неЗависимость.

Клевета очень похожа на правду. Не похожа на правду одна лишь правда.

©А.Ахматова

      — Ещё?       — Да-да… Фуф! — Маша откидывает упавшую на влажное лицо прядь, — Боже, зачем я столько сожрала?!       Аля всовывает указательные пальцы между лентами, стягивающие корсет, и тормошит в стороны. Кто-то из гостей прибывал и размещался в зале, а кто-то сидел во внутреннем дворике арендованного ресторанчика. Некоторые девушки же спрятались на второй этаже, чтобы привести себя в порядок после катания по Москве.       — Вопрос неправильно задаешь. Не ‘зачем?’, а ‘почему?’, — Даша уплетала зелёное яблоко, сидя у вентилятора.       — Дашка права, Ма. Ты просто слишком нервничаешь, — наконец совладав со шнуровкой, Аля завязывает бантик.       — А если что-то не так пойдет? — чмокает помощницу в щёку, — Ага, спасибо, Сань. Фуф, хоть дышать могу, — двинув в плечико Дашу, невеста тоже присаживается освежиться.       — Да что не так то? Праздник - супер! Ты - супер! Это яблоко - ахуенное! — рыжая заливается смехом.       — Местная похуистка снова права. Всё идёт и дальше будет идти хо-ро-шо. Выдохни уже. Это же ваш день, госпожа Дубровина.       Аля ласково улыбается тому, как подруга рефлекторно проверяет кольцо на пальчике правой руки. Мама Глеба заглядывает и уводит большинство девушек помогать с чем-то, что Машу не касается.       — Это удивительно, — невеста поднимает глаза, полные слёз, когда остаются втроём. — Прикиньте, теперь он мой муж, а я его жена.       — Нууу, — Даша прижала к себе растроганную.       — Так рада, что мы все вместе в этот день. Рада, что вы со мной, девочки, — Маша притягивает к себе Алю.       — И я.       — И я того же мнения, — копирует голос ослика Иа Даша.       Девушки смеются и застывают в общем комке на минуты. Чувство счастье действительно царило в каждой клеточке тела Али. Накануне день хоть и был насыщенным, но, укладывая Еву спать, испытала такую легкость. Она дома, рядом близкие и любимые. А поводом приехать послужил чудесный праздник так хорошо подходящих друг другу людей. Даша прерывает объятья, интересуясь, есть ли фотографии с крещения Евы.       — Ой! Да сейчас покажу, — глаза загораются, и Аля суетливо рыщет в телефоне. — Такая она смешнявая, конечно.       — Кто тут у тебя смешнявый? — вваливается вдруг Лёша, а за ним и Глеб.       — Ты, Желтый, — переводит на себя внимание Даша, тут же вешаясь на шею, — только ты у нас смешнявый.       Девочки, переговорив взглядами, за пару секунд понимают друг друга. Аля всё ещё не сообщила о событиях годичной давности парням, поэтому подруги любезно помогают скрыть. Становится даже немного совестно, что сомневалась в их принятие и поддержке. За смехом и сумбуром не замечают, как в комнату просочился Стас.       — О! Дамы, вы же не знаете, что нам только что поведал Малой? — Глеб притягивает друга за шею, — Давай, расскажи и им!       — Какой Малой? Мне без четырех месяцев 27-мь. Заебал! — Стас закатывает глаза, — В общем, да. Пацанам уже сказал вот. Такое дело… Вообще не хотел переключать внимание на себя в такой день, но как-то речь зашла…       — Да давай уже!       — Глеб! — Маша дергает супруга за рукав, — Волнуется человек просто. Ты чё такой? — привстав на носочки принюхивается, проверяя мужчину на наличие алкоголя.       — Не пил я, мать. Спокойно-спокойно! Просто новость крутая. Давай уже!       — Короче, на лейбле я теперь. С Ромой вчера подписали договор на Избе, — выдал, как на духу и все ринулись обнимать друга.       Покосившись на Алю, Маша незаметно берет подругу за руку. Та настолько не ожидала, что не сразу понимает всю иронию ситуации. Когда же в голове логическая цепочка выстраивается, становится зябко. Как теперь рассказать о самом трудном решение в своей жизни мужской половине представляется с трудом. А ведь так хотелось, особенно со Стасом, наладить приятное общение. Весь год нет-нет да думала о нём. Через Машу узнавала, как там братец лучшего друга и что у него нового. Волновалась, словно девчонка на первом медляке в летнем лагере, когда днями ранее пересеклись у друзей. Спустя год Стас стал больше походить на брата, хоть и покрасил волосы. Молодой человек начал от скуки почёсывать затылок, медленно курить, смех стал начинаться через чёткое ‘пха’, рассуждения уже звучали на пару тонов ниже обычной речи. Лишь взгляд остался колючим или даже стал ещё более. Всё же Денис смотрел мягче. А может быть, Аля хотела так видеть. Потому что тоска по любимому другу, вопреки всем жизненным присказкам, меньше не стала.       — Ребята, — после короткого стука входит мама Маши, — ну вы чего тут? Маруська, гости уже ждут. Давайте с нами, стариками, посидите да мы поедем.       Ослушаться никто не смеет и, собравшись на первом этаже, начинают праздник. Ресторан был небольшой: на втором три вип-комнаты, а весь первый занимал зал двадцати квадратов. Стены, обитые белым деревом, делали помещение визуально больше. У потолка же натянутые облачного цвета лоскуты переплетались с гирляндой и создавали камерность. Пахло свежестью цветов, что рассыпались по длинному столу от начала до самого конца. Через стеклянные двери и окна в пол виднелся дворик, где на веранде одиноко стояли уже лысые фуршетные столы. Место в целом походило на загородный участок, который находиться в глубинки Московской области. Но нет, такой чудесный ресторанчик Мария нашла вполне себе в городе, чем облегчила всем комфортный маршрут до дома по заверению праздника.       — Так, минуточку внимания! А я бы хотела поучаствовать в ловле букета. Машуль, у вас когда по графику то?       — Женька, я думала, что тебе трех браков хватило, — мама невестки дёргает младшую сестру за подол платья.       — А я вот выпила и передумала. Зачем в 48-мь отказывать себе в ещё одной авантюре, — заискивающе кивнув на жениха, выбирается из-за стола.       Ведомые инициативой опытной представительницы брачных дел, все свободные девушки этого вечера вышли на задний двор. Солнце уже заваливалось за горизонт, поэтому на фоне розово-голубого неба загорелись фонарики между деревьев. Остаток гостей разместился кто где, а Маша встала на самую высокую ступеньку террасы.       — Так, девочки, готовы?       Ответом послужил смех. Развернувшись, невеста увидела, как тётя Женя снимает туфли.       — Чтооо? Это для лучшего маневрирования.       Аля, не особо горящая желанием непосредственно ловить, встала за несколькими активистками, в том числе и за тётей Женей. От чувства одиночества в этой вакханалии спасала Даша, что тоже сохраняла равнодушие. Сделав классические три замаха, стоя спиной к компании женщин, Маша бросила. Первые ряды ринулись было вперёд, но в какой-то момент взлетевший букет разделяется прямо в воздухе на три части. От неожиданности кто-то застыл непонимании куда двигаться, кто-то попятился назад. Одна часть цветов прилетает на голову приятельницы Глеба, а две остальных приземляются к Даше и Але. Те чуть пошатнулись под общим натиском.       — Урааа! — закричала невеста.       Мужчины стали подшучивать над Лёшей, а девочки поздравлять победительниц.       — Ну и загнула ты с тремя, — ворчит Даша, когда все обладательницы встают на общее фото с Машей.       — Круто, да? Я так хотела, чтобы хоть кто-то из вас поймал. А тут вы обе. Иии!       — Ага, сами того не желая, — Аля расправляет помявшиеся лепестки своего букетика.       — Пойду Алексея от приступа паники спасу, — Даша, следуя за всеми, скрывается внутри.       Маша аккуратно кладет на запястья подруги ладони и слегка сжимает. Та, прекратив рассматривать трофей, переводит взгляд на подругу. Слёзы от чего-то подступают к горлу, но уверенно глотает их и улыбается.       — Всё хорошо?       — Да, — встряхнув головой в наваждение улыбается. — Всё в порядке. Пойдём ко всем, затейница наша, — легонько чмокает розовую щёчку.       После пары тостов половина гостей, что состояла из возрастных родственников, стала собираться по домам. Всем изначально было известно, что молодожены хотят допоздна погулять лишь со сверстниками, поэтому никаких возмущений и лишней возни не возникло. Но проводы затянулись: кто-то пошёл очередью в туалет, кто-то решал, с кем ехать, а кто-то решил напоследок закусить или затанцевать. Так, выйдя на сторону проезжей части, Аля отправилась посадить в очередное такси бабушку и дедушку Глеба вместе с самим внуком.       — Так, ну мы с Маруськой простились, так что давай, миленький, — женщина потянулась к щеке внука. — Хорошо вам догулять и благополучно оказаться дома.       — А дома нам сразу внуков стряпайте, — выглянул из машины дедушка.       — Аркадий, совсем уже! Говорила вот что нельзя тебе вина, — в сторону супруга бабушка бросила не только возмущения, но и сумочку, усаживаясь на соседнее сиденье.       — Глеб, — мужчина успевает подмигнуть внуку, — ну, ты меня понял.       За этой выходкой следует новая порция возмущения и легкого физического воздействия от бабушки. Проводив машину смехом, двое друзей идут за новой порцией родни внутрь. Как, между прочим, Аля уточняет, нет ли случаем у кого жвачки. Как в школе: у кого-то нет, у кого-то последняя уже во рту. Пока тетя Женя утянула молодых выпить с ней хотя бы сока на дорожку, Аля решает пройтись до магазина. Воздух был свежим после двух дождливых ночей, а ветерок даже немного холодил кожу. Темно-синее шифоновое платье до середины бедра, всё, что прикрывало тело. Поэтому, семеня на шпильках до соседнего дома, отогревается, пока выбирает мятную жвачку и шоколадный батончик. Смуглый парень за прилавком пристально рассматривает девушку при расчёте, следом уточняя, не со свадьбы ли та. Из ларька она выходит с ухмылкой и номером телефона на обратной стороне чека: ‘‘Если поймаете букет, позвоните мне. Позову вас замуж. Без букета тоже, если хотите, позову’’.       «Ага, как же. Обещала я как-то уже выйти замуж, если поймаю», — носик неосознанно морщиться, демонстрируя миру раздражение от вновь нахлынувших воспоминаний.       Летом 2024-го Але почти было доставался букет невесты. Они с Глебом заехали на свадьбу его приятеля как раз в тот момент, когда невеста бросала букет. Цветы перелетели желающих и рухнули к ногам девушки музыканта, вошедшей в зал.       Чек летит в урну вместе с навожденченским пируэтом памяти. Если оставаться в Москве, то надо бы и привыкнуть к тому, что воспоминания будут. А значит, пора учиться жить, не зависая в них, не давать им влиять на настроение и поступки. Со временем любимый город снова станет просто городом, а не кричащим в рупор человеком среди тихой толпы. Это уверенное умозаключение логически успокаивает, и, лопая белый пузырь, заворачивает за угол, на котором стоял ресторан. Увиденное совсем не похоже на то, что ожидала. Новая порция отбывающих всё ещё не вышла, и такси не стоит у обочины. Вместо этого, оперившись на перила лестницы, стоял самый нежеланный гость. Сглатывая слюну, ощущает разом всю полость рта. От накатившего страха заложило на мгновение уши. Захотелось бежать, но ноги спорно впились в землю, отяжелев. Словом, стало дурно.       «Неужели Стас рассказал ему, что я буду тут сегодня? Ну нет! Он, может, и всегда был юнцом, но никогда не был крысой.»       — Привет, — Глеб шагнул навстречу. — Надо поговорить.       Все мурашки мира обрушились на тело от такого знакомого голоса и изречения. Но если раньше приходилось отказывать через боль, то сейчас руководит не просто здравый смысл, а физическое отторжение.       — Мне не надо, — шаркает по мокрому асфальту в сторону, но Глеб тут же отзеркаливает.       — Прости меня! — в усталых глазах была лишь нервозность и, кажется, нежность.       — Твои извинения никому не нужны. Мне хватило времени принять, что всё к лучшему. Если тебе нет, не мои проблемы. Сегодня праздник у моих близких людей. Не смей его испортить. Уходи, — очередная попытка обойти не увенчается успехом.       — Я знаю про ребёнка.       — Чего? — после секундного замешательства чуть ли не кричит, — Мне не интересны твои не трезвые бредни. Уходи по-хорошему!       Вариант играть дурочку не самый плохой, учитывая, что знать ему было неоткуда. А над чем-чем, но над рассказом обо всём музыканту девушка даже не раздумывала. Надеялась, что и встречи больше никогда не случиться. Поэтому, быстро собравшись с мыслями, решает как можно скорее прогнать незваного гостя, не углубляясь в расспросы, откуда такая информация. Так только больше внимания к этой теме привлечёт. Сейчас важно было укрыться в куче гостей от самого содрогающего сознание человека. Позже коллективным женским разумом обмозгуют откуда ноги растут. Вдруг дверь заведения резко распахивается и, бурча себе под нос какую-то песню, выходит Стас. Закопавшись в кармане пиджака, не сразу замечает, но, дёргано выудив сигареты, присвистывает парочке.       — Опааа! Я не вовремя, кажется, — речь еле складывается. — Саня, ты решила ему всё-таки рассказать? Это не просто смело. Это пиздец как смело, — у девушки леденеет взгляд, а Стас, подняв ладони, сдаёт спиной назад. — Всё понял-принял. Не мешаю.       — Мне Стас сказал, что слышал твои разговоры с подругами, а потом я и сам увидел тебя с ребенком. Так что сядь и расскажи. Хватит бегать.       Глеб на удивление спокоен, что пугает ещё больше. Кортизол ещё пару мгновений назад отрезвил, а сейчас и вовсе будто не пила. Друг, услышав своё имя, ускоряется и исчезает за дверью. Сердце девушки стучит в горле, не давая и шанса на невозмутимый вид. Всё казалось каким-то очень подлым сном.       «Ни за что и никогда! Ничего тебе не скажу!»       — Хахаха, такой ты фантазер, конечно. Ты видел меня с таки годовасиком темноволосой? — мужчина кивает, — Пф, это дочь моих друзей. Всё? Свали! Мне надо Стасу пойти объяснить, что фразы, вырванные из контекста, могут дезинформировать.       Но Глеб не двигается с места, лишь повел бровью, видимо, взвешивая услышанное. И бог знает, что было бы дальше, если бы не Даша, вылетевшая из ресторана. Следом за ней бежал и Лёша, пытаясь ухватить любимую за руку.       — Ёбушки-воробушки! Да Лёха, погодь! — Дарья вырывает запястья из мужской хватки и всё-таки приближается к пленённой подруги, — А я не знала, что мы гуляем рядом с нарко-притоном. Или… — оглядывается, — Не, район то приличный. Тут рядом клиника, где тебя прокапывают что-ли?       Оградив собой Алю, парочка наперебой стала что-то кричать Глебу. Разобрать не удалось, так как из ниоткуда появившаяся Маша уводит подругу внутрь ресторана. Держа холодные руки в своих, невеста пытается заглянуть в каменные глаза напротив.       — Ты как? — Аля кивает, — Побудь тут. Мы ща его прогоним, не беспокойся.       Приземлившись на деревянную лестницу, девушка глубоко вздыхает, пытаясь вернуть себя в реальность и расслабиться. Каменное тело, готовое и дальше держать оборону, не совершает лишнего движения. Только сейчас стала понимать, что произошло. Послышались звуки непонятной суеты снаружи, и внезапно нахлынувшая горечь вынуждает заткнуть уши. Нет, видеться и правда не хотелось. Просто потому, что видеться не моглось. И если бы сейчас попросили объяснить почему, то смогла бы только расплакаться. Кто-то вдруг теребит шифоновую ткань на плечике. Разжмурив глаза и оторвав ладони от ушей, Аля видит перед собой на корточках Лёшу. Рыжие волосы взъерошены, а розовичные губы растянуты в улыбке.       — Затрусилась? Путь свободен, дыши ровнее, — протянув фужер с шампанским, отбивает звонко о свой.       Глеб и правда испарился, за что Аля была бесконечно признательна друзьям. Насколько легко тот согласился удалиться, не интересовалась, но, судя по всему, задавили его именно коллективно. Проводив всех старших, молодёжь устроила самые долгожданные пляски. Порой всё больше походило на вакханалию диких зверей. Але удается погрузиться в эту волну всеобщего бешенства и позабыть о ещё недавнем госте. Когда к двум часам ночи все стали собираться кто куда: домой, клуб, прогулка по центру, Аля нашла свои босоножки под чьим-то стулом и босая вышла на улицу. Прохлада ночи приятно освежала горящие ступни. Внутри было пусто. Всё оставила в танцах и пение песен. Голова лишь слегка кружилась от ещё не выветрившегося. Через пару десятков минут некий Дмитрий вёз её, Стаса и ещё одного парня по домам. Мужчины что-то бурно обсуждали между собой всю дорогу, пока особа, прикрыв глаза, дремала. И, видимо, у мозга, наконец, появилось время на возвращение к потрясению. Образ Глеба всплывает в темной пустоте.       «Твои глаза всё так же крас…», - слышится из глубины.       Тут же распахивает глаза и хлещет себя по щекам, как раз в тот момент, когда машина остановилась во дворе. Попрощавшись со всеми разом, уже было пошла в сторону подъезда, когда Стас окликнул.       — Ты это, — сплюнув в сторону, стал прикуривать, — извини, что сказал чё ни то. Я и подумать не мог, что всё не так просто у тебя там. Надо было сначала выяснить, прежде чем трепаться с твоим бывшим.       — Было бы неплохо, — улыбку вызывает все та же привычка младшего Рубина раскачивать головой, как собачка на приборной панели, когда извиняется. — Ладно, забей. Всё уже позади.       — Не, Сань, погоди! — блондин дергает девичью руку и снова тормозит, — Я правда, хотел с тобой поговорить, но побоялся. Мне казалось, если начну с тобой общаться, то сойду с ума. Ты слишком сильно напоминаешь мне, что его больше нет. Понимаешь, я приезжал к нему, и там была ты. Мы говорили с ним, и он упоминал тебя почти всегда. Ты же стала Старому, как сестра, и я ревновал, — голубые глаза стали наполняться слезами. — Наконец-то я это сказал… Короче, не хотел в крысу, правда. Надо было сначала всё узнать у тебя. Но я не говорил Глебу, где будет свадьба. Клянусь. Не знаю, как он нашел.       Аля кладет на мужскую руку свою и снова улыбается одной стороной губ.       — Спасибо, что признался. Давай признаюсь тоже. Я думала о тебе весь этот год, но не звонила, потому что злилась. Думала, ты сраный эгоист, который плевал на, казалось бы, зарождающуюся дружбу между нами. На такую близкую для твоего близкого. Прости меня за это. Про ревность итак было ясно, ха-ха-ха, но хорошо, что признал. Про ребёнка… Проехали, главное ты сейчас знаешь.       — Я могу иногда тебе писать, чтобы узнать, как ты? — вкрадчиво уточняет Стас.       — Можешь, — Аля рывком обнимает когда-то юного мальчика, что уже превращался в мужчину. — Но с Глебом меня больше не обсуждай, хорошо?       — Бля буду, — большим пальцем проведя вдоль шеи, друг делает финальный затяг и возвращается в машину.       Отекшие стопы больно врезались в ремешок босоножек, но Аля улыбается, ожидая лифта. Приятное чувство, что теперь всё как надо, посетило душу. И даже подумалось, что сейчас где-то наверху улыбается один Денис. Всё же смелость действительно берет города. Поэтому, решив подняться на второй этаж ресторана со всеми друзьями и рассказать, что случилось год назад, было идеальным решением. Ни одного процента осуждения, а лишь потупившиеся, взгляды после которых коллективные объятия.       — А кто судьи то, Сашка, а? — вытер слезинку Лёша с девичьей щеки.       — Вот именно! Главное, чтобы ты счастлива была, а как это должно выглядеть - не наше дело, — поддержал новоиспеченный муж подруги.       Наконец лифт останавливается на десятом, и Аля спешит домой, чтобы расслабиться в ванной. Но, тяжело вздохнув прижимает, к себе букетик и коробку с куском торта. Парень у двери квартиры замечает силуэт напротив, мгновенно подскакивает, нервно прочесывая вялые кудри рукой. Глеб за прошедшие часы на вид остался прежним, вот только взгляд стал твёрже. Это немного пугало.       — Ты соврала. Этот ребенок называет тебя мамой. Я своими ушами это слышал, будучи в трезвом уме и памяти. Позавчера я видел вас тут, у твоего подъезда. Ты была в бледно-розовой юбке, а на ней был бежевый комбез. Потом вы сели в машину с каким-то мужиком. Тебе придётся сказать мне правду. Я посчитал, по срокам сходится. Она наверняка от меня. Если нет, то знай, что так просто я это не оставлю. Сам всё узнаю, но тогда придется много кого вовлечь в этот процесс. В том числе и самого ребенка. Тебе оно надо? Я ведь убьюсь, но добьюсь теста ДНКа, если ты не скажешь мне правду прямо сейчас, — облизнув губы, продолжает уже чуть мягче. — Саша, скажи, это наш ребенок, так ведь? Я отец? Ты любила меня. Ты не могла ни с кем переспать, чтобы залететь от другого.       Последнее прозвучало уже даже как-то жалобно, но Аля собирается всеми силами не вестись на это. Решение само рождается внутри, исходя от угроз в первой части его речи. Прекрасно знала, что человек, напротив, непредсказуем в своих стремлениях. Что если ему надо, то в ход могут пойти вещи, чуждые её воображению и ожиданию о нем. Да и они уже год чужие друг другу люди. Мало ли что в этой голове успело сдвинуться не туда, учитывая, что свои привычки вроде бы не особо изменил.       — Иди! — кивает в сторону лифта.       — Я не…       — Спускайся и жди меня! Переоденусь и спущусь.       Было видно, что растерялся, хоть сталь во взгляде никуда не делась. Подождав пару секунд, Аля нажимает кнопку и никуда не успевший уехать лифта открывается. Обойдя мужчину, открывает замок, но не спешит заходить. Для этого, как минимум, нужно было, чтобы Глеб всё же отошел. Лишнее движение и они коснуться друг друга, поэтому терпеливо ждет.       — А чё, дома поговорить нельзя?       — Нет. В свой дом я тебя больше не пущу.       Хриплый смешок нервирует и вызывает желание лягнуть его прямо в колено со спины. Настроение итак было ни к черту, а он ещё и правила свои смеет диктовать?       — Если ты вдруг не спустишься, то ещё раз скажу: я никуда не уйду без правды. Больше ты от меня не убежишь, Саша.       — Я это уже поняла, — стиснув зубы Аля вздрагивает от звука захлопывающихся створок. — Мне холодно, давай уже быстрее, а. Топай вниз.       Звуки за спиной похожи на удаляющегося человека, поэтому, доверившись логике, Аля отшагивает назад и не врезается в его спину. Лифт не успевает отъехать, а девушка уже влетает в квартиру и защелкивает замок. Неприятное ощущение легкого дежавю прокатывается по телу дрожью. Говорят, это обычно знак, что человек идет по верному пути. Что ж, тогда раздумывать действительно не стоит. В полумраке своей комнаты, найдя в шкафу широкую футболку, влезает в спортивные штаны новенького костюма и по дороге к выходу закидывает платье в стиральную машинку. Решает не заставлять боевой букет ждать воды дальше, хоть и искренне надеялась, что вернется через минут десять максимум. Слух фокусируется на шелесте воды в маленькой вазе, пока руки открывают окошки балкона. Быстро находит мужчину внизу у лавочки и тихонько цокает. Глупо было надеяться, что уйдет. Даже тупо. И хоть Аля не тупица, но ничего человеческое ей не чуждо.       «Что ж, видит бог, я хотела тебя от этого уберечь», — прячется в квартире, когда Глеб решает задрать голову и проверить нужные окна.       Лишние гляделки ни к чему. Рвут пластырь обычно как раз таки зажмурив глаза. Так цветы получают влагу, а входная дверь запирается с обратной стороны. На подкатившем адреналине слетает вниз до первого этажа, перебирая ступеньки, как чётки. Наверное, нужно было взять немного воды с собой. Скорее всего, горло пересохнет, как только начнет свой рассказ. Но может это поможет быстрее закончить и сбежать в квартиру.       — Тут сидеть не будем. Пошли в сквер, — широкими шагами марширует мимо и кивает в нужном направление, не глядя на него.       Завернув раз-другой и перебежав проезд между домами, замедляется, оказавшись уже среди высоких деревьев. Глеб нагоняет и идёт чуть позади.       — Странно. Нет, ну, допустим, не дома, чтобы ребенка не будить. А че не во дворе то? Боишься, что мужик спалит?       Аля не видит его лица, но может поклясться, что самая злая улыбка расплылась уже не по такому уж молодому лицу. За такой улыбкой Глеб обычно прятал боль и страх, но в этот раз девушка откровенно плевала на его чувства. Куда важнее было позаботиться о своих. Поэтому, проигнорировав провокацию, смиренно прикрывает глаза, как бы глотая болевое ощущение от этого укола.       — Садись, — кивает рядом с собой, приземляясь на лавочку. — Сейчас тебе всё станет ясно.       Музыкант, просверлив взглядом указанное место, всё же садиться. Опрокинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, прикуривает сигарету, не нарушая тишины. Может быть, не знал, что сказать, а может, готовился, что уготовленная новость перевернет ни одну жизнь.       — Короче, я всё расскажу. Расскажу, как есть. Но у меня есть условие - ты меня не перебиваешь. Если нарушишь, то уйду уже так, что ты меня даже из-под земли не достанешь, ясно? — наконец, повернув к нему голову, встречается взглядом через дым.       — Пффф…       — Не ясно?       — Не бузи, ясно как день. Начинай, — как барин отвешивает горделивый кивок, мол, готов.       — Вот в этом твоя проблема, Викторов. Ты вечно мнимо уверен в себе, но на деле… Условие такое не просто так. Я знаю, ты захочешь перебить. Короче, я тебя предупредила.       — Блядь, сколько интриги навела. Тебе надо книги писать.       Аля отводит взгляд, вновь устремив его в бордюр напротив. Понимает, что действительно сгущает краски слишком долго, вместо того, чтобы, наконец, выпалить и закончить эту историю. Снова не реагируя на подкол, девушка упирается локтями в колени и пробегает глазами по стволам деревьев перед ними.       — В прошлом году, когда ты выгнал меня, я вызвала такси и поехала к Маше. Водила оказался такой добрый дядька, — слегка улыбается всплывшему образу Виктора. — Всё пытался меня успокоить. А я не понимала, как успокоиться. Ты меня будто дробовиком насквозь прострелил. Помню, еду на заднем, Виктор мне что-то говорит, а я думаю: «Сейчас начну ему отвечать и задохнусь собственной кровью». Мне всегда казалось, что могу предугадать что угодно, но точно не это. Не после того, что мы вместе пережили…

*конец июля 2024*

      Пропавший неделями ранее аппетит всё ещё мешал запихивать в себя еду. Но Аля делала это с переменным успехом, стоило только представить лицо Дениса. Хоть пару кусочков любимого сочника, но умещала в себя, когда по новой заваривала пакетик ромашки. В её квартире пару дней назад закончился ремонт, но вещи по-прежнему были на квартире Маши и Глеба. Сама девушка 90% времени проводила дома у покойного друга. Стас исчез, но как же кстати не забрал ключи. Здесь стены будто бы держали её в прошлом, хотя бы немного. В прошлом, где было на что опереться. Ведь текущая реальность была колючей и требующей то, что не могла из себя выудить.       В скором времени все друзья должны были вернуться в город. По сей день Аля планировала скрывать факт расставания, но наблюдательные близкие отметили изменения в публикациях музыканта на тг-канале. Пришлось соврать, что произошла небольшая ссора. Скажи девушка больше наверняка нужно было бы искать кучу вариантов отказаться от приезда к ним. Или что ещё хуже - просить не прерывать из-за нее отпуск раньше времени. Нужно было время наедине с собой, чтобы решить как жить дальше. И это самое время шло, однако, идеи не появлялись. Каждый день лишь слёзы, слёзы, слёзы. Что Аля точно знала так это, что когда все вернуться нужно будет переехать домой и что-то решать с работой. Можно было бы согласиться на предложение Яны уехать к ним с Олегом на Бали и отдохнув взяться за совместные проекты, но всё это слишком. Але казалось, ни то что ничего не выйдет, а что ей и не нужно это вовсе. Ничего не хотелось.       Когда уже второе утро началось с недомогания разбитая не сразу обратила внимание на это.       — Психосоматика, — отмахнулась на себя.       Пройдя до рабочего места Дениса распласталась на компьютерном кресле и стала снова пересматривать маленький альбом с полароидовскими фотографиями. Эту милую вещицу подарила сама же на последний новый год. На одном из снимков высокий блондин увлечённо говорил с ещё не округлившимся животом. Это был очередной прекрасный день того периода: они с Глебом несколько часов потратили на рассматривание различных вариантов колясок и кроваток, а вечером заехали к другу девушки, чтобы вместе поужинать. Тогда-то любимый мужчина сфотографировал исподтишка закадычных. Вдруг резкое ощущение, как будто чья-то рука подхватила желудок и стала поднимать к глотке.       Через минут десять, отлипнув от унитаза, Аля, истерично смеясь, полезла в телефон. Точно! Глаза не обманывали. Задержка в десять дней заставила зависнуть.       — Серьёзно? Сейчас? — подняв взгляд к потолку, — Да быть не может!       Но купленный у дома тест подтвердил, что может. Аля снова беременна.

*август 2025 (настоящее)*

      Глеб дернулся и пнул пяткой асфальт под собой. Аля покосилась на него, выжидая, нарушит ли он молчание, и только тогда продолжила.       — Конечно, я сразу пошла на прием: анализы, узи, все дела. И короче, врач подтвердил. Помню, вышла на улицу и села прям на ступеньках. У моего шока был шок. Я ведь когда на прием ехала, искренне надеялась, что все это ошибка. Ну мало ли как женские гормоны себя могут вести при стрессе. Но нет… Но нет…       Мужчина рядом тер затылок, изучая носок кроссовка. На секунду девушке стало интересно, что он сейчас чувствует. Но быстро отдернув себя, холоднокровно вернулась к начатому.       — Прошедшие дни я интуитивно ждала тебя. В глубине была готова дать тебе шанс на извинения. Но в этот момент меня перемкнуло. Больше нельзя было думать только о себе и ждать чуда. Поэтому я решила поехать к тебе и всё рассказать.

*конец июля 2024*

      — А ты чего тут? — кивает наверх.       — Ды брат с Глебом собрались куда-то по делам, а мне скучно до ужаса. Друзья, блин, все разъехались. Ещё и лето в этом году ужасно сухое, скажи? Короче, Ник меня позвал с ними покататься. Заскочили вот за Глебом, так что сейчас уже спустятся.       Оля, облачённая в легкий сарафан, выглядела пятнадцатилетней школьницей. Аля даже немного смутилась, что на её фоне может сойти за тётю лет тридцати пяти.       — Ясно. Ну ладно. Я тогда подожду, — разворачивается было в сторону площадки, но Оля окрикивает.       — Не знала, что вы помирились.       — Мы не мирились. Мне поговорить просто надо кое о чем.       Оля молча кивает и, судя по суетящимся глазам, над чем-то раздумывает.       — Раз уж так вышло, что мы встретились, то я хочу извиниться перед тобой.       — Извиниться? — юная смогла заинтересовать, поэтому подходит ближе, — За что тебе извиняться то?       — За то, что было между мной и Глебом. Как-то не очень по-женски вышло. Я ведь знала, что вы вместе.       — Не поняла, — в душе стало тихо.       — Ну, как вы тогда хоть и поругались, но ещё вместе были. Нет, конечно, он и сам мне ответил, но все равно, — непринужденно пожимает плечами. — Как-то некрасив с моей стороны. Я сейчас то это говорю из той солидарности женской, которая тогда была потеряна. Ну, понимаешь…       Оля слегка усмехается и, кажется, специально подначивает зародившуюся злость. Будто нарочито ведет диалог поверхностно, чтобы ещё помучать. Ведь нужно быть слепой, чтобы не заметить, что бывшая музыканта ни о чём не знает. Очевидно, что накручивала сейчас специально, чтобы Аля передумала дожидаться и о чём-то вести беседы с тем, кто прогнал.       — Ты правильно сделала, что простила. Это безобидное помутнение не стояло ваших отношений. Видимо, и на меня зла не держишь, раз общаешься нормально. Но все равно, — взгляд у блондинки пропитан притворством, — прости. Я поступила по-свински.       — Оля, ты о чём вообще? — мышцы на переносице у Али ощутимо напряглись и стало так тоскливо в районе сердца.       — Про то, что Глеб у меня ночевал, когда ты в Сочи вот была последний раз, и мы целовались, — выкидывая детали, хлопает густо накрашенными ресницами. — Или… О-ой! Ты не знала? Бляяя…       Стало трудно стоять. Внутренняя опора дала трещину, и захотелось хотя бы физически о что-то опереться. В мыслях суетливо возвращается на месяцы назад. Да, знала, что тусуется, и в теории они могли оказаться в одной компании. Да, даже на практике, но!       — Слушай, — Оля делает пару шагов ближе и протягивает руки, всем своим видом выказывая желание поддержать, — забей! Считай это 1:1. Ты ему изменила, он тебе.       — Че ты несёшь? — бросает на болтушку взгляд исподлобья.       — Не нервничай, мы то не переспали. Всё таки напились сильно. Ну да, поцелуй тоже измена, но ты просто считай, что это равносильно твоему сексу с этим челиком.       Лицо такой молодой и ангельски милой девушки становится уродливее самой старой бомжихи-алкоголички у вокзала. Слова злые, хоть и не матные. Ядовитые, хоть и без оскорблений. Подлые, хоть и выданные под видом утешения. Тело само отшатывается в сторону и, сделав полшага назад, Аля брезгливо морщится. Нет, в груди уже не злость. Это ярость. Да такая сильная, что вот-вот подступят слёзы.       — Хахаха! Ой, не могу! Хахаха! Ну ты, конечно, — выдохнув, невозмутимо смотрит на уже растерянную Олю, — Я прекрасно осведомлена, что ты с детства влюблена в него. Я так же прекрасно видела, что твои чувства не прошли. Но вот незадача, Глеб продолжал выбирать меня. Нет, я понимаю, тебе обидно, но фу! Фу-фу-фу! Так некрасиво врать… И вообще, ты на что рассчитываешь, говоря это сейчас? Что я развернусь и уйду, а Глеб в тебя влюбится? И ещё, ты реально думаешь, что я бы пришла, если бы действительно изменила? Оленька, у тебя проблемы не с женской солидарностью, а со стратегическим мышлением и женской чуйкой. Уж прости.       Вспоминая, что собиралась подождать на площадке, ненатурально улыбается и удаляется. Ревность никуда не делась, но, как и прежде, никаких сомнений насчёт Глеба не питает. Оля хоть и была миловидной, но не привлекала его. Видимо, испугалась, что сейчас упустит несуществующий шанс. Вот только Аля успела за время отношений нарастить панцирь от сплетен. Тем более, думать сейчас нужно было не только о своём благо.       — Вру, значит? — догнав неприятным рывком, блондинка останавливает и тычет телефон, — Тогда это у меня откуда? На число и время глянь. Ты вроде бы на следующий день приехала?       На видео, где Глеб расхаживает по чьей-то квартире явно не трезвый, звучит женское хихиканье сквозь его бубнёж стихов.       — Ну и чё? Для меня не новость, что вы тусовались в одной компании. И что это было, пока я была в отъезде, тоже, — зрелище, конечно, было неприятным, но пока всё ещё не убивающим.       — Это мы у меня дома, — свайпает экран вверх, чтобы отобразилась геолокация, а затем в стороны каких-то личных фоток на фоне квартиры. — Сама посмотри, вот! Это реально моя квартира. А вот до этого видео я поцеловала его. Смотри на его рот. Это он в моей помаде. Ща… — слегка мотает ролик до момента, пока в кадре не появляется сама с размазанной косметикой у рта, — Вот! А потом и он меня поцеловал, когда лёг рядом, — наглядно прокрутив бегунок почти в конец демонстрирует, как молодой человек падает грузом рядом и утыкается где-то в районе её уха в волосы.       Неприятно зачесалось точно по центру грудной клетки, но это не кожа. Боевой настрой во что бы то ни стало уговорить Глеба, выслушать и готовность притащить за шкирку Серёжу, чтобы тот доказал правоту Али, улетучились. Оля же роется в телефоне и, спустя минутную паузу, снова протягивает с горделивым выражением.       — Это моя переписка с братом на следующий день, когда Глеб от меня уехал. Число, время - всё как на ладони.       Оля: “Ник, это пиздец) мы с Глебом протусили всю ночь, а потом целовались и скажу так, он поцеловал меня в какой-то момент сам…”       Братан: “вот черт!! ну это по пьяни же получается? они с Сашей ещё вместе, не лезь-ка в это лучше, сестренка. не хочу тебя потом в чём-то непонятном видеть”       — Всё ещё не веришь мне? Спроси у Глеба. Если он вообще будет с тобой разговаривать. Потому что все мы знаем, что пиздаболка, Сашенька, ты, а не я.       Хлопок! Юная прикладывает ладонь к разгоряченной щеке и застывает. Аля сама не понимает, как так вышло, не успела отследить импульс, но сожаления не ощущает. Хочется только добавить.       — Считай, что это было моё тебе прощение, — сжимает кулаки. — Поздравляю, ты меня убедила! Никиту больше можешь не слушать. Зеленый свет!       В след ничего не звучит. Обида было стекает через слёзы, но стиснув зубы, сдерживается, семеня за угол дома. Скрыться, срочно скрыться ото всех на свете. Из эмоций только разочарование и злость.       «Какая же дура! Думать, что наебу систему, если в этот раз не буду требовать, а потом вдруг ждать, что это человек оценит. Думать, что со мной такого не случится снова. Как с тобой такого не случится, если ты такое выбираешь, дура?! Боже, эта беременность! Что мне теперь делать?»

*август 2025 (настоящее)*

      — Саша, там не так было. Зачем ты послушала эту пиздюшку? Если бы ты дождалась, то я бы всё объяс…       — Всё, пока! — подрывается со скамейки, но Глеб рывком сажает назад, — Я сказала тебе русским языком, чтобы не перебивал, пока не закончу. Я что сказала, что закончила?!       — Да меня просто бесит, что ты ей поверила!       — Хахаха, сказал человек, который поверил фотографии просто сидящих напротив друг друга людей! Я хуею с тебя! — своего раздражения и не думала скрывать, — Ты там в помаде её был и потом лёг рядом чуть ли не в сиськи. Чё тут сомневаться то? Короче, блядь! Это всё уже не важно. Мне тогда надо было думать чё делать дальше. Видеть тебя, последнее, что хотелось после такой новости. Помню, как доехала до квартиры ребят и орала в подушку около получаса. Потом соседи пришли и пришлось угомониться. Неделю я тупо пялилась в потолок и периодически бегала к унитазу. А потом… Потом вспомнила фразу: «Для того, чтобы что-то выиграть, всегда приходится что-то проиграть».

*августа 2024*

(просто Лера — Пустые зеркала)

      Солнце отражалось в фоторамках незнакомых людей. Редко посаженные берёзы смотрелись неуместно среди пёстрых лент и лживых цветов. Аля быстро находит нужные ей могилы. Мама лежала через два прохода от Дениса.       — Привет, мамулик. Как ты тут?       Две белые розочки касаются земли возле могильной плиты. Глаза в секунды становятся наполнены слезами.       — Я приехала попрощаться. Как только вернусь, обещаю, сразу к тебе приеду. Не волнуйся, буду аккуратной. Теплые вещи мне потом Маша, если что пришлет, а что-то куплю. Так что не замерзну. Обещаю. Не знаю, что еще сказать. Ты сама всё видела… — лимит связной речи для матери всё меньше, — Надеюсь, ты не осуждаешь меня, мамочка. Я делала и делаю так, как умею. Хочу верить, что все эти решения правильные. По крайне мере, я делаю это с добрым посылом.       Из сумки извлекается маленький пакетик ‘Zeva’, в котором утрамбованы бумажные салфетки. Но девушка старается держаться. Очень не хотелось, чтобы мама провожала её в слезах. Поэтому и пошла сначала к ней, а не к Денису.       — Прошу тебя, помоги мне с этим справиться. Не оставляй меня там. Я боюсь, если честно, ехать в никуда. Но я чувствую, что нужно сделать именно так. Иначе жизнь, которую хочу не начать. Ну, мне так точно, — быстро моргая, смотрит на кроны деревьев, — Я старалась делать всё из любви, как ты учила. Старалась в нас с ним верить. Пыталась не провалиться в это болото, — вдох и медленный выдох. — И ведь у нас получалось. Да, не всегда, но мы были счастливы. Были… Ладно, я пойду ещё Дэна проведаю.       Тянется и кончиками пальцев гладит фото. Хотелось остаться сидеть там еще на очень много часов, но мышцы гортани настолько напряглись, что ком в горле становился будто реальным.       — Я очень скучаю по тебе, мама. Очень тебя люблю. Увидимся. Я обязательно вернусь.       Стремиться к Денису, как к маяку. Стоит только подойти к его оградке, как вопль сдерживаемых эмоций вырывается наружу. В отличие от мамы, Денису была готова говорить, не фильтруя.       — Привет, Туча, — немного усмиряет всхлипывания. — Приехала сказать тебе, что улетаю. Пока не знаю на сколько. Может пол года. Может год. А может и больше.       Присаживается на лавочку возле. Через плывущий взгляд смотрит в серые глаза парня напротив. Плоские, пиксельные, но такие любимые глаза.       — Если бы ты был тут, ты бы меня поддержал. Ты бы меня не осудил. И от этого еще больнее, что тебя нет. Я бы позвала тебя с собой, и ты бы поехал. Я знаю это наверняка, — усмешка сквозь слезы вылетает из уст. — Сказал бы: «Верь своему внутреннему голосу. Если он говорит, что так будет правильно, значит, так оно и есть. Погнали по винишку с бутером перед самолетом?». А я бы прижалась к тебе и плакала, но улыбалась. Потому что была бы рада, что не одна проживаю этот ад. Рада, что я могу хоть кому-то сказать это всё и не услышать: «А я говорил» или «А я предупреждала». Что мне с этих слов в прошлом, если сердце умирает сейчас?       Запас салфеток начинал нищать. Сопли, слюны и слёзы всё больше смешивались на лице.       — Буду честна, мне очень хочется позвонить ему и всё сказать. Хочу услышать, что всё с Олей не правда. Что он верит мне. Что мы всё решим, всё исправим. Что хочет быть только со мной. Что он берет себя в руки и отныне ничего убивающего употреблять не будет. Что сейчас приедет и заберет меня. Что наша любовь еще жива. Что… Что не нужно делать этот аборт, — снова сморкается и вытирает щеки. — Так хочу просто взять его за руку и почувствовать, что я снова дома…       Речь прекращается. Говорить дальше невозможно. Все эти слова настолько из груди, что, высвободив их, будто, наконец, может дышать. Накрыв лицо руками, протяжно воет. Вокруг тишина, характерная для пристанища мертвых. Высокие деревья изолировали пространство от ветра. Минут десять слышно только её крик.       — Дэн, я просто не хочу ребенку боли. Понимаешь? У меня запись на прием сегодня вечером. Страшно, пиздец! Знал бы ты, как мне страшно. Снова эти ебучие врачи… Наверняка ещё ни раз скажут: «А вы уверены? У вас уже два выкидыша было всё-таки». Заебали своим: «У вас уже одна маточная труба. Это увеличивает риск в дальнейшем. Подумайте еще. Вам сейчас повезло», — губы кривятся от нового наплыва горячи в душе. — Меня так, блядь, бесит этот их пиздёж! Держат меня за дуру. Как будто сама не понимаю, чем всё это может мне грозить. Вот бы ты подержал меня за руку, пока буду в коридоре ждать приема. Я бы положила голову на твое плечо, и ты поцеловал бы мою макушку. А потом я вышла бы из кабинета и увидела тебя. Ты бы обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Я бы тебе поверила.       Голос то и дело переходит в шепот. Был бы рядом ветер, высушил бы лицо, которое горело. Парень на фотографии напротив молчит. Остаётся одна сухая салфетка.       — Но этого всего не случиться. Ты не встретишь меня в коридоре, а ему уже хорошо без меня. Да и никогда он не завяжет. Его образ жизни так или иначе будет таким. И ни прошлое, ни музыка, ни женщины в этом не виноваты... А я просто не хочу, чтобы мой ребенок видел это. Чтобы он не понимал, почему папа убивает себя. Почему мама плачет. Почему папа уходит и приходит. Или не приходит так долго, что, кажется, уже никогда не вернется. Или почему папа вдруг всё же не вернулся… Почему папа и мама не могут договориться. Почему папа и мама просто не могут быть вместе и любить друг друга без ссор. Я не хочу такого будущего для своего ребенка. Блин, как же это иронично, что я забеременела от него снова. До сих пор не понимаю, как это после двух выкидышей. Сука, у меня же с этой трубой шансов было… Да нихуя совсем! Помнишь, сколько диагностик прошла? А тут - опа! Чудо-чудное! — горько усмехается и отвлекается на телефон.       На экране уведомление из чата с друзьями, сообщение от двух коллег в ‘Битриксе’ и нескольких людей в директе инстаграмма. Удаляет всё с экрана блокировки и засматривается на дисплей.       — Смотри, чё я поставила ещё в июне на заставку, — разворачивает экран телефона к изображению Дениса. — Скорее всего, это тот день, когда малыш решил выбрать нас в родители.

**июнь 2024**

(Kina, Snøw — Get You The Moon (https://youtu.be/qnFcVpItds4?si=w9OYRF6_3jCDT7KP))

      Аля, лёжа на диване, отсматривает кадры бэков со съемок клипа группы. Глеб садится на другом конце, закидывая её ноги к себе на колени. Стянув один носок, дергает за пальчик.       — Нууу, прекрати! Ты же знаешь, что мне щекотно. Глеб! — вздрогнув, выглядывает на него из-за монитора.       — Я хочу внимания, но ты занята. Поэтому буду играться с твоей ножкой, чтобы тебя не отвлекать.       — Угораешь? Ты делаешь именно то, что меня отвлекает.       — Остальные части тела у тебя заняты, — его чеширская улыбка украшает лицо.       Уже хотела было убрать ноут и уделить немного внимания парню, но раздался звонок. Это был менеджер последнего проекта на работе. Они никак не могли согласовать правки, а значит, Аля не могла получить деньги. Не взять трубку было нельзя.       — Алло, — продолжает пытаться высвободить ногу, но парень только крепче обхватывает её. — Да-да, слушаю.       Пока ведет беседу, Глеб начинает щипать каждую подушечку пальцев. Они не отрывали друг от друга взгляд. Её как бы говорил: «Я те ща так втащу, пожалеешь». Его: «Ха-ха давай, я не против».       — Хорошо, сейчас всё сделаю и буду ждать деньги тогда. Они хоть как-то компенсируют эту задержку с ответом? Глеб! — случайно взвизгивает, потому что уже не может терпеть судорогу от щекотки, — Простите, у меня тут человек головой ударился. Могу я вам перезвонить? Да-да, я понимаю, что это срочно. Сейчас же всё скину и сразу наберу вас.       Быстро бросает трубку и притягивается к нему. Начинается бой за левую ногу.       — Дай мне поработать, пожалуйста. Тебе что, заняться нечем?       — Есть. Твоей ногой, — неустанно улыбается.       — Хорошо, оставлю её тебе, только перестань пальцы дёргать. Ты же можешь её просто гладить. Мне правда нужно сделать несколько задач, — идет на компромисс, лишь бы скорее приступить к работе.       Вернувшись в прежнее положение, наблюдает, как партнер меняет гнев на милость. Его ладонь проходиться поверх ступни, а глаза пристально следят за движением. Кожа музыканта передает тепло её оголенной части тела. В какой-то момент бросает взгляд исподлобья и видит, как Аля приковала всё внимание к касаниям.       — Чего не работаешь?       — Задумалась.       — О чем же?       — Как бы тебе отомстить за такие приставания.       Телефон пиликает. Это всё тот же менеджер, который нервно ждал обещанные файлы. Аля тяжело выдыхает, пытаясь вывести себя из транса, в которой ввели плавные касания.       АLЯ: “Сейчас, открываю прогу уже”       Пишет коллеге и тянется к маку, но снова переводит внимание на Глеба. На то, как завороженно смотрит на свои, поглаживая. Захотелось запечатлеть этот момент. В кадр попадают её вытянутые ноги, макушка головы Глеба и торшер на фоне. Желтый свет добавлял уюта в происходящее.       — Ну что, придумала месть? — чувствует, что любимая наблюдает.       — Кажется, да.       И она начинает слегка нажимать ногой на пах. Глеб резко поднимает голову и стреляет серьезным взглядом. На этот раз ехидная улыбка появляется уже на её лице. Парень напрягается, когда Аля проделывает еще несколько плавных поглаживаний с небольшим нажатием. А затем резко отдергивает ноги, пользуясь тем, что возлюбленный потерял бдительность.       — Хахаха, ай вон! — поджимает конечности к себе.       Схватив ноутбук, уже было собирается выполнить обещанное коллеге, как вдруг сползает с места. Это Глеб притянул, схватив за голени.       — Ах ты сучка! А ну иди сюда!       Оба утопают в смехе. Он обхватывает её лицо и касается улыбающихся губ. Целует так, что смеяться уже не хочется. Её руки отодвигают ноутбук с тела и обвивают плечи. Палящее дыхание касается шеи девушки.       — Хочу… запомнить тебя… запомнить тебя таким, — прерывисто спадает с её губ, которые судорожно захватывали воздух.       — Нас. Запомни нас, — на мгновение ловит её тягучий взгляд.       В головах все мысли расплываются. Рывком сажает на себя и провокаторша, заползает руками под мужскую кофту. На фоне вибрирует телефон и что-то подсказывает Але, что теперь за её неустойку заплатят не скоро и в разы меньше.

*августа 2024*

(просто Лера — Пустые зеркала)

      Одинарное нажатие на кнопку блокировки, чтобы экран погас.       — Хах, подобную фотографию я делала после первой совместной ночёвки у меня в 2023-м году, когда мы оба расстались. Думала, проснется и разбежимся. По приколу, что-то останется на память о спасательной ночи. Надо будет всё удалить к чертям… — убирает айфон и какое-то время молча смотрит в сторону, — Удалить его из сердца будет сложнее, конечно, но я смогу.       Повернувшись к Денису, снова начинает плакать. Говорить такое вслух было так дико. Казалось, что говорит это за кого-то. Что это нужно будет делать не ей.       — За всё это время не писал даже, представляешь? А ведь я его не блокировала. Ждала не знаю чего даже. А вчера это… Вещи собирала и решила зайти на тг его и знаешь, а у него, кажется, всё реально хорошо. Ну, типа, как будто даже в запой не ушел. Не знаю, может, мне кажется, конечно. И знаешь, странно это. Нет, ну то есть в его голове я предала, и он не избегает эмоций? Что-то не чисто тут, короче. Может, уже с Олей замутил и эта сикуха смогла? — вырвав травинку, стала накручивать на пальчик, — Не знаю… Ясно одно, в его жизни мне больше места, видимо, нет. Думаю, всегда там место будет только для одной. Только не говори, что я брежу. Сам вспомни, какая там история. А я просто дура, Дэн!       Вдруг поднялся ветер. Сухие песчинки земли кольнули щиколотку, а волосы перекинулись вперед.       — Хочешь сказать, это не так? — поняла друг подает знак, что слышит, — Ну а как еще это называть? Я выбрала человека, хотя всё вокруг говорила о ненужности. Это не слепота. Это дурость, — снова порыв теплого воздуха в лицо. — Хорошо-хорошо, я больше себя не ругаю. Просто злиться на себя, как всегда проще.       Вокруг снова стихло, и Аля молчит минут двадцать. В голове крутились события последних лет. Вот встречает Дениса. Вот он помогает уйти от Тима. Вот она устраивается на более прибыльную должность. Вот её первое свидание с новым парнем. Вот их путешествия с ребятами. Вот умирает мама. Вот проходит терапию. Вот обнаруживает Дениса в петле. Вот встречает в рехабе брюнета с тяжёлым взглядом. Вот он оказывается Глебом, который помогает начать воспринимать Дениса как взрослого человека. Вот их разговоры в разное время суток. Вот очередное прекращение общения. Вот первый вечер вдвоем у нее в двушке. Вот доставка еды и цветов, когда она с ангиной. Вот их первый поцелуй. Вот первый секс. Вот первая ссора. Первый совместный отпуск. Первая беременность. Выкидыш. Диагностики. Констатация бесплодия. Расставание. Её запой и срыв. Его марафоны. Примирение. Смерть друга. Планирование будущего в новой квартире.       — А потом всё рухнуло из-за тупых сплетни, — продолжает вслух и поднимает взгляд на блондина. — Интересно, почему ты единственный, кто всегда относился к нему хорошо? Неужели всё из-за ваших общих слабостей? Хотя нет, чего это я. Просто ты тоже умел видеть в людях то, что не сразу бросается в глаза. Просто ты давал мне право жить как, считаю нужным. А я по сей день считаю нужным его любить, блядь. Сука! — утыкается в ладони и растирает кожу, чтобы укротить злобу на себя, — От этого злоебучего чувства так сложно поступать рассудительно. Этого, конечно, никогда не случиться, но… Если вдруг когда-то узнает о моем поступке, то наверняка возненавидит меня. Он не поймет моего решение. Наверняка его глаза заполнит разочарование. Не хочу видеть их в этот момент. Хочу запомнить наполненными любовью… Запомнить… нас такими.       В руках пустой целлофановый пакетик, а на коленках мокрые куски бумаги. В теле нет сил. Будто приросла к месту, ведь встать с этой лавочки - значит поехать к врачу. Значит попрощаться с былым навсегда. Кладет руку на живот, где еще есть их ребенок.       — Наверное, он всё чувствует. Или она. Сейчас восьмая неделя началась, а на ней еще не узнать. Хотя говорят, что на таком сроке плод и ребенком не считается. Врачи сказали, что лучше и мне так думать, раз я решила сделать аборт. И знаешь, как только они мне это сказали я не могу так думать. Сегодня ночью мне приснилась девочка лет пяти. У неё были темно-коричневые волосы и большие глаза. Она сидела на качели, которую раскачивал мальчик. Его волосы были чуть-чуть светлее, как будто выгорели на солнце. Он смотрел на девочку зелеными, как тина глазами. Они улыбались друг друга. Выглядели так, будто одного возраста. Очень похожи. Я, когда проснулась, пошла в душ, потому что вся вспотела. Простояла там около часа, тупо залипая на воду. В голове было только: «Неужели эти двое сейчас у меня внутри?», — переводит взгляд на свои руки, которые уже трясутся. — Даже хорошо, что на узи не узнать этого ничего. Итак убиться готова, а если еще и узнаю, что их там двое… Боже, неужели я правда всё это говорю? Мы ведь с ним были так счастливы в первую беременность.       Встав , подходит к плите, гладит фотографию так же, как и мамину.       — Эх, Дэн, как же всё быстро изменилось. Кажется, что еще вчера мы с тобой сидели на моем балконе. Ребята пели песни на всю квартиру. Ты выдыхал дым сигарет и допивал джин. А потом вышел Глеб и долил тебе из своего бокала. Поцеловал меня в плечо и сел с нами залипать на закат. Ты был рядом. Моя рука в его руке. И всё остальное было таким незначительны, — закусывает нижнюю губу. — Люблю тебя, Друг. Всегда буду любить. И скучать. Пора… Не хочу, но мне пора.       Спустя пять часов девушка с опухшими веками зашла в кабинет врача.

*август 2025 (настоящее)*

      Взгляд Али был в расфокусе, где-то в зелёной массе растений напротив. Во рту не пересохло, как опасалась. От воспоминаний лишь все замерло внутри.       — Что дальше в общих чертах ты знаешь. Мне девочки спустя время сказали, что ты приезжал, искал меня, — медленно поднимается, не глядя на него. — Это конец. Прощай, Глеб.