Да? Нет? Возможно?

Довольный взгляд туманного леса за секунду расставляет все детали пазла на свои места. Почему он оказался в отеле в это время? Как он узнал, что они встретятся внизу? Он это планировал. Он знал, что все случится именно так. Чертово Гугл-расписание! Синклер, а значит и Петрополус имеют к нему доступ. И если упертый змееныш что-то решил, он пойдет до конца. Особенно, когда дело касается переживаний его ненаглядной волчицы. Секундная злость смешивается с ощутимым удивлением. Все-таки она недооценила Петрополуса. Но отомстить ему обязательно нужно, как только представится случай. Она вспоминает разговор с Маргарет о сроках подачи рисунков. Нельзя доверять этому самодовольному кретину. Он ничего не нарисует. Вечер субботы можно провести гораздо интереснее — Не так быстро, — серьезно говорит Уэнс, когда он уже стоит у двери. — Мы не закончили. Он оборачивается и слегка хмурит брови: — Уэнс, мы не будем… — так же серьезно начинает он. — Мы будем рисовать портрет убийцы, — перебивает она — Ты ведь за этим пришел? Он на секунду, кажется, смущается. Но довольная ухмылка снова на месте. Он прикрывает ее, потирая переносицу. — На самом деле, я просто хотел тебя увидеть, — чуть смущенно говорит он. — Идея с рисунком пришла как-то сама собой. — Полагаю, ты увидел достаточно, — она чуть вскидывает брови, отгоняя собственное смущение. — Пора заняться делом. У меня нет гарантий, что ты будешь заниматься рисунком, а не найдешь себе более интересное занятие на этот вечер. — Когда ты ревнуешь, ты очень милая — довольно говорит он, пытаясь сдержать улыбку. — Я всерьез рекомендую прекратить называть меня так, если тебе дорога жизнь, — она подходит к столу и скрещивает руки на груди. Он отводит взгляд к рисунку у стены и долго смотрит на него, сжав челюсти. Желваки чуть двигаются, будто он сомневается в собственных мыслях. — Ладно, Уэнс, — резко начинает он. — Я уже понял, что ощущения — не твоя сильная сторона. Но ты не можешь не чувствовать, что между нами что-то есть. Она чуть дергает бровью. Что за вздор? — Обыкновенные реакции эндокринной системы, — серьезно говорит она, не меняясь в лице. — Твое спортивное тело провоцирует в моем организме выброс эстрогена. Ты разве не для этого ходишь в зал? — Я хожу в зал, потому что периодически перетаскиваю стопку тяжелых подрамников для выставок, мисс Язва. — с ноткой сарказма говорит он. — С сорванными руками не очень удобно потом рисовать, знаешь. — Какое нелепое оправдание, — она снисходительно закатывает глаза. — Слушай, мне очень нравится эта словесная перепалка, но я должен сказать тебе, — он идет к ней ближе, будто решившись. — В последние пару дней со мной происходит нечто странное. — Поясни, — она не двигается с места, больше ему не удастся этот трюк. — Когда я увидел тебя в кабинете Своун, ты мне приглянулась, — с усмешкой начинает он. — И я думал, что все будет как обычно: мы пару раз встретимся, переспим и разбежимся. — Ксавье, я сожалею, что не оправдала твоих ожиданий, — серьезно говорит она, понимая, что первое впечатление о нем не обмануло. — Но мы должны приступить к работе. — Нет, сначала я договорю, Уэнс, — резко перебивает он, нахмурив брови. — Ты начала мне сниться. Поэтому я и нарисовал этот портрет, — указывает на портрет у стены. — Все картины приходят ко мне во сне, и я честно пытался сконцентрироваться на убийце. Но ничего не приходило, — он закусывает губу в ухмылке. — Только ты. И это для меня… знаешь, довольно странно. Он чуть прищуривает глаза, пристально смотря на нее, и сжимает губы, сдерживая улыбку. — Я не знаю, как реагировать на подобные высказывания, — говорит она, секунду помешкав. Чего он ждёт? — Мне и не нужна твоя реакция, — снова трет переносицу. — Я должен сначала сам разобраться с этим. Просто хотел, чтобы ты знала. Он чуть улыбается и идет ближе к столу. Кладет на него папку и открывает. — Давай поступим иначе, — задумчиво говорит он, слегка прищурив глаза. — Ты ляжешь, закроешь глаза и попробуешь рассказать мне, что чувствует Вайпер рядом с убийцей. Я постараюсь сделать эскиз. — Не думаю, что смогу это описать, — она хмурит брови. Очередной бред. — Мы можем еще раз попробовать первый способ, — ухмыляется. — Но я не уверен, что снова смогу сдержаться. Раздражает. Просто невыносимо. Как же он, видимо, доволен, что ему снова удалось. Чертовы гормоны. Пора это заканчивать. — Ксавье, мы должны это прекратить, — решительно говорит она. — Мы не будем сейчас обсуждать это, Уэнс, — строго перебивает он. — Не пытайся убедить меня, что ты этого не хотела. Себя можешь убеждать сколько хочешь, — указывает на кровать. — Займешься этим, пока будешь рассказывать мне об убийце. — Кто дал тебе право командовать? — его приказной тон раздражает, но она держит лицо. — Уэнс, я могу уложить тебя на кровать тем же способом, что и двадцать минут назад, — коротко вскинув брови говорит он. — Не заставляй меня это делать. Просто ложись, прошу. Уэнсдей слегка вздрагивает от возможного повторения происходящего. Ноющее ощущение внизу живота еще не до конца улетучилось, и если все начнётся заново, то остановиться точно никто не сможет. А она, откровенно говоря, не до конца уверена, что действительно готова к этому. Рациональный мозг осторожно стучит в подкорку, напоминая, что идти на поводу у инстинктов — не лучшая из идей. Она рассержено выдыхает и идет к кровати. Ложится, вытягивает руки вдоль тела и прикрывает глаза. Нужно наконец нарисовать этот чертов портрет, иначе книга не выйдет вовремя. — Не понимаю, что нужно дальше делать, — недовольно бормочет она. Она слышит, как Торп отодвигает стул и шумно садится. Шелест листов, долгий выдох носом. Тишина. С закрытыми глазами все как-то иначе. Она вдруг чувствует незнакомое ощущение от его присутствия. И это не уже привычные раздражение или возбуждение. Это что-то теплое, как мягкий плед. Она не видит, что он делает, но точно знает, что сейчас с запястья будет стянута резинка и он соберет свой идиотский пучок. Потом переведёт сосредоточенный взгляд на бумагу и что-то скажет. — Представь себе их первую встречу. Там, где Вайпер сталкивается с ним в кафе, — голос размеренный и мягкий, он звучит как медитация. — Она погружена в мысли о том, кто же убивает этих людей. И вдруг ее вышибает резким ударом плеча. Попробуй почувствовать этот удар и описать свои ощущения. Уэнсдей старается нарисовать в голове картинку. Удар плеча представить легко, такое с ней не раз случалось. Но какие это дает эмоции? — Она растеряна, — внезапно для самой себя начинает она. — Он застал ее врасплох. Он извиняется, но это лишь напускная дружелюбная улыбка. В его глазах презрение. Оно слабое, но если всмотреться, то явно чувствуется, что он видит в ней свою жертву. Она слышит первые шорохи карандаша по бумаге. Несколько минут он молчит, и слышно лишь его тихое дыхание. Оно как будто продолжает погружать ее в ощущение, и голова начинает медленно отключаться — Хорошо, — тихо говорит он, продолжая рисовать. — Теперь представь тот момент, где у нее возникают первые подозрения в его причастности. Что навело ее на эту мысль, что она чувствует? Уэнсдей машинально трет переносицу, пытаясь прогнать сон. Чувствует на ладони его парфюм и глубоко вдыхает. Почему-то это успокаивает. Она представляет сцену, где Вайпер стоит у своей детективной доски и внимательно вглядывается во все улики. — Он все время рядом. Все убийства происходят внезапно, он будто на шаг впереди нее. Он следит за ней. Не дает ей прийти к правде. Она чувствует, что это он, потому что он слишком близко. Но доказательств нет, и это ее дезориентирует. — Отлично, ты — молодец, — так же размеренно говорит он. — Дай мне немного времени. Шорох карандаша усиливается. Он явно переходит к прорисовке деталей. Его дыхание становится чуть громче. Он сосредоточен. Уэнсдей чуть поднимает уголки губ, представляя, как он сейчас выглядит. Наверное, как она во время написания романа — есть только он и бумага. Пытается понять, что сейчас чувствует. Она расслаблена, он сосредоточен. Это интересное ощущение. Кажется, оно похоже на уют. Да, это точно он. Внутри максимально спокойно, и его присутствие как будто способствует этому. Голова снова начинает отключаться, тяжелый был день. — Уэнс, ты не спишь? — мягкий голос возвращает в реальность. — Нет, но это трудно, — прикладывая усилие говорит она. — Еще немного, — он усмехается. — Давай представим сцену, где она застает его в момент убийства. Почему она пошла туда, что она собиралась делать? Уэнсдей облизывает губы и рисует в голове картинку этой сцены. Заброшенный дом, полнолуние. Вайпер пробирается сквозь осенний лес. Сухие ветки хрустят под ногами. — Ей страшно, — говорит она чуть дрожащим голосом. — Ей страшно представить, что ее подозрения правдивы. Ей страшно увидеть, что там произошло. Она смелая, очень смелая. Но где-то внутри она, — она замолкает, понимая, что начинает задыхаться. Сердце почему-то бешено стучит в груди, и совсем не так, как час назад. Она пытается привести дыхание в норму. Слышит, как стул отодвигается и открывает глаза. — Иди ко мне, — тихо говорит он, усевшись рядом на кровати. — У тебя отлично получилось, ты молодец. Отголоски внезапного страха внутри заставляют ее подняться и уткнуться носом в его шею. Он прижимает ее к себе своими огромными ладонями и нежно целует в макушку. — Расслабься, милая, — шепчет он. — Все хорошо. Внутри нее становится тихо и тепло. Это так приятно, что даже не хочется злиться на очередное тошнотворное обращение. Она сильнее прижимается носом к его шее и глубоко вдыхает. Глаза закрываются, как от действия хлороформа. Ладони сами собой устраиваются на его спине. Они сидят так какое-то время. Его дыхание снова успокаивает и убаюкивает. — Тебе пора спать, — чуть громче говорит он. — У тебя был очень тяжелый день. — Я закрою для Энид доступ к своему расписанию, — бормочет она, не желая открывать глаза. — Обязательно, мисс Злюка, — усмехаясь говорит он. — Но сначала поспи. Он медленно опускает ее на кровать, и Уэнсдей чувствует, что абсолютно не желает разрывать эти объятья. В них слишком спокойно и приятно. Он медленно убирает руки, и она понимает, что не больше минуты отделяет ее от того, чтобы остаться одной в этом номере. Она обожает одиночество, но сейчас его решительно не хочется. Хочется слышать это размеренное дыхание, погружающее в сладкий сон. Он отстраняется, и она ловит его пальцем за ворот футболки. — Не уходи, — бормочет также с закрытыми глазами. — Что? В его голосе слышится какая-то незнакомая интонация. Понять ее с закрытыми глазами не получается, и она нехотя приоткрывает их. Он смотрит на нее будто растерянно, на губах едва заметная улыбка. — Ты хочешь, чтобы я остался на ночь? — в голосе слышится легкое удивление. Осознавая всю глупость затеи, она начинает злиться сама на себя. Сон как рукой сняло. Что за очередной нелепый порыв на поводу у гормонов. Хватит! — Забудь! — рассержено говорит она и поднимается на кровати. — Не знаю, почему я это предложила. — Тихо, тихо, — смущенно говорит он, сдерживая ухмылку. — Я просто удивлен. Обещаю не приставать, если ты позволишь мне остаться. Ты права, это я… Она прикрывает ему рот ладонью. Это теплое чувство внутри никак не хочет уходить. Почему она ему поддается? — Замолчи, пока я не передумала, — серьезно говорит она. — Я иду в душ, в шкафу ванной есть второе полотенце. Не заставляй меня пожалеть об этом. Она чувствует, как его губы тянутся в улыбке под ее пальцами. Почему-то это приятно. Так, что хочется провести ладонью по его щеке с этой чертовой ямочкой. Адово пекло, да что происходит? Он мягко убирает ее ладонь и тянется к ней с коротким нежным поцелуем. Сопротивляться не хочется. Невыносимо. — Все, все, — недовольно бормочет, отстранившись. — Я обещал, больше не буду. Она идет в душ, все еще не веря, что предложила это. Но какое-то сладкое предвкушение внутри не дает ей свернуть назад. Это какая-то глупость. Точно глупость. Но ничего особенного ведь? Они просто будут лежать рядом. Торп сосредоточено щелкает пультом, закусив нижнюю губу. Свет выключен, комнату озаряет только сияние экрана плазмы. — О, ты вернулась, — радостно говорит он. — Я нашел фильм, который поможет тебе расслабиться. Ложись, я быстро. Какой еще к черту фильм? Мозг так устал, что отказывается анализировать какой-либо сюжет. Она снисходительно закатывает глаза и идет к кровати. На секунду задумывается: не слишком ли откровенно выглядит в пижаме, но мозг вовремя напоминает, что Торп уже видел, что скрывается под ней. Плевать. Она устраивается в кровати и краем глаза наблюдает за картинками на экране. Престарелый мужчина куда-то едет в поезде. Если этот фильм должен помочь ей заснуть, то у него точно получается. Торп выходит из ванной, растирая голову полотенцем. Лицо такое довольное, будто он выиграл в лотерею. — Откуда штаны? — непонимающе спрашивает Аддамс, обнаруживая на нем серые спортивки. — Любезно подарил Аякс, — с ухмылкой отвечает он. — Он должен был уехать утром, — снова горгона обвел ее вокруг пальца. — Не смог бросить Энид до окончания бойкота, мисс Принципиальность, — смеется Торп. — Змееголовый поплатится за это, — чуть недовольно говорит она. — Транквилизаторы я ему все-таки подсыплю. — А ты хотела, чтобы я лег, в чем мать родила? — саркастично парирует он. — Я могу, но мы же договорились. И не надо винить его, я сам ему позвонил. — Когда вы успели так подружиться? — так же саркастично говорит она, глубже зарывая затылок в подушку. Все-таки эта затея слегка пугает. — Когда выпили вместе две бутылки виски, — смеется Торп откидывая одеяло. — Он хороший парень, многое рассказал мне о тебе. — Ты только что увеличил ему дозу транквилизатора, — бормочет она, прикрыв глаза. Очень плохая затея, очень. Торп забирается под одеяло. С закрытыми глазами слышно только шорох простыней и бубнеж фильма с экрана. — Если мы не будем смотреть фильм, то предлагаю обниматься, — весело говорит он, двигаясь ближе. — Это обязательная процедура при совместной ночевке? — еле бормочет она. — Нет, только не говори, что ни разу не ночевала с парнем, — удивление в голосе скрыть невозможно. — Аякс не рассказал тебе, что я никогда ни с кем не встречалась? — настигающий сон заставляет говорить правду. — Нет, об этом мы не говорили, — он усмехается. — Ладно, тогда просто не мешай мне. Я проведу тебе мастер-класс. Он щелкает пультом, и комната погружается в темноту. Бубнеж фильма прекратился, и разговор, видимо, тоже окончен. Можно наконец спокойно уснуть. Давай, Торп, включай свое медитативное сопение. Она облегчено выдыхает, надеясь, что он наконец тоже уляжется и уснёт. Но у парня, очевидно, другие планы. Он двигается еще ближе и тянет ее к себе за талию. Легонько поворачивает ее на бок и прижимает спиной к себе. — Итак, мисс Аддамс, — тихо говорит он. — Это самая удобная поза для совместного сна. Запоминайте. Уэнсдей чувствует спиной тепло его тела. Это странно и удивительно. Она слышит то самое дыхание, и тело начинает расслабляться в его руках. Он нежно касается губами ее плеча и кладет голову на подушку рядом. Долгий выдох — и его сердце стучится в район ее лопатки. Она определенно пожалеет об этом утром, но сейчас сопротивляться не получается. Он сильнее прижимает ее к себе, скользя кончиками пальцев по нижним ребрам. Майка задрана, да и черт с ней. — Приятных снов, мисс Аддамс, — шепчет он куда-то в макушку. Аромат сандала действует как успокоительное. В его нежных объятиях она тает, как свеча. Пройдёт не больше трех минут, и она погрузится в сон, убаюканная его размеренным дыханием. Кто бы мог подумать, что будет так приятно, когда кто-то обнимает тебя во сне. Но это минутная слабость, завтра она с этим покончит.