Чувствовать твоей кожей

      — Кароч, у них там настилы подгнивают, а сезон в самом разгаре, — тарахтит Фил, и я честно пытаюсь его слушать. — Нужно будет смотаться, замеры сделать. Я с Серегой договорился, только он сейчас в отъезде. Так что время пока есть, но лучше не затягивать, слышь?       — Слышь, слышь, — передразниваю я и делаю мысленную пометку внести в планировщик визит на водно-спортивную базу. — Что у нас с материалом?       — Придется дозаказывать. Там объем выходит приличный. Настилы, понтоны, дорожка вдоль берега. Еще что-то вроде мини-сцены хотят, в общем, все просчитать нужно. Займешься?       Киваю и смотрю на часы. Наконец признаю, что волнуюсь. Никита обещал приехать к трем, но уже почти четыре, а его все нет. Скептически кошусь на чирикнувший входящим сообщением мобильник и, увидев, адресата, закатываю глаза. Ярослав «Ну что? Приехал, нет?» 15:45       Да, этот помешанный на контроле старший брат заставил меня обменяться контактами и за последние полчаса присылает уже седьмое сообщение.

«Нет еще, жду» 15:46

«Бля, да где его носит?! 😤» 15:46

«Написал, что уже подъезжает» 15:46

«Ты то же самое говорил 15 мин назад!» 15:46

«Блин, Яр, ты достал! Спроси у него сам!» 15:47

«Он меня игнорит!» 15:47

«лол» 15:47 «Заслужил, че» 15:47

«🖕🏼» 15:47       Вот козлина! Еще обижается! Да я его после того, что он устроил на afterparty, вообще прибил бы! До сих пор перед глазами стоит виноватый вид Никиты, помогающего мне волочить до их квартиры обдолбанного брата. Мало того, что на такси пришлось потратиться, так на меня в итоге еще и содержимое желудка опрокинули. Сука. Любимую рубашку испоганил.       Собираюсь набить ответ позабористей, как со стороны входа раздается тихий стук, и тут же: Никита «Я, кажется, пришел» 15:48       — О, приехал! — говорю Филу, и мы синхронно встаем.       Он направляется в цех, я — встречать гостя. Распахиваю дверь и сталкиваюсь со смущенной улыбкой. Никита принимается быстро изъясняться жестами, но улавливаю я самую малость. Да, за прошедшие после концерта пять дней я успел выучить азбуку глухонемых и несколько основных знаков, но этого явно недостаточно, чтобы сходу вливаться в жестовый язык. Поднимаю ладони в останавливающем жесте и одновременно со словами показываю:        — [Я не понимаю. Медленно]       Никита ошарашенно смотрит на мои руки. Его брови ползут вверх, и общий вид выражает удивление. Улыбаюсь. Рад, что сумел произвести впечатление. Киваю головой, приглашая внутрь, и Никита отмирает. Веду его в комнату, где мы с Филом только что сидели, — она служит нам и офисом, и кухней, и зоной отдыха, — и усаживаю за стол.        — [Что случилось?] — показываю я.       Он широко улыбается, видимо, снова обрадовавшись тому, что я стараюсь изъясняться жестами. Изображает руками ответ, но я не понимаю даже когда он повторяет его крайне медленными движениями. Тогда он вздыхает и прибегает к проверенному способу. «Все на самом деле банально: я не там свернул. И кажется, походил по кругу» 15:54       На мгновение задумываюсь, где именно можно было свернуть «не там»: от остановки к нашему цеху ведет только одна дорога. Решаю не усугублять и без того виноватый вид Никиты и набиваю:

«Устал? Хочешь отдохнуть или сразу к делу?» 15:55

«Сразу» 15:55       Я веду его в производственный цех, где Фил работает на фрезере. Выдаю фартук и защитные очки. Вероятность получить щепку в глаз минимальна, но техника безопасности первостепенна. Никита послушно надевает на себя экипировку, но прежде чем подойти к Филу, копошится в мобильном и, развернув ко мне экраном, показывает мой же ролик. Потом быстро набирает сообщение, и я читаю: «Можешь показать все в том порядке, как на видео?» 16:08       Киваю и веду его на склад. Помещение небольшое, но для нынешних объемов нам хватает. Здесь выдаю Никите еще и каску и запускаю пустой погрузчик. Он внимательно следит, как вилка поднимается на максимальную высоту и опускается обратно. Хмурится, поворачивается и изображает руками несколько жестов. Видит, что я не понимаю, вздыхает и набивает сообщение: «Можно дотронуться?» 16:21       Мгновение решаю, насколько это безопасно, потом подвожу его ближе и показываю на потертый рыжий бок машины. Он осторожно прикладывает ладонь, и я запускаю механизм снова. Никита выглядит так, словно прислушивается, хотя он всего лишь ощущает вибрацию мотора. Но когда он удовлетворенно улыбается, понимаю, что прочувствовать звук ему удалось. Слежу за тем, как Никита провожает взглядом движение подъемной вилки и признаю, что смотреть на него мне нравится. У него подвижная и выразительная мимика, и эта постоянная смена эмоций на его лице завораживает.       В кармане чирикает телефон: Ярослав спрашивает, приехал ли его брат, и на мой утвердительный ответ напоминает об обещании проводить его домой, если мы задержимся. Закатив глаза, посылаю лаконичное «ОК» и возвращаю свое внимание к Никите.       Мы перемещаемся в цех, и я по очереди показываю ему работу всех станков. Он реагирует на каждый из них по-разному: хмурится, улыбается, кивает, вздрагивает. Создается впечатление, что, пропуская звуки вибрацией через свое тело, Никита чувствует их как будто глубже, и я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы уметь так же.       Фил наблюдает за нами с долей умиления, но больше как на идиотов.       — Не, ну теперь понятно, почему ты с ним общий язык нашел, — говорит он, когда мы заканчиваем с последним станком. — Такой же чудик.       Никита следит за его губами, пытаясь понять слова, но явно не преуспевает и с растерянным видом поворачивается ко мне. Набираю ему:

«Говорит, мы оба чудики» 16:36 «Познакомься, это Филипп, мой напарник и лучший друг» 16:36

      Никита сдержанно кивает и протягивает для приветствия руку. Тут же отступает назад, и мне кажется, что он пытается спрятаться за мной. Оглядываюсь через плечо и всматриваюсь в его напряженное лицо, но он, опустив голову, уходит от зрительного контакта.       — Я его обидел? — спрашивает Фил.       — Не знаю. Да нет вроде. Эм… — Касаюсь локтя Никиты, чтобы привлечь его внимание, и изображаю: — [Что случилось?]       Он дергает головой и, достав телефон, снова запускает мой ролик. Находит определенное место и показывает его мне. Этот кусок видео снят на площадке перед соседним цехом. На нем сдающий назад автопогрузчик пищит предупреждающим сигналом. Никита «Какой здесь звук? Просто движение машины?» 16:39

«Нет, там сигнал такой. Как писк. Ритмичный» 16:39

      Плечи у Никиты опускаются, и я понимаю, что этот звук ему не знаком. В подтверждение моей догадки он набирает: «Этот звук, какой он?» 16:40       Озадаченно смотрю на Фила.       — Что? — теряется тот под моим взглядом.       — Как объяснить, как звучит сигнал погрузчика? Ну, когда он назад сдает?       — Ой, бля… — Фил тоже уходит в раздумья. — Изобрази? — наконец выдает он.       — Как?       — Каком, бля! Жек, ну звуком! Горлом!       — Филь… Тебе напомнить, как ты буквально сегодня утром в невежливой, заметь, форме просил меня заткнуться, когда я пел на кухне?!       — Я не прошу тебя петь!       — У меня не настолько богатые вокальные данные, чтобы изображать погрузчик!       В результате перепалки мы оказываемся почти нос к носу. Филипп, фыркнув, закатывает глаза и шагает к удивленно наблюдающему за нами Никите. Хватает его за запястье и прикладывает ладонью к своей груди. Тот дергается и пытается вырвать руку, но стоит Филу издать первый звук, замирает. Это больше похоже на вопли мартовского кота, чем на предупреждающий сигнал, но Никита внимательно «прислушивается» и вдруг улыбается. Фил отпускает его руку и театрально кланяется. Наступает моя очередь закатить глаза: вот же клоун, а в глубине души ворочается недовольство — Филу так легко удалось перетянуть на себя внимание, что я испытываю что-то вроде ревности. Зато первое впечатление он явно смягчил и своей выходкой тоже заслужил почетное звание чудика. На его своеобразный намек на чаепитие Никита радостно кивает и следует за ним в кабинет.       Пока я накрываю на стол, Ник осматривает комнату и останавливает взгляд на детском барабане, подвешенном за ремешок на вбитом в стену гвозде. Он висит тут все то время, что мы снимаем помещение, и наверняка висел до нас. Мне ни разу не приходило в голову поиграть на нем, а вот Никита ловко снимает его с гвоздика и перекидывает ремешок через шею. Барабан оказывается чуть не на уровне груди и выглядит смешно, но становится смешнее, когда вместо утерянных палочек Ник начинает выбивать на нем ритм чайными ложками. Выглядит при этом абсолютно счастливым и совсем юным, и я, не задумываясь, тянусь к рюкзаку, чтобы достать дежурную камеру и заснять памятный момент.       Отыграв бодрую дробь, Никита возвращает барабан на место. Садится за стол и тянется к своей чашке с чаем. Отпив, приподнимает коробку с печеньем и вчитывается в упаковку. Мы с Филом переглядываемся, и Ник, заметив это, поясняет: «У меня аллергия на арахис» 16:57       Запоминаю эту информацию и на всякий случай уточняю, на какие еще продукты у него непереносимость. Получаю небольшой список и помечаю сообщение как важное.        После чаепития выясняю, собирается ли Никита домой, или хочет подождать около часа, чтобы потом прогуляться. Он соглашается подождать и идет за нами в цех. Садится на широкий подоконник и, болтая ногами, утыкается в телефон.       Только подхожу к верстаку, на котором собираюсь соединять детали декоративных рамок, как вспоминаю, что не показал Никите процесс ручной шлифовки. В моем последнем ролике этого нет, но я собираюсь делать специальное видео со шлифовкой и полированием.       Стягиваю Ника с подоконника и подвожу к тянущейся вдоль стены столешнице. Для начала показываю несколько кусков наждачной бумаги и провожу ими по небольшому деревянному бруску. После каждого захода прошу его потрогать и саму наждачку, и деревяшку, чтобы он смог отследить эффект от разной зернистости. Никита послушно водит пальцами по бумаге, пробует шлифовать сам, и я почти уверен, что он слышит эти легкие «шшшух» по дереву. От более низкого к высокому, пока зернистость не становится такой мелкой, что шлифовка переходит в стадию полирования. Никита «Будешь снимать такое видео?» 17:52

«Да, как раз продумываю мелодию» 17:52

      Он глядит на меня заинтересованно. Явно хочет что-то добавить, но передумывает.       Фил посматривает на нас все с меньшим одобрением и в итоге прогоняет из цеха, потому что мы больше мешаем ему, чем занимаемся делом. Быстро собираемся и уже на пороге слышу в спину: «Вот же психи». Оборачиваюсь, чтобы шикнуть на него, но сам же еще и нетерпеливое «кыш-кыш» получаю.       Мы бодро покидаем производственный комплекс и до метро решаем идти пешком. Там всего-то минут тридцать пути, и, выбравшись из промзоны, мы выходим к мосту над железной дорогой. На середине моста Никита останавливается и присматривается к рельсам. Обхватывает ладонями металлическую ограду и широко улыбается, когда из-за поворота появляется скорый поезд. Он с яростным гудком проносится под нами, и я ощущаю лишь слабую вибрацию, но у Никиты такой вид, будто он на Луну слетал. Мысленно делаю пометку покататься с ним на трамвае, кажется, ему такое нравится. Пока он прислушивается к отголоскам умчавшегося состава, я размышляю о том, какие простые вещи способны доставить удовольствие Никите. Понимаю, что хочу знать о нем как можно больше, и только собираюсь набить на телефоне сообщение, как мне на макушку со смачным шмяком падает какая-то клякса. Тянусь пальцами проверить, что это, и в ужасе смотрю на перепачканные птичьим пометом пальцы. Задираю голову и замечаю сидящих на проводах голубей. Вот же снайперы.       Замираю. В одной руке зажимаю телефон, другую держу на весу, чтобы ничего больше не испачкать, и судорожно соображаю, что делать.       — У тебя есть салфетки? — спрашиваю у ошарашенно глядящего на меня Никиты, но он, разумеется не понимает. — Или вода?       Ник достает из рюкзака знакомую многоразовую бутылку, на дне которой плавают дольки лимона, но воды в ней на пол глотка, а затем — сладкую газировку, и у меня аж зубы сводит от скопившейся во рту слюны. Крайне сомневаюсь, что это верное решение, и все же готов рискнуть, потому что другого варианта смыть с волос птичье дерьмо попросту нет. Убираю телефон, кое-как откручиваю крышку бутылки и, наклонив голову, выливаю газировку на волосы. Все тут же становится до противного липким, и, кажется, только еще больше размазывается по черепушке, и я уже готов смачно выругаться, как слышу заливистый смех. Не поднимая головы, поворачиваю ее в сторону и удивленно смотрю на хохочущего Никиту. Явление настолько неожиданное, что я резко выпрямляюсь. Сладкие потоки текут по лбу и щекам, затекают за шиворот футболки, но у меня такой шок, что становится все равно. Жадно прислушиваюсь к странному, чуть рваному смеху и не могу отвести от Никиты взгляда. Наконец он протяжно вздыхает и успокаивается. Смотрит на меня с улыбкой, пока я ошарашенно пялюсь в ответ.       — Так ты можешь говорить? — выдавливаю я.       — [Что?]       — [Говорить. Ты.]       Никита отрицательно мотает головой, но ему все еще весело.       — [Я. Слышать. Ты…], — Не знаю, как объяснить, что он издает звуки, поэтому указываю рукой на свое горло.       Никита быстро показывает ответ, но я ничего не понимаю. Он набивает сообщение, телефон чирикает в заднем кармане, и первое что приходит мне в голову, — изменить рингтон оповещений с «птички» на что-нибудь другое. Ставлю пустую бутылку на землю, кое-как обтираю липкую руку о джинсы и достаю мобильник. «Мои голосовые связки в порядке, я могу издавать звуки, но не знаю, как делать это правильно» 18:26

«Тебя не учили?» 18:26

      Он заметно грустнеет и мотает головой.

«Ты же смотрел «Страну Глухих»?» 18:27

      Никита дергает кистью, мол, разумеется, смотрел, а я продолжаю писать:

«Помнишь, там была девушка глухонемая, она умела говорить, хоть и не слышала» 18:27

«Она не на 100% была глухой, и оглохла в детстве, а не с рождения» 18:28

«А ты с рождения?» 18:28

«Да, у меня это врожденное. Наследственное» 18:28

«Но ты все равно ведь мог научиться говорить?» 18:29

      По лицу Никиты пробегает тень, он пожимает плечами и отворачивается. В этот момент под нами проносится еще один поезд, на этот раз товарняк, и от него мост сотрясается гораздо ощутимей, но Ник даже не улыбается. Провожает задумчивым взглядом груженые вагоны, и я понимаю, что эта тема ему неприятна.       — [Прости], — показываю я, коснувшись его локтя, и киваю в сторону дороги, предлагая возобновить путь.       У метро мы покупаем большую бутылку воды и пачку салфеток, Никита помогает мне промыть волосы и намачивает горловину футболки, чтобы хоть немного сбить липкость. Промакивает все салфетками и придирчиво оглядывает результат. Даже не представляю, как жалко сейчас выгляжу, но Ник остается довольным. В очередной раз поражаюсь быстрой смене его настроения, но в данный момент просто рад, что от его мимолетной грусти не осталось и следа.       Мы спускаемся в подземку и весь путь непрерывно чатимся. Никита пытается понять, в какой мотив я собираюсь соединять наждачные семплы, и мы вместе продумываем композицию будущего «шедевра».       Еще не так уж и поздно, но, как и обещал Ярославу, я доставляю его брата до дома. У подъезда Никита благодарит за приглашение в мастерскую и прогулку, а я так не хочу расставаться, что выдумываю кучу вопросов, чтобы побыть с ним еще немного. По сути, для общения нам не нужно находиться физически близко, но как же мне нравится наблюдать за его красивым подвижным лицом, улавливать эмоции и по прищуру синих глаз угадывать, о чем он думает. Он кажется таким открытым, что почему-то становится за него тревожно, и я начинаю понимать стремление Яра постоянно опекать его. Именно в тот момент, когда я вспоминаю о брате, от него прилетает сообщение: Ярослав «Где вы?» 20:01

«Уже возле дома»

20:01

      — [Брат], — показываю я Никите, и он вздыхает.       Машет на прощание и скрывается за металлической дверью подъезда. Плетусь обратно к метро и ловлю себя на том, что постоянно улыбаюсь. В голове крутится Никитин смех, и я жалею, что не догадался записать его.       Дома первым делом спотыкаюсь о стоящую в коридоре кошачью переноску. «Что за нах?» — проносится в голове, но тут из моей спальни выруливает Муська, и сразу становится немного тоскливо: если Тайка приехала с кошкой, значит, надолго. Подхватываю Муську под пузо, прижимаю к себе, и она тут же начинает тарахтеть — тоже соскучилась старушка. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с сестрой. Волосы у нее теперь сиреневые, а в ушах, кажется, пара новых проколов. Ну хоть кожа вроде бы без дополнительных художеств.       — Привет, — произносит она и слабо улыбается. — Что с тобой случилось?       Поворачиваюсь к зеркалу. М-да. Ну и видок. Волосы растрепаны, футболка в оранжевых пятнах.       — Меня голубь подстрелил, — отшучиваюсь я, опуская на пол кошку. — Как видишь, прямое попадание.       — К деньгам, — шутит Тая и, оттолкнувшись от стены, проходит мимо меня на кухню.       — Только этим себя и тешу. Никогда, слышишь, никогда не мой голову «Фантой»! Очень-очень плохая идея. Еле отмылся потом.       Тая достает из холодильника пакет с соком, наливает в стакан и с ногами забирается на диванчик, а я только сейчас замечаю, насколько уставшей она выглядит.       — Что у вас стряслось опять? — спрашиваю я, опускаясь рядом.       Она пожимает плечами и отворачивается. Вздыхаю. Опять, видимо, с родоками поцапалась. Интересно, что послужило поводом на этот раз.       — Можно я у тебя поживу? — бубнит она, избегая встречаться со мной взглядом.       — Правила помнишь: спишь на кухне, за собой все убираешь, к Филу не цепляешься.       — Ой, да нужен мне твой Фил! — цокает она. — Увидел меня и чуть дверь перед носом не захлопнул, придурок!       — Ну не захлопнул же! И даже внутрь пустил! — веселюсь я, а Тайка закатывает глаза, хотя щеки покрываются легким румянцем. — Где он, кстати?       — У себя закрылся, с девкой какой-то…       Смотрю на хмурую сестру и внутренне усмехаюсь, хотя самое время начать запасаться нервными клетками: эти двое друг друга взаимно не переваривают, и выносить их перепалки могут единицы. То есть — только я. И то с трудом. Поднимаюсь, чтобы решить: снова пельмени или бутерами обойтись, и думаю о том, что теперь скучать станет некогда.