Мой свет и мой пепел

***

— Она сказала: «Не приближайся. Внутри темнота. Там прячутся мои демоны».

— И я ответил: «Подойди ближе. Внутри меня ад. Здесь могут жить твои демоны».

Позёр. Какой же он все-таки позёр и пижон. Большинство мужчин время от времени любят порисоваться и продемонстрировать своё превосходство, но у Джима Мориарти эти качества были возведены в Абсолют. Преступный гений олицетворял великолепнейший образчик нарциссизма и самолюбования. Сказать по правде, даже забавляло то, как Джим из кожи вон лез, стараясь её впечатлить. Это доставляло удовольствие. В человеческих слабостях она черпала свою силу. И в том был её особый дар, именно потому ей удавалось подчинить людей своей воле. Ничего сверхъестественного. Секрет был прост: проникнуться особенностями личности, обнаружить чувствительные точки и надавить на них. Завладеть, поймать в силки чужое сознание, но в первую очередь расположить к себе, заставить доверять. Ей так часто становилось нестерпимо скучно в тесных стенах ограниченного пространства, в которое её поместили. И ведь речь вовсе не об охраняемой тюрьме посреди моря. Эвр Холмс было тесно и тоскливо в рамках обыденности человеческого мира. Бывали дни, когда она помышляла об избавлении, но пристальный контроль персонала не дал ей осуществить задуманное. Впоследствии Холмс «отплатила» тем, кто не позволил ей освободиться подобным образом. Цена за месть — усиленная охрана, застекленная камера с видеонаблюдением и новый куратор, её же собственный старший брат Майкрофт Холмс. Поначалу Эвр верилось, что стоит покинуть территорию Шерринфорда и она обретет свободу, задышит полной грудью. Но нет. Свобода оказалась иллюзией. Эвр осталась совершенно разочарованной после первой же тайной вылазки за охраняемый периметр. Холмс было всего пятнадцать, когда она поняла, что в большом мире её ничего интересного не ждет. Успешная переправка через Ла-Манш не принесла девушке особого удовлетворения. Попытки расширить кругозор, включавшие походы в музеи, знакомство с древним криминальным миром Парижа, алкоголь, наркотики, воровство и сексуальный опыт, быстро наскучили. Эвр не находила никакого вкуса в примитивных радостях и пороках. Высоколобые снобы, мнящие себя интеллектуалами, и вовсе вызывали у Холмс привкус тошноты. С ними она не могла найти ничего общего. Впрочем, кое-что полезное она для себя почерпнула, посему по возвращению в свою так называемую тюрьму Эвр решила, что не будет никакого смысла в открытом противостоянии своим надзирателям. Лучше всего внушить им, что она готова сотрудничать. Извлечь максимальную выгоду из своего положения. И развлечься за счет игр с милыми марионетками, допускающих, что Эвр находится под их управлением. Холмс делала вид, что прилежно следует правилам Шерринфорда, соглашалась на обследования и беседы с так называемыми психиатрами, позволяла изучать себя, точно подопытного кролика. Убедившись в том, что социопатичная пациентка-заключенная взаимодействует и может проводить консультации, ей предоставили доступ к интернету. Теперь все информационные потоки стекались напрямую к ней, Эвр чувствовала себя на вершине пирамиды. Мыслями она уносилась за тысячи миль отсюда. Некоторое время Холмс занимала себя тем, что предсказывала всевозможные диверсии и террористические атаки. Однако вскоре ей надоело и это. В чем смысл? В человеческой природе разрушать и уничтожать себе подобных. Боль, страх и смерть — неотъемлемая часть земного бытия. Не было никакой нужды изменять привычный ход вещей. Об этом она и сообщила однажды Майкрофту, на что её братец кисловато ухмыльнулся, заявив, что один лишь государственный аппарат должен иметь свою исключительную монополию на насилие. Какой же он идиот! Эвр и не подозревала, что старший имеет настолько закостеневшие мозги, что буквально слово в слово повторяет заученные сентенции Рудольфа Холмса. Эвр даже решила устроить саботаж, так её выбесила мотивационная ригидность старшего брата. В итоге Майкрофт дошел до того, что предложил своей сумасшедшей сестре взятку. Ну и кто бы сомневался в образцовом британском чинуше?! Эвр не отказалась от того, чтобы подыграть ему и получить кое-что для себя. Хотя бы очаровательную белую пижаму. Холмс подсмотрела этот глупый образ в каком-то фильме ужасов, в очередной раз выбравшись на «прогулку». По большей части Эвр просила у брата всяческую незначительную дребедень, которую могла достать и без него. Её больше развлекал сам факт того, что хотя бы в такой форме Майкрофт проявляет к ней родственное участие, а не делает вид, что перед ним суперкомпьютер, по заданным алгоритмам вычисляющий возможное развитие событий. Вопреки мнению психиатров-экспертов, дяди Руди и Майкрофта, Эвр не была бесчувственным роботом. Холмс часто размышляла: найдется во всем мире хоть один человек, к которому она сможет привязаться? А будет ли хоть кто-нибудь, кто сможет полюбить её саму? Холмс довольно все часто вспоминала свое детство. Из всего, что она оставила позади, Эвр по-настоящему недоставало только брата Шерлока. Это был презабавный ребенок. Не такой, как она или Майкрофт, Шерлок был совершенно иного склада. Любознательный мечтатель. Ранимый и мягкий, порой его настолько переполняли эмоции, что голос разума отключался начисто. Родители обожали и всячески оберегали младшего сына. И, чего греха таить, мистер и миссис Холмс любили лишь Шерлока. А саму Эвр опасались. Дочь доставляла им немало неудобств. Мешала «вальсировать». Однако, несмотря на это, сестра не чувствовала ненависти или соперничества в отношении всеобщего любимца. Напротив, братик её очень занимал. Эвр привлекала именно эмоциональная восприимчивость и возбудимость Шерлока. Ведь в том был его роковой изъян. Но и его сила. То, чего не было у неё самой. Не было и у Майкрофта. Эвр вовсе не презирала Шерлока за его чувства и эмоции, скорее ей хотелось разобраться в механизме их возникновения. Между тем её до чертиков раздражала самодовольная, чванливая самоуверенность старшего брата, его непробиваемая ханжеская убежденность в собственной правоте. Как же он её злил! То, какой важный вид напускал на себя Мистер Почти Британское Правительство. Какая чепуха! Можно подумать, что мир рухнет в одночасье, если в нём не будет Майкрофта Холмса. Жалкое пресмыкающееся, которое печется лишь о своей карьере и укреплении контроля. Надо было приструнить Майкрофта. И выбить из-под него опору — могущество и влияние. Она пока не знала какими средствами это осуществить. Разумеется, её гений найдет решение в самом ближайшем будущем. Но несмотря на скорость ума, у заключенной не так-то много возможностей для реализации планов во внешнем мире. Конечно, у нее было огромнейшее преимущество — возможность покидать остров, вот только Холмс не желала им злоупотреблять. При самом худшем сценарии, её могли запереть здесь, накачав сильными транквилизаторами. Следовало оставаться крайне осторожной. Очевидно, её братья нажили себе немало врагов и недоброжелателей. Майкрофт занимал высокую должность в правительстве, являясь по сути живым воплощением незримой власти в королевстве. Его ненавидели и боялись. А вот у среднего Холмса был крайне вспыльчивый характер, вздорный нрав и несдержанный язык. Эвр удалось навести справки и узнать, что Шерлок дипломированный химик, по какой-то личным причинам предпочетший стать детективом и консультировать Скотленд-Ярд, в чём ему активно содействовал некто инспектор Лестрейд. Благодаря таланту Шерлока Холмса были раскрыты десятки дел, которые болванам-полицейским оказались не по зубам. Она усмехалась, понимая, что рано или поздно братику придется столкнуться не с одиночками и небольшими преступными группами, но с огромной сетью, нити которой Эвр обнаружила ещё во Франции. Ей было любопытно наблюдать за проворачиваемыми схемами, и гениальную социопатку крайне заинтриговала личность того, кто изобретал, большинство комбинаций. Если бы Холмс была сентиментальной, то можно бы было сказать, что она влюбилась. Кто-нибудь другой мог предположить, что за продуманными преступлениями стоит не один человек, но у Эвр не было никаких сомнений на этот счет, ведь у таинственного короля криминального мира были свой почерк и стиль. Угадывался не только незаурядный ум, но и юмор, эрудиция, власть, артистизм, ну а также изрядное пижонство. Холмс от души веселилась, анализируя аспекты сего творчества. И ей уже хотелось самолично познакомиться с самим автором. Эвр заметила, что следы преступного гения ведут в Британию, вполне вероятно, он англичанин. Она не спешила давать Майкрофту полный отчет, но братец её опередил, фактически ультимативно потребовав собрать все сведения о некоем Джеймсе Мориарти. Майкрофт Холмс был слишком взволнован и зол, иначе бы он заметил тонкую улыбку, промелькнувшую на пару мгновений. И удивился бы тому, что сестра не стала проявлять строптивость, а послушно выполнила приказ. Итак. Джеймс Мориарти. Как интересно! Славный парень и всем готов помочь: ИРА и палестинцам, китайской мафии, колумбийским наркоторговцам, восточноевропейским группировкам, русским олигархам. Да и простым обывателям за определенную сумму Мориарти нередко давал советы. Шерлок уже успел столкнуться с ним. Первый раз — четвертого марта. Затем двадцать третьего, консультирующий детектив вновь задел одну из тончайших нитей паутины. В апреле детектив опять потревожил членов группы. К середине лета текущего года было арестовано несколько малозначимых членов организации, кто-то скрылся за границей, однако сам паук по-прежнему оставался невидим и неприкасаем. Эвр, немного поразмыслив, решила, что за все свои старания она заслуживает чего-то по-настоящему стоящего на Рождество. К примеру, свидания с Джимом Мориарти. — Это невозможно! — Отчего же нет, дорогой брат? — если бы Майкрофт был хоть немного внимательнее, то непременно отметил, что его сестра передергивает плечами в совершенно ясно различимой французской манере. Но братцу необходимо было узнать о ячейке террористов, готовящих акции по всей Европе, посему старший Холмс опять пропустил нечто важное. И чему его только учил дядя Руди? — Это недопустимо, Эвр. Ты прекрасно знаешь правила. — А тебе известны мои условия. Но воля твоя, если тебе так угодно, то можешь оставить всё как есть. Хотя, конечно, в таком случае тебе не будут известны ни места совершения терактов, ни имена заказчиков и организаторов. И ты ничего не узнаешь о посредниках. А в итоге схватишь лишь исполнителей. — Я думаю, что спецслужбы Её Величества смогут вполне успешно справится с данной задачей, но в случае провала могут быть чудовищные последствия. Хотя это и маловероятно. Мне всего лишь хотелось бы перестраховаться, — Холмс прищуривает светлые глаза, стараясь скрыть свою извечную неуверенность, страх совершить ошибку. Это тянулось с самого детства. Майкрофт всю жизнь боялся разочаровать родителей, огорчить маму. С возрастом мало что изменилось. Под броней безупречных костюмов прятался неуверенный, закомплексованный, склонный заедать проблемы, неудачник. Эвр поняла, что ей не составит труда продавить Майкрофта Холмса. — Мне нет никакого дела до этого, дорогой брат. Ты же знаешь? В конце концов ты действительно можешь справиться со своей проблемой самостоятельно. Разумеется, это займёт некоторое время, но всё же… Эвр наслаждалась видом колеблющегося брата. Ох, если бы это могли лицезреть его подчинённые, трепещущие перед всемогущим мистером Холмсом. Конечно, она блефовала, проверяя границы возможного влияния. Важно не просто выполнить очередное задание, но представить всё так, что лишь она одна способна вычислить всех до единого в цепочке готовящихся терактов и диверсий. Главное — заставить самого Майкрофта поверить в единственную, непреложную истину. Брат делает длинную паузу, но затем кивает: — Хорошо. Мне нужно подумать. Но по опущенному взгляду Майкрофта Эвр понимает, она выиграла. Встреча назначена на канун Рождества. Однако Эвр не терпелось повидать Мориарти ещё раньше. Её необычайно радовало чувство предвкушения и азарта, было невероятно волнующе было иногда ощущать хоть что-то, кроме скуки и раздражения. Такого не было очень-очень давно. Холмс не могла полагаться на случай и терпеливо, точно принцесса в высокой башне ожидать своего рыцаря. О нет! Она не была беспомощной девой в беде, определенно. Также, как и Джеймсу Мориарти роль Рыцаря точно не подойдет. Да и к чему дешевые эффекты? Эвр ведь знала кто он, не составило труда вычислить и местонахождение преступного короля. Как бы странно это не звучало, их первая встреча всё-таки стала случайной. Эвр забрела на одну из старых, заброшенных станций метрополитена, закрытых ещё в восьмидесятых, когда Джеймс Мориарти окликнул её: — Хэй, мисс, вы в порядке? Такой красавице небезопасно гулять по темным тоннелям. Позволите проводить вас? Эвр усмехнулась. Она не верила в Судьбу и Провидение. Хотя она была осведомлена о склонности Джеймса прогуливаться по такого рода местечкам, Холмс действительно не предполагала, что они пересекутся этим славным вечером. — О! Как прекрасно встретить здесь хоть кого-то. Кажется, я заблудилась здесь. Да, я буду признательна, если вы проводите меня до работающей станции, — Возможно, женщине следовало изобразить легкий испуг, при виде незнакомца, внезапно вышедшего из-за угла, но Эвр не желала тратить ни минуты времени на глупый фарс. Они могли стать союзниками в сложной игре, неплохо бы обоим проявить некоторую открытость с самого начала. И от Мориарти она ждала как минимум такой же честности. — Впервые в Лондоне? — Нет. Но я нечасто выбираюсь куда-либо. Мужчина представляется ей «просто Джимом». По пути со своей случайной знакомой он вёл непринужденную беседу. Обо всём и ни о чем. Джим вполне благожелателен, если бы Эвр не знала человеческой природы и кто перед ней, то наверное просто бы очаровалась отзывчивым парнем, что совершенно бескорыстно помогает беззащитной девушке, попавшей в затруднительную ситуацию. — Спасибо, дальше я сама. Вы были так добры, мистер Мориарти. Благодарю вас за приятную прогулку! — Кажется я не называл своё полное имя. — лицо Джима меняется, с него быстро сползает любезная маска джентльмена. Он становится похож на обозленную лису, учуявшую внезапную опасность. — Уверена, что вы представились, — Эвр играет с огнём, но ей очень нравиться делать это. Видеть ожесточившийся взгляд собеседника, раздувающиеся ноздри. Кожей ощущать его ярость. Холмс всегда любила провоцировать, а затем наблюдать за реакцией и делать выводы. В самом деле. Разве существовал более эффективный способ «прочитать человека» и понять кто перед тобой? Она немного увлеклась, потому что не заметила, как её вжали в бетонную стену. Джим легко, почти нежно касается её шеи. Оружие доставать не стал. Реальной угрозы пока не видел. А значит Эвр вполне под силу убедить его стать на её сторону. — Кто ты такая? — Я Эвр. Эвр Холмс. Джим сводит брови, кривит рот, закатывает глаза будто что-то припоминая. Немного сутулиться. Театральщина. Что ж. Эвр подождет. — Что-то знакомое. Да, возможно, я даже где-то слышал твою фамилию. — Давай я подскажу тебе! — забавляется Холмс. С Джимом не соскучишься, но время переходить к сути, — Май-крофт Холмс. Шер-лок Холмс, — с нажимом и по слогам произносит женщина, — Два моих любимых старших брата. Они перешли тебе дорогу. Разворошили твою уютную, изящно сплетенную паутинку. Шерлок уже начал распутывать ниточки, ведущие к тебе. Ну, а у Майкрофта есть рычаги влияния, позволяющие засадить и тебя, и всех-всех до одного твоих людей. Мориарти сверлит свою визави тяжелым взглядом, а Эвр решает продолжить. — Единственная причина, по которой мой старший брат оставляет тебя на свободе — Шерлок. Мой братик-сыщик боится, что, если он поймает самую крупную рыбу, мелкая выскользнет из сети. — Откуда мне знать, не хочешь ли ты спровоцировать меня? Чтобы я угодил в ловушку. Эвр внимательно изучает его, отыскивая там что-то, а затем выносит свой вердикт: — Тебе скучно. Вот что. И мне тоже, мистер Мориарти. Если честно, то в моей жизни совсем немного увеселений. Именно поэтому я решила отыскать тебя. — Что ты хочешь этим сказать? — лицо короля преступного мира мало что выражает. — Ты ведь сам захотел выйти из завесы? Дал себя обнаружить. Ты назвал своё имя. У меня для тебя плохие новости, Джим. Теперь мои братья не дадут тебе запросто уйти в тень. О нет! Можешь даже не надеяться на подобный исход, — Эвр ухмыляется, пусть взгляд и голос её холодны. А вот лицо Мориарти всё также непроницаемо, однако в глубине темных глаз зажегся огонь. Его заинтриговало то, что говорила Холмс, также, как и она сама. — Какое тебе до этого дело? — Как я уже сказала, в моей жизни очень мало забав. Я живу довольно уединенно, если не сказать изолированно. Может хочешь заглянуть ко мне в гости? Как-нибудь. Возможно, в это Рождество? У тебя есть планы? — Джим поводит головой от плеча к плечу, разминая шею и не отвечая Эвр, — Так или иначе, я нахожу несправедливым тот факт, что Майк спустит на тебя всю свою рать. Что же до другого моего брата, то он не оставит тебя в покое. И не забудет. Ни-ког-да. Шерлок будет преследовать тебя всю жизнь. — Тебе некуда бежать, Джим, — добавляет Эвр. Мориарти разводит руками. — Если ты хоть вполовину такая же умная, как твои братья, то, наверное, давно поняла бы, что я и не пытался прятаться или бежать. Эвр намеренно игнорирует саркастически-издевательский тон собеседника. — Как знаешь, Джим. Я предложила союз. Я могу помочь тебе. В знак будущего сотрудничества готова сделать исключительное предложение: не стану сдавать тебя своему брату. Я знаю истинного организатора того, что вскоре будет твориться по всей Европе. Мне известно, что это твоих рук дело. Видишь ли, от меня не укрылась твоя великолепная, блестящая манера вести дела. Твоя гениальность — вот что в действительности тебя выдаёт с головой, — она наблюдает за тем, какой эффект производит её лесть. А затем внезапно Эвр начинает перечислять все значимые точки терактов, имена главных организаторов, поставщиков, посредников, большинство исполнителей. Не забывает обозначить пути поставок оружия и техники, адреса некоторых конспиративных квартир. — Довольно, мисс Холмс. Вы пытаетесь меня шантажировать? — Нет. Я не сдам тебя в любом случае, — женщина вполне отдает себе отчет, насколько далеко она зашла. Они по-прежнему мирно беседовали наедине, в темной лондонской подземке. Про револьвер и нож, что были при Мориарти, она знала. Хотя, судя по трепещущим ноздрям, Джим готов был уже задушить её голыми руками. Злая, злая лисичка, — Даже если ты сегодня отвергнешь моё сегодняшнее предложение. Коль скоро ты не захочешь видеться со мной, то я в свою очередь смогу отказать Майкрофту. — Как интересно. И почему же? — О ты узнаешь. В своё время. При условии, что согласишься со мной работать. И приедешь ко мне на это Рождество. — Значит всё же шантажируешь? — притворно вздыхает Мориарти, — Я разочарован. — Как уже обещала ранее, я не буду делиться информацией с братом. Эвр внимательно следит за реакцией собеседника, который в свою очередь продолжает сканировать женщину блестящим взглядом хищника. Холмс отмечает, что Джим уже наполовину готов ей поверить, поэтому решает быть откровенной до конца. — Я ведь не знала, что мы сегодня с тобой столкнемся. Учитывала такую возможность, но не наверняка. Смешно звучит. Обычно я могу всё просчитать. Но тут просто слепая удача. Как думаешь? Может это Судьба, Джим? Эвр кивает: — Понимаю. Тебе нужно время. Чтобы всё обдумать? — Ты даже не назвала адрес. Где по-твоему я должен тебя искать? — Не беспокойся, всему своё время. Мне пора. Было приятно побеседовать с вами, мистер Мориарти. Эвр поняла, что ей удалось раззадорить любопытство Джеймса Мориарти. Как и то, что мужчина заинтересовался ею самой. Он мало чем себя выдает, но Холмс уже имеет достаточный опыт, чтобы считывать даже малозначительные невербальные сигналы. Она закинула приманку и сумела впечатлить. Самое время откланяться и покинуть подмостки. Или притвориться, что она хочет уйти? Захочет ли Джим удержать её? — К чему спешка, мисс Холмс? Как насчет того, чтобы поужинать вместе? Только мы вдвоем. Ох, милый Джим, боюсь мы однажды пожалеем об это. Во мне есть то, что тебя привлечет, но, возможно, это же и погубит тебя.… — Почему бы и нет. Итак, игра началась.        До конца зимы Холмс виделась с Джеймсом не слишком часто. Если честно, это было больше связано со стремлением самой женщины выдерживать необходимую дистанцию. В том был простой, житейский, древний как мир расчёт: редкость их встреч не позволила бы им обоим пресытиться и наскучить друг другу. Эвр Холмс опасалась не столько за Джима, сколько за себя саму. Впервые за многие годы она не желала потерять интерес к кому-либо. По крайней мере, не так скоро. Ей страшно не хотелось разочаровываться. До поры до времени Эвр будет необходимо взаимодействовать с Мориарти, поэтому женщина всячески избегала преступного консультанта. Единственно ради того, чтобы сохранять в обоих огонь интереса. И потом Холмс развлекала та детская забава, в которую они оба включились. Эвр ускользала после каждого свидания со злодеем-консультантом. Не считая первой, все последующие встречи их были спланированы. Эвр сама назначала место, продумывая все пути своего отступления. В первый раз ей сопутствовала некая необъяснимая, странная удача, Мориарти отвлекся и Эвр удалось исчезнуть незаметно. Однако в дальнейшем, несмотря на то, что женщина попросила не искать её и не преследовать, мужчина продолжал пытаться выследить за Холмс. Раз за разом. — Поверь это ни к чему не приведет, мой дорогой Джим, — Эвр ласково улыбалась преступному гению. Они сидели вдвоем в уютном кафе. Со стороны их можно было принять за влюбленную пару. Холмс это нравилось. Ей хотелось поиграть в любовь. Ей было приятно видеть голод в чужих глазах. «Всего кусочек, мисс Холмс. Попробуйте, вам понравиться». — Ты ведь приедешь на Рождество? — Эвр нежно накрывает руку своего собеседника. — Я даже не знаю адреса. Она наклоняется к Мориарти, приглушая голос: — Не беспокойся. Мой брат Майки поможет тебе добраться до места, — палец Джима ласково проводит по голубоватой венке на запястье Эвр. И тут же женщина ощущает жесткую хватку: — Если ты решила заманить меня в капкан, Холмс, то… — прошипел Мориарти — Тебе нет нужды беспокоится, Джим. Я не действовала бы так примитивно. Во всяком случае, я ведь могла попросту напасть на тебя тогда в метро. Или дать тебя схватить в следующий раз? — Эвр подмигнула мужчине, пусть он практически выворачивал ей руку, — Все будет в порядке, дорогой. Разве тебя самого не возбуждает мысль, что следующее наше свидание пройдет под самым носом у глупого жирного Майка? И он никак не сумеет нам помешать. Она не пыталась заманивать добычу, которая уже и так находится в её сетях. Джим приезжает точно в срок. После непродолжительной беседы с Майкрофтом Холмсом, Мориарти проводят к Эвр. Вот и настал момент истины, момент торжества. Если Джим не верил ей до сей поры, то его визит в Шерринфорд должен означать, что он принимает их сделку и готов заключить с ней союз. Их совместным решением было вывести Мориарти на первый план и позволить Эвр скрываться за его фигурой. Кто бы что ни говорил, мышление Майкрофта и его людей возможно было легко спрогнозировать. В случае, если Эвр сдаст часть клиентов криминального гения, у неё самой появится шанс действовать гораздо свободнее и не бояться быть обнаруженной. Джим сделал щедрый жест и дал фактический карт-бланш на своё частичное разоблачение. Злодей-консультант сам шел в руки к Майкрофту и британским спецслужбам. Однако вряд ли старшему Холмсу удалось извлечь какую-либо пользу из многочасового допроса с пристрастием. Во всяком случае, едва ли им бы удалось узнать что-то новое, помимо того, что передала Эвр с разрешения самого Джеймса Мориарти. Кроме всего прочего, женщина ещё и попросила Джима выторговать некоторые сведения для себя, Эвр непременно хотелось узнать о братике нечто более личное. Ей необходимо было воссоздать целостную картину личности взрослой версии Шерлока Холмса, для того чтобы выявить слабые места сыщика. По сути, с данной целью она и привлекла к делу преступного консультанта. В этом заключалась часть их сделки. Говоря о личных аспектах взаимоотношений, Эвр не собиралась избегать Джима и дальше. И, вскоре после того, как Мориарти выпустили Холмс решила нанести ему ответный визит. Тем более, что Джим сам пригласил её. Их встреча в Шерринфорде носила чисто символический характер, ни один из них не был заинтересован в том, чтобы скомпрометировать себя в присутствии работников тюрьмы. Однако Эвр нужно увериться в готовности мужчины сойти в Ад, шагнуть в огонь, коли ей будет так угодно. Решимость Джима окончательно укрепила её убежденность — он тот, кто ей нужен. Именно по этой причине Эвр Холмс сорок минут мёрзнет возле его дома. Февраль был на редкость неприятным временем, мелкая морось усугубляла плачевное положение женщины, на которой было лишь легкое пальто, платье, шарфик да ботинки на небольшом каблуке. Эвр не привыкла подолгу находиться вне теплого помещения, закаленной её точно не назовешь. — Не говори мне, что не знаешь, где лежит ключ, — голос преступного короля на редкость издевательский. — Мне не хотелось казаться невоспитанной, — Эвр передергивает плечами и переступает с ноги на ногу. — Как будто это кого-то волнует. Не ожидал, что ты почтишь меня своим присутствием. — Ты не рад мне? Вместо ответа Мориарти поджимает губы, долго и критически оглядывая свою собеседницу, точно впервые её увидел, и, в той же издевательской манере, заявляет: — Дурацкий парик! Пойдем в дом, ты, наверное, замерзла. Женщина послушно проходит следом за хозяином, скидывает пальто, тянет с головы свой идиотский курчавый парик. Ну что тут скажешь, ей нужна маскировка. Камеры нынче повсюду. — Так лучше? — Намного. — С Днем Рождения, Джим! — она мягко целует Мориарти, легко касаясь его губ. Джим не позволяет ей уклониться и напористо углубляет их поцелуй. А потом сам отстраняется, заглядывая Холмс в лицо и ища там что-то. Эвр на секунду кажется, что в выражении криминального гения проскальзывает нечто похожее на отчаянную надежду. — Ты останешься? У нас есть время? «О, мистер Мориарти, мой голод реален». — Столько времени, сколько ты захочешь мне уделить, милый Джим. Они проводят вместе долгий уик-энд. Успевают слетать в Париж. Земные человеческие радости отныне приобрели некоторый смысл, ведь в жизни Эвр появился компаньон. И хотя её эмоции по большей части притуплены, Холмс безусловно наслаждалась тем, что имела. Ей нравилось проводить время с Джимом. В отличие от недалекого, предубеждённого старшего брата, она не боялась утратить контроль и смело «ввязывалась» во всё, что предлагал Мориарти. Парадоксальным образом, у них выстроилась прочная связь, которая позволила Эвр Холмс на время «потеряться и заземлиться». Как иронично, что у неё, у чокнутой преступницы-психопатки по сути, есть близость и сотрудничество с другим индивидуумом. То, чего, по большей части, лишены «нормальный» социализированный Майкрофт и чувствительный Шерлок. Теперь она довольно часто выбиралась на свидания с Мориарти и порой оставалась с ним на несколько дней. Эвр нисколько не беспокоилась о том, что Майкрофт прознает об её регулярных отлучках из секретной тюрьмы. В этом не было нужды. Отныне всем и вся в Шерринфорде заправляла Эвр Холмс. С момента её заочного знакомства с Джимом Мориарти прошло несколько месяцев, и всё это время женщина методично вычищала из штата всех наиболее нелояльных сотрудников. Оставшийся на острове персонал целиком и полностью зависел от её воли и её решений. Часть людей Эвр завлекла с помощью множества продуманных психологических уловок. Была проделана действительно качественная работа, гениальная манипуляторша могла гордится своим талантом подчинять. Однако большинство служащих тюрьмы попали в ловушку собственных пороков и злодеяний. Эвр Холмс терпеливо подмечала и фиксировала следы свершаемых злоупотреблений, скрываемых наклонностей и пороков. Иных она сама подстрекала к свершению преступлений. Так или иначе, Эвр никогда не упрекала, не угрожала и не шантажировала, а, напротив, предлагала всяческую помощь и поддержку. Женщина всегда могла рассчитать тот час и минуту, когда человек находился в подавленном состоянии и был готов на опрометчивые поступки. За столько лет вынужденного почти безвылазного нахождения в стенах особо охраняемого учреждения Холмс научилась следить за всем происходящим и не упускать не малейшей мелочи. А её жертвы, между тем, сами шагали в западню. Для Эвр не являлось секретом, что Шерринфорд буквально дышал сплетнями. И не удивительно. Находясь в замкнутом, изолированном от большого мира месте, люди поневоле становились более уязвимыми и цепляющимися за крохи того, что называют коммуникацией в группе. Человек нуждался в общении, никакая самодисциплина и воля не смогут истребить стремления удовлетворить свои эмоциональные потребности. Вполне вероятно, Майкрофт Холмс был исключением из общего правила, а потому не мог в достаточной степени оценить угрозу, которую несла скученность людей на острове, с которого не сбежать. Все были на виду друг у друга. И в штате нередко возникали разногласия. Разумеется, все служащие были достаточно компетентны и сдержаны, чтобы не доводить противоречия до открытых конфликтов, как это могло быть с рядовыми офисными работниками. К тому же любое недовольство гасилось начальством. Однако напряжение росло. А Эвр старалась улавливать малейшие колебания в настроениях сотрудников и умело обращала их в свою пользу. Ей было достаточно сделать пару намеков самым приближенным, для того чтобы повлиять на общую ситуацию. В конечном итоге, все оказывалось под её контролем. Люди сами не понимали, как так вышло, что одна из заключенных распоряжалась немного немало их собственными жизнями и судьбами. По счастью для большинства, Эвр Холмс не требовала слишком многого. Пока что сумасшедшей заключенной было достаточно добиться права покидать и возвращаться на остров тогда, когда ей было угодно. И хотя Холмс знала, что в будущем она не сможет ограничиться единственно этим распоряжением, женщина вовсе не собиралась тревожить своих «маленьких питомцев». Придет минута и час, и она спросит с них много больше. Но до этого времени далеко. Большая игра ещё не началась. А сама Холмс продолжала действовать незримо, предоставляя Джиму Мориарти заслонять свою личность. Порой Эвр удивляло то, как долго Мориарти удавалось находится в тени, за кулисами, ведь сложно было найти во всем свете кого-то, кто также любил покрасоваться и выпячивать себя. От Эвр Джим получил отмашку — выйти на сцену. Холмс поощряла Мориарти во всём, питала его гордыню. Она умела навести морок, сделать человека зависимым от себя. В конечном счете даже такой параноик, как Джим стал жертвой собственных изъянов, главным из которых было всепоглощающее тщеславие. Эвр давала мужчине то, что он жаждал получить, не дожидаясь, когда её попросят. А в ответ одаривалась чистейшим восхищением. Такой самовлюблённый, очарованный собой тип, как Джеймс Мориарти был готов восторгаться кем-то другим вполне искренне. Преступный гений считал, что Эвр чрезвычайно ценна и значима, а это означало, что он везунчик. У него хороший нюх. Он сделал верный выбор, поставил на победителя. Сама женщина никогда не питала иллюзий на сей счёт. Криминальный гений дорожил ею, но до той поры, пока в ней нуждался. Никто не был для него более важным, чем он сам. И не стоило психопату ждать сочувствия от другого психопата. Понимал ли Джим, как часто ей порой хочется закричать, перебить всю посуду, взорвать все к чертям? Пусть мужчина всегда искал различные способы продемонстрировать свою заботу, но Эвр отчего-то никогда не было этого достаточно. Для Мориарти имели значения лишь его собственные чувства. Остальное — спектакль, имитация. Эвр знала наверняка. Ведь она сама была опытным имитатором и манипулятором. Ей негде искать утешения и поддержки. Холмс и Мориарти тесно сплетались в объятиях каждую ночь, но двум холодным рептилиям не дано было тепла, чтобы согреть друг друга. Они не «любили друг друга» в общепринятом смысле это выражения. Их просто «намотало» друг на друга. Мориарти разделял многие ценности Эвр Холмс. И в какой-то степени понимал её. Однако кое-что внутри неё оставалось недоступно даже для Джима. Эвр умела смотреть правде в глаза: в их отношениях с Мориарти было мало подлинного. Они — две блестящие пустоты, сверкающие и отражающиеся друг в друге. Единственное настоящее и действительно стоящее между ними — по-прежнему Шерлок. Шерлок. Всегда только Шерлок. Как бы смешно это ни звучало Эвр Холмс хотела получить любовь и привязанность по отношению к себе. И тепло. Пусть она сама не могла дать ничего из этого в ответ. Желание поквитаться со своей семьей не было тождественно желанию её уничтожить. Маленькая девочка, живущая внутри гениальной заключенной по-прежнему нуждалась в Шерлоке, смелом старшем брате, который придёт и спасёт её. Джим не мог понять истинных устремлений своей подельницы. Но при этом мужчина сам ждал от неё чего-то, чего она при всей гениальности и обостренном инстинкте не могла понять. Однажды Эвр спросила его об этом прямо: — Чего ты хочешь от меня? — Чего я хочу, Холмс? Во всяком случае чего-то большего, чем то, что ты даешь мне сейчас. — Тебе больше не нравится наша игра, Джим? — Эвр по-птичьи склоняет голову набок. — Мне не нравится твоя одержимость, моя дорогая. Признаю, по началу было весело. Ты. И я. Вдвоем, против всего мира. Изыскиваем способы насолить твоим братьям. Строим планы на будущее. Но, говоря откровенно, мне это безумно надоело. Я устал, Эвр. И мне скучно. Женщина ему не отвечает, но Мориарти спокойно продолжает. Король преступного мира обожал монологи, был бы слушатель. — Ты придаешь излишнее значение своим детским драмам, моя милая девочка. Что было — то прошло. Пора бы уже это понять. Я сам бываю порой излишне сентиментальным и люблю вспомнить о былом. Но ты возводишь свои обиды на пьедестал. Также, как и Шерлока. Сдаётся мне, он того не стоит. — И это ты мне говоришь?! — Холмс зло поджимает губы, — Напомню, что несколько месяцев назад именно ты был увлечен идеей поквитаться с моим братом. Это ты был им одержим, Джим Мориарти. — Не стану отрицать. Но то было раньше! Сейчас все по-другому. — Ты ничего не понимаешь! — шипит Эвр. — Действительно. Ты права. Однако ты ведь и не пытаешься мне ничего объяснить? Я просто слепо следовал всем твоим указаниям. Посмотри, к чему это меня привело! Я не фигура на твоей шахматной доске, Эвр Холмс! — Игра ещё не началась! Прийдет время, ты примешь все мои решения! — Довольно, Эвр. «Игра ещё не началась!» — передразнивает её Мориарти. — Подумать только! С меня хватит. Ну раз уж так вышло… И моя великая империя в обозримом будущем может быть уничтожена… Джим делает долгую драматичную паузу. — Значит так тому и быть. И мне нечего делать в Британии. — Собираешься уехать? Хочешь всё бросить и сбежать? — Да. А почему бы и нет? Ты могла бы последовать за мной. В самом деле. Что привязывает тебя к этому проклятому острову? Мне кажется, что ты уже большая девочка, Эвр Холмс, и давным-давно выросла из своей детской и старых пыльных игрушек. — Что же ты мне предлагаешь? — Отправиться за океан. Лучшего решения проблем за все столетия англичане так и не придумали. Эвр лишь качает головой. Нет. Никуда она не поедет. Во всяком случае, до того момента пока она не завершит то, что начато. — Это настолько важно для тебя? — видно, что Мориарти готов сорваться. Джим никогда не поймет, проживи хоть сто лет, что есть в мире вещи более значительные, чем он сам. Тем хуже для Джима. Мир не вертится вокруг него. Пока вы живы, ещё можно что-то поменять. Найти альтернативу. Но если вы покойник, то вам уже не дано ни на что повлиять. С вас нет спроса. Эвр кивает. Скорее себе, чем Джиму. Она уже всё решила для себя. — Как знаешь, Холмс. Признаюсь, мне опостылело все. Кроме тебя, разве что. Эвр улыбается и мотает головой. Что это? Признание в любви? Сейчас это совсем некстати. Что ж, милый Джим. Тебе придётся умереть!