нагайна, змея, его змея — это был крестраж. Сложно, но выполнимо.       В голове Драко крутились шестерёнки. Он пытался выстроить логическую цепочку, последовательно находя ответы на свои вопросы. Каждая мысль была как искра, пробуждающая надежду среди бездны.       Диадема. Сознание Повелителя. Поттер слишком далеко и не обучен. У него не получится — Лорд быстро закроется от него в нужный момент. Уизли. Да, оставалась она. Но чтобы она смогла это сделать, нужно было подпустить её ближе, но в роли пленницы она не сможет проникнуть. А умеет ли она вообще это? Осталась ли между ней и Повелителем хоть какая-то связь?       Мерлин. Думай.       Парень зажмурился, пытаясь собрать пазл из своих размышлений. Ему казалось, что он уже близок, близок хоть к какому-то плану, который действительно может сработать. Пэнси. Она сейчас с ним. Её идея с травлей оборотней и Пожирателей была замечательной, просто великолепной. Но она слишком опасна. Она не сможет отравить всех в том количестве, в котором нужно.       Думай.       Драко сжал кулаки, ощущая, как на лбу выступают вены, как по лицу катится то ли пот, то ли слёзы. Драко уже не понимал, что это, и разбираться не хотел. В этом мрачном лесу, среди своих терзаний, он чувствовал себя одиноким и мог позволить себе такую слабость. Хотя бы раз. Хотя бы один раз, чтобы собрать все части себя и разобраться во всём, что происходило вокруг.       С каждым мгновением, пока Драко оставался наедине с собой, волнение нарастало и всё больше подавляло его.       Думай.       Малфой попытался расслабиться, осознавая, как его тело начинает болеть от напряжения. Каждая мышца словно кричала о помощи, и в голове раздавался глухой стук. Перед глазами начали мелькать чёрные точки, а ноги постепенно подгибались, словно теряли силу.       Мерлин.

***

— Помогите! Пожалуйста!       Это был чей-то голос. В нём слышались паника и отчаяние, но Драко не мог понять, кому он принадлежит. С трудом осознавая, что это действительно происходит, он пытался вырваться из тумана, окутывающего его сознание. — Умоляю, помогите! — повторял голос, наполненный мольбой.       Его слова звучали как хриплый крик, полный страха. Драко ощущал, как сердце колотится в груди, а внутри всё сжимается от непонятного беспокойства. — Сэр, сэр, умоляю вас! — продолжал он, тон его становился всё более писклявым и тревожным.       Этот настойчивый зов, наполненный безысходностью, заставлял Драко бороться с сонливостью, открывая глаза, хотя это казалось почти невозможным. Словно на него легло бремя, которое нельзя было сбросить.       Наконец ему удалось приоткрыть веки. Первое, что он увидел, — изуродованное маленькое сморщенное лицо, и ему потребовалось время, чтобы сфокусироваться. Длинные оборванные уши были признаком чего-то необычного.       Эльф?       В его голове закружились мысли, наполненные тревогой и недоумением. Кто этот эльф? Почему он так умоляет о помощи? И что вообще происходит? — Что происходит? — едва выдавил из себя Драко, чувствуя, как горло пересохло от напряжения и страха. — Умоляю вас, пойдёмте со мной! Помогите, прошу вас! — в голосе эльфа звучала такая искренняя мольба, что она пронзила сердце парня. — Куда? — в голосе Драко звучала растерянность, но он ощущал, как его ум начинает приходить в себя.       Маленькие трясущиеся ручки начали дёргать его за рубашку, вызывая раздражение, но в то же время и пробуждая желание понять, что же на самом деле происходит. — Скажи, наконец, что случилось? — потребовал Малфой, глядя в испуганные глаза существа. — Мой хозяин! На нас напали, прошу вас, помогите! — голос эльфа дрожал от страха, слёзы текли по его щёчкам, оставляя за собой следы на грязном лице. — Кто напал? — Драко ощущал, как внутри него нарастает тревога. — Помогите, пожалуйста! — эльф снова заплакал, и его истерические просьбы наполнили атмосферу безысходностью.       Парень заметил, как его внутреннее сочувствие, странное и неуместное, заставляет его действовать. Хотя всё это выглядело необычно и даже нелепо, альтруизм, который в последнее время пробуждался в нём, взял верх, и Драко почувствовал, что должен помочь. — Веди… — начал он, но не успел договорить, как эльф уже затрепетал длинными ушами и рванулся в чащу леса.       Не раздумывая, Драко бросился следом за эльфом, стараясь не отставать. Вокруг него сгущалась тьма леса, и он инстинктивно проверял, на месте ли его волшебная палочка. Мысли о том, что эльфу, возможно, снова придётся бежать за помощью, появлялись в его голове всё чаще.       Малфой не знал, сколько именно он бежал, но с каждым шагом его ум наполнялся тревогой. Учитывая, какое расстояние они преодолели, его терзала мысль: сколько же времени потратил этот испуганный эльф в поисках помощи? Казалось, они пробежали через весь лес, и постепенно вокруг Драко начали проявляться тревожные знаки. Деревья становились всё более обожжёнными — сожжённые брёвна, обугленные ветки, а трава вокруг чернела, как будто сама природа страдала от огня.       Эта картина вызывала в его воображении яркие образы — сцены сражений, в которых использовались огненные заклинания. Драко вспомнил, как в Хогвартсе изучали заклинания защиты, и в голове его закрутилась мрачная панорама возможных исходов.       Он пытался прокручивать в памяти все известные ему заклинания, которые могли бы противостоять огню. Словно в тумане, мелькали названия: «Агуаменти», «Финис», но их недостаточно. От этого осознания холодок пробежал по спине — не хватало чего-то более мощного, чего-то, что могло бы остановить эту угрозу.       Среди туманных деревьев, взметнувшихся ввысь, словно гигантские стражи, эльф наконец замер. Он скользнул в тень рощи, присев на корточки, чтобы укрыться от недоброго взгляда потенциальных врагов.       Драко, следовавший за эльфом, повторил его действия с невероятной осторожностью, чувствуя, как адреналин пульсировал в его венах. Он нагнал эльфа, желая понять, зачем он рискует жизнью и не является ли всё это частью какого-то изощрённого обмана. Сердце Малфоя сжималось от неизвестности и страха, а мысли о собственном отце, который посмеялся бы над его беспечностью, не переставали мучить. — Можешь объяснить, что… — начал Драко, но его голос тут же был прерван шипением эльфа. Указав тонкой рукой вперёд, эльф заставил его замереть.       Звуки впереди становились всё громче. Раздался глухой голос, который до этого парень не слышал. — Где он? — произнёс кто-то грубым, резким тоном, заставившим деревья содрогнуться.       Тишина была недолгой, и её нарушил звук заклинания, разорвавшего воздух, как острый кинжал. Магия словно пропитала всё вокруг, заставляя Драко насторожиться. Он чувствовал её пульсацию на своей коже, как невидимый поток энергии, обволакивающий каждую клетку тела. — Помоги, пожалуйста, — прошелестел эльф.       Драко рискнул выглянуть за грубые стволы, заметив, как в центре поляны лежало тело — неподвижное и словно лишённое жизни. Двое мужчин кружили вокруг него — их лица были искажены недобрым интересом. — Говори, я сказал! — раздались окрики, их резкость едва заглушала магию, творившуюся вокруг.       Ещё одно заклинание, и воздух снова запульсировал, как живой. — Пожалуйста, — упершись взглядом в глаза Малфоя, эльф снова повторил свою мольбу.       Поддавшись некому странному зову или, может, состраданию, проскользнувшему в его душу, Драко вздохнул. Страх и беспокойство переплетались, но он осознал, что уйти без действия уже не сможет.       Малфой крепче сжал свою волшебную палочку. Встав в полный рост, он сосредоточился на дыхании, сделав несколько размеренных вдохов и выдохов, и наконец шагнул вперёд. — Что тут происходит? — выкрикнул Драко, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, но в груди закололось смятение.       В его воображении всё выглядело гораздо лучше. Там, в тишине мыслей, его громкий крик сразу привлёк бы внимание, и все взгляды устремились бы к нему. Но в реальности никто не обернулся. Мужчины стояли к нему спиной — их жёсткие фигуры наклонялись над лежащим, и они продолжали выпытывать информацию, не замечая Драко.       Чувство ущербности охватило Малфоя, как тёмные волны. Стыд поглощал его, и в голове пронеслась мысль: «Отличное начало, Драко. Молодец». Он чуть не скривился от самокритики. Как же так? Где та уверенность, которая обычно его поддерживала?       Подойдя ближе, парень стиснул волшебную палочку в правой руке, словно она могла стать его щитом. — Эй! — уже громче крикнул Драко, и в этот раз его зов наконец-то достиг ушей мужчин.       Оба резко обернулись, их лица были искажены недоумением и явным раздражением. Один из них, покрупнее, с ярко выраженными чертами лица, обнажил зубы в злобной усмешке. — Убрался отсюда, — зашипел он, его голос был хриплым и угрожающим, словно он был готов в любой момент накинуться на Малфоя.       Драко, чувствуя, как внутри всё сжалось, попытался взять себя в руки. — Что вы делаете? — спросил он, стараясь выдавить из себя спокойствие. В голове прокручивались мысли: а вдруг эльф не рассказал всего? Может, он защищает какого-нибудь подонка? — Глухой? Я сказал — убрался отсюда! — разразился второй мужчина, его голос звучал жёстко, как свисток, а в глазах промелькнула угроза.       Драко, чувствуя, как дыхание учащается, шагнул вперёд, сжимая волшебную палочку. — А то что? — вызов вырвался у него сам собой.       В этот момент рядом с его лицом промелькнула искра, которая с треском вонзилась в дерево, оставив на коре обожжённый след. Драко ощутил, как холод пробежал по спине. — Мерлин… — прошептал он. — Свали отсюда, щегол, — более спокойно, но с ноткой пренебрежения произнёс второй мужчина, с туго заплетённой косой, который сидел на корточках возле лежачего тела, направив свою волшебную палочку в сторону Малфоя. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах читалась непреклонная решимость. — Отпустите его, — вновь начал Драко, чувствуя, как слова вырываются из него, но не зная, что ещё можно сказать в такой ситуации. — Выбей из него дурь, я пока здесь займусь, — продолжил белокурый мужчина, его голос был спокойным, но в нём проскальзывала угроза.       Драко почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и он знал, что время на размышления иссякает.       В тот же миг, когда первый из нападавших, с лицом, искажённым злобой, сделал шаг навстречу Драко, воздух вокруг него словно замер. Словно сама природа поджидала, когда начнётся эта битва. Он резко взмахнул палочкой, едва шевеля губами, произнося заклинание, которое, казалось, витало в воздухе, пронзая его тишиной.       Драко инстинктивно стиснул волшебную палочку, чувствуя, как адреналин заливает тело. Он едва успел уклониться от светящегося снаряда, который свистнул мимо, оставляя за собой шлейф яркости.       Взгляд Драко, сконцентрированный и напряжённый, остановился на противнике. Отреагировав на вызов, он нанёс ответный удар. Рука скользнула, заклинание вырвалось из него, как будто само знало, что делать. Мужчина, несмотря на свои крупные размеры, сумел увернуться, в последний момент отойдя в сторону. Он двигался как хищник, ожидающий удобного момента.       Заклинания летели в обе стороны, создавая между ними невидимую паутину. Каждое движение, каждый взмах палочки резонировали с нарастающей напряжённостью, как натянутая струна, готовая разорваться.       Земля дрожала под ногами, и в воздухе стоял запах жжёной коры. Драко чувствовал, как его сердце колотится, а в голове звенит от гудящих заклинаний.       Малфой отразил очередной удар, его дыхание участилось. Некоторые заклинания достигли цели, и в ногах появилось жжение, как будто пламя пронзало кожу.       «Как он успевает так быстро произносить заклинания?» — мысль металась в голове, как беспокойная птица. Драко не оставлял противнику шанса: каждый его парирующий жест был словно танец, но он не успевал перейти в контратаку, его противник напирал всё сильнее.       Драко, охваченный паникой, пытался вспомнить хоть одно защитное заклинание, чтобы создать барьер вокруг себя. Но в голове царила пустота, словно тьма, что окутала лес, поглотила все его знания. Каждый удар противника напоминал о его слабости, о том, как непрочна его уверенность.       Временами, когда Хогвартс или Хогсмид подвергались нападению, Малфой чувствовал странное спокойствие — в нём не было места панике, ведь рядом всегда были Пожиратели, обладавшие силой и знаниями, которые Драко только мог мечтать постичь. На секунду перед ним вновь возникла фигура Беллатрисы: её холодный, хищный взгляд, уверенность, с которой она обращалась с магией. Она могла справиться с двумя, а то и тремя противниками одновременно, как хищник, играющий с жертвой.       «Почему я ничего не могу сделать?» — пронзила его мысль. Этот мрак давил на грудь, заставляя чувствовать себя уязвимым. Он ощутил, как из глубин разума поднимается страх — столь знакомый и одновременно чуждый. Долгие годы Драко стремился к власти и превосходству, но сейчас, в этот критический момент, он чувствовал лишь собственную ничтожность.       Перед глазами вновь возник образ Беллатрисы — ведьмы, прославившейся своей безжалостностью и непоколебимой уверенностью. Она была словно тень, смела и беспощадна, способная подавить любого своим присутствием. Драко, погружённый в эти размышления, ощутил, как тёмное чувство зависти начало грызть его изнутри, словно острый нож, вскрывающий старую рану.       Почему он не такой, как она? Почему в моменты, когда всё зависело от него, он не мог стать подобным ей, обрести ту же безусловную силу и хладнокровие? Малфой вспомнил, как легко Беллатриса справлялась с трудностями, и это воспоминание только усилило его внутреннюю борьбу. В её глазах никогда не было сомнений — только ярость и решимость. А Драко? Он чувствовал, как страх сжимает сердце, как собственные колебания уводят его в сторону, когда каждое мгновение могло стать решающим.       Эта зависть не просто угнетала его — она вскрывала неуверенность, гнездо его самых глубоких страхов. Малфой не хотел быть слабым — он стремился к тому, чтобы стать тем, кто мог бы взять на себя ответственность и уверенность в своих поступках.       Собравшись с духом, Драко вновь взглянул на врага, охваченный решимостью, вспоминая, что даже самые тёмные из заклинаний могут стать его союзниками. Здесь, в глухом лесу, где его никто не увидит, он может сделать что угодно. Представив, что перед ним просто куклы, на которых можно потренироваться.       Драко всегда старался обходить непростительные заклинания стороной, но, долгое время находясь в окружении Пожирателей, смог найти альтернативные варианты. — Гримус, — прошептал парень, резко взмахнув палочкой и направляя её в сторону соперника.       В тот же момент он заметил, как полный мужчина замер, а на его лице появилась странная гримаса с примесью страха и злости. — Драко, мой дорогой, Гримус — это заклинание тёмной природы, вызывающее глубокий страх и паралич у жертвы, — произнесла Беллатриса, удобно устроившись на мягком диване. Её голос звучал как бархат, убаюкивающий и одновременно угрожающий. — Человек, попавший под его воздействие, начинает видеть свои самые ужасные воспоминания. — Никогда не слышал о таком, — отозвался Драко, с недоумением приподнимая бровь. — В списках Непростительных его нет. — О, дорогой мой, — Белла мягко улыбнулась, будто разговаривая с маленьким ребёнком, — неужели ты думаешь, что всё может быть доступно взору? Многие тайны тщательно охраняются. Это необходимо для соблюдения порядка и безопасности в нашем магическом мире. — Ты когда-нибудь использовала его? — спросил Малфой с лёгким волнением в голосе. — Конечно, — с гордостью произнесла Беллатриса, блеснув глазами. — Но есть один недостаток — его действие крайне кратковременно, всего пару секунд. В этот миг жертва видит самый страшный кошмар, и её тело замирает, расшатывая психику. — Почему нельзя просто обездвижить? — задумался Драко. — Обездвижить? Зачем? — женщина слегка приподняла подбородок, в её взгляде читалась ирония. — Это слишком просто. В таком случае противник просто упадёт на землю, и всё. — А с Гримусом… — начал Малфой, но Беллатриса его сразу перебила: — А с ним, — продолжила она мелодичным голосом, — ты получаешь возможность наблюдать, как на лице противника появляется смешная гримаса, полная дезориентации и ужаса. Возможно, ты даже услышишь его испуганный визг! Успешное применение Гримуса оставляет глубокий след, вызывая долгосрочные последствия в виде страхов или тревожности.       Лестрейндж рассмеялась, наблюдая за растерянным выражением лица племянника, и в этом смехе звучала не только радость, но и тень горечи, отражающая её собственные тёмные тайны.       Драко внимательно наблюдал за противником, его глаза были сосредоточены, как у хищника, выжидающего подходящий момент. Внезапно он заметил, как тело мужчины пошатнулось — эффект заклинания сработал. Но это длилось лишь мгновение — в следующий миг в сторону Малфоя уже мчалось новое заклинание, сверкающее в воздухе, как ядовитая змея.       Драко уклонился в сторону, чувство напряжения наполнило его тело. Заклинание пронеслось мимо, оставляя за собой шлейф искр. В этот момент он заметил, как другой противник, находившийся на земле, обратил внимание на их дуэль. Мужчина прищурил глаза, и Драко почувствовал, как злоба и недовольство исходят от него, будто дым от горящего дерева. — Какого дьявола?! — прорычал он грозно. — С щеглом справиться не можешь?!       Но ответа не последовало. Драко почувствовал, как его охватывает холодный прилив уверенности. Он видел, как зрачки противника расширились, отражая страх и ярость. Даже с такого расстояния этот страх был ощутим — как живое существо, ползущее по коже и щекочущее его инстинкты.       В то время как шокированный мужчина, ещё не отошедший от действия заклинания, пытался осмыслить происходящее, белокурый волшебник не терял времени. Он сразу же поднялся на ноги, его лицо исказилось в гримасе ярости и решимости. Пауза, которую оставил его противник, не была использована впустую.       Драко почувствовал, как напряжение нарастает, когда белокурый начал обрушивать на него заклинания. Каждый его жест был наполнен уверенностью, каждое слово произносилось с чёткой целеустремлённостью. Первое заклинание, как молния, пронзило воздух, свистя и сверкая. Драко успел увернуться, но отрывающийся звук разрывающего заклинания оставил ему холодный след на спине.       Не дожидаясь ответа, белокурый продолжил наступление, словно дикий зверь, обнаживший свои когти. Второе заклинание, вырывающееся из его уст, раскатилось громом, а воздух вокруг него заполнился искрами и магической энергией. Драко едва успел защититься, подняв палочку, и вокруг него вспыхнул небольшой защитный барьер, который уже через пару секунд разлетелся вдребезги.       Каждое следующее заклинание неслось с такой силой, что Драко начал понимать: этот соперник не будет растягивать время, удовлетворяя своё эго. Он бросал заклинания одно за другим, и каждое из них приближало его к Драко. Словно танец смерти, они перемещались по лесу, где каждый звук, каждый свист и треск создавали напряжённую симфонию.       Белокурый маг выступал вперёд. Драко пытался восстановить равномерное дыхание, но сердце стучало в ушах, заглушая даже заклинания, которые он изо всех сил произносил в постепенном отчаянии. — Щенок, — прорычал мужчина, его голос низко вибрировал, как удар грома в тихой ночи, приближаясь, как надвигающаяся буря.       Его отражающие заклинания не были настолько сильными, чтобы противостоять против умелого дуэлянта. Резким движением белокурый маг сделал очередной выпад, и Драко, не успевая отступить, почувствовал, как боль пронзила его бок.       Времени оставалось катастрофически мало — второй враг вот-вот придёт в себя и присоединится к атаке.       Думай.       Заклинание белокурого мага долетело до цели, ударив в грудь Драко яростной волной магической энергии, которая отшвырнула его назад, словно тряпичную куклу. Земля встретила его с глухим стуком, выбивая воздух из лёгких. Глухой стон вырвался из его губ, мысли спутались, а мир вокруг померк в вихре боли и звона в ушах. — Вот ведь ублюдок, — донеслось до него.       Едва осознав всё происходящее, в тщетных попытках подняться с промёрзлой земли, Малфой ощутил, как железный сапог, будто молот, впился в его лицо. Его лёгкие отчаянно ловили воздух, будто пытались вырваться из рук невидимого палача. — Я тебе что сказал?! — последовал густой, почти звериный рык, полный ненависти. Мужчина схватил Малфоя за волосы. — Свалить. Просто убраться отсюда! — каждое слово было словно раскалённое лезвие. — Жалкое тупое создание! — рычал он, продолжая бить Драко лицом о землю.       Малфой хватался за каждую крупицу кислорода, тщетно пытался вырваться из цепких лап своего врага. Каждое движение, каждое усилие казались бесполезными, словно брошенная в бездну мелкая галька, глухо шлёпающаяся о поверхность воды и бесследно исчезающая в её глубинах. Грубый голос, резавший слух и сознание Драко, пригвоздил его к земле, как молот к наковальне. — Идиот, — прорычал мужчина. — Выродок.       Каждое слово, словно кусок льда, оставляло болезненный ожог в душе. Драко снова проиграл. Понимание того, что он попал в капкан собственных амбиций и тщеславных надежд, давило на него с неумолимой силой. Каждое унижение напоминало о том, что в одно мгновение он был низведён до состояния, которое, как ему казалось, ни при каких обстоятельствах не должно было его постигнуть — состояния грязи, в которую его безжалостно втаптывали.       В тот момент, когда воздух наконец ворвался в его лёгкие, как долгожданное спасение, тело было резко вырвано из этой неподвижности, словно безжизненная кукла. Открыв глаза, Малфой встретился со сценой приближения громоздкого волшебника, сжимавшего свои кулаки в ожидании момента сладкой мести.       Сила, с которой кулак врезался в живот Драко, была неожиданной и болезненной, как удар молнии в изломанный ствол дерева. Ему показалось, что внутренности вот-вот превратятся в жидкую массу.       Этого бы никогда не произошло, будь рядом кто-то из тех, кто всегда защищал Драко — будь то Беллатриса, отец, Яксли или на худой конец Долохов. Непреодолимое желание, чтобы кто-то, кто мог бы избавить его от этого кошмара, поразило вдруг ясным осознанием его уязвимости. В стенах Хогвартса всегда находился кто-то, кто был готов подставить плечо, но сейчас… одиночество было безжалостным, как никогда прежде.       Зачем же Драко втянулся в эту бездонную яму выбора, как ему казалось, благородного, но в то же время столь искушающего? Был ли это акт жалости к эльфу, или желание выполнить роль героя в чьих-то глазах? Сделал ли Малфой это, потому что мог, или потому что думал, что должен? Может быть, он просто хотел доказать самому себе — или кому-то другому, — что он способен на что-то большее, что он способен защищать не только себя, но и других? — Хватит с него, — произнёс белокурый холодным и безжалостным голосом. — Нечего тратить время на эту выскочку.       «Выскочка».       Слово раздавалось в голове, как удар молота, отзываясь эхом в самых тёмных уголках памяти.       «Выскочка».       Всегда поднятая рука.       «Выскочка».       Всегда правильные ответы.       «Выскочка».       Всегда недовольное лицо профессора.       «Выскочка».       Да. Выскочка.       Драко уже не спасёт свою жизнь, но вот её — возможно. Эта мысль вспыхнула в его сознании, как последний огонёк надежды.       Малфой почувствовал, как шаги становятся всё более отдалёнными, а голоса растворяются в воздухе. Повернув голову в сторону, он встретился с заплаканными глазами эльфа, который трясся от страха, его уши прижимались к голове, а глаза были полны ужаса.       Она защищала их, как могла, как считала правильным. Внутри Драко зашевелились тёмные эмоции, и он снова зажмурился, вспоминая кучерявые, слегка растрёпанные волосы. — Драко, порой словами не всё в этом мире можно решить. Иногда сила — лучшее решение всех проблем, — звучал голос тётушки, словно эхо из далёкого прошлого.       Малфой покрутил головой, ища глазами волшебную палочку. — Всегда лови своих противников на ошибках. Нет идеальных бойцов — даже самый опытный мракоборец совершит ошибку. Вот и сыграй по ней. Его ошибка — его поражение, — звучал наставляющий голос в его сознании.       Собрав последние силы, Драко попытался подтянуться к палочке. Каждое движение вызывало острую боль. — Самоуверенные волшебники никогда не доводят дело до конца. В них играет гордыня, — продолжала ведьма, поворачиваясь к Драко спиной. — Нельзя поворачиваться к врагу, пока не убедишься, что он мёртв.       Его внимание привлекли голоса маргиналов, осматривающих лежачее на земле тело. Мёртв? Или просто без сознания? — Проклятье! — прошипел один из них, оборачиваясь, и их взгляды встретились.       Драко увидел громилу, который только что безжалостно превращал его противника в месиво. Слова застряли у него в горле. — Ты чё? Мало тебе? — рявкнул тот, но не успел договорить.       Из уст Драко вырвалось заклинание, полное ярости и отчаяния, от которого сердце забилось быстрее. Он больше не чувствовал мерзости от своего выбора. — Авада Кедавра.