Ночные звёзды в чёрной воде

Лань Чжань идет из столовой с легкой головной болью — несогласованные вольности поваров, решивших побаловать детей вкусняшками, не учли их потенциальные аллергии. И хотя в этот раз все обошлось, пришлось провести со слишком добросердечными сотрудниками образовательно-воспитательную беседу, после которой их отношение к Лань Чжаню стало еще более прохладным. Но Лань Чжань не ради дружбы устроился работать в этот лагерь. Если для поддержания порядка необходимо пойти на конфликт — что ж, так таковому и быть. К вопросу о порядке. Ноги сами несут Лань Чжаня к источнику шума: неподалеку от домиков, где живут воспитатели, беснуются дети. Возможно, они просто радостно выражают эмоции, но внутри Лань Чжаня срабатывают тревожные колокольчики, когда он видит в центре этой кучи-малы смеющегося Вэй Ина. — Ха-ха, ну хватит, прекратите, поиграли и хватит, — Вэй Ин стоит в странной позе, дети вокруг хохочут, взвизгивают и хаотично бегают вокруг. Присутствие Лань Чжаня, которое дети замечают поэтапно, заставляет детей замедлиться и расступиться, отчего Лань Чжань видит причину всей этой суеты: посреди запыхавшихся детей стоит такой же растрепанный Вэй Ин… в одной длинной футболке? Которую он пытается натянуть до колен? Лань Чжань откашливается, считая, что этого будет достаточно. Вэй Ин действительно дергается и так сильно оттягивает футболку, что в точках, где он ее оттягивает, она грозится порваться. — Ох, Лань Чжань, какая встреча, — Вэй Ин выглядит смущенным, но пытающимся притвориться, что все под его полным контролем. Дети пытаются передать что-то из рук в руки. Лань Чжаню не видно, что именно, поэтому приходится поднять вопросительную бровь. После чего Вэй Ин начинает говорить с такой скоростью, что почти прошедшая головная боль грозит вернуться. — Нет, ты не подумай чего, просто мы тут с ребятами хотели отремонтировать ступеньки на пирсе… Дети, которые умеют притворяться еще хуже Вэй Ина, сосредоточенно начинают кивать головами и с громким хихиканьем продолжая передавать друг другу что-то, похожее на комок ткани? Лань Чжань, слушающий фоном рассказ Вэй Ина о том, что тому пришлось залезть в воду, чтобы добраться до деревяшки и дети помогали, правда, но потом они решили пошутить, наконец протягивает руку в сторону детей. Малышня, не совсем понимая, можно ли сознаваться так рано, смотрят на Вэй Ина, но он продолжает объяснять ситуацию с похищением шорт Лань Чжаню, поэтому особенно вариантов не остается: мягким толчком в спину вперед выпихивают самую «образцовую» девочку, которой за секунду до этого всучили шорты. Она, возмущенно шепча что-то главному драчуну, быстро берет себя в руки и протягивает одежду Лань Чжаню. Вэй Ин к этому моменту замолкает — немного запыхавшийся и все еще пытающийся превратить футболку в ночнушку. Лань Чжань смотрит на шорты в руке, потом на детей. С намеренно затянувшейся паузой выносит вердикт: — Жду вас через час у главного домика. Вэй Ин, проследи, пожалуйста, чтобы все пришли. Несмотря на грозный голос, доверять сорванцам прийти вовремя на такую «встречу» — это из разряда фантастики. Лань Чжань обводит всех внимательным взглядом, как бы подчеркивая, что всех участников он запомнил. И что беседа о том, что шутить над воспитателями недопустима, будет серьезной. Дети расходятся, невпопад прощаясь и шаркая сандалиями и кроссовками по пыльной дорожке. Лань Чжаню даже хочется улыбнуться от того, как мило и смешно выглядит эта кучка несчастных котят, но нельзя проявлять слабину, особенно когда впереди всех ждет обязательный разговор. Лань Чжань переводит взгляд на Вэй Ина, который либо устал бороться с футболкой, либо сейчас так же умилялся уходящим детям, но он стоит уже обычно, позволяя футболке прикрыть трусы и не больше. Лань Чжань ощущает поднимающееся недовольство внутри — он не знает, как объяснить это давящее, неловкое, раздражающее чувство внутри. Он не ожидал сегодня остаться с Вэй Ином наедине, особенно когда на нем надето всего ничего. — Прикройся! Выходит слишком резко. Лань Чжань кидает замешкавшемуся Вэй Ину его шорты, которые тот, не ожидавший броска прям сейчас, почти роняет, наклоняется, чтобы их поймать, при этом футболка сзади поднимается, а спереди, наоборот, оттягивается. Лань Чжань, который еще не успел отвести взгляд, видит линию ключиц и темную точку одного соска. В голову ударяет кровь, и Лань Чжань спешит уйти, чтобы поскорее закончить эту невыносимую, мучительную встречу. Лань Чжань готов поклясться, что, уходя, чувствует на себе взгляд Вэй Ина. И хотя это заставляет сердце биться еще сильнее, но ощущение, когда взгляд пропадает, кажется физической потерей. Лань Чжань недовольно фыркает, когда доходит до своего домика. Он был уверен, что лучше контролирует свои реакции и не смешивает бессмысленные фантазии и реальную жизнь. Хорошо, что времени до встречи с детьми остается впритык, потому что надо еще зайти в здание администрации и проверить квитанции на поставку еды, чтобы придумать, как их покрутить так, чтобы хватало детям на баловство, которое не вызовет аллергию. Если бы Лань Чжань мог так же покрутить свои беспорядочные и мешающие чувства. Лань Чжань качает головой и ускоряет шаг.

***

Лань Чжань отказывается верить, что простудился просто оттого, что кто-то из детей чихнул ему в лицо на той злополучной воспитательной встрече. Он продолжает убеждать себя, что ощущение жара — это от разошедшегося солнца, а ощущение слабости — от повышенной физической нагрузки. Не хочется признавать, что в ближайшие несколько дней он будет лежать в своем домике, оставив лагерь только на своего брата. Лань Чжань трет переносицу, игнорируя заложенный нос, и вспоминает странную реакцию Вэй Ина! Почему он тихо засмеялся в ладонь, когда ЮньЮнь, задавая вопрос, чихнула, не прикрываясь? Лань Чжань не видел в этом ничего смешного. Вэй Ин потом даже остался после того, как дети радостно убежали на куда более привлекательный кружок к другому воспитателю, где должны были быть игры и, если повезет, даже купание. Лань Чжань не знает, как соблюдать идеальную линию поведения с Вэй Ином, а поэтому просто позволяет тому нарушить его личное пространство, когда Вэй Ин дурашливо сталкивается с ним плечом. Вэй Ин же, не заметив заминки или решив ее проигнорировать, доверительно говорит: — Вот я тоже думал, что у меня сильный иммунитет. Ровно до того момента, как у меня появились собеседники, чихающие мне прямо в глаза, ха-ха. Лань Чжань не совсем понимает, в чем юмор, но, возможно, он немного отвлекся на то, как Вэй Ин облизывал губы во время разговора. Поэтому он просто предпочитает кивнуть и пойти дальше по делам. Однако, несмотря на срочность дел, общая слабость начинает давать о себе знать, а потому Лань Чжань, вспомнив указания по данному поводу в методичке, ответственно идет в медпункт. Когда Лань Чжаню безапелляционно говорят о простой, незначительной, но почти унизительной простуде, только годы воспитания не позволяют ему скорчить недовольное лицо, хотя все внутри возмущается от такой несправедливости. Лань Хуань приходит его проведать в обязательной маске, узнает, что тот хотел бы получать из еды, убеждается, что у Лань Чжаня есть необходимые лекарства и уходит, заверив брата, что без него лагерь не развалится. Лжец. Лань Чжань проваливается в беспокойный сон, просыпается, доводит себя до столика, где расставлены лекарства, принимает их и только потом понимает, что сначала надо было поесть. Разогревает в микроволновке, которую до этого игнорировал в пользу плиты, рис, немножко тушеных овощей, обжигает с непривычки язык, когда за холодным слоем скрывается огненная лава. Понуро пьет лекарственный растворимый чай и ложится обратно на диван — он ощущается прохладнее, чем кровать, плюс отсюда ближе ковылять до столика с лекарствами. Лань Чжань просыпается, когда за окном уже темно, слышит подозрительный шорох в коридоре. Адреналин срабатывает раньше, чем Лань Чжань понимает, что в детском лагере с охраной и ограждениями вероятность ограбления очень, очень мала. Потом неудавшийся воришка ударяется о ножку стула, чертыхается и переводит испуганный взгляд на Лань Чжаня. Наверное, у Лань Чжаня к ночи поднялась температура, потому что он видит перед собой Вэй Ина с расширенными от ужаса глазами: — Лань Чжань, прости, ты не спишь? Лань Чжань кивает головой, потом решает ответить, не зная, видно ли его в темноте комнаты. Вэй Ин начинает кивать головой в ответ, потом он говорит «хорошо, хорошо», а дальше доходит до включателя света и, предупредив, что «сейчас будет ярко, прикрой глаза, а то нам не нужно, чтобы ты еще и ослеп, правда, Лань Чжань, хаха, боже, ну вот и свет». Лань Чжань жмурится, пытается проморгаться. В глазах режет — но не от света, а от общего ощущения ломоты и температуры. Вэй Ин тем временем начинает разгружать контейнеры с едой — Лань Чжань не заметил их в темноте. Вэй Ин суетится на кухне, смежной с комнатой, где лежит Лань Чжань, и комментирует каждое свое действие. Рассказывает, что принес грибной суп, потому что помнит, что Лань Чжань любил его в детстве и что, хотелось бы верить, будет готов съесть его и сейчас. Лань Чжаню хочется слышать и запомнить все, что говорит Вэй Ин, но на тело некстати накатывает усталая ломота, Лань Чжань откидывается на диван обратно (после того, как он пытался приподняться на локтях, чтобы следить за хозяйственными перемещениями Вэй Ина в его кухне). Закрывает глаза на секунду, потому что веки кажутся неподъемными. Просыпается Лань Чжань от дивного аромата идеального супа — как будто из детства. — О, ты проснулся? Вэй Ин говорит тихонечко, появляясь где-то из-за изголовья дивана, держа перед собой кастрюлю, от которой исходит манящий аромат. Лань Чжань даже не знал, что у него была такая кастрюлька. Или Вэй Ин принес ее с собой? Голова немного кружится, когда Лань Чжань пытается решительно сесть на диване. Тогда же он, глядящий на свои коленки, понимает, что лег спать в одной майке и трусах — было слишком жарко для чего-то еще. Лань Чжань натягивает на себя тонкое одеяло так, чтобы оно полностью прикрывало ноги, и поднимает глаза на Вэй Ина, который в этот момент как-то совсем суетливо, громко звеня приборами, расставляет еду на столе. Лань Чжань обматывает вокруг пояса одеяло, понимая, что других вариантов у него нет, и доводит себя до стула, садясь на него с таким чувством усталости, как будто он пробежал марафон. Вэй Ин пододвигает к нему тарелку поближе, а сам садится на второй стул у стены, смешно положив щеку на руку и наблюдая за Лань Чжанем — вот совсем как его мама, когда он приезжает в гости, а она готовит еды на семерых. Лань Чжань понимает, что единственное, что от него сейчас требуется, это поесть, подносит ложку к губам, пробует, радуясь приятному запаху, но не ожидая чуда. — Ммм! Лань Чжань не может сдержать возглас удовольствия от нежности и богатства вкуса. Он, насколько позволяют силы, налегает на суп не как на лекарство, но как на что-то безумно сытное, нежное, и при этом обладающее ярким вкусом. Лань Чжань не знает, кого из поваров Вэй Ин уговорил приготовить такую вкусноту, надо будет потом их поблагодарить, но боже, это слишком вкусно, чтобы есть суп медленно и размеренно. Лань Чжань доедает суп со скоростью, удивившей его самого, поднимает глаза на умиленно выглядящего Вэй Ина, и сдержанно, с чувством собственного достоинства, благодарит: — Спасибо, Вэй Ин. И передай мои благодарности повару. Вэй Ин тушуется, потом трет шею и бросает странный взгляд на Лань Чжаня: — Хаха, Лань Чжань, что ж, это легко. Вэй Ин, передаю тебе благодарность от Лань Чжаня. Вэй Ин замолкает, пытаясь понять, это он так ужасно пошутил или Лань Чжаню стало хуже — настолько пристально тот смотрит на него в ответ на безобидную фразу. Лань Чжань даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом, видимо, решает что-то, а потому сначала кивает, а потом повторяет: — Что ж, спасибо еще раз, Вэй Ин. Я не знал, что ты умеешь готовить. Только когда Лань Чжань это произносит, понимает, что оно звучит не как похвала, которую он подразумевал, а, наоборот, почти как укол. Но Вэй Ин, видимо, рад ухватиться за любой повод для разговора, потому что начинает жестикулировать руками, а потом, пока он все еще говорит, убирает тарелку и ложку от Лань Чжаня, неся их к раковине и быстро споласкивая: — Ай, Лань Чжань, не стоило. Это простой рецепт. Я всего лишь поспрашивал, нет ли у кого сушеных грибов, потом метнулся в столовку. Ох, ты знал, что если придешь к ним после их рабочего времени, то надо приложить мно-о-о-го усилий, чтобы тебя пустили? Вэй Ин улыбается своим воспоминаниям, а Лань Чжань, которому немножко сложно сидеть, потому что слабость заставляет чувствовать себя желешкой, которая не в состоянии удерживать человеческую форму, ласково следит глазами за перемещающимся на кухне Вэй Ином. Лань Чжань провел в этом домике прошлое лето и начало этого, но никогда простые деревянные стены, мягкий свет лампы, пестрые полотенца с зайчиками и морковками — никогда все эти мелочи не складывались в такую гармоничную, радующую взгляд картину. Вэй Ин деловито готовит лекарства, достает электронный градусник, влажную тряпку, раскладывая все это на столе. Потом провожает Лань Чжаня до дивана и шутит, что, видимо, дела плохи, если у того даже нет сил сопротивляться помощи. Вэй Ин позволяет Лань Чжаню самому распутать одеяло, которое все еще держится у него вокруг талии, уходит чем-то звенеть на кухне, чтобы Лань Чжань спокойно мог улечься и укрыться, не смущаясь своей полунаготы или беспомощности. Вэй Ин напевает какую-то веселую песенку, которую, вероятно, слушает молодежь. Вроде, там даже проскальзывают какие-то корейские слова? Вэй Ин что-то говорит про старшую группу и их желание устроить маленький концерт перед концом смены. И вместо чувства раздражения, что опять подростки что-то придумали и надо будет проверять, чтобы все прошло в рамках приличий и без алкоголя, Лань Чжань почему-то представляет себе, как хорошо будет усесться всем у костра, который всегда разжигают перед отъездом, и просто послушать песни с Вэй Ином под боком. Лань Чжань винит явно поднявшуюся температуру в том, что ему просто хорошо в этот момент. Что он рад слышать шутки и болтовню Вэй Ина рядом, смотреть, как он суетится на кухне, как изредка поправляет выбивающуюся прядку за ухо, как обиженно осекается, когда понимает, что Лань Чжань его почти не слушал, а немножко завалился на диване, просто смотря на него, но даже уже не реагируя на вопросы. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань, и что я буду с тобой делать? Вэй Ин присаживается к дивану, придерживает прохладными пальцами голову Лань Чжаня, помогая ему выпить лекарства, а потом следит за тем, как тот укладывается, чтобы подремать. Поправляет край одеяла в ногах, оглядывает строго комнату. Смотрит на градусник и на засыпающего Лань Чжаня, потом вздыхает, склоняется к нему, чтобы измерить температуру лба рукой, осторожно убирает прилипшие от пота волоски со лба, подтыкает одеяло, гасит свет и выходит, тихо закрыв за собой дверь. Лань Чжань спит крепко, почему-то обнадеженный и непривычно беззаботный даже в простудной дреме.