Это не игра

Вечерний воздух, пропитанный запахом бензина и пыли, казался густым и тяжелым. Трое друзей – Джек, Туоф и Питч – стояли у обочины дороги, освещенной тусклым светом фонарей заправки. Их взгляды были прикованы к экрану ноутбука, который Джек держал в руках. На нем мелькали кадры с камер видеонаблюдения – размытые, но достаточно четкие, чтобы увидеть главное. — Вот она, – прошептал пепельноволосый, указывая на экран. – Та самая фура... На экране появилась огромная фура, несущаяся по дороге. Она двигалась с начинающей скоростью, но в замедленном видио становится понятно одно. — Никого за рулем, – Туоф нервно теребит край своей куртки. – Это же невозможно. Как такое может быть? Я думала, что водитель просто как-то ушел. Питч, обычно самый спокойный из них, выглядел бледным. — Я видел это своими глазами, когда приехал на место. Машина Эльзы смята, а фура… как будто ее и не было. Только следы на дороге. — И полиция тоже фуру на месте не увидела, в отличии от девочек. Значит ее кто-то убрал. Нам нужно что-то найти, – решительно проговаривает Фрост – Что-то, что покажет нам того, кто за этим стоит. Они начали осматривать территорию заправки. Каждый куст, каждый столб, каждый уголок казался им потенциальным местом, где мог скрываться ключ к разгадке. Туоф с ее острым зрением, заметила что-то блестящее под кустом у забора. Это был небольшой металлический осколок, странной формы, не похожий на детали обычного автомобиля. — Смотрите! – воскликнула она, протягивая осколок Джеку. Он внимательно осмотрел его. — Это не от фуры. И не от машины Эльзв. Что это может быть? Питч, тем временем, подошел к одному из работников заправки, пожилому мужчине с усталым лицом. — Извините, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Вы видели что-нибудь необычное вчера вечером? Может быть, какую-то странную фуру? Мужчина пожал плечами. — Да тут каждый день фуры проезжают. А что такое? — Ну, одна из них… она как будто… только отъехала отсюда, – попытался объяснить Джек, чувствуя себя глупо. – Без водителя. Работник усмехнулся. Без водителя? Ребятки, вы, наверное, устали. После такой аварии. Видимо, та девушка ваша подруга и… это тяжело. — Мы не устали, мы ищем правду, – твердо сказал пепельноволосый, чувствуя на плече руку Питча, который старался дать ему понять, что он может переборщить. – Вы точно ничего не видели? Может быть, кто-то выходил из фуры? Или она остановилась где-то здесь? Мужчина задумался. — Ну, была одна странность. Часа за два до аварии, кажется. Я видел, как одна фура остановилась у самого края дороги, недалеко отсюда. Но она не заезжала на заправку. Просто постояла минут десять и уехала. Я подумал, может, водитель решил отдохнуть. Фура не была заведена. — А вы видели водителя? – спрашивает Туоф, ее голос дрожал от волнения. — Нет, – покачал головой мужчина. – Окна были темные. Я не разглядел. Ребята переглянулись. Это было что-то. — Спасибо вам большое, – сказал Питча. – Вы нам очень помогли. Они отошли в сторону, чтобы обсудить новую информацию. — Значит, фура действительно была на заправке, – Джек в задумчивости поджимает губы. – Она останавливалась здесь, – добавила Туоф, ее глаза горели решимостью. – Но, почему тогда на камерах не видно, как она стоит, как выходит водитель? — Слепая зона камер. Если ее знать, то провернуть все в принципе не так сложно, — Джек тяжело вздыхает. – Но почему без водителя? – Питч почесал затылок. – Это же абсурд. Как минимум фуру нужно было завести. А работник сказал, что она не была заведена... – На записях видно, что она ехала по прямой, без малейших признаков остановки или маневра, – Джек в задумчивости поворачивается, снова взглянув на дорогу. – И потом, этот осколок… Он явно не от грузовика. А что, если тот, кто забрал фуру с места аварии был тут? — Надо бы вернуться и уточнить, — поддерживает Питч, и вся группа снова возвращается к работнику заправки. – Простите, еще один вопрос, – слету начинает Джек. – Вы не заметили, чтобы кто-то подозрительный ходил вокруг заправки или дороги в последнее время? Может, кто-то наблюдал за движением? Мужчина снова пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. – Ну, вчера вечером, когда я выходил покурить, видел одного типа. Стоял у деревьев, там, за той стороной дороги. Темный такой, в капюшоне. Я подумал, может, ждет кого. Но он быстро ушел, когда я его заметил. – А вы его видели хорошо? – Туоф подскочила. – Лицо, одежда? – Да нет, темно было. Только силуэт. И капюшон низко надвинут. Не знаю, парень или девушка. – Это уже что-то, – пробормотал Питч. – Может, он как-то связан с этой фурой. – Или он ее и подослал, – мрачно добавил Джек. – Этот осколок… Может, это часть какого-то устройства? С роем мыслей и бурными обсуждениями ребата-таки решают вернуться в дом Фроста, чтобы обсудить зацепки с его отцом. – Так, значит, у нас есть: фура без водителя, странный осколок, и какой-то подозрительный тип, который, возможно, наблюдал за дорогой, – подытожил Питч. – Это уже не похоже на случайность. – А если это какой-то новый вид пульта управления, от него и осколок? – предположил Джек, его голос звучал напряженно, как и взгляд был моответствующий и расматривающий осколок, найденный девушкой. – Не знаю, Фрост, – вздохнул Питч. – Но одно ясно: мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно действовать. – А как? – спросила Туоф. – Полиция, думаете, нам сходу поверит и помчится сюда, прочесывать весь лес вокруг заправки? – Ничего, заставим поверить. Мы найдем того типа в капюшоне, – решительно сказал Джек. – Он может знать больше. И этот осколок… Нужно его куда-то отнести, чтобы его изучили. – А пока, – добавил Питч, пытаясь разрядить обстановку, – может, зайдем в кафе на заправке? Я уже проголодался. И, может, там есть еще кто-то, кто видел что-то подозрительное. — Тут я согласна, я дико голодная, — девушка смотрит на Фроста. — Джек? — Идите. А я к Эльзе, — Фрост прячет найденный осколок в карман. — А его отвезу отцу. Там и встретимся. — Ладно. Напиши, как она там, — Питч хлопает друга по плечу. — Договорились. Сев в машину, Джексон откинулся на спинку сидения. Именно сейчас он чувствовал себя дико ненужным и беспомощным. Он не мог сейчас помочь Эльзе, чтобы та быстрее пришла в себя. Он не смог ничего отрыть на чертовой заправке, чтобы как-то продвинуться в расследовании. Он не может помочь даже сам себе, чтобы меньше съедать себя изнутри... И он понятия не имеет, сколько это продлиться... Астрид хмурится, когда на ее телефон поступает звонок от Мериды, которая, есди судить по их переписке, должна бы уже видеть седьмой сон. — В чем дело? — сразу приняв звонок, выдыхает девушка, и слышит на конце тихий всхлип. — Мер, что стряслось? — Астрид, я не знаю, что мне делать, — девушка прикусывает в волнении губы на слова подруги. — Ханс, он... — Что он сделал? — натсроение из волнения сразу переходит в режим обороны, а мозг начинает строить самые худшие сценарии, которых Астрид совершенно не могла ждать от друга. — В том-то и дело, что ничего, Ас... — шморгание носом. — Дело в том, что, он замечательный. Он заботливый, внимательный, всегда заступается, помогает решить проблеммы, а я банально не могу ему дать того, что норма во всех отношениях, что нужно зачастаю мужчине от женщины, но он даже тут не давит! — Мерида... — до Астрид доходит, о чем идет речь. — Ты ему так и не рассказала? — Я хотела, правда, и хочу это сделать, но мне страшно. Что, если ему станет противно от меня? — Что-то мне подсказывает, что как раз он быстрее побежит искать твоего придурка дядю, чем отвернется от тебя. А еще отвесит пару ласковых твоим родителям за то, что тебе не верили, — Астрид подбирает под себя ноги и удобнее устраивается на диване. — Расскажи ему. Я никогда не поверю, что Ханса в принципе от тебя можно чем-то отлипить. "Там, где любовь, там должно быть и доверие." , Феликс Эдмундович Дзержинский. — Астрид, — через всхлип слышится смешок. — Ты становишься похожа на Эльзу. — А это плохо? Мне кажется, именно это она бы и сказала. Хотя, — светловолосая слегка улыбается. — Зная ее запасы, она бы сказала что-нибудь более глубокое и красивое. — Я тоже по ней скучаю. Знаешь, ей я ведь тоде так и не рассказала... — У тебя еще будет на это время. Обязательно будет, — Астрид тяжело вздыхает, будто сама не верит в эти слова. — А сейчас это нужно сделать тому человеку, с которым этот рассказ связан напрямую. Я уверена, он воспримет все адекватно, Мер. Он любит тебя. — Я попробую, — Мерида тихо вздыхает. — Спасибо тебе. — Всегда рада помочь. Удачи! Мерида кладет трубку, а после и телефон на стол в кухне, продолжая смотреть на него в упор. — Ты где пропала? — она тут же вскидывает голову на вошедшего Ханса, чья легкая ухмылка сошла на нет, при виде глаз невесты. — Ты что, плакала? В чем дело? Парень тут же подлетает к девушке, разворачивает к себе и заглядывает в глаза. — Ханс, все нормально, просто... — Мерида делает глубокий вдох. — Нам нужно поговорить. Я как-то пообещала теб, что расскажу, почему так боюсь близости, но так и не решилась. Но тянуть больше нельзя. Пожалуйста, только нк отговаривай меня сейчас. Если я этого не сделаю, то потом уже не соберусь с духом. С серьезным лицом рыжеволосый подхватывает девушку под ее удивленный вздох, садит на стол и устраивается между ног, орершись обеими руками по бокам от девушки. — Я слушаю, — он нк отрывает взгляда от ее глаз, чтобы, в случае чего, остановить. Не дать страху или чему-то подобному затуманить ее. Даже если на его взгляд это окажется пустяком, для нее это может быть психологической травмой. Они по разному могут воспринимать витуацию, которую она сейчас расскажет, но он ни в коем случае не в праве обесценивать ее переживания по этому поводу. — У моего отца есть брат, — девушка тяжело сглвтывает. — Он всегда частый гость в нашем доме. И если в детстче я воспртнимала его действия как что-то неведомое для меня, считала это заботой и лаской, которую мне не давали родители, то в осознаном возрасте я стала понимать, что это не так, но было поздно. В детстве, когда мне было лет пять-шесть, он спокойно мог пойти помочь мне переодется, хотя я это прекрасно умела сама, да и у меня была няня. Мог пойти помочь няне искупать меня, а потом выудить как-то няню из ванной, остаться наедине и играть. Я просто считала, что он проявлял заботу. Да и тогда для меня это просто было поиграть с дядей. После няня заподозрила что-то неладное, перестала ему позволять заходить, когда я купалась или переодевалась. Перлом случился, когда мне было двеннадцать. Родители уехали на какой-то бал, а я осталась с няней, как и всегда. И тут заехал дядя, якобы передать мне подарок на пропущенный им день рождения. Мой день рождения в принципе и не праздновался в доме. Так, отдаривался и все, — Мерида на минуту замолкает, опустив глаза, и замечает, что расслабленные ладони Ханса сжались в кулаки, а кожа торса, без футболки, стала просто преградой, которая не давала напрягающимся мышцам вырваться наружу. Она снова подгяла глаза. — Он зашел в гостинную, пока няня относила мой подарок в комнату. Сел рядом со мной на диван, потрепал по волосам, и в ту же минуту его пальца сжались на них. Дальше как в тумане. Помню только, что он говорил мне про то, что итак долго ждал, помню его руку, которая была то на колени, то на груди, то пробиралась под футболку, а в конце растегнула пуговицу джинс. Он рассказывал, что собирался со мной сделать, а у меня эти слова даже не хотят выходить. Я помню, как я начала кричать, отбиваться, как только его рука прообралась под шорты, он меня поцеловал, и боже, меня чуть не стошнило от страха, от мерзости, а потом все прекратилось. Моя няня ударила его чем-то по голове, — Мерида замерла, борясь с наступающей паникой, тело опять начало трясти, но она должна была держаться. — Он?... — хриплый голос Ханса застаыляет ее дернуться, и она тут же мотает головой. — Умер? Нет, — почти шепотом, хрипя от подступающего кома слез, проговаривает Мерида. — Живет свою жизнь с женой и двумя детьми. Няню посадили, а мои родители так в это и не поверили... — Так думаешь, что я пойду против твоей води и... — он пытался разобраться в реальном страхе деыушки и отвлечь себя от желания найти ее дядюшку и вырвать ему глотку. — Нет, я не боюсь что ты сделаешь это нассльно, нет. Я знаю, что ты уважаешь мои решения, мои принципы и меня. Я боюсь того, что мне бцдет опять так же неприятно, как тогда, хотя это, скорее всего, далеко не так, боюсь, что зная это, я тебе, — она даже не может выговорить это слово, но ей и не нужно. Ханс понял ее с полуслова. — Нет, Мерида. Ты не виновата в том, что твой дядя гребанный педофил, котором даже смерть будет слишком красочным наказанием. Ты ни в коем случае не станешь мне этим противна. С чего ты вообще это решила? — Просто... Когда я рассказал об этом одному парню, с которым у нас якобы что-то наклевывалось, то он сказал, что это мерзко, и я вообще не должна о таком говорить, потому что никому не нужна порченная девушка. — Блять, какого у тебя в жизни было столько мудаков? — Ханс запускает пятерню в волосы и с шумом выдыхает, а после смотрит девушке в глаза, в которых вот-вот прорвет плотину. Он просто хватает и прижимает ее к себе. — Мерида, чтобы ни случилось с тобой, чтобы не происходило между нами, запомни раз и навсегда, ты никогда мне не опротивишь. Ты не виновата в том, что с тобой случилось, ты жертва этих обстоятельств, и я целиком и полностью с тобой. Здесь и сейс, готовый ждать как Хатико любого твоего решения. Я люблю тебя. Не за тело, не за то, что ты какая-то неземная и сносишь мне башню одним своим видом, хотя этого у тебя не отнять. Я люблю тебя просто так. Просто, потому что ты есть. И рядом с тобой в первую очередь я думаю не о сексе, а о том, как сделать так, чтобы твоя улыбка не падала с лица. Чтобы ни случилось, я всегда приму и пойму. – Я люблю тебя, — на всхлипе произносит девушка, и плотину рвет. Ее сердце разбивается на тысячи кусков от осознания, что эмоций в ней больше, чем когда либо. Это и боль, и любовь, и страх, и счастье. Все смешалось, все режет изнутри, ведет свою борьбу. Она так долго держала это в себе перед рим и вот он, стоит, и даже не думает ее осуждать или что-то в этом духе. Просто держит ее в своих руках, позволяя соленым слезам падать на его кожу, успокаивающе перебирает волосы и молча слушает ее плачь. И ей достаточно этой тишины. Потому что даже в этой тишине, только ее всхлипы, он продолжает ее любить и понимать. Без слов. И она ещк долго будкт так плакать. Пока не обессилит, пока не ввсохнут слезы, пока сама не заметит, как задремит у него на плече и пока он не унесет ее в их спальню на кровать, продолжая наблюдать и молить всех богов, чтобы те не дали ему сорваться, найти этого дядюшки и придушить...