Ночные звёзды в чёрной воде

Вэй Ин первый прерывает объятия, встает, потягивается громко, шумно отряхивает попу: — Ох, все-таки земля уже мокрая и холодная. Я даже вынужден согласиться с Чжу Лу, что надо купить для детей коврики, которые он нашел у одного поставщика. Думаю, он даже сделает скидку для лагеря, если закупить сразу много. Лань Чжань встает плавно, разглядывает Вэй Ина, пытаясь понять, в какой точке они находятся. Как среди будничных фраз разглядеть что-то другое. Лань Чжань берет ладони Вэй Ина в свои, заземляя и согревая. Вэй Ин как-то весь сдувается, замолкает, смотрит внимательно. Лань Чжаню кажется, что даже настороженно. Лань Чжань тянется за поцелуем, не углубляя, просто удостоверяясь, что ему все еще можно, что все хорошо. Что губы Вэй Ина такие же сладкие и магические, как он помнит. Вэй Ин подается вперед, зажимая их руки между телами, тянется, чтобы углубить поцелуй, а потом резко отстраняется, дышит через открытый рот, облизывается и, смотря куда-то в сторону, говорит негромко: — Сегодня был большой день, да? Лань Чжань мимолетно хмурит брови, но потом усилием воли делает спокойное лицо, чтобы Вэй Ин не подумал, что он чем-то недоволен. Если Вэй Ин, нежный, чуткий, дарящий ему столько ласки, не хочет двигаться быстро, то Лань Чжань будет ждать столько, сколько нужно. Осознав эту мысль, Лань Чжань испытывает настолько ошеломительное облегчение, что хочется как-то его выразить, стиснуть Вэй Ина в объятьях, закружить прямо тут, на мокром берегу, чтобы он знал, что Лань Чжань все понимает, что наконец-то он осознал, что стояло между ними невидимой стеной. Вместо этого Лань Чжань сжимает руку Вэй Ина в знак согласия, потом отпускает и начинает обуваться. Вэй Ин в это время молча стоит рядом, даже не комментирует никак, не заполняет тишину болтовней о незначительных новостях лагеря. Когда Лань Чжань распрямляется, Вэй Ин выглядит чуть иначе — Лань Чжань замечает, что тот опустил рукава рубашки и, да, застегнул пуговицу на груди, а потому выглядит сейчас больше как офисный работник. Сексуальный, горячий, задумчивый, крышесносный офисный работник. Они молча идут по тропинке, которая ведет к их домикам — отдельный и чуть более крупный домик Лань Чжаня находится правее, а Вэй Ина — глубже, вместе с домиками всех остальных воспитателей. Вэй Ин останавливается у ступенек, ведущих ко входу, тянется за прощальным поцелуем, немного прихватывает верхнюю губу Лань Чжаня, нежно проводит по ней языком — Лань Чжань не знает, почему она всегда заслуживает внимание Вэй Ина, но он категорически не против. Поцелуй получается спокойным, почти убаюкивающим. Вэй Ин, положивший до этого руки на плечи Лань Чжаня, напоследок касается пальцами нежной кожи за ушами, вызывая табун мурашек, и плавно отстраняется. Лань Чжань не может позволить, чтобы сегодня они попрощались как во все неопределенные, загадочные дни до этого, а потому мягко говорит Вэй Ину, который медленно, по шажочку, идет спиной назад: — Ты сегодня чудесно выглядишь. Лань Чжань вкладывает в это все чувства, которые может позволить. Он не хочет, чтобы это прозвучало, как «я хочу сорвать с тебя всю одежду и завалить прямо тут, у входа, плевать, если нас застукают». Он просто хочет показать, что он увидел, оценил. Что Вэй Ин красив и заслуживает слышать об этом каждый чертов день. Вэй Ин приостанавливается, а потом вдруг начинает нежно смеяться, смотря на Лань Чжаня из-под ресниц: — Лань Чжань, Лань Чжань, почему ты посылаешь столько противоречивых сигналов? Вэй Ин успевает выдохнуть только «доброй…», как Лань Чжань делает непроизвольный шаг вперед и спрашивает громче, чем планировал: — Противоречивых? Он действительно растерян. Неужели Вэй Ин думает, что Лань Чжань имеет в виду что-то другое? Что ему не понравилось, как Вэй Ин блистал сегодня? Каким невероятным был? Лань Чжань смотрит так взволнованно и строго, что Вэй Ин сразу же успокоительно кладет ему руку на грудь, ближе к плечу, и успокаивающе поясняет: — Все в порядке, правда. Я понимаю, все хорошо. Лань Чжань смотрит на Вэй Ина, который смотрит на него ровно так, как во все предыдущие дни, когда они прощались. Вот ровно так же. Лань Чжань перехватывает руку на своей груди, сжимает ее двумя ладонями и, крепко держа так, что он немного эту самую руку потряхивает, отвечает: — Но я не понимаю! Вэй Ин, который не был готов к такому напору, замирает, переводя взгляд со своей руки, которая кажется такой маленькой в ладонях Лань Чжаня, на глаза напротив. Вэй Ин неловко смеется, но получается неубедительно и немного неестественно: — Лань Чжань, пожалуйста, не заставляй меня это произносить вслух. Я правда все понимаю и принимаю! Вэй Ин немного оживляется, кладя вторую ладонь на запястье Лань Чжаня. Тот сжимает руку Вэй Ина осторожно, но как бы акцентируя внимание на своих словах и произносит почти просяще: — Вэй Ин… Вэй Ин пытается отвернуться, посмотреть, какой сегодня красивый лес и как отлично легла краска на перила, но потом сдается, выдыхает и добавляет уже куда тише, спокойнее: — Лань Чжань, я знаю, что ты хочешь взять медленный темп. И знаю, что дело не во мне, — но когда Вэй Ин это произносит, тень сомнения коверкает его красивые черты лица, словно он пытается понять по реакции Лань Чжаня, так ли это, — просто все мы хотим двигаться в разном… — Я хочу сейчас! Лань Чжань краснеет, как только произносит эти слова, но Вэй Ин, вопреки его ожиданиям, не смеется над ним и его формулировкой, а просто мило открывает рот и замирает в своем поглаживании предплечья Лань Чжаня, которым занимался последние мгновения: — Что? Лань Чжань, чувствуя как горят даже кончики его ушей, продолжает, хотя у него ощущение, что он шагает по лаве — удушливой, пугающей, готовой его поглотить: — Я хочу двигаться быстро, — у Лань Чжаня даже немного сводит челюсть от того, как неправильно все звучит, как не вовремя и странно, но останавливаться уже нельзя, да и поздно, — я хочу Вэй Ина каждое мгновение каждого дня. Вэй Ин смотрит на него немного невидящим взглядом, как будто он прокручивает в голове, все, что знает, и пытается понять, правильно ли все понял. Лань Чжань отпускает руку Вэй Ина, потому что тот делает небольшой шаг назад, роняя руки, которые резко стали тяжелыми. Когда Вэй Ин вскидывает на Лань Чжаня глаза, то он снова выглядит натянуто радостно, словно решив, что это самый оптимальный вариант поведения, потому что другая версия кажется слишком немыслимой: — Ха-ха, Лань Чжань, я знаю, что неотразим. И я полностью разделяю твои мысли. Вэй Ина надо, как ты там сказал, хотеть каждое мгновение дня… Вэй Ин немножко сдувается под конец небольшой речи, потому что произнесенные вслух слова Лань Чжаня звучат слишком однозначно, слишком определенно. Лань Чжань подходит к Вэй Ину, не заметив в его теле намека, что он будет против, и просто сжимает его в объятьях. Это что-то, что могут сделать друзья в тяжелый момент, жест поддержки и успокоения, как если бы Вэй Ин плакал или не знал, как успокоиться. Вэй Ин мгновенно расслабляется в его руках, почти повисает на Лань Чжане, перенося на него свой вес, и дышит в рубашку Лань Чжаня, потихоньку замедляя быстрое дыхание. Когда он что-то бубнит прямо ему в грудь, Лань Чжань не слышит и мягко переспрашивает: — Ммм? Его рука уже нашла правильное положение на шее Вэй Ина, где Лань Чжань мягко массирует зону, где шея переходит в голову. Вэй Ин немножко отстраняется от груди Лань Чжаня, чтобы недовольно посмотреть ему в глаза: — Я возмущен! Выглядит Вэй Ин как угодно, только не возмущенно, поэтому Лань Чжань соглашается в ответ, позволяя ему снова уткнуться ему в грудь и крепко обхватив спину руками. Лань Чжань второй рукой поглаживает Вэй Ина ближе к пояснице, немного проводя точечно пальцами, как Вэй Ин и любит. — Но все-таки, Лань Чжань! — Вэй Ин снова отстраняется, в этот раз хлопая ладонями Лань Чжаня по груди, — Я себе всякого надумал! Нельзя было меня просветить раньше?! Лань Чжаню хочется отвести глаза, но он только касается осторожно щеки Вэй Ина и произносит серьезно и честно: — Я боялся. Вэй Ин, который был готов хоть и в шутку, игриво, отчитывать Лань Чжаня, мгновенно меняется в лице и смотрит так, что Лань Чжаню очень-очень хочется проморгаться. — О, Лань Чжань. Мой Лань Чжань. Вэй Ин нежно берет его лицо в ладони, немного слишком сжимая щеки, а потом спрашивает со всей серьезностью: — Значит, мы сейчас предадимся плотским утехам? Лань Чжань, который явно слышит, как Вэй Ин только ради его ушей заменил какое-то гораздо более грубое слово на этот оборот, щурит глаза, со вздохом обхватывает сжимающие его лицо ладони, отстраняет одну из них, целует ее в самый центр, слишком медленно для короткого поцелуя, словно телеграфируя, чего ожидать дальше, напоследок быстро касаясь ее кончиком языка, а потом отвечает искренне и словно обещая: — Всё, что Вэй Ин захочет. Лань Чжань говорит это ему в ладонь, не отрывая тяжелого взгляда, тягучего, ничего не скрывающего взгляда. Вэй Ин облизывается, поддавшись настроению момента, а потом подается вперед и шепчет Лань Чжаню в губы, но не давая себя поцеловать: — Докажи. И они оба понимают, что доказывать ничего не обязательно, но это то приглашение, которое Вэй Ин хочет дать, которое заставляет что-то темное, жадное, гулкое внутри трепетать от предвкушения. Лань Чжань покорно и коротко кивает в ответ, и Вэй Ин не знал, что такой простой жест может вызвать столько чувств. Что можно ощущать себя королем империи, которой только что присягнул на верность одинокий рыцарь, о чьей доблести слагались легенды, но который всегда был вне политики и интриг. Вэй Ин улыбается в щеку Лань Чжаня, трется об нее, и позволяет Лань Чжаню взять его за руку, провести вперед, в его домик — который, как Вэй Ин теперь понимает, ассоциировался у него с чем-то немного горьким. Чем-то, что постоянно ускользало у него из рук. И каждый раз, когда Лань Чжань первый останавливался, одергивал свою рубашку, а потом говорил привычное «завтра рано вставать, Вэй Ин», то… Вэй Ин стряхивает воспоминания, как пес воду после озера. К чему эта грусть, если сейчас Лань Чжань сразу же вжимает Вэй Ина в едва захлопнувшуюся дверь и целует так свободно, тягуче и почти наказывающе, что все мысли просто распыляются на атомы, улетая в небытие. Вэй Ин самодовольно и самозабвенно отвечает на поцелуй, потому что хотя все прошлые разы, когда Вэй Ин стонал в губы Лань Чжаня, были прекрасными, томными, манящими, то сейчас у Вэй Ина ощущение, что он впервые видит настоящего Лань Чжаня — без украс и тормозов. И это настолько горячо и приятно, что все тело наполняется теплом предвкушения. Лань Чжань позволяет себе не думать, просто вжимать в себя сильное, гибкое тело Вэй Ина и загораться от тихих вздохов, которые тот издает в промежутках между поцелуями. Вэй Ин тоже ведет себя иначе, не гладит и ласкает Лань Чжаня осторожно, заботливо, а цепляется в его мышцы пальцами, трется, надеясь получить что-то большее, что-то новое, что-то, что до этого он задвигал на дальний план, а сейчас не надо пытаться контролировать себя или свои реакции. Вэй Ин жалостливо стонет: — Лань Чжань! И тот понимает его без необходимости уточнять. Просто подхватывает под попу, Вэй Ин радостно обхватывает его ногами, и, сдерживая хихиканья, рвущиеся наружу, наслаждается тем, как Лань Чжань несет его в спальню, пытаясь то поцеловать, то слегка прикусить шею. — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань! В голосе Вэй Ина искрящееся удовольствие — он чувствует себя центром максимального внимания. Лань Чжань гудит ему в шею, не в состоянии нормально отвечать, отчего Вэй Ин веселится еще больше, царапает ногтями спину Лань Чжаня через рубашку, просто чтобы убедиться, что можно, что они на одной волне. Лань Чжань в ответ массирующе сжимает попу Вэй Ина, на мгновение утыкается ему в шею, просто дыша, а потом опускает его на кровать так медленно, так потрясающе плавно, что Вэй Ин смотрит восхищенными, широко раскрытыми глазами на напрягающиеся мышцы Лань Чжаня и думает — «я хочу этого. господи, как же я хочу, наконец-то». Лань Чжань нависает над ним на кровати, пройдя по ней коленями, а потом целует сначала подбородок, потом шею, ключицы. Его ладони двигаются по телу Вэй Ина, изучая, не останавливаясь, не в состоянии насытиться. Лань Чжань начинает расстегивать рубашку Вэй Ина медленно, как будто устраивая стриптиз для самого себя, но Вэй Ин не выдерживает, отбивает его руки, быстро стягивает рубашку через голову, а потом смущенно, но абсолютно счастливо извиняется: — Прости? И они оба понимают, что сейчас находятся в том состоянии, когда обычные желания уже не вмещаются в то, что им хочется сделать с друг другом. Что они наслаиваются, путаются, наступают друг другу на пятки. Лань Чжань запускает руки под майку, которая была надета под рубашку Вэй Ина, любуется тем, как трепещет живот Вэй Ина от его прикосновений, как двигаются мышцы, как ходит грудная клетка. Вэй Ин недовольно стонет и уже без извинений и не обращая внимания на мешающие немного жадные ладони Лань Чжаня, стягивает и майку, а потом садится на колени перед Лань Чжанем, начиная стягивать рубашку и с него. Лань Чжаню хочется остановить Вэй Ина, расцеловать его руки, поцеловать нежную кожу ребер и боков, заставить Вэй Ина сначала смеяться от щекотки, а потом стонать от удовольствия. Вместо этого он дергает за рукав, который отказывается сниматься, потому что он не расстегнул пуговицу. И хочется ее оторвать к чертям, но она замялась за ткань. — Шшш, Лань Чжань, давай я. Вэй Ин нежно касается Лань Чжаня, плавно разворачивая ткань, расстегивая злополучную пуговицу. Лань Чжаню почему-то стыдно, почему-то неловко, что он хочет настолько, что даже не в состоянии думать. А потом Вэй Ин, видимо, почувствовав перемену в настроении, стягивает с Лань Чжаня рубашку, продвигается на коленях совсем в притык и целует Лань Чжаня, успокаивая и распаляя одновременно. Его руки находятся на бедрах Лань Чжаня, упираются в них для точки опоры. Лань Чжань целует Вэй Ина в ответ так, как будто это самое важное, что может быть во вселенной. Что если его остановить, то он умрет. Вэй Ин плавно придвигается так, чтобы не опираться только на Лань Чжаня, продвигается руками плавно выше, выше, не касаясь возбуждения, но кружа пальцами вокруг, массируя, касаясь мимолетно. Лань Чжань подается выше, пытается поймать прикосновение, усилить, но Вэй Ин поднимается руками выше, до груди Лань Чжаня, мнет плечи, а потом мягко отталкивает и начинает снимать с себя брюки. На кровати этого сделать не особо получается, поэтому он изящно с нее сваливается на пол и сдергивает брючины. Лань Чжань видит, что Вэй Ин нервничает. И о, о… Как же он не подумал, что несмотря ни на что, у Вэй Ина не могут не остаться сомнения — иррациональные, сидящие внутри, с которыми тот наверняка сам много раз спорил, но которые могут исчезнуть только от столкновения с реальностью. Лань Чжань тянется к Вэй Ину, усаживаясь на краю кровати, касается пальцами его бедер, спины, как будто страхует гимнаста в полете, а когда Вэй Ин остается в трусах — простых, но при этом дерзко-красных, Лань Чжань притягивает его к себе так, чтобы он встал у него между ног. Вэй Ин не совсем сразу понимает, что от него хотят, а потом переплетает руки за шеей Лань Чжаня и смотрит на него сверху, любуясь и взволнованно облизывая губы. Лань Чжань тянется за еще одним поцелуем, Вэй Ин склоняется, а потом Лань Чжань с неохотой прекращает поцелуй, потому что осталось последнее, как сорвать пластырь — и он этого хочет до сжатых кулаков, до дрожи в пальцах, но Вэй Ин еще об этом не знает. И это долг Лань Чжаня показать Вэй Ину, что страхи можно отпустить. Что им не место в этой спальне. Лань Чжань мягко ведет губами по соскам Вэй Ина, позволяет рукам оглаживать тело, лаская и щекоча. Вэй Ин сначала расслабляется, потому все равно возвращается в предыдущее состояние, с любопытством и волнением наблюдая за макушкой Лань Чжаня. Когда Лань Чжань запускает пальцы в резинку трусов, чтобы стянуть их ниже, Вэй Ин выдыхает: — Лань Чжань, ты… Но все, что он хотел сказать — «ты не должен», «ты действительно…» тают на губах, потому что Лань Чжань целует каждый сантиметр плавно оголяемой кожи. Он специально оттягивает ткань трусов медленно, чтобы дать Вэй Ину акклиматизироваться, если надо — оттолкнуть, хотя Лань Чжань надеется, что этого не произойдет. Лань Чжаню нравится мягкость волосков в столь интимном месте — Лань Чжань много раз представлял, как же Вэй Ин будет выглядеть здесь, но реальность выглядит так гармонично, так же красиво, как Вэй Ин — естественно и привлекательно. Лань Чжань пальцами мнет бедра Вэй Ина, опуская трусы так, что они уже ничего не скрывают. Лань Чжаню немного неудобно склоняться так сильно, но никакая сила в мире не смогла бы оттащить его от его сокровища, которое он наконец-то может исследовать. Лань Чжань касается пальцами складочки, раздвигает губы мягко, изучающе. Вэй Ин над ним дышит часто и шумно, немножко покачивается, сам того не замечая. Лань Чжань проводит пальцем дальше, благоговейно доходя до влаги, до смазки, которая позволяет Лань Чжаню растереть ее, просто ритмично потирая пальцем. Вэй Ин уже держится за его плечи мертвой хваткой, но его тихие вздохи плавно переходят в еле-слышные стоны. Лань Чжань утыкается носом в волосы Вэй Ина, водит по ним вправо-влево, усиливая давление внизу. Лань Чжань знает теорию, но на практике хотя ему самому приятно, он не знает, как доставить удовольствие Вэй Ину. Лань Чжань целует область рядом с пупком и говорит: — Вэй Ин? Тот резко возвращается в реальность, немного настороженно, но Лань Чжань продолжает водить большим пальцем по влаге рядом со входом, не прерывая движений, и Вэй Ин закусывает губу, теряясь в ощущениях. Лань Чжань продолжает: — Покажи, как ты… Вэй Ин не сразу понимает вопрос, но потом отцепляет руку от плеча Лань Чжаня и не совсем веря, что он сейчас это сделает, кладет пальцы в привычном движении, проводит ими, ловя взглядом реакцию Лань Чжаня. Тот приоткрывает рот, а потом, словно не в состоянии сдерживаться, накрывает движущиеся пальцы Вэй Ина губами, заставляя того замедлиться и свободной рукой вцепиться ему в волосы на макушке. Вэй Ин зажмуривается и откидывает голову, когда Лань Чжань начинает касаться языком пальцев Вэй Ина, а потом проникать им мимо них, найдя заветный комочек удовольствия, чтобы ласкать уже его. Вэй Ин убирает руку с мокрыми пальцами, зарывается ими в волосы Лань Чжаня, уже не стесняясь направлять его рот чуть-чуть иначе, чтобы менять давление и угол. Лань Чжань, который до этого перевел руки на внутреннюю сторону бедер, снова возвращает пальцы на место, просто водя ими в такт своим движениям языком. Вэй Ин начинает сорванно хныкать, еле-слышно, Лань Чжань почти не улавливает эти нежные звуки поверх своих на удивление громких и хотя не хлюпающих, но все равно прекрасно слышных в тишине комнаты. Вэй Ин перебирает прядки на голове Лань Чжаня, а когда тот почти случайно, перемещаясь языком чуть в сторону, надавливает всей поверхностью языка на уже влажную от его слюны область, Вэй Ин так резко подается вперед, что Лань Чжань удерживает его на месте только потому, что его вторая рука продолжает держать Вэй Ина за бедро. Лань Чжань повторяет движение, чувствуя, как Вэй Ин над ним начинает обессиленно сгибаться вперед, непроизвольно уводя корпус назад. Лань Чжань обхватывает его попу двумя руками, подавая на себя и возвращаясь к тем давящим и сосущим движениям, которые заставили Вэй Ина потеряться в пространстве. Лань Чжаню нравится быть с Вэй Ином вот так, доставлять ему удовольствие настолько напрямую. Ощущать его возбуждение под своими пальцами, где он может ласкать его складочки, которые куда более невероятные и сладкие, чем Лань Чжань мог представить, предаваясь фантазиям. Лань Чжань не может насытиться ощущением Вэй Ина под его языком, тем, как трепещет его тело, как сбивается дыхание. Как он не знает, куда положить руки, куда себя деть. Лань Чжань чувствует себя на вершине мира, придерживая Вэй Ина и повторяя то движение, которое заставляет Вэй Ина тихонечко стонать уже беспрерывно, бормоча сбивчивые просьбы «вот так», «пожалуйста», «не останавливайся». Лань Чжань теряется в моменте, сосредоточенный на том, что делает и ощущает, и почти пропускает момент, когда Вэй Ин весь поджимается, стискивает голову Лань Чжаня, и, так его и держа, начинает так прекрасно рассыпаться на части перед Лань Чжанем, так уязвимо и горячо одновременно, что Лань Чжань не знает, как сможет отказаться от такого в будущем. Это самое прекрасное, что он ощущал за свою скромную жизнь, кроме, возможно, первого поцелуя с Вэй Ином, но тот был переплетен с отчаянием, решимостью, надеждой, а сейчас… Сейчас Вэй Ин настолько идеально выдыхает нежные, замучанно счастливые звуки, так трепещет в руках Лань Чжаня, сгибаясь еще больше, сжимая ноги, упираясь в Лань Чжаня руками, больно цепляя шею, а потом снова утыкаясь в Лань Чжаня — почти слепо, отчаянно, со всхлипом. Лань Чжань с удовольствием снова начинает сминать губами и языком чувствительное место Вэй Ина, но тот впивается в ответ настолько сильно, что Лань Чжань понятливо и послушно замирает, тихо соприкасаясь с наслаждением Вэй Ина, позволяя тому плавно спуститься с горок удовольствия, комфортно продлить его и потом заземлиться обратно. Дыхание Вэй Ина постепенно начинает выравниваться, он смущенно отпускает голову Лань Чжаня, отстраняя его от себя и ища какого-то ответа в его глазах. Вэй Ин выглядит счастливым и смущенным одновременно. Лань Чжань приподнимается с кровати, и, попутно прикусив Вэй Ина за плечо, от чего он громко взвизгивает и смеется, нежно берет его лицо в руки и целует, как будто запечатывая невысказанное обещание. Вэй Ин, все еще немного слабый после оргазма и того, что кислорода ему до сих пор не хватает, прерывает поцелуй, чтобы отдышаться, чтобы просто уткнуться лбом Лань Чжаню в висок, чтобы просто дышать с ним одним воздухом находясь рядом, в моменте. Вэй Ин снова тянется за поцелуем после небольшой передышки, стараясь не думать, что до этого, возможно, мог ощутить свой вкус на губах Лань Чжаня. Вэй Ин, запыхавшийся, абсолютно голый, тянется к ремню брюк Лань Чжаня, потому что это объективно нечестно, несправедливо и неправильно, когда только один из них голый. Хотя мозг тут же услужливо предоставляет разные картинки, где Вэй Ин абсолютно голый, склоненный Лань Чжанем, одетым, как всегда, идеально — и как Лань Чжань входит в него сзади, как будто ничего особенного не происходит, как будто так и надо. И достаточно просто расстегнуть молнию брюк, подтянуть на себя Вэй Ина и входить в него по своему усмотрению. Или, и Вэй Ин ускоряется с поясом, с пуговицей, пальцы не слушаются, другая картинка, где они оба уставшие после тяжелого дня. И Вэй Ин сидит лицом к Лань Чжаню на кресле. На них обоих только рубашки, которые могли бы что-то скрыть от наблюдателей, но то, как Вэй Ин движется на члене Лань Чжаня, сложно с чем-то перепутать. Вэй Ин прикусывает губу и тянет, помогая Лань Чжаню начать стягивать штаны и совершенно не стесняясь того, что все его внимание устремлено исключительно вниз, на возбуждение, которое сейчас не очень убедительно скрыто тканью черных трусов. — Лань Чжа-ань… Тот замирает с брюками на лодыжках, но продолжает свое движение после вопросительного «мм?», ожидая уточнения вопроса. — Лань Чжань, скажи, у тебя ведь есть защита? Вэй Ин смотрит с жадной надеждой, но как будто пытается себя сдержать на случай, если выяснится, что у Лань Чжаня нет контрацептивов. Лань Чжань, который закончил стягивать носки, выпрямляется и, кивнув, говорит: — Да, я сейчас. Вэй Ин дожидается его, сначала забравшись на кровать, потом слезает с нее, стягивает одеяло, потом оставляет его в ногах, а потом думает снова накинуть, как было. Лань Чжань возвращается из ванной с коробочкой презервативов, и Вэй Ин сдерживается из последних сил, чтобы не подорваться и не вырвать их из его рук, чтобы тот ускорился. Вэй Ин не для того столько мечтал об этом, чтобы они сейчас тут затягивали процесс. Лань Чжань достает квадратик, потом — и Вэй Ин жадно следит за его движениями — стягивает с себя трусы, вообще без стеснения проводит рукой несколько раз по члену, отчего Вэй Ин сглатывает, он не может просто сидеть на месте, он придвигается к Лань Чжаню ближе. Ему плевать, как это выглядит со стороны. Лань Чжань рвет упаковку, плавным движением надевает презерватив. Вэй Ин для себя в этот момент решает, что во все следующие разы он всегда будет вызываться добровольцем для раскатывания латекса по члену. Просто потому что. Он имеет право на свои маленькие желания. Вэй Ин представляет, как он будет отвлекаться во все будущие разы, как будет отбрасывать квадратик с презервативом в сторону, просто чтобы подержать член Лань Чжаня во рту, чтобы обхватить его руками, а потом начать двигать головой, сосать столько, сколько будет нужно, пока не устанет челюсть… Вэй Ин выпадает из мечтаний, когда Лань Чжань придвигается к нему и замирает, заметив отсутствие реакции от Вэй Ина. Тот улыбается, мол, ха-ха, с кем не бывает, и говорит: — Я хочу тебя в себе. И в его голове это звучит как констатация факта, как что-то, чем ты мог бы поделиться с другом, мол, какое сегодня небо синее, но Лань Чжань в ответ дергает его на себя, потом роняет их обоих на одеяло (которое Вэй Ин все же вернул на место) и, зависнув над ним, спрашивает с какой-то странной, почти отчаянной ноткой в голосе: — Ты уверен? И Вэй Ин не должен находить это настолько привлекательным, настолько сносящим голову, этот контраст сдерживаемого желания и деликатной неуверенности, но Вэй Ину просто сносит все тормоза, когда он прижимает Лань Чжаня на себя, а потом, просунув руку между их телами, направляет, божечки, такой огромный, слишком огромный, но Вэй Ин верит в лучшее, член Лань Чжаня в себя. Вэй Ину хочется показать, что можно, что нужно, что прям сейчас, пожалуйста, что уже давно можно, и почему так долго. А потом Лань Чжань, удерживаясь над ним одной рукой, помогает движениям Вэй Ина, утыкаясь головкой во вход, не совсем понимая, как остановиться, не помня, почему надо было вообще останавливаться. И Вэй Ин, жаждущий, с приоткрытым ртом, расширенными зрачками, румянцем на лице, подается мягко навстречу, так, чтобы Лань Чжань уже вошел в него, был в нем, обладал им, наслаждался им. Лань Чжань движется преступно медленно, Вэй Ин поторапливает его, цепляясь пальцами за мышцы спины, пытаясь насадиться в ответ, не давая Лань Чжаню передышки. Не оставляя ему шанса как-то прийти в себя перед тем, как войти еще глубже, наполнить Вэй Ина до звездочек в глазах. Когда Лань Чжань входит полностью, они оба замирают, запыхавшиеся, удивленные, как будто узнающие друг друга впервые, вот так. Они почти одновременно подаются вперед для поцелуя, потому что им надо разделить, высказать через соприкосновение губ и языков то, что они чувствуют. А потом, когда Вэй Ин этого почему-то не ожидает, просто наслаждаясь ощущением горячей, распирающей полноты, веса в себе, Лань Чжань начинает плавно двигаться. И по тому, как Вэй Ин откидывается на подушках, дыша через рот, подаваясь в эти движения, Лань Чжань чувствует, что может поддаться своим ощущениям, тому, что ему нужно в моменте — с верой в то, что Вэй Ин нуждается в том же. Лань Чжань переходит на все более быстрые и резкие движения, которые протаскивают Вэй Ина по кровати, заставляют его сначала опустить руки, а потом раскинуть их в стороны. Лань Чжань движется четко, насаживая Вэй Ина на свой член, соединяясь с ним мелкими и жесткими толчками. Вэй Ин поднимает руки в изголовье кровати, видимо, пытаясь найти там опору, но у кровати простая спинка, за которую даже не зацепиться. Вэй Ин пытается просто упереться ладонями, чтобы ответно двигаться вместе с Лань Чжанем, но потом, когда тот меняет темп, начиная входить с оттяжкой, то ускоряясь, то замедляясь. Вэй Ину смутно хочется целоваться, но еще больше хочется, чтобы Лань Чжань не останавливался, чтобы продолжал двигаться так же мощно и крепко. Вэй Ин снова поднимает руки над головой, чувствуя себя как будто летящим где-то, при этом максимально физически присутствующим в моменте. Когда дыхание Лань Чжаня такое напряженное, его вес такой реальный, такой защищающий, когда он движется сверху, когда просто берет Вэй Ина, входя в него, как машина. Вэй Ин ощущает движение ткани одеяла под спиной, ощущает природный запах Лань Чжаня — обычно почти неслышимый, а сейчас хотя бы чуть больше заметный. Вэй Ин пытается вобрать полные легкие воздуха, но сбивается, чувствуя себя потерянным и снова обретенным. Внизу нарастает напряжение, очень хочется протиснуть между телами руку, просто коснуться клитора, провести буквально пару раз, но Лань Чжань лежит так плотно и тесно, а руки кажутся такими тяжелыми и расслабленными, что все может подождать. Лань Чжань немного меняет положение, как бы сильнее надвигаясь на Вэй Ина, так, что амплитуда его движений становится меньше, а сами толчки — короче. Как будто он хочет заставить Вэй Ина изнывать даже от таких аккуратных, ввинчивающих движений его бедер. Вэй Ин всегда с любопытством и пониманием относился к тому, насколько разными ощущались его, хоть и немногочисленные, но все-таки партнеры. Одни брали напором, другие нежностью. Кто-то доводил до приятного состояния дремы и усталости. Но сейчас! Сейчас Вэй Ин не знает, куда себя девать от обуревающих его ощущений. Ему хочется кончить, чтобы сжаться на Лань Чжане, чтобы заставить его тоже кончить следом, но при этом ему настолько хорошо в этом моменте, Вэй Ина настолько ведет от ощущения силы над собой, от того, каким сосредоточенным, как будто даже потерянным, и при этом почему-то ожесточенным выглядит Лань Чжань. Как напрягается его лоб, как красиво хмурятся брови, как он тоже теряется в ощущениях, включая свою первобытную часть, действуя на инстинктах. Вэй Ин с чувством необъяснимого удовлетворения чувствует, как Лань Чжань после нескольких особенно протяжных толчков замирает и после едва слышного стона, больше похожего на громкий вздох, начинает кончать. Вэй Ин прислушивается к ощущениям, к тому, как Лань Чжань еще немного толкается внутрь, а потом медленно опускается на Вэй Ина всем весом. И Вэй Ину больше хочется смеяться от этого момента, чем пытаться догнать собственный оргазм. Он до этого думал, что Лань Чжань тяжелый, но сейчас. Вэй Ин ждет несколько секунд, а потом нежно обнимает Лань Чжаня, плавно смещая его на пару сантиметров, чтобы весь вес приходился не на него. Лань Чжань послушно двигается, видимо не до конца придя в себя и не совсем понимая, что от него хотят. Его член выскальзывает из Вэй Ина, но зато большие, теплые ладони Лань Чжаня мягко водят по плечам, одна рука доходит до лица. Лань Чжань нежно гладит Вэй Ина, любуясь им. Вэй Ин расслабляется от ласк, от приятных ощущений. Правая рука Лань Чжаня медленно крадется все ниже и ниже, Вэй Ин поднимает колени, сжимает ноги и почти шипит от удовольствия, когда настойчивые пальцы доходят до нужного места. Когда Лань Чжань шепчет Вэй Ину в шею, голос у него звучит непривычно сипло: — Я правильно делаю? Вэй Ин кивает и зажимает пальцы Лань Чжаня своими сверху, направляя и задавая темп. Лань Чжань быстро подстраивается и, когда Вэй Ин чувствует, что накопившееся за последние минуты давление внизу вот-вот перельется через край, Лань Чжань накрывает его рот поцелуем — влажным, открытым, почти отвлекающим от ощущений в теле. Вэй Ин пытается отвечать на поцелуй, не отставать, но потом удовольствие прошивает его от самых мысочков, он еще сильнее сжимает руку Лань Чжаня между бедер и благодарит всех богов, что тот не останавливается, что помогает перейти черту до летящего, укутывающего, восхитительного удовольствия. Вэй Ин мягко извивается под неумолимыми движениями пальцев Лань Чжаня, уже не в состоянии целовать в ответ, а потому Лань Чжань целует те участки тела, до которых может дотянуться. Вэй Ин ощущает сразу так много всего, что не может понять, что именно с ним происходит. Ему просто очень хорошо и легко. Вэй Ин замедляется и только после его невнятного просящего звука Лань Чжань мягко оглаживает его напоследок, прежде чем провести рукой выше, касаясь ногтями чувствительной кожи, заставляя Вэй Ина покрыться волной мурашек. Лань Чжань дышит уставше, да и Вэй Ин ощущает такое приятное опустошение, что шевелиться нет совершенно никаких сил. Лань Чжань целует его в плечо, ненадолго высвобождается, чтобы наконец-то снять презерватив. Вэй Ин не очень понимает и видит, что тот делает, он просто скучает по теплу, по ощущению такого живого, горячего, голого Лань Чжаня рядом с собой. Тот возвращается довольно скоро, уставше шепчет: — Нам бы в душ. Вэй Ин согласно кивает и устраивается в чужих руках поудобнее. Ему так хорошо, что проблемы невымытых после секса тел они будут решать когда-нибудь потом, скорее всего рано утром, когда у обоих сработает будильник. А пока Вэй Ин вяло, борясь с внезапно накатившей усталостью, поглаживает грудь Лань Чжаня в ответ, любуясь формой его сосков. У Вэй Ина есть целая система про связь формы сосков и характера, но он ее расскажет Лань Чжаню попозже, когда выпадет случай. Лань Чжань обхватывает Вэй Ина покрепче, словно тот может куда-то убежать, и дышит в висок: — Все хорошо? Вэй Ин, подозревая, что его спрашивают и про сейчас, и про потом, да и много про что, может найти в себе силы только на кивок, который он мужественно потом дополняет сонным: — Очень. И устраивается поудобнее так, чтобы можно было комфортно проспать на Лань Чжане всю ночь. Получается на удивление легко. Лань Чжань тянется за хвостом одеяла, чтобы хотя бы немного их прикрыть. На дворе лето, но к утру в его домике всегда холодновато. Вэй Ин благородно приподнимает бедра, чтобы Лань Чжань мог довытянуть одеяло как надо, тот в благодарность отвечает «мгм» и устраивается с Вэй Ином на груди. Лань Чжань думает, что Вэй Ин у него не только на груди, но и в груди. Даже почти решается это сказать, потому что это кажется безумно важным, чтобы Вэй Ин знал об этом, но тот уже ровно дышит, провалившись в сон. Лань Чжань так не умеет. Он еще какое-то время плывет на волнах неопределенных мыслей и ощущений, но самое главное и всеобъемлющее — это счастье. Лань Чжань и не думал, что это чувство может быть не эфемерным литературным образом, а чем-то, что можно действительно ощущать. А еще держать в своих руках, слыша как бьется его сердце вместе с твоим.