Последний дракон

Лань Ванцзи опустился на краю густого леса, что подступал с севера. Драконье чутьё, которому легко было увидеть малейшее движение ци, безошибочно указало направление, и теперь они с Вэй Ином замерли в тени вековых сосен, всматриваясь в раскинувшуюся внизу долину. Даже с такого расстояния слышался гул голосов, лязг оружия, видно было тревожное мерцание множества костров, будто на землю спустилось целое скопище светлячков. Вот только светлячки не несли зловещего предзнаменования, как эти огни. Лагерь воинства Вэнь раскинулся столь обширно, что мог напугать уже числом. Но хуже всего была беспечность — никаких защитных барьеров. Лишь алые стяги с огненным солнцем полоскались на холодном ветру, да палатки, расставленные в нарочитом беспорядке, выросли тут и там, не оставив свободного пространства. Клан Вэнь показывал, что именно он здесь хозяин положения, что уверен, никто не посмеет напасть на такое войско. Эта уверенность была почти оскорбительной, но Лань Ванцзи видел в этом и уязвимость. Вэй Ин всё ещё сидел у него на спине. Лань Ванцзи отчаянно хотел посмотреть ему в лицо, узнать, не стало ли ему хуже, но не мог же он сбросить Вэй Ина так просто. Оставалось лишь ждать, но каждое мгновение усиливало тревогу. Не лишился ли Вэй Ин чувств во время их путешествия?.. Наконец он шевельнулся, соскользнул и встал у передних лап Лань Ванцзи, не отступил ни на шаг и не перестал касаться. Глубоко вздохнул. — Их много, — тихо произнёс он. — Больше, чем я предполагал. Вэнь Чао не желает разговора, а хочет стереть Пристань лотоса с лица земли, чтобы никто не посмел усомниться в силе клана Вэнь даже после исчезновения главы. Возможно, клан Вэнь и прежде мечтал подмять под себя остальных, оттого они собрали так много воинов. Лань Ванцзи медленно кивнул. — Открытое противостояние будет безумием, — предупредил он. — Даже вдвоём мы не одолеем их всех. Не знаю, способны ли они убить дракона или феникса, но измотать нас точно сумеют… — Лань Ванцзи не договорил, но знал, что Вэй Ину и без того станет ясно, каким окажется итог при подобном раскладе. Они снова замолчали, всматриваясь в то, как в сгущающемся мраке всё ярче сияют лагерные огни. Холодный воздух пронизывал ветер, но небеса были просторны и глубоки, усеяны точками звёзд. Ночь обещала быть полной ледяного покоя, света луны, уже показавшейся над горизонтом. Лань Ванцзи мельком взглянул на Вэй Ина, на его бледное лицо, и сердце сжалось в дурном предчувствии. Неужели им суждено погибнуть лишь в шаге от счастья?.. *** Мысль о Цзян Чэне, томящемся в плену, жгучей болью отзывалась в груди Вэй Ина. Он представил себе его — гордого и вспыльчивого, но такого уязвимого — запертым в клетке, окружённым врагами. Руки сами сжались в кулаки. Смотреть с высоты на лагерь Вэней было немного жутко. Накатывала дурнота от количества огней, казалось, что в воздухе висит тяжёлый запах дыма и крови, хотя сражения ещё не случилось. — Силу нужно применять с умом, а не бросаться в бой сломя голову, ведь так, Лань Ванцзи? — горько усмехнулся Вэй Ин, вспоминая своё прежнее безрассудство. Сейчас он не был уверен в себе. — Мы не можем позволить им загнать нас в ловушку. Лань Ванцзи повернул к нему голову. Взгляд его обжигал, и Вэй Ин почувствовал, как по телу разливается тепло, не похожее на зловещую силу чёрного феникса. Вспомнилось, что они толком не сумели объясниться, что он до сих пор не может быть уверен до конца, принял ли Лань Ванцзи его чувства. Не время было сейчас спрашивать о подобном. Он перевёл взгляд на войско Вэней. — Явно ждут нападения от клана Цзян, — продолжил он. — Ждут, что дядя Цзян поведёт воинов в лобовую атаку. Каждому известен девиз клана Цзян «Стремись достичь невозможного», потому Вэнь Чао не сомневается, что против него выйдут в открытом противостоянии. Он замолчал, впервые с момента пробуждения попытавшись ощутить ту самую силу, что должна была дремать в нём. Как попытка управлять рукой, которой у него прежде не было, — странно и непривычно, но не пугающе. Где-то в глубине, за усталостью и болью, тлела искра, готовая вспыхнуть неистовым пламенем. — Ты прав, — тем временем отозвался Лань Ванцзи. — Их сила — в числе. Наша — во внезапности и в страхе, который мы способны вселить. Они должны увидеть не двух заклинателей, не дракона и феникса, а гнев небес. Вэй Ин прикрыл глаза, глубоко задумавшись. Гнев небес?.. Ночь была столь спокойной, а небо таким чистым, что наверняка люди внизу и не представляли, как в одно мгновение всё может перемениться. Но разве это не во власти дракона? Своих возможностей он ещё не знал. Помнил только, что пламя феникса неугасимо. Можно ли будет положиться на это?.. Способен ли он будет ударить огнём по воинам, чья вина состояла лишь в том, что принадлежали они к другому клану и верно следовали за новым главой? — Ты ведь сможешь поднять бурю. Туман, ветер, призвать снегопад, — всё, что ослепит их и посеет панику. Пока войско будет метаться, ища нападавших, я найду А-Чэна. В чём виноваты простые воины?.. Разве не следуют они приказу… — Не хочешь явиться им? — спросил Лань Ванцзи. — Чёрный феникс, рождённый из пламени мести. Явиться, чтобы они навсегда запомнили, что некоторые грани переступать нельзя? Вэй Ин пожал плечами. — Дай мне немного времени, чтобы найти А-Чэна, — попросил он. — Пусть будет так, как он решит. Если захочет поквитаться с обидчиками, я послушаю его. Если обида лишь на Вэнь Чао… Стоит ли из-за дурного правителя уничтожать весь клан? Лань Ванцзи долго смотрел на него, пока наконец не произнёс тихо: — Ты уверен, что в порядке, Вэй Ин? Что сумеешь выполнить то, что задумано? Что буря тебе не помешает отыскать то, что ты хочешь?.. Если скажешь, я… — он оборвал себя и закончил явно не так, как хотел: — Будь осторожен. И позови меня, если я буду тебе нужен. Вэй Ин хотел отшутиться, но слова застряли в горле. Вместо этого он неожиданно для себя потянулся вперёд и прижался лбом к гладкой чешуе Лань Ванцзи. Жар от прикосновения мгновенно охватил его. — Ты тоже, — прошептал он. — Ты тоже будь осторожен и возвращайся ко мне. Обещай, что вернёшься. У заклинателей много техник, способных спеленать дракона. Не приближайся к ним, твори свою магию, но не… не приходи мне на помощь. Я справлюсь сам, обязательно справлюсь. Лань Ванцзи замер. И ответ сорвался у него не сразу. — Обещаю. Вернусь к Вэй Ину. *** Когда Вэй Ин растворился в ночи, исчезнув в тенях, что отбрасывали сосны, Лань Ванцзи ещё несколько мгновений не мог сдвинуться с места, будто корнями врос в промёрзлую землю. Призрачное тепло от прикосновения Вэй Ина всё ещё пылало на его чешуе, словно опаляя её, напоминая о хрупкости того, что он едва обрёл и что мог в любой миг утратить. Обещание, данное им, — «Вернусь к Вэй Ину» — висело в морозном воздухе. Нарушить такую клятву значило перестать быть собой. Он отступил глубже в чащу, где деревья и кустарники сплетались в непроходимую стену, а лунный свет едва пробивался сквозь кроны. Здесь, в уединении, ему предстояло стать тем, кого боятся люди, — разгневанной стихией, безудержным ненастьем. Но как было обернуть эту силу против пусть и враждебных воинов, не уподобившись тем, кого он презирал? Мысль Вэй Ина, что они могут быть невиновны, жгла его. Он не жаждал бессмысленной бойни; он лишь об одном мечтал — о безопасном возвращении Вэй Ина. Закрыв глаза, Лань Ванцзи обратился внутрь себя, к изначальной силе, что дремала в драконьем сердце, к той связи, что объединяла его с самой природой. Совершенствуясь, драконы клана Лань именно эту связь укрепляли, чтобы стать в конечном итоге едиными с миром. Скоро он ощутил холодную влагу земли, спящую в корнях деревьев, услышал тихий гул ветра, гуляющего в поднебесье, лишь немногим ниже звёзд. Он призвал их, не приказывая, а прося стать союзниками в битве. Сначала с горных склонов потянулись первые клочья тумана — белые и беззвучные, похожие на заблудших призраков, позабывших, каковы были очертания их тел при жизни. Они стелились по земле, окутывая корни деревьев и камни, становясь всё гуще и плотнее. Затем Лань Ванцзи обратил взор к небу. Он чувствовал каждую частичку влаги в разрежённом ночном воздухе, каждую крупинку льда. Медленно, невероятным усилием воли он начал сжимать их, уплотнять, заставляя явиться тяжёлые свинцовые тучи, позволяя им наползать на ясное, усеянное звёздами небо, поглотить луну и погрузить долину в глухую тьму. Следом пришёл черёд ветра. Лань Ванцзи вспомнил ярость, что кипела в нём при виде раненого Вэй Ина, холодный ужас от мысли о его возможной гибели. Он вдохнул полной грудью, и выдох дракона превратился в ледяной порыв. Тот помчался с горных вершин, завыл в ветвях сосен с такой силой, что вековые деревья заскрипели, а с них посыпались хвоя и обломанные сучья. Ветер подхватил туман, взметнул его вверх, смешал с облаками, создав непроницаемую пелену. Облака уронили снег. Буря набирала мощь с каждым мгновением. Лань Ванцзи поднялся в воздух, выше и выше, пока не оказался среди порождённого его волей хаоса. Пока внизу снежные облака резали лица и били в глаза воинов, заставляя их забиваться в палатки, пока ветер гасил костры, моментально запорошив угли влажными белыми хлопьями, его тело порывы только оглаживали с лаской. Сила дракона в том и состояла, что могла заставить саму природу ополчиться против людей. Серебристая чешуя Лань Ванцзи замерцала во вспышках зарождающихся в кудлатых тучах молний. Гром, оглушительный и глубокий, прокатился по долине, предвещая нечто ещё страшнее. Хлынул ледяной дождь — режущие лицо льдинки, способные и кожу с мясом соскоблить с костей. Ветер погнал ненастье над лагерем Вэней. Лань Ванцзи с высоты видел, как гаснут последние костры, захлёбываясь и шипя под ледяной водой, как палатки срывает с растяжек и швыряет в кромешный мрак, как люди, ещё мгновение назад чувствовавшие себя хозяевами положения, мечутся в панике, кричат, сталкиваются друг с другом, ослеплённые туманом и оглушённые рёвом бури, которая так внезапно явилась по их души. Лань Ванцзи отдал ненастью часть своей воли, чтобы то продолжало бушевать, но не тронуло Вэй Ина, где бы тот ни был. Теперь, качаясь на волнах ветра, ожидая освобождающего крика феникса, который стал бы сигналом, что им пора убираться отсюда, Лань Ванцзи не отводил взгляда от того, что творилось на земле. Он обещал не приближаться, но всей душой рвался вперёд, желая только защитить Вэй Ина. Было столь сложно сдержаться, что пришлось и себе дать клятву — если справятся, если вернутся они в Пристань лотоса, Лань Ванцзи будет умолять Вэй Ина принять свою любовь, согласиться стать супругом навеки, разделить продолжительность драконьей жизни. В ярости, рождённой сегодня от любви, а не от ненависти, Лань Ванцзи черпал силы, чтобы удерживать неистовую бурю на месте, не давать ей сорваться в другие земли. Ясная ночь превратилась в бурлящий хаос, напугав войско Вэней сильнее, чем если бы они увидели дракона воочию. И только одно спасало их всех от того, чтобы буря стала поистине смертоносной — никто из воинов пока не причинил Вэй Ину зла.