Кровь Эринии

      — Я устал, не могу больше читать этот бред, — проворчал Забини, с раздражением швырнув учебник по предсказаниям на стол. Книга с грохотом приземлилась, подняв небольшое облачко пыли. — Трелони — это полная потеря времени. Она больше похожа на пациентку Святого Мунго, чем на профессора. Как Дамблдор мог её сюда затащить? Уж точно не с помощью здравого смысла.       — Воу, — хмыкнул Малфой, сбрасывая с себя мантию и небрежно отправляя её в угол, где она бесформенной кучей упала на пол. — Ты, похоже, сильно зол на неё. Что, её кристальный шар показал тебе что-то неприятное? Или ты просто не смог разглядеть в тумане её благовоний свою судьбу?       — Да ты слышал, что она мне нагадала? — сердито сказал Блейз, облокачиваясь на стол и смотря на Драко с явным недовольством. — Говорит, что в ближайшее время я, мол, столкнусь с великим предательством. Где она такое вычитала? В «Еженедельнике пророчеств и сплетен?» Или её просто колбасит от всех этих ароматических палочек?       — Ахах, — усмехнулся Малфой, с явным сарказмом поднимая брови. — Да ты что, Блейз, её пророчества, наверное, из дешёвых журналов для враждующих бабушек. А может, ты просто нам что-то не рассказываешь? Может, ты действительно в поисках великого предательства среди нас? Кто знает, может, Паркинсон уже за твоей спиной строит козни?       — Не говори ерунды, — отмахнулся Забини, копаясь в своих вещах с видом человека, который явно не собирается продолжать этот разговор. — Ты бы лучше сам подумал, что она тебе нагадала. «Два твоих лица станут отпечатком в истории» — звучит как-то слишком многозначительно, даже для Трелони.       — Тео, — обратился Драко к Нотту, который молча сидел в углу, уткнувшись в свои записи. — А ты чего не спросил у неё? Неужели ты не хочешь знать, что тебя ждёт? Может, она предскажет тебе блестящую карьеру в Министерстве или, скажем, побег от всех нас в далёкие края?       — Не хотел, чтобы она нагадала мне, как тебе, — тихо ответил Тео едва ли не с оттенком сарказма, даже не поднимая глаз от пергамента. — У меня и так достаточно забот.       Сзади раздался короткий смешок.       — А вот это точно, — поддакнул Блейз, бросив взгляд на Драко. — Жду не дождусь, когда у тебя сбудется её предсказание.       — Заткнись, — буркнул Драко, хотя в его глазах мелькнула тень раздражения. — Ты бы лучше подумал о своём «великом предательстве». Может, это ты сам и есть предатель?       — Прямо интересно, что это вообще должно означать, — продолжил Блейз с явным интересом, скрестив руки на груди.       — Да, возможно, я буду на обложке у Скиттер, — ответил Драко с ухмылкой, хотя в его голосе чувствовалась лёгкая нотка раздражения.       — И я бы не был так уверен, — поддразнил его Тео, не отрывая взгляда от своих бумаг. — У Скиттер слишком много любимчиков для этой обложки. Да и, честно говоря, твоя репутация уже слегка подмочена.       — Но мне всё же интересно, какое наказание будет у Грейнджер за её выходку на уроке, — вмешался Блейз, явно пытаясь сменить тему. — Она ведь умудрилась уйти с урока Трелони, даже не дослушав её пророчество. Это, знаешь ли, требует определённой смелости.       — Какое-нибудь нудное и унизительное, — хихикнул Драко, явно наслаждаясь мыслью о возможных последствиях для Грейнджер. — Может, её заставят переписывать все пророчества Трелони за последние сто лет. Или, может, она получит запрет на посещение библиотеки. Вот это было бы забавно.       — Зато как красиво она ушла с её урока! — воскликнул Блейз, явно впечатлённый. — Жаль, нам с тобой так нельзя. Если бы мы осмелились хоть половину такого вытворить, Снегг бы нам шеи открутил. Причём на глазах у всех.       — Ну, с другой стороны, если представить, что это правда… — Драко потёр подбородок, размышляя, — получается, грязнокровка останется одна. Обделённая вниманием и, возможно, забытая всеми. Неплохая перспектива, не так ли?       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Каждый из присутствующих, казалось, задумался над словами Драко, хотя никто не решился продолжить эту тему. Воздух был наполнен напряжением, словно каждый из них чувствовал, что за сказанным скрывается нечто большее, чем просто насмешка.

***

      Холодный осенний ветер с грохотом метался по скамейкам у озера, его порывы срывали последние листья с деревьев, заставляя их танцевать в воздухе перед тем, как они мягко ложились на землю, будто лучшие изысканные ковры на тёмных паркетах. Волны на воде, как разбушевавшиеся дети, бегали вдоль берега, постоянно сталкиваясь друг с другом, но никогда не успокаиваясь.       — Почему ты так расстроена? — спросил Теодор, подтягивая воротник шарфа и свернувшись в клубок, чтобы хоть как-то укрыться от ветра, который, казалось, мог заморозить самые тёплые части души. Он наблюдал за девушкой, чьё лицо было таким же мрачным, как и небо, а руки её крепко сжимались вокруг мантий, скрываясь от осеннего холода.       — Потому что она абсолютно не понимает, что делает, — ответила она, сжимая губы так, что они стали почти белыми от напряжения. — Как можно так публично издеваться над студентами? Это как будто читать прогнозы в «Ежедневном пророке» и принимать их за истину. Это унизительно, и я не понимаю, как все остальные могут оставаться такими спокойными.       — Она ведь просто сказала, что видела, — спокойно ответил Теодор, не меняя направления взгляда, всё так же утопая в мутных водах озера, где тонули облака и лишь мелкие волны касались поверхности.       — Она могла бы и промолчать, — сказала она, сдержанно выдыхая, словно этим дыханием пыталась отогнать мрачные мысли.— Что за невежество? Даже для Трелони это перебор.       Теодор пожал плечами — его взгляд стал ещё более задумчивым.       — Ну, с учётом того, что она сама — как бы это помягче сказать — не совсем в своём уме, думаю, она просто не подумала. Ты бы могла и не принимать это так близко к сердцу.       — Я и не принимаю, — она откинулась назад на спинку лавки, её лицо отразило тяжесть всех этих глупых слов. — Это всё полный вздор. Кофейная гуща, чаинки, звезды… Всё это не больше чем игра с магией для детей младших курсов.       — Ты уверена, что это просто чепуха, или ты в самом деле не веришь, что какие-то загадочные силы могут предсказывать будущее? — Теодор перевёл взгляд на неё, чуть прищурив глаза.       — Не верю, — она тихо вздохнула, как будто выдыхая остатки каких-то старых иллюзий, и её взгляд стал пустым, уставившимся в никуда. — Слишком много совпадений, которые объясняются здравым смыслом, если просто остановиться и подумать.       Теодор опустил взгляд и снова уставился в одну точку, будто поглощённый своими мыслями, которые он не собирался озвучивать.       — Что-то не так? — спросила она с тревогой, заметив, как его молчание стало тягучим и давящим.       — Просто думаю, — ответил Тео, не отрываясь от мутной воды озера. В голосе его звучала усталость, не связанная с физической нагрузкой.       — О чём, Теодор? — её глаза сверкнули.       — Возможно, это не такой уж бред, как кажется, — слова Теодора повисли в воздухе, и внезапно пространство вокруг них стало совсем пустым и холодным, будто этот холод был не от ветра, а от того, что они оба думали слишком много.       Она молчала — глаза её закрылись, словно она пыталась избежать столкновения с тем, что могло бы разрушить всё то, что она считала логичным.       — Что? — её голос едва касался воздуха, как если бы каждое слово давалось ей с трудом. — Ты серьёзно сейчас говоришь? Ты хочешь сказать, что веришь в эти сказки, которые Трелони лепит на каждом шагу?       Теодор замолчал, его лицо оставалось непроницаемым, а ответ был тихим. Он прошептал:       — Возможно.       Она взглянула на него так, как будто пыталась понять, где он оставил свою нормальность. Она искала в его глазах следы обмана, но нашла там только искренность, что ещё больше заставило её сомневаться.       — И что, ты не мог попросить её заглянуть в своё будущее? — саркастично спросила она, пытаясь задеть его.       Теодор медленно покачал головой, погружённый в свои мысли, не глядя на неё.       — Не хотел, — его голос стал тихим, едва различимым. — Я отлично знаю, что она не скажет ничего хорошего. Поэтому и не стал просить.

***

      Страх будущего. Он всегда следовал за Теодором, как тень, которая не покидала его даже в самые светлые и благополучные моменты, будто предвестие какого-то необъяснимого бедствия. Это чувство неопределённости, болезненная неизвестность того, что его ждёт, лишала парня покоя, как холодный ночной ветер, проникающий в самую душу. Когда-то, в детстве, он чувствовал себя намного спокойнее, зная, что его ждёт. Чёткая, понятная последовательность событий, то, что он мог ожидать, то, что должно было случиться. Это было его якорем, его спасением от хаоса мира. Но всё изменил отец с его железной дисциплиной и угрожающим гневом, который мог вспыхнуть без предупреждения. Он вбил в Теодора ненависть к любой неопределённости, привил ужас перед тем, что не поддаётся контролю. И вот, страх того, что всё может выйти из-под его власти, стал неотъемлемой частью его сущности, как неизлечимая метка, наложенная на сердце.       С годами этот страх не только не исчез, но лишь углубился. В стенах Хогвартса, где магия была повсюду, а неизведанные силы скрывались за каждым поворотом, эта ненависть к неизвестности становилась особенно болезненной. Каждое событие, каждое загадочное происшествие, каждое чудо и странность лишь усиливали его тревогу. Когда на втором году начались странные и необъяснимые происшествия — исчезновения, происшествия, как, например, исчезновение Кожаной книги, те самые сгустки зловещей магии, которые повисали в воздухе, он почувствовал, как его страх вновь обострился. Он хотел быть уверен, что ничего не угрожает ему, что его жизнь будет хотя бы немного предсказуема и он будет в безопасности от всего, что могло бы вырваться из тени и поглотить его.       Теодор лежал в тёмной комнате, поглощённый мыслями, которые не приносили ему облегчения. Как во время занятий по Защите от Тёмных Искусств, он ощущал, что его разум будто окружает какой-то магический барьер, отталкивающий все попытки найти ответы. Он пытался угнездиться в этих мыслях, как человек, запутанный в собственных чарах, разыскивающий спасение в своём разуме. Каждая мысль разрывала его изнутри, как если бы он оказался в самом центре заклинания, которое не мог отменить. Он пытался понять, что происходит, как выбраться из этого запутанного клубка, как распутать заклятие, которое сковывало его ум. Он вспоминал, зачем вернулся. Почему снова оказался здесь. Чего он хотел? Забрать Пэнси, конечно. Он наверняка знал, что Забини, как и Дафна, присоединились бы к Ордену Феникса, а Драко, как всегда, будет под влиянием своего отца. А Пэнси…       От воспоминаний о девушке в его сердце кольнуло. Тео зажмурился, чувствуя свою беспомощность, словно он был пойман в ловушку собственного прошлого. Пэнси. Он всё ещё помнил её глаза, полные надежд, когда она просила его о помощи. И как по иронии судьбы он не сдержал обещание, которое когда-то дал. Это было как неудачное заклинание — казалось, всё шло правильно, а потом разрушилось, как карточный домик.       — Я боюсь, — едва слышно прошептала Пэнси, обняв колени руками. Её голос дрожал, а губы слегка тряслись. — Родители постоянно ругаются… Они не могут прийти к единому соглашению.       Тео знал, как было тяжело Пэнси скрывать этот груз. Он помнил, как она впервые открылась ему, когда её слова, полные боли и страха, начали выплывать на поверхность, как тёмные тучи на горизонте. Это было не просто нытьё, не жалобы — это был крик души, который она не могла заглушить, как бы ни пыталась. Он был рядом, когда она говорила об этом — об их семье, о её отце и о том, как эти ссоры не оставляют ей ни малейшего шанса на спокойствие. Особенно после того, как её отец стал преподавать в Хогвартсе. Он переживал — беспокойство томилось в его глазах, ведь для него она была его единственным сокровищем, а этот мир… Этот мир был полон опасностей. Малфой, Нотт, оба — сыновья Пожирателей — как только они оказались рядом с Пэнси, вся эта ситуация приобрела угрожающие масштабы. Отец, конечно, мог бы не поверить в эти угрозы, но разве не каждый отец готов будет что угодно сделать, чтобы уберечь свою дочь от всех этих тёмных и опасных сил?       Тео прекрасно знал, что эти перемены, эти постоянные тревоги и отчаяние давно стали частью самой Пэнси. Она пыталась держать их в узде, как мастера заклинаний, скрывая чувства за маской хладнокровия, но всё это было уже давно не под её контролем.       — Времена сейчас непростые, — его голос, едва не сорвавшийся, дрожал, как лист, схваченный первым осенним ветром. — К сожалению.       Тео молчал. Он не знал, что сказать. Он не знал, как поддержать её словами, не знал, какие слова могли бы хоть немного снять тяжесть с её души. Но он не мог оставить Пэнси одну. Он мог только сидеть рядом, быть рядом, чувствовать, как её боль становится частью его собственной, но не говорить ничего. Иногда, в такие моменты, молчание казалось самым верным утешением.       — Я хочу, чтобы всё было как раньше, — её голос стал почти неразборчивым, как шёпот ветра, уносящий слова в пустоту. — Чтобы не было этих перемен. Чтобы мы не боялись читать очередную новостную статью… Я не хочу…       Её слова оборвались, и Тео почувствовал, как в её голосе дрогнуло что-то настоящее. Это не был обычный вздох, не просто печаль. Это был крик. Крик страха и бессилия, который прорвался наружу, как прорыв дамбы, оставляя за собой лишь разрушение. И в тот момент что-то внутри его груди сжалось так сильно, что ему стало трудно дышать. Это был не просто страх Пэнси. Это был её внутренний мир, рушащийся на глазах, и что-то в её голосе заставило его сердце бешено забиться, как если бы оно уже готово вырваться наружу, не в силах вынести всю эту боль, которую она несла.       Он не ошибся. Он слышал, как её нос слегка всхлипнул. Пэнси… Пэнси плакала. Теодор застыл, не в силах поверить своим ушам. Она, эта девушка, всегда такая гордая, такая стойкая, всегда холодная и недосягаемая, как ледяная скала… плакала. Это было почти невозможно представить. Он знал её не один год. Она всегда всё скрывала — даже в самые трудные моменты, когда её мир рушился, Пэнси никогда не показывала свою слабость. В туалетах, под одеялом в тёмные ночи, да, она могла позволить себе быть уязвимой, но не при нём. Она никогда не показывала своей боли ему. Но сейчас всё было иначе.       Тео ощущал, как его грудь сжимается, как если бы кто-то руками сдавливал его сердце. Его мысли метались, но ничего не могли изменить. Ему хотелось сделать что-то. Хотелось защитить её, успокоить, вырвать её из этого кошмара, но как? Он не знал как. Он не знал, что для неё важно, и, возможно, не был уверен, что его присутствие вообще нужно. Он чувствовал себя беспомощным, как маг, который не может найти нужное заклинание в самый критический момент. Но Тео не мог сидеть бездействующим.       — Пэнси, — его голос был едва различим, он подсел ближе, но слова с трудом выходили из его уст. — Пэнси…       Он сидел рядом, не смея прикоснуться к ней. Внутреннее напряжение сжало его так сильно, что его чувства — те самые, которые он не мог признать даже самому себе, — готовы были вот-вот разорвать его.

***

      Поместье было охвачено не просто паникой, а настоящей бурей, зловещей тишиной, где каждый шаг отдавался эхом в сердце, как гром в безоблачном небе. Оно вибрировало от напряжения, словно заклинание, готовое разорваться на части. И между всеми этими волнениями ссора Уизли и Поттера резала воздух, не оставляя ни малейшего пространства для спокойствия. Они кричали друг на друга, и было видно, что похищение младшей Уизли — страшный удар для них обоих.       Теодор не мог понять, почему эта ситуация вызывает такую бурную реакцию. Война шла полным ходом — война, которая давно перестала быть чем-то абстрактным. Здесь, в этом доме, смерть была частью их повседневной жизни, а страх стал постоянным спутником. Столько жизней уже ушло в небытие, и сколько ещё уйдёт — никто не знал. Молли и Артур, как и Поттер с Уизли, были на грани срыва. Но что удивило Теодора больше всего — то, что даже близнецы, всегда готовые к шуткам, теперь обсуждали вещи, о которых раньше не задумывались даже самые отчаянные. Они говорили о создании взрывного устройства, способного уничтожить поместье Лестрейндж, превратив его в пепел. В их глазах не было ни веселья, ни лёгкости — только безжалостная решимость. Эти двое, когда-то такие беззаботные и наивные, теперь были чужды себе, как будто что-то в них перевернулось.       Теодор, стоя в углу, наблюдал за ними, пытаясь собрать мысли, которые путались в его голове. Он знал близнецов ещё с Хогвартса — всегда смешные, всегда на шаг впереди в играх и розыгрышах. Но сейчас… Сейчас они выглядели чужими, и это ощущение, словно чуждые слова и поступки затмили их настоящие лица, терзало его душу.       Его мысли вернулись к Драко, и тут же они обрушились на него, как холодная волна. Драко стал частью этого кошмара. Но был ли он виновен? Мог ли тот, с кем Тео когда-то строил планы на будущее, перейти эту черту? Перейти на сторону, откуда нет возврата, — стать предателем, убийцей? Теодор не верил, что Драко мог стать тем, кого они все боялись. Он не мог допустить и мысли, что его друг стал тем, кого можно было презирать.       Мысли о Беллатрисе тоже не покидали Тео. Она была не просто безумной — она была воплощением разрушения, самой глубокой тьмы, которая могла поглотить всё, что когда-то было человеческим. В её руках человек превращался в инструмент, лишённый морали и сострадания. Она была мастером разрушения, и это заставляло Теодора задуматься: не она ли стоит за превращением Драко в нечто совершенно чуждое? В кого он превратился? Где тот мальчик, с которым они когда-то смеялись, строили планы и думали, что будущее всегда будет светлым? Где его искренность? Где его сердце? И как теперь выглядят его глаза, полные тени и страха?       Эти мысли терзали Теодора, как невидимый нож, разрывая его изнутри. Он не мог избавиться от этого внутреннего конфликта, от сомнений в том, что ему когда-то было дорого. Он знал, что не найдёт ответов на эти вопросы, но именно этот невыносимый вопрос был самой сутью всей трагедии. В мире, полном разрушений и предательства, граница между человеком и тенью стиралась. И это было страшно.       Но ещё больше его мучил вопрос: почему Уизли? Почему именно Джинни? Теодор не мог понять, что привело Драко к этому. Зачем он похитил её? Почему её, а не кого-то другого? Он знал, что такие вопросы не имели простых ответов, но на первый взгляд вся эта ситуация казалась нелепой. Что могло двигать Драко? Почему похищение Уизли было его целью? Мог ли он надеяться, что Поттер в своём отчаянии бросится на её спасение, разрушив все планы? Вряд ли. Логика подсказывала, что Тёмный Лорд, в отличие от своих слуг, точно не мог не учесть, что Орден будет действовать холодно и расчётливо. Поттер и его союзники хорошо знали, как важно держать эмоции под контролем, иначе можно ошибиться и сделать фатальную ошибку.       Но что, если на самом деле Драко был заинтересован в чём-то другом? Что, если целью было не спасение, а обмен? Что, если он надеялся на сделку, где Джинни Уизли будет обменной фигурой, а взамен Орден получит кого-то другого? А кто, если не Теодор, был бы идеальной пешкой для такого торга? Он, чистокровный слизеринец, с его связями и тайнами, с его не столь значимой ролью в Ордене… Его жизнь не стоила бы такой высокой цены. Это было логично и одновременно отвратительно. В этом беспокойном, разорённом мире, где никто не был в безопасности, ничья жизнь не была ценна, и никто не мог точно знать, как будут решаться судьбы. Идея быть частью этого торгового процесса, когда человеческие жизни были простыми разменными единицами, заставляла сердце Теодора сжаться от страха.       Так или иначе, перед ним стояла картина, в которой не было никаких утешений. Задача спасения Уизли и проникновения в поместье Лестрейндж казалась почти невозможной. Даже если каким-то чудом они прорвутся туда, как они смогут выбраться? Вокруг уже наверняка стояла слежка, пусть и скрытая, но она была. Но что, если Джинни уже увезли в другое место через камин? Или если она уже мертва? Тогда вся эта затея не только не имела смысла — она могла обернуться катастрофой.       Теодор погрузился в эти мысли, пытаясь выстроить хоть какой-то план, когда дверь тихо скрипнула. Он не обернулся, но знал, кто это. Шаги были аккуратными, почти незаметными, будто бы вошедший старался не нарушить покой. Тео привык, что она приходит, когда всё затихает, — всегда на пороге, в моменты, когда все пытаются скрыться от себя и окружающих. — Грейнджер, — невольно подумал он, зная, что её присутствие неизбежно, как всегда.       Она не была в числе тех, кто искал утешения или предлагал пустые слова. У неё было какое-то странное спокойствие, как у человека, чья боль уже давно перерастала в нечто более тёмное и молчаливое. Это было похоже не на уверенность, а скорее на подавленный страх — тот самый, который заставляет держать лицо нейтральным, чтобы никто не заметил, что внутри всё крошится. — Не спишь? — тихо спросила Гермиона, останавливаясь на пороге. Её голос был таким же спокойным, но за ним скрывалось что-то, что Теодор сразу уловил — нечто, что заставило его почувствовать, что её приход был не случайным. — Не-а, — отозвался он, не поворачиваясь и продолжая блуждать взглядом по потолку. Пытаясь не отвлекаться. Но что-то в интонации девушки заставило его встрепенуться. Гермиона никогда не задавала вопросы просто так. — Мне нужно поговорить с тобой, — продолжила она, сделав шаг в его сторону. Это было как-то слишком серьёзно, чтобы оставить её без внимания. — Правда? Я думал, ты пришла в карты сыграть, — с усмешкой сказал Теодор, но почувствовал, как его недоверие нарастает. Он не любил, когда люди приходили с такими фразами. Это всегда что-то предвещало. И, как ни странно, его интуиция редко ошибалась. — Не язви, Тео, — её голос стал немного твёрже. Этот лёгкий намёк на строгость заставил его улыбку почти исчезнуть.       Гермиона закрыла за собой дверь и произнесла несколько слов, накладывая на комнату заглушающие чары. Вдруг воздух стал густым, как будто всё вокруг сжалось. В такие моменты Теодор всегда чувствовал, как тянет к себе тень — эта тяжёлая тишина и ощущение, что что-то важное вот-вот произойдёт. — Разговор будет серьёзным и, скорее всего, секретным? — саркастически спросил Теодор, наконец, повернувшись к ней. Он не верил в случайности, особенно когда речь шла о Грейнджер. Её решения всегда были взвешенными, но скрывали какую-то скрытую цель. — Я думала над тем, как мы могли бы пробраться в поместье, — сказала она, её глаза слегка блеснули. Голос её был решительным, и Теодор, несмотря на своё спокойствие, почувствовал напряжение. — Хотела узнать, бывал ли ты там когда-нибудь?       Теодор усмехнулся, не удивлённый тем, что Грейнджер пришла к такому выводу. Он всегда знал, что она не будет ждать чуда, а будет искать способы и стратегии там, где другие видят только препятствия. Но его удивление быстро сменилось удовлетворением. Хоть кто-то думал так же, как он. — Допустим. И что ты хочешь? — спросил Тео, не скрывая интереса. — На втором курсе Гарри и Рон проникали в гостиную Слизерина, чтобы поговорить с Малфоем, — ответила Гермиона, как будто весь план был ясен с самого начала. Казалось, она уже всё продумала, как всегда.       Теодор нахмурился, пытаясь вспомнить тот момент. — Не помню такого, — признался он. — Им удалось это сделать? — Да, — Гермиона кивнула. — Я приготовила зелье, которое обратило их в Крэба и Гойла. — На втором курсе? — Теодор не смог скрыть удивления. Было сложно представить этих двоих, ещё совсем детей, готовыми на такую смелость. — Верно, — Гермиона снова кивнула, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка. Казалось, она до сих пор гордилась этим моментом. — Недурно, — отметил Теодор, смело оценивая её методику. — И Малфой повёлся? — А сам как думаешь? — Гермиона прищурилась — из её глаз мелькнула искорка. В этот момент она стала настоящей Грейнджер — не той, которая всегда была серьёзной и закомплексованной, а той, что могла смотреть в глаза и бросать вызов. — Повёлся, — хихикнул Тео, чувствуя, как напряжение в разговоре начинает потихоньку спадать.       Гермиона тоже улыбнулась, но её выражение лица быстро стало серьёзным. Она села рядом, на кровать, и её взгляд потемнел от размышлений. Теодор увидел, как в её глазах пронеслась тень тревоги. Он не ожидал этого. — Тебе не кажется странным, что Малфой убил и похитил? — спокойно спросил Теодор, наконец, возвращаясь к сути вопроса. Он был уверен, что Грейнджер поймёт, о чём он говорит. — Да! — неожиданно выкрикнула она, и в её голосе прозвучало столько возмущения, что Теодор даже приподнялся на локтях и встретился с её взглядом. Он заметил, как на её щеках появился румянец, и это было странно. Не похоже это было на обычную Грейнджер. Это было что-то новое, что-то, что ему не удавалось разобрать. — Я понимаю, что его тут ненавидят, но что-то мне подсказывает, что ты лояльнее к нему, чем хочешь это признать, — сказал Теодор с улыбкой, заметив её смущение. Он слегка почувствовал себя победителем, хотя был и не совсем уверен в правильности своих слов.       Вспомнив их встречи после святочного бала, Теодор не мог не отметить странную динамику между ними. Он всегда ощущал, что между Малфоем и Грейнджер была какая-то невидимая связь. Он видел больше других, и эта мысль не покидала его.       Гермиона вздохнула и отвела взгляд. — Вернёмся к твоим мыслям, — произнёс Теодор, возвращая разговор в нужное русло, хотя его внутреннее недовольство от этой затеи не исчезало. — Ах да, — Гермиона нервно убрала прядь волос за ухо, словно пытаясь избавиться от всех своих сомнений. — Так вот, возможно, если мы сможем добыть волосы Пожирателей, которые постоянно находятся в поместье, мы сможем освободить Джинни.       Теодор прищурился. Это предложение пахло авантюрой, и сомнения не заставили себя долго ждать. Но он не собирался показывать своего недовольства прямо. — И каким образом у нас окажутся волосы Пожирателей? — спросил он с лёгким сарказмом, пытаясь не выдать своего сомнения. — Как минимум это довольно специфическая коллекция. — Может быть, Мордур сможет нам помочь, — предложила Гермиона, и в её голосе звучала решительность, которой не было в начале разговора. Слово «Мордур» вырвалось из её уст так уверенно, будто это была бы самая простая вещь в мире.       Теодор поморщился, уже предчувствуя, к чему это приведёт. Он не любил, когда имя Мордура появлялось в разговорах. Этот Пожиратель, с его запутанной историей и сомнительными связями, всегда вызывал у него ощущение холодного дискомфорта. — Мордур, — произнёс он, словно это было слово, которое оставляет привкус горечи на языке. — Как вы вообще ему доверяете? Он же первый должен быть в списке подозреваемых. — С чего ты так думаешь? — спросила Гермиона, её взгляд был настороженным, а тёмные глаза метали молнии. — Да потому что я не знаю его, — ответил Теодор, чуть хмурясь. — Его история мутная. Прямо как его мотивы.       Гермиона вздохнула, но не отступила. — Хорошо, допустим. Но, возможно, если он нам поможет, мы сможем проникнуть в поместье, — продолжила она, хотя в её голосе не было ни капли сомнения. Теодор заметил, что её решимость начинает всё больше напоминать нечто опасное, а не рациональное. — «Мы» и «проникнуть» — звучит так, словно ты не весь свой план мне решила рассказать, — отметил Тео, поднимая бровь. Он чувствовал, что что-то здесь не так. — Я так понимаю, отправиться туда хочешь ты? — И ты, — Гермиона взглянула на него так, как будто это было очевидно. Но было ли? — Интересно, и каким образом там появился я? Если исходить из твоих слов, сказанных ранее, что я примерно представляю, как поместье выглядит изнутри… — Теодор не успел договорить, как девушка прервала его. — Да. Да, я именно это и хочу, — Гермиона сжала подбородок, её взгляд стал решительным. Она была уверена, что Теодор справится.       Тео провёл пальцем по своему подбородку, как бы размышляя. Он прекрасно знал, что с Грейнджер на такие приключения пускаться — значит быть готовым ко всему. Но вот что было странно, так это то, почему она выбрала его, а не кого-то из более очевидных кандидатов, вроде Поттера или Рона? — Допустим, я — понятное дело почему туда пойду, а почему со мной в компании не Поттер или Уизли, в крайнем случае — Грюм? — он улыбнулся с лёгкой иронией. Это было забавно: как всегда, для Грейнджер существовали только две опции — либо те, кто вечно нарушают правила, либо те, кто вечно вляпываются в неприятности. — Гарри не пустят, это слишком опасно. С Роном не пойдёшь уже ты, про Грюма вообще молчу, он убьёт тебя, как только вы окажетесь наедине, — Гермиона поправила волосы за ухо, её голос был твёрдым, как камень. — То есть я — единственный подходящий кандидат? — с сарказмом произнёс Теодор, едва скрывая свою иронию. — Конечно, — Гермиона пожала плечами. — Ты же предпочитаешь такие затеи, верно? — Я бы предпочёл себе в компаньона Блейза. Если не возражаешь, мне с ним будет повеселее, — Теодор не скрывал насмешки, но его взгляд всё же выдал скрытое желание избежать ненужных эксцессов. — Ты туда развлекаться собираешься? К тому же Блейз ранен, он не в состоянии, — Гермиона выглядела недовольной. — И что ты, в самом деле, предлагаешь? — Мерлин, Забини, вот так удружил, — Теодор с усмешкой откинулся назад, но это было больше для себя, чем для Грейнджер. — А чем тебе моя компания не нравится? — Гермиона прищурилась, поджимая губы. — Грейнджер, всякий раз, когда мы с тобой куда-то отправляемся, всё выходит из-под контроля и ты вляпываешься в неприятности, — Тео закатил глаза, едва сдерживая смешок. Он не был уверен, что готов пережить ещё один кошмарный день с ней в главной роли.       Гермиона прикусила нижнюю губу, её взгляд был полон напряжения. Казалось, она вот-вот что-то скажет, но её слова застряли в горле. — Плюс ко всему, с чего ты вообще взяла, что я соглашусь на это? Я не особо горю желанием наведываться в дом к сумасшедшей ведьме, что ранее уже убивала меня. Сейчас меня ещё и пыткам подвергнет. Гермиона фыркнула, отчего Теодор едва не улыбнулся. — Вот уж кому-кому, а тебе бояться пыток просто смешно, — произнесла девушка. — Завидуй молча, — слизеринец подмигнул ей, глядя на её раздражённое лицо. — Ну так что? Согласен? — Гермиона посмотрела на него прямым взглядом. — Не-а, неинтересно, — ответил Теодор с лёгкой насмешкой. — Правда? Жаль… Ну ладно, — Гермиона встала с кровати и тяжело вздохнула, как будто весь этот разговор был пустой тратой времени. — Не переживай, Грейнджер, я уверен, кто-нибудь да согласится на твою авантюру, — сказал Теодор с лёгким сарказмом. — Да, ты прав. Ну ладно, пойду поспрашиваю, кто хочет, заодно поболтаю касаемо моего недавнего путешествия, — Гермиона встала и уже направилась к двери. — Ты о чём? — Теодор нахмурился. — Да вот о недавнем. Так поговорить захотелось, выговориться, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Шантаж? — Тео поднял бровь. — Брось, я бы не посмела, — почти прошипела Гермиона. — Я всё больше убеждён, что шляпа тебя ошибочно определила в Гриффиндор, — Теодор усмехнулся. — А что, похожа на студентку Слизерина? — она бросила взгляд через плечо с нахальной улыбкой. — На студентку Врунгеля, — ответил Тео, не скрывая иронии.       Гермиона улыбнулась, видя недовольное лицо Нотта. — Вот и договорились. С Мордуром я поговорю сама, он обещал явиться через пару дней, — объяснила Грейнджер, и в её голосе звучала решимость, которая не предвещала ничего хорошего для тех, кто окажется по ту сторону двери.

***

      Гермиона сидела на диване, поглощённая тревожными мыслями. Каждое движение ощущалось словно замедленным, а воздух вокруг был настолько плотным, что ей казалось, она едва может дышать. Это был момент, когда её нервы достигали своего предела. Время тянулось слишком медленно, а её разум вертелся вокруг одной мысли: удастся ли ей найти нужные слова, чтобы уговорить Генри помочь им? Гермиона не была уверена, что он откликнется на её просьбу, тем более учитывая, с кем она имела дело. Мордур был неприветлив, а его манеры… Он был жёстким, мрачным, и его запах… Его запах с каждым разом становился всё более неприятным. Это был запах старости, плесени, какой-то гнили, который отчего-то всегда преследовал его, будто отражение души. Оказавшись рядом с ним, Гермиона чувствовала, как мурашки бегают по её коже.       Она не могла не думать, что Грюм никогда не одобрил бы её план, но в какой-то момент Гермиона поняла, что выбора просто нет. Если не она, то кто? Но страх, что Мордура не удастся уговорить, нарастал с каждой минутой.       Сириус и Люпин всё ещё обсуждали что-то с Пожирателем в другом конце комнаты, и Гермиона знала, что действовать нужно быстро. Когда старик спустился по лестнице, она взяла себя в руки. Быстро сосчитав до трёх, Грейнджер встала и пошла в его сторону, не давая себе времени на размышления.       Но, едва выйдя на его путь, Гермиона столкнулась с тем, что сдавала её внутреннее напряжение. Старик вдруг застыл, его глаза расширились от удивления, и он сжался, резко держа палочку в руке. На секунду Грейнджер показалось, что этот момент длился вечность, когда палочка оказалась на уровне её груди. Она почувствовала, как сердце пропустило удар, и испугалась.       Гермиона замерла, не зная, как правильно вести себя, но инстинктивно подняла руки, сжав их в кулаки, чтобы хоть как-то успокоиться. — Простите… — её голос прозвучал напряжённо, едва сдерживаемый. Она осознавала, как напугала его, но вряд ли могла сделать что-то, чтобы это исправить. — Я не специально…       Он молчал несколько секунд — его взгляд оставался таким же холодным и оценивающим. И вот, наконец, он убрал палочку, но не опустил своё напряжение. — Чего тебе? — голос Мордура звучал сухо и безэмоционально.       Гермиона почувствовала, как её плечи слегка дрогнули, но она собрала всю волю в кулак. Вздохнув, она продолжила: — Мы можем поговорить? Наедине.       Она увидела, как его лицо сразу напряглось. Мордур был насторожен, и в его глазах промелькнуло что-то, напоминающее недовольство. Как будто Гермиона беспокойно нарушила какую-то невидимую границу. Она поспешила продолжить, не давая ему времени подумать. — Это что-то срочное? — спросил он, смотря на неё с явным подозрением.       Гермиона почувствовала, как её живот сжался от беспокойства, но она настояла: — Да. Пожалуйста.       Он устало вздохнул, бросил взгляд по сторонам, как бы проверяя, что никто их не видит, и наконец шагнул в коридор. Его шаги звучали тяжело, и Гермиона следовала за ним, как тень. Он открыл дверь, давая ей знак войти.       Когда она вошла в комнату, то инстинктивно сжалась, сразу почувствовав, как напряжение стало почти ощутимым. Генри наложил на комнату заглушающие чары, и воздух как будто сгустился. Гермиона начала нервно накручивать волосы на палец, не зная, как начать разговор, что сказать. Все слова будто покинули её.       Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Мордур стоял перед ней, его лицо казалось мраморным, но в его глазах был такой странный блеск, что это казалось почти зловещим. — Чего хотела? — спросил он сухо и резко, и Гермиона сразу почувствовала, что вся её решимость тает. — Я… — она не знала, как начать, и её слова звучали как-то неубедительно. — Я не уверена, что вы согласитесь, но перед разговором я хочу попросить о конфиденциальности.       Мордур поднял бровь, будто это было чем-то необычным для него. — О конфиденциальности? — его взгляд стал чуть более внимательным. Он явно почувствовал её беспокойство, но не был готов его раскрыть. — Да, — Гермиона кивнула, пытаясь говорить спокойно. — Чтобы всё, что здесь произойдёт, осталось только между нами.       В этот момент она увидела, как на лице Мордура мелькнула растерянность. Он явно не ожидал этого от Гермионы. Его глаза немного расширились, и она заметила, как его дыхание чуть сбилось, как будто он сам не знал, как реагировать. — Ближе к делу, — его слова прозвучали резко, и Гермиона почувствовала, как её нервы снова натягиваются до предела.       Она поспешила перейти к делу: — Нам нужно попасть в поместье Лестрейндж. С Теодором. Мы хотим взять волосы обитателей. Это необходимо.       Молчание в комнате стало почти невыносимым. Гермиона почувствовала, как каждый удар её сердца звучит громче. Она смотрела на Мордура, но не могла прочитать его выражение. Всё её внимание сосредоточилось на его глазах — она пыталась понять, что он думает. — Нет, — его ответ был тихим, но твёрдым. Грейнджер замерла, не веря своим ушам. — Что? — Я сказал нет, — ответил он громче, с явной угрозой, как если бы не мог понять, почему Гермиона не отступает.       Девушка сделала шаг вперёд, но это не помогло. — Мистер Генри, пожалуйста, — она едва выдохнула, слова вырывались через стиснутые зубы. — Мы должны… — Я сказал нет! — его голос прорезал воздух, холодный, как лёд, не оставляя ни малейшего намёка на сомнение. Это был последний и безапелляционный приговор. Гермиона почувствовала, как её душа опускается в пропасть — эта надежда, которая теплилась ещё секунду назад, теперь исчезла, растворившись в воздухе. — Но вы не можете так поступить! Мы всё уже продумали, нам просто нужно… — Гермиона пыталась возразить, но её слова были моментально оборваны. — О, я понимаю, что вы, два слизня, что всюду лезете, как тараканы, нарываетесь на неприятности. Знаете, для чего вы это делаете? Для того чтобы на собственной шкуре прочувствовать, что значит играть с огнём, когда в этом мире для вас нет ни стыда, ни здравого смысла, — его голос стал агрессивным, с каждым словом набирая силу. — Вы оба уверенно идёте навстречу верной смерти, и, чёрт побери, я не знаю, кто вас таких штампует, но запомни, что в этот раз ваши задницы останутся здесь.       Гермиона замерла. Она явно не ожидала такого всплеска ярости. Столько гнева в одном человеке! Её голос застрял в горле, и сердце бешено колотилось. Она пыталась найти слова, но перед ним чувствовала себя совсем маленькой. — Но… — она наконец выдавила это одно слово, не в силах продолжить. Его взгляд пробивал её насквозь. — Никаких «но», — его голос стал холодным, как лёд, и Гермиона почувствовала, как её мышцы напряглись. — Если ты или этот кучерявый придурок хоть раз заикнётесь о чём-то подобном, я сделаю так, что все узнают — Грюм, Сириус, Люпин. И ты, поверь мне, последствия будут далеко не такими уж весёлыми.       Он шагнул вперёд, его лицо оказалось на таком близком расстоянии, что Гермиона почувствовала, как от его взгляда кровь застыла в её венах. Он был как буря, которая вот-вот поглотит всё вокруг, и она не могла сдвинуться с места, словно попав в ловушку, из которой нет выхода.       Она застыла, не зная, что делать. Пальцы нервно сжались в кулаки, но она не осмеливалась поднять взгляд. Его слова обрушились на неё, и она почувствовала их тяжесть, как будто они стали камнями на её груди, в которые она неминуемо врезалась.       В этот момент Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз она чувствовала такую смесь стыда и злости одновременно. Наверное, только на уроках Снегга, когда он всегда умудрялся заставить её чувствовать себя беспомощной и совершенно ненужной. Но это было нечто другое, гораздо более угрожающее.       Её дыхание становилось всё более прерывистым, каждый вдох казался тяжёлым, а внутри оставалось лишь пустое пространство, как будто всё внутри неё опустело. Разум будто бы отказывался работать.       Мордур резко вылетел из комнаты, и последнее, что Гермиона успела увидеть, выходя в коридор, было размытым пятном, как если бы два человека одновременно поглощались ураганом. Она не осознала этого сразу, но как только осознание пришло, она почувствовала, как всё внутри сжалось, будто кто-то стиснул её сердце в ладони. — Нотт… — прошептала она, закрыв рот рукой, не в силах двинуться с места.

***

      Удар был мощным, словно молния, пронзающая его тело. Тео почувствовал, как боль пронзила его череп, голова закружилась, раскалываясь, как если бы её сжимали в тиски. Земля, жёсткая и холодная, встретила его тело с такой силой, что дыхание застряло в груди. Он не мог пошевелиться, ощущая, как внутренности сжимаются от боли и страха. Каждый вдох был тяжёлым, будто воздух был пропитан холодным свинцом, а каждое движение — болезненным. Его тело не слушалось, оно казалось чуждым, как если бы он оказался в теле чужого человека.       Еле перевернувшись на спину, Тео попытался наполнить лёгкие воздухом. Он почувствовал, как холодный, затхлый воздух обжигал лёгкие, как сама смерть. Он едва мог открыть глаза.       Он не знал, где находится и что его ждёт за пределами этого состояния. Тьма, что настигла его после трансгрессии, становилась всё более густой и тяжёлой, как непроницаемая завеса. Нервное напряжение сжимало его сердце, и единственным желанием было как можно скорее оправиться от удара и выбраться отсюда.       С каждым глубоким вдохом, который всё ещё давался с трудом, воздух наполнял его лёгкие. Он чувствовал, как тело постепенно начинает возвращаться к жизни, но и этот процесс был мучительным. Каждый порыв ветра казался ударом по уже окоченевшим мышцам, а каждый звук, раздающийся в окружающей тишине, отзывался эхом в голове, создавая напряжение, которое чуть не лишало его разума.       Теодор лежал на земле, пытаясь осознать, что всё ещё жив, что он не стал жертвой, не оказался на том самом столе у Повелителя. Но эта тишина, странная и тяжёлая, не отпускала. Она была как присутствие призрака, который всё время следит за тобой. С каждой секундой Тео чувствовал, как тьма вокруг него собирается, как будто она тянет его обратно, в бездну, из которой нет выхода.       Немного расслабившись, он всё же сумел приподняться и с трудом сесть, проклиная себя за такую неосмотрительность.       С каждым моментом его состояние становилось немного стабильнее, хотя до полного восстановления было далеко.       Пролежав ещё некоторое время, Тео решил, что настало время взять себя в руки. Страх и неопределённость заставили его открыть глаза и попытаться подняться с земли. У него не было чёткого плана, только одно желание — избавиться от головокружения и тошноты, которые, казалось, не отпускали его. Эти ощущения были невыносимыми. Никогда прежде трансгрессия не оставляла таких ужасных последствий.       Открыв глаза, Тео ожидал увидеть что угодно, но только не это. Он оказался в заброшенной деревне, в какой-то глуши, где даже воздух был пропитан тяжёлым молчанием. Тёмные дома, искривлённые под воздействием времени, стояли как мрачные стражи на пустой улице. Небо над головой было затянуто облаками, и с каждым моментом становилось всё темнее, как если бы ночь уже наползала на это место. Ужасное чувство тревоги сжалось в его груди, а холодный ветер, пронзающий всё вокруг, казался предвестием беды. — Где я?.. — пробормотал слизеринец.       Он не ожидал ответа, но желание, чтобы кто-то хоть как-то прояснил его положение, было почти мучительным.       С трудом поднявшись с земли, Тео медленно, с трудом, сделал несколько шагов в сторону ближайшего дома. Его шаги были неуверенными, а взгляд — растерян. Он надеялся узнать это место или хотя бы понять, где он оказался. Единственное воспоминание, которое всплывало в его сознании, было о том, как он ухватился за старика и услышал голос Грейнджер, а потом — темнота.       Он двигался вперёд, оглядываясь и пытаясь узнать что-то знакомое, но дома, по сути, не представляли собой ничего, что могло бы его хоть как-то ориентировать. Заброшенные, они стояли, скрытые в мраке, как полузабытые свидетели прошлого. Лишь кое-где на стенах виднелись старые следы от воды, а вокруг — разрушенные ворота и окна, за которыми царил полный мрак.       Когда Тео вспомнил, что ухватился за шпиона, рука его непроизвольно дёрнулась. Он начал быстро проверять себя, ощупывая карманы и одежду, и вскоре его пальцы наткнулись на палочку. Мгновенно успокоившись, он сжал её в руках. В случае опасности хотя бы это даст ему шанс на защиту.       Почти час слизеринец блуждал между домами, заглядывая в каждый из них, надеясь найти хоть что-то полезное или хоть какую-то подсказку. Но дома были не просто заброшены — они были давно покинуты. От них не веяло разложением, как от запустевших мест, но в их мёртвой тишине и пустых окнах было что-то жуткое. Казалось, что их покинули давным-давно, но вот почему этого не было видно в их внешнем виде? Стены не потрескались, крыши не обрушились, двери не были разбиты — они выглядели так, как если бы хозяева просто ушли, оставив всё на своих местах, но навсегда.       Теодор сделал несколько шагов в сторону одного из домов и прислушался к звукам. Но, кроме своего дыхания, ему не удавалось услышать ничего. Даже птицы не пели, ветерок не шевелил листву.       Тео по-прежнему не мог понять, что произошло. Почему эта деревня не выглядела полностью заброшенной? Почему в её запустении не было видимых следов разложения? Время словно застыло здесь, и всё казалось не таким, каким должно быть. Воздух был тяжёлым, а тьма, ползущая с горизонта, поглощала всё вокруг, усиливая тревогу в груди парня.       Он уже начал думать о том, как будет пытаться вернуться обратно, когда его взгляд случайно зацепился за слабый свет, пробивающийся из одного дома. Несколько минут Тео стоял на месте, не решаясь сделать следующий шаг. Его разрывали противоречивые мысли. С одной стороны, любопытство жгло его, а в глубине сознания он пытался понять: что, если это место — укрытие Мордура? Но эта мысль быстро исчезала, не укладываясь в его голове. Старик, зловещий и подлый, не мог жить в таком месте. Пожиратели, как правило, собирались вместе, чтобы избежать опасности. Но, с другой стороны, если это не был Мордур, то, возможно, Тео хотя бы получит ответы на вопросы, которые мучили его. Возможно, здесь он узнает, где находится и как выбраться.       Подкрасться к окну было не так сложно, но странная аура, исходившая от дома, заставила Тео поёжиться. Холод, который казался ещё глубже, чем тот, что был на улице, заставлял его сердце биться чаще.       Он приподнял голову и осторожно заглянул в окно, и его ноги едва не подогнулись. Рука инстинктивно сжала волшебную палочку, готовая к обороне, даже несмотря на то, что те силы, что оставались в его теле, были далеки от достаточных для защиты.       В комнате сидел Мордур, прикованный цепями. Его лицо исказилось в гримасе яростного недовольства. Он молча смотрел на кого-то перед собой. На кого-то раненого. — Когда-нибудь тебя прихлопнут, и я буду рад, что больше не увижу твоей уродливой морды, — прохрипел старик, его голос был полон злобы и ненависти.       Ответа не последовало. Тео с трудом сдерживался, чтобы не заглянуть в окно до конца. Но страх быть замеченным сковывал его. Он понимал, что его состояние было слишком плохим для того, чтобы вступить в драку, и вряд ли у него хватило бы сил. Но всё равно мысль о том, кто перед ним и кто разговаривает с Мордуром, была слишком сильной, чтобы её игнорировать. — Надеюсь, ты сдохнешь прямо на моих глазах. Буду рад наблюдать, как ты начинаешь разлагаться.       Тео ползком прокрался под окном, меняя угол обзора, и когда снова заглянул, его рот раскрылся от немого вздоха.       Малфой сидел на старом, потрёпанном диване, тяжело дыша. Его лицо было покрыто кровью, руки были измазаны ею, а взгляд был тусклым и полным боли. Через стекло было видно, как его тело сотрясается от каждого вдоха. Глаза были закрыты, а кулаки сжаты — явно от невыносимой боли.       Шестерёнки в голове Тео закрутились. Нет. Не может быть. Это не может быть правдой. Драко…       От ощущения растерянности и адреналина в теле парень сразу начал осматривать помещение, в котором находились старик и его бывший друг. Первым, что привлекло его внимание, был котёл, стоящий в углу. Рядом с ним — стол, на котором беспорядочно лежали различные склянки, флаконы и травы. Несколько книг, выглядящих старо и повреждённо, валялись рядом.       Но внезапно в тишине раздался громкий, звериный стон, похожий на последний крик умирающего животного. Это заставило Тео подскочить от страха, и его тело задрожало, как если бы его парализовало. Он был сбит с толку, не понимая, что происходит, но одно было ясно — ему не хотелось видеть, как Драко умирает.       Тео пытался заставить себя двинуться, сорваться с места и ворваться в дом, но в этот момент резкий, громкий крик Мордура прервал хлопок. Тео замер, когда в комнату вдруг влетел маленький эльф с длинными рваными ушами. Он подошёл к Драко и, быстро осмотрев его, остановился, замерев на месте. Тогда его глаза встретились с глазами Тео. Эльф сощурился, и на его лице появился зловещий оскал. В следующий момент снова раздался хлопок, и эльф исчез.       Тео едва успел отскочить в сторону, когда его взгляд упёрся в белую дымку, что появилась на месте, где только что стоял эльф. Его дыхание стало ещё более тяжёлым, и буквально через секунду он почувствовал, как его шеи коснулась холодная волшебная палочка. — Не шевелись, а то перережу глотку… — прошипела фигура, замершая прямо за ним.       Тео почувствовал, как кровь застыла в жилах. — Империо.       Глаза закрылись. Наступила темнота и тишина.

***

      Хлопок, и Тео рухнул на холодный каменный пол. Руки инстинктивно подхватили землю, чтобы не упасть лицом в грязь, но холод не отпускал. В тусклом свете огоньков свечей, едва колышущихся на тусклом воздухе, он едва мог разглядеть окружающее пространство.       Какая-то пещера… или яма. Стены были исписаны странными знаками — неизвестными символами, которые Тео никогда не видел. Их линии были резкими, а рисунки — нечёткими, словно кто-то пытался выцарапать их камнем голыми руками. Жуткий запах разложения, смеси гнили и плесени, мгновенно ударил в нос, заставляя его желудок сжаться. Он ощущал, как внутренности скручиваются, но, стиснув зубы, смог побороть тошноту, пусть и потребовалось немало сил.       Тео глубоко вдыхал, пытаясь сосредоточиться. Его взгляд стал более отчётливым, и через несколько секунд, когда глаза привыкли к тёмному освещению, до его слуха дошёл знакомый голос. — Если так сделать, то не думаю, что у нас что-то получится, — пробормотал голос — голос, который Тео узнал. — Старик обуза, он тебе не нужен. Мы и сами справимся, — ответил второй, насмешливый и уверенный. — Он мне нужен. Там ему доверяют, иначе мне не подобраться к Ордену, — произнёс третий, холодно и властно.       Малфой. Этот мерзавец. Тео не мог поверить, что он снова встретился с ним. Видимо, Драко добрался до Мордура. Всё встало на свои места. — Это будет лишней тратой времени, — вновь заговорил третий голос. Он был низким, скрипучим и пронзительным, как скрежет старого железа.       Тео почувствовал, как снова раздражается. Этот голос резал ему по ушам, будто кто-то пытался провести ногтями по стеклу. Было что-то зловещее в его тоне — как будто сама темнота звучала.       Кто это ещё? Кто с ними?       В его голове кружились мысли, но жуткая атмосфера вокруг и всё происходящее заставляло его замереть. Он боялся пошевелиться — каждое движение могло выдать его местоположение. Страх сковывал тело, как ледяные цепи. Он был так близко к этим людям… к этим существам, что любое малейшее движение могло стать фатальным.       Медленно, почти без звука, Тео попытался нащупать свою палочку в кармане. Надежда была маленькой, но всё же она существовала. Может быть, этот эльф забыл забрать её. Но не повезло. Теодор только начал шарить по карманам, как резкий, скрипучий звук заставил его замереть. Существо, сидящее неподалёку, повернуло голову в его сторону, и его глаза встретились с глазами Тео.       Не успел парень осознать, что произошло, как вдруг крик вырвался из его горла. — Не кричи, — спокойно произнесло существо, не двигаясь с места. Его голос был мягким, почти слащавым, но в нём ощущалась скрытая угроза, которую можно было почувствовать кожей. Существо сидело на каменном полу, его глаза были чёрными, как угли, и смотрели прямо на Тео. В тусклом свете свечей было видно, как на лице твари играла острая улыбка, изогнувшись в едва уловимую кривую, напоминающую смех, но лишённую всякой радости.       Тео замер, ощущая, как его кровь застыла. Он не знал, что это за тварь, но одно было ясно — она была опасна. Страх сжал его грудь, но он заставил себя не отвести взгляда. — Что здесь происходит?! — вырвалось у него. Его голос дрожал, но он старался звучать уверенно, хотя тревога внутри усиливалась с каждым словом. — Успокойся, — начал Драко, оглядывая его холодным, почти равнодушным взглядом. — Ты всё равно ничего не поймёшь. — Малфой, — выплюнул Тео, чувствуя, как раздражение распирает его. Он едва сдерживал желание схватить его за грудки. — Что за чертовщина происходит? Где мы?       Драко ухмыльнулся, но в его взгляде не было ни малейшей искры шутки. Он выглядел словно затравленный зверь, готовый схватиться за любую возможность. — Боюсь, на этот вопрос я тебе не смогу ответить, — сказал он, сдвигая плечами в невесомом, но заметном жесте, как будто ждал, что этот вопрос не станет последним. — А что с Мордуром? Ты хоть это можешь объяснить?       Малфой прикусил язык, его глаза забегали в поисках ответа. Тео внимательно следил за ним. Драко выглядел несколько лучше, чем когда он увидел его в окне. Кровь давно высохла, но его бледность оставалась — глаза были тусклыми, но уже не такими пустыми, как раньше. Он снова был жив, хотя вся его сущность казалась искажённой и чуждой.       Бросив взгляд в сторону, Тео заметил эльфа. Тот сидел на полу, перебирая окровавленные тряпки и что-то бормоча себе под нос. Руки его быстро двигались, но взгляд был мёртвым, словно разум существа пребывал где-то далеко. — Ты собираешься меня убить? — самодовольно спросил Тео, пытаясь скрыть свой страх. Он знал, что с таким настроем, как сейчас, ему не стоит сдаваться. Эта ситуация была странной до безумия, и Тео уже не знал, стоит ли ожидать чего-то хорошего. Это существо, пещера, эльф и Малфой — такая компания явно не сулила ничего хорошего. — Нет, никто тебя не тронет, — равнодушно произнёс Драко, не глядя на него. — А вот мне бы очень хотелось, — зашипело существо, и в его голосе сквозила зловещая угроза. — Костомора! — резко прервал её Драко, его голос был слабым, умоляющим. — Мы же договорились, пожалуйста. — Ох, да шучу я, — буркнуло существо, откидывая голову назад. — Совсем без юмора нынче молодёжь пошла.       Тео скривился, наблюдая за странной сцепкой слов между слизеринцем и существом. Всё это выглядело настолько нелепо и опасно, что кровь застыла в его жилах. — Я всё-таки повторю, какого чёрта здесь происходит?! — раздражённо произнёс Тео, не в силах больше терпеть эту атмосферу.       Драко кинул на него взгляд, медля с ответом. Он смотрел на Тео с какой-то странной смесью раздражения и усталости, а его губы слегка дёрнулись, словно он знал, что сейчас ему предстоит объяснять что-то, что Теодор вряд ли поймёт. — Тео, — наконец, сказал он, откидываясь на камни, как будто тяжёлый груз висел у него на плечах. — Ты, как всегда, появляешься в самых нужных и ненужных моментах. Ты явно какой-то магнит для неприятностей. — О чём ты? — Тео с усилием пытался вникнуть в его слова, но, несмотря на раздражение, он почувствовал, как внутренняя тревога нарастает. Атмосфера вокруг была как тяжёлый сгущающийся туман, давящий на грудь. Всё становилось странным и зыбким. — Говори… — зловеще произнесло существо, уставившись на Малфоя. В его голосе была явная угроза, но Драко казался равнодушным, как будто знал, что существо не нападёт, пока ему не прикажут.       Тео наблюдал за ними, не понимая, что происходит. Малфой сидел на земле, не двигаясь, явно собираясь с мыслями. Он несколько раз раскрыл рот, как рыба, но слова не выходили. В конце концов он выдохнул и, стиснув зубы, заговорил. — Ты видел Мордура и почему-то уцепился за меня во время трансгрессии… — Стоп! — перебил его Тео, не в силах понять, о чём тот говорит. Он быстро выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. — В каком смысле уцепился за тебя? И что вообще ты имеешь в виду под «видел Мордура?»       Драко напрягся, и взгляд его скользнул в сторону. Он явно был не готов объяснять это, но тем не менее продолжил: — Это долгая история, — он откинул волосы и вздохнул, словно пытаясь собраться с мыслями. — Мордур — это я.       Тео замер, не понимая, что происходит. Он сощурил глаза, словно надеясь, что если будет смотреть достаточно долго, то что-то, наконец, станет ясным. Но этого не происходило. Наоборот, всё, что он слышал, только больше путало его. — Ты? — произнёс он с явным недоумением. — Ты… Мордур? Да не может быть!       Драко не выдержал взгляда и отвернулся. Он нервно теребил в руках кусок грязной ткани. — Поместье, в котором скрывается Орден и Поттер, — моё. Я сделал из него укрытие, защищённое родовым заклинанием крови. Думаю, ты и без меня уже это понял.       Тео продолжал смотреть на него с недоверием, но внутренне начал перебирать варианты. Странный старик, странное поместье, пустота и скрытность… Всё это было слишком, чтобы быть случайностью. — Я должен поверить тебе? — наконец вырвалось у него. — После всего, что ты сделал, после того, как стал убийцей? — Ты сам понимаешь, что быть в окружении таких психов, как Тёмный Лорд и его сторонники, не так просто, — Драко снова пытался встретиться с его взглядом, но не мог. — Это был не я — это были они. — Знаешь, что я знаю, Драко? — перебил его Тео, его голос был жёстким, полным разочарования. — Я знаю, что я выбрал другой путь. Я не стал частью этого безумия. И, честно, это одно из немногих, что я могу сказать о себе. — И ты думаешь, что я выбрал другой путь? — с издёвкой ответил Драко. — У тебя была возможность, у меня её не было. Я делал что мог. А ты сидел и ждал, что кто-то даст тебе шанс.       Тео почувствовал, как в его груди начинает закипать ярость, но он не мог позволить себе выплеснуть её. Он сжал зубы и постарался успокоиться, чтобы разобраться в этом разговоре. — Ты ходишь к Ордену как к любовнице, забираясь в тело какого-то старика? — Тео не мог поверить, что слышит это. — Герм… — Драко вдруг замолчал, явно нервничая. — Неважно, как я это сделал, главное, что получилось. Я провернул всё это, чтобы провести Орден, Поттера, а самое главное — Грюма. И говори что хочешь, но провести его — это настоящее достижение, с учётом того, как он вёл себя тогда.       Тео ещё раз взглянул на него, не зная, что думать. В его голове начали всплывать события четвёртого курса, когда всё перевернулось. И тогда он понял, что это уже не просто разговор, — это было частью того, что происходило с ними в прошлом. — Ладно, с этим спорить не буду, — сказал он, пряча недовольство. — Но зачем тебе всё это? Ты что, хочешь умереть красивой смертью или тупой?       Драко повернул голову к нему, будто подбирая слова. — Ты знаешь, как я отношусь ко всему этому. Я не хотел быть частью Тёмного Лорда, я не собирался брать метку. Ты сам видел, как он может заставить тебя поступать по-своему. Даже шаг влево — и Авада тебя накроет. — Но как бы ты это ни объяснял, ты всё равно не ответил на мой вопрос, — Тео сжимал кулаки, его мысли снова начали хаотично перескакивать с одного на другое. — Тогда кто эти люди? Кто это вообще?       Тео кивнул в сторону эльфа и странного существа, что сидели молча и смотрели на них, не вмешиваясь в разговор. — Это те, кто могут нам помочь, — спокойно ответил Драко, но его голос прозвучал слишком неуверенно. — И почему я тут вообще? Что я должен сделать? — Мальчишка один не справится. У него не хватит сил действовать решительно, — произнесло существо с хриплым, скрипучим голосом. — И что вам с этого? У вас свои цели? — Тео не мог понять, как всё это связано. — Ты догадливый. Если ты не заметил, мы в пещере, — сказала она, скаля зубы. — Я не могу отсюда выбраться, а попала сюда благодаря Тому. И если он думает, что я заперта, то глубоко ошибается.       Нотт почувствовал, как воздух вокруг стал тяжёлым, а мысли буквально заполнили его голову. Он попытался сделать глубокий вдох, но не смог. — Я всё равно ничего не понимаю… — пробормотал он, откинув голову назад. — Понимаю, — сказал Драко. — Я не знал, как ещё помочь. Беллатриса сожгла дом Уизли, Ордену не было места для укрытия. Пожиратели буквально наступали на них. И вот Мордур так удачно подвернулся, а это поместье… Я подумал, что смогу хоть как-то им помочь, дать укрытие. Поттер сможет спрятаться, Уизли и Гермиона — все они будут в безопасности. — А ты прикинулся стариком, которому доверял Грюм? — Тео чувствовал, как его недоумение растёт. — Да. Забраться в голову к Мордуру было не так сложно, — Драко пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Но Грюм-то ведь отзывался о тебе тепло. Почему ты не просто договорился с ним? — Он сдал Грюма ещё тогда, перед четвёртым курсом. Я не знаю почему, не знаю, что стояло за этим, но я не мог этого допустить. Грюм не знал, что его сдали, и это сыграло мне на руку. — А потом? — Тео не мог поверить, что вся эта путаница была лишь частью одного большого плана. — А потом всё закрутилось само собой. Я передавал информацию, надеясь хоть как-то помочь. И мне показалось, что если продолжу… — Драко замолчал, прикусив нижнюю губу. — Загладить свою вину? — завершил Тео, холодно посмотрев на него.       Драко лишь кивнул, не пытаясь скрыть свои мысли.       Тео стал прокручивать в голове все моменты, когда Мордур появлялся в поместье. Он вспоминал каждое его действие. Некоторые моменты действительно казались странными. Манера речи, поведение — что-то в этом старике явно выделялось. Но Нотт, несмотря на все свои наблюдения, так и не мог представить, что в теле этого старика может быть кто-то другой. Он даже не мог рассматривать такую возможность. Мордур всегда казался ему… просто стариком. Возможно, слишком опытным и пугающим, но ничем больше. — Ты что, хочешь сказать, что никто из Ордена не знает, что Мордур — это ты? — спросил Тео, так и не поверив своим собственным словам. — Нет. Вообще никто, — ответил Драко, избегая взгляда Нотта. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила скрытая тревога.       Тео не мог поверить. Он судорожно пытался собрать свои мысли. Всё, что он знал о Малфое, об этом старике, который был рядом… Это было как череда разрозненных картинок, которые никак не складывались в единую картину. — Как мне поверить тебе после всего того, что ты сделал? Ты похитил Уизли, убил Кормака, ты постоянно с Яксли и Долоховым, как щенок за ними бегаешь, — Нотт сжал кулаки. Он чувствовал, как нарастает ярость. — Ты ведёшь себя как их слуга.       Драко слегка нахмурился, но не стал возражать. — Уизли мне нужна, — сказал он сдержанно. — Она должна помочь мне добраться до мыслей Повелителя.       Тео замер. Он замолчал, а затем хмыкнул и после расхохотался. — Это не просто бред, это полный бред. — Ты зря смеёшься, — проговорила тихим голосом та, кто сидела в углу и молчала всё это время. Существо, которое до сих пор не вмешивалось в разговор, резко посмотрело на Нотта. — Девчонка действительно может помочь. — Как? — Тео прищурился. — Помнишь второй курс? Тайную комнату? — продолжил Драко. — Он же тогда забрал Уизли, воздействовал на её разум. Я не знаю, что именно он с ней сделал, но ты никогда не замечал, что рыжая как-то выделяется среди своих братьев? Учёба, поведение… Что-то в ней было, чего не было у остальных. — Ну, может быть, — нехотя признал Тео. — У неё отличная реакция, развитое чутьё, и она одна из немногих, кто легко сопротивляется тёмной магии. А ты, наверное, помнишь, что ты был в Отделе Тайн на пятом курсе, когда Поттер с компанией чуть не погибли? Когда их окружили Пожиратели? — Да, — ответил Тео, его лицо побледнело. Он вспомнил тот день, когда Поттер едва не попал в руки врага. И Уизли… Он вспомнил, как она тогда защищала Поттера, как сражалась. — Так вот, — продолжал старик, — тогда Уизли показала свои способности. В отличие от других, она создала заклинание, которое можно считать тёмной магией, но только в определённых обстоятельствах. Ты ведь этого не знал? — И что? — спросил Тео сдержанно. — Много кто умеет хорошо сражаться. — Но никто не был так близок к Повелителю. Поттер, да, но его умения в окклюменции оставляют желать лучшего, и нет у меня времени его учить. У Уизли другой потенциал. Повелитель сам пытается проникнуть в его разум, но он не может. А вот Уизли… Если её близко подставить, то получится.       Тео всё ещё не мог понять, куда это всё ведёт. В голове возникала только одна мысль: что, если она действительно может помочь? — И ты решил подсунуть Уизли? — Тео в ярости встал, чувствуя, как его сердце начинает бешено стучать. — Да если он убьет её… — Не убьёт, — ответил Драко, его голос был почти безэмоционален. — Мы это уже обсудили. — Мы? Ты… — Тео окинул взглядом странную компанию. — Ты хочешь сказать, что кто-то помогает тебе?       Драко сделал паузу и откашлялся, его взгляд стал слегка напряжённым. — Да, есть те, кто помогает Поттеру. Своими методами. Ты всё равно не поймёшь, — он поднял руки в жесте отчаяния. — Ясно, — отрезал Тео, решив, что на данный момент больше не будет расспрашивать. В его голове было слишком много информации, и она совершенно не сходилась.       Но, несмотря на свою неуверенность, его взгляд всё же сосредоточился на странном существе в углу, которое продолжало молчать. Тео не мог понять, что это за существо и что оно могло на самом деле скрывать.       В его голове смешались чувства, но одно было точно: ответов на все вопросы он ещё не получил. — Допустим. А от меня ты чего хочешь? — Мне потребуется твоя помощь, но действовать придётся исподтишка и не совсем честными методами. — Я весь внимание.