Последний дракон

Вэй Ин шёл сквозь страшные порывы ветра, даже не склоняясь к земле; к нему буря была необычайно ласковой. Режущая снежная крупа, несущаяся с невероятной скоростью, обходила его стороной, словно он был ограждён от ненастья невидимым щитом. На одежде не оставалось и следа влаги от ледяного дождя. Будто бы отделённый от мира, Вэй Ин посреди этого хаоса оставался в покое: Лань Ванцзи дорожил им, волновался о нём, и осознание этого согревало куда сильнее, чем любое пламя; оно же придавало шагу твёрдости, которой Вэй Ин сам от себя не ждал. Он положился на иные чувства, не на зрение и слух, а на обострившееся чутьё феникса, улавливающее страх, ярость и отчаяние, витавшие в воздухе. Необъяснимо, но он точно знал, как выглядит гнев Цзян Чэна и как он пылает во мраке, потому шёл прямо к нему. Незримое сияние вело мимо снесённых палаток, мимо упавших, растерявшихся воинов, ослеплённых и оглушённых разгулявшимся снегопадом. Они не видели в Вэй Ине врага, точнее, они вовсе не замечали его, для них он стал призраком, порождением ненастной ночи, на котором не мог удержаться взгляд. Вэй Ин же смотрел на них, дрожащих и несчастных, и сердце сжималось от жалости, но мысль о Цзян Чэне гнала вперёд, не позволяя остановиться. В самом сердце лагеря, там, где располагался шатёр Вэнь Чао, Вэй Ин увидел наконец то, от чего кровь застыла в жилах и всякое сострадание рассыпалось прахом. В центре расчищенной площадки высился столб, не сдавшийся буре. К нему был прикован цепями Цзян Чэн. Кто-то сорвал его верхние одежды, оставил несобранными волосы. Тонкая белая ткань нательной рубашки и штанов промокла насквозь, прилипла к телу. Цзян Чэн бессильно склонил голову, мокрые волосы рассыпались на пряди, которые покрылись ледяной коркой. Он не двигался вовсе, и на мгновение Вэй Ину показалось, что он уже опоздал и Цзян Чэн мёртв. Неужели это снежная буря, ветер и ледяной дождь довершили начатое Вэнь Чао? Они с Лань Ванцзи ошиблись, и теперь им нет прощения? Он рванулся вперёд и когда подступил ближе, осознал, что пока вокруг ветер закручивал вихри из снежной крупы, наследник клана Цзян оставался в безопасности. Лань Ванцзи предусмотрел всё, и ненастье не прикасалось к нему, ливень обрывался в трёх шагах от столба, образуя столь же удивительное затишье, как вокруг самого Вэй Ина. Но, похоже, прежде Цзян Чэна мучали и истязали. На белой ткани проступали тёмные кровавые пятна, и наверняка его обливали водой много раз, чтобы довести до такого состояния. Цзян Чэн дёрнулся и попытался открыть глаза, услышав, что рядом появился кто-то ещё. Его лицо было бледным, губы посинели, а ресницы сковало инеем. Однако когда ему удалось посмотреть на Вэй Ина, взгляд оказался полон огня. Измождённый, он всё ещё пылал от ярости, пусть только чудом удерживался в сознании. — У… Усянь, — выдохнул он. — Ты… должно быть, мне мерещишься? Сил у него было немного, и на этой фразе его разбил кашель. Вэй Ин тут же сорвал с плеч собственный тяжёлый плащ и закутал его, обнял крепко. — Я заставлю Вэнь Чао заплатить за это, — рыкнул он, забыв мгновенно о собственной боли и слабости, даже о той жалости, которая прежде трепетала в сердце. Сила чёрного феникса, которую он пока не понимал до конца, в тот момент разгорелась внутри. Наверное, что-то такое было заметно со стороны — Цзян Чэн усмехнулся. На его оледеневшем лице эта улыбка выглядела зловещей. — Я хотел… — прошептал он, — хотел быть… достойным наследником… но… — Ты и есть достойный наследник, — вспылил Вэй Ин. Он резко рубанул ладонью воздух, и, повинуясь ему, сила чёрного феникса вырвалась, обратившись в призрачный тёмный клинок, и разрубила цепи. Подхватив Цзян Чэна, потому что ему было не устоять самому, Вэй Ин выкрикнул буре в лицо: — Лань Ванцзи! Дракон немедленно появился рядом, опустил огромную голову к земле. Впервые Вэй Ин видел Лань Ванцзи вот таким — во всём великолепии, во всей силе, властителем хаоса. Он поразился мощи и красоте в который уж раз, а заодно — и тому, как отчаянно любил его. Но всё это тут же прошло, утонуло в пламени ярости. — Забери его и унеси в Пристань лотоса, — попросил он. — Я же… останусь ненадолго. Нужно уладить дела. Лань Ванцзи легко подхватил Цзян Чэна, не став спорить. Хоть в глазах его была тревога, он позволил Вэй Ину самостоятельно принимать решения. Наверняка, от него не укрылось, что намерен сделать Вэй Ин, но останавливать он не торопился. Цзян Чэн не возразил тоже — слишком оказался изумлён. На миг только встретился взглядом с Вэй Ином, словно напомнил, что объяснений ещё потребует позже. У них точно будет это позже. Вэй Ин кивнул им обоим и пересёк площадку, чтобы ворваться в палатку, единственную, что ещё каким-то образом сопротивлялась ветру. Внутри, как оказалось, воины держали полотнища у самой земли. Они не заметили вторжения, ведь шаг Вэй Ина был столь же лёгок, как сквозняк, пронизывающий этот шатёр. В центре, обставленный со всех сторон жаровнями, сидел Вэнь Чао. Он кутался в дорогую меховую накидку, и на его лице играла самодовольная ухмылка, пока он с наслаждением наблюдал за тем, как воины стремятся уберечь его от непогоды. Ему, похоже, доставляло радость то, как другие унижаются или тратят все силы, лишь чтобы выполнить его повеления, какими бы безумными или жестокими те ни были. Ярость, что вспыхнула в Вэй Ине в тот миг, когда он увидел Цзян Чэна, оказалась столь же стремительно нарастающей и такой же всепоглощающей как лесной пожар. Она выжгла всякие сомнения. Он забыл о боли в груди, обо всём вовсе, увидев виновника. И ему нисколько не хотелось сдерживать себя. Вэнь Чао заметил движение, и ухмылка сползла с его лица, сменившись изумлением, даже страхом. Он увидел перед собой не заклинателя — а чёрного феникса в человеческом теле. И пока воины непонимающе смотрели на незнакомца, запросто миновавшего их, Вэнь Чао ощутил, что смотрит в глаза своей смерти. Небольшое пространство вокруг Вэй Ина словно сжалось, затрепетало как воздух над раскалёнными камнями в знойный день. Тёмные одежды окутало пламя, а затем из спины вырвались два исполинских крыла, распахнулись и сдёрнули шатёр в одно мгновение, отправив его прямо в пасть снежной бури. Это были не крылья птицы, но клубящиеся вихри чёрного пламени с багровыми и алыми всполохами. Каждое перо казалось рождённым из живой тени или языков огня, и от всего его существа исходил теперь нестерпимый жар. Снег растаял в сотне шагов вокруг, земля просохла и пошла трещинами у него под ногами. Вэй Ин стал воплощённой местью, чёрным фениксом, чьё появление заставило чудовищное ненастье отступить в изумлении. Одновременно он был и прекрасным, и ужасающим, олицетворением мощи, рождённой из боли и гнева. Вэнь Чао отпрянул, пусть бежать ему было некуда. Он что-то выкрикнул, но его голос утонул в пронзительном клёкоте. Никто не мог спасти его, некому было его уберечь. Он остался один на один, лицом к лицу с существом, которое сам недавно признавал только выдумкой. Вэй Ин ринулся вперёд. Живое неугасимое пламя помчалось к Вэнь Чао, и тот вскинул руки, пытаясь создать защитную печать, но его слабая ци не выдержала огня. Пламя феникса побежало по накидке, по тканям одежд с шипящим звуком, словно раскалённый металл опустили в воду. Затем Вэнь Чао на миг целиком озарился алым светом, но шло это сияние изнутри. Вэнь Чао не успел даже вскрикнуть, только бессильно приоткрыл рот, и в следующее мгновение от него не осталось ничего, кроме горстки праха, которую тут же подхватил и развеял всё так же бесновавшийся ветер. Чёрный феникс сильными ударами крыльев поднял себя над разрушенным лагерем. Воины внизу испугались багрового взгляда, застыли в оцепенении. Кто был посмелее — в панике бросились прочь, разбегаясь в разные стороны, теряя оружие и крича. Миф о чёрном фениксе, который Вэнь Чао высмеивал, оказался ужасающей реальностью, и они не хотели оказаться на месте своего новоявленного и уже обращённого в пепел главы. *** Опережая Лань Ванцзи, на Пристань лотоса тоже обрушился снегопад, каких давно не видели в этих краях. Но снежные хлопья здесь падали мягко и нежно, густой завесой окутали всё вокруг, но не жалили лица. Не было и пронизывающего ветра, не шёл опасный ледяной дождь, только туман поплыл от озёр, так что у самой земли даже на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Лань Ванцзи драконом опустился на землю в бамбуковой роще, неподалёку от ворот в Пристань лотоса. Никто не сумел бы рассмотреть этакое небывалое событие из-за снегопада. И лишь Цзян Ваньинь знал правду об этом. Он как раз с трудом встал на ноги, когда перед ним оказался уже не дракон, но человек в белых одеждах, лежащих столь безупречно, точно они не стояли под снегопадом вдвоём. Даже закутанный в плащ Вэй Ина, Цзян Ваньинь всё ещё дрожал от холода. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на Лань Ванцзи. Во взгляде не было ни страха, ни благодарности — лишь ярость и горечь, проглядывающие сквозь ледяную маску отрешённости. — Так это ты, — прошептал он. Голос его хрипел и был едва слышен. Лань Ванцзи чуть нахмурился, пытаясь понять, о чём говорит наследник Цзян, но тот некоторое время молчал. Казалось, он ничего и не скажет ещё. Лань Ванцзи сделал шаг ему навстречу, но Цзян Ваньинь чуть приподнял руку, останавливая его. — Тогда… когда я нашёл его в Облачных глубинах… — продолжил он внезапно. — Я думал, он просто упрямится. Боится прийти с пустыми руками, признать поражение. Я хотел образумить его, вернуть домой… или помочь справиться с драконом. Лань Ванцзи не двинулся больше. Он видел, что каждое слово даётся Цзян Ваньиню с болью. Вэй Ин, конечно, не говорил ему о том, что в Облачные глубины поднимался наследник клана Цзян. Наверное, у него были причины?.. Цзян Ваньинь отвёл глаза, словно до этого искал что-то в лице Лань Ванцзи, но не нашёл. — А он тогда посмотрел на меня… будто я предлагал ему предать самого себя. И сказал, что не может уйти. — Цзян Ваньинь качнул головой, и горькая усмешка тронула его побелевшие губы. — Я решил, что дракон его околдовал. В его взгляде ярость погасла, сменившись чем-то таким, что понять Лань Ванцзи был не в силах. Тихо падал снег, шуршал в бамбуковой роще, и они стояли друг напротив друга в молчании. Лань Ванцзи не знал, что же хочет ему рассказать Цзян Ваньинь. — Он сказал мне, что не позволит никому навредить дракону, — неожиданно Цзян Ваньинь словно набрался сил, заговорил ровно и громко, точно на самом деле ненавидел Лань Ванцзи и торопился всё ему высказать, — что обитает в Облачных глубинах. Просил назвать его даже мёртвым, если не найду другого объяснения. Сказал, что обрёл свою душу, свою судьбу в тех проклятых горах. — Замолк он тоже внезапно, опустил голову, и всё ещё влажные пряди закрыли его лицо. Когда он продолжил, это опять был едва слышный шёпот: — А он… а он тогда выбрал тебя. Не меня и не клан. Тебя, — Цзян Ваньинь выдохнул, и бессильно опёрся на ближайший бамбуковый ствол. — И сегодня… сегодня я наконец тебя вижу. Дракон, да, тот самый последний дракон?.. Цзян Ваньинь опять посмотрел на него, и Лань Ванцзи смело встретил его взгляд. Он не стал оправдываться или объяснять, делиться своей болью или тем, как глубоко и сильно он любит Вэй Ина. То, что поведал Цзян Ваньинь, стало для него удивительным подарком, он ведь не знал ничего об этом. Однако теперь неясно было, что же выберет наследник Цзян. Следует ли оставить его сейчас и скрыться в ночи, чтобы вернуться к Вэй Ину, как пообещал?.. Позовёт ли наследник Цзян воинов для того, чтобы сокрушить дракона, как они привыкли?.. — Я сохраню… вашу тайну, — вздохнул Цзян Ваньинь. — Но если ты… хоть когда-то обидишь его… Я принесу твою голову матери в подарок. А теперь… Помоги мне… дойти до ворот. — Если хоть когда-нибудь обижу его, сам склоню голову, чтобы ты мог её отрубить. — Лань Ванцзи подставил плечо и повёл его медленно, точно они вот так вот пешком и прошли весь путь. Цзян Ваньинь вцепился в него неожиданно крепко, и этим они словно заключили договор на годы и годы вперёд. Когда врата с грохотом распахнулись, встретила их госпожа Юй. Её лицо, обычно непроницаемое, заметно побледнело, а в глазах, скользнувших по сыну, закутанному в чужой плащ, и по Лань Ванцзи, мелькнула тревога, тут же перерождающаяся в гнев. Но прежде чем она успела что-то сказать, Цзян Ваньинь, собрав последние силы, сделал шаг вперёд сам. — Вэй Усянь и Лань Ванцзи… пришли мне на помощь, — сказал он. — Но… Усянь всё ещё там. Я… не справился с тем, что мне поручили. — Усянь ведь ранен! — вскинулась госпожа Юй. — Немедленно… — Нет нужды, — отозвался Лань Ванцзи, поклонившись. — Я вернусь за ним. Скоро мы оба будем здесь и объясним всё, что случилось. Он отступил в тень, не мешкая больше, а снегопад немедленно стал ещё гуще. Даже внимательная госпожа Юй не распознала за ним, как заклинатель в белом превращается в дракона и уносится прочь.