Чувствовать твоей кожей

      В клубе слишком душно. От терпкого запаха разгоряченных тел не спасает даже жужжащая под потолком вытяжка. Нахожу ближайший кондиционер и замираю ровно в том месте, куда дует поток прохладного воздуха. Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза.       Мы здесь, потому что Лада хочет танцевать. А я, как особо проебавшийся, права голоса в этот «культурный» выход не имею. Я уже получил приличную порцию мозговыноса относительно единоличного похода на «Пингвинов». И пережил бойкот по поводу сорванного секса на прошлых выходных: Лада добросовестно старалась завести меня своими обычно безотказно работающими фишечками, но «восстания на юге» так и не случилось. То ли мысль о том, что на кухне спит моя сестра, мешала мне расслабиться, то ли постоянно звучащий в голове рваный Никитин смех. В любом случае, на меня обиделись, и мне предстоит постараться, чтобы заслужить прощение.       Иногда думаю, что проще быть таким, как Фил: рядом с ним ни одна девчонка надолго не задерживается. Как только появляются намеки на вынос мозга — все, гудбай, детка. Вон, скачет довольный с какой-то очередной блондинкой, а Кристины-Карины и след простыл. Несерьезный подход, но какой толк в постоянных отношениях, если все, что в них получаешь, — это перманентное чувство вины и ощущение себя ущербным. И по итогу даже отменный поначалу секс перестает радовать.       Глазами нахожу в колышащейся под музыку толпе Ладу и слежу за ее изящными движениями. Она хороша. Даже слишком. Уже замечаю несколько направленных в ее сторону жадных взглядов. Один смельчак приближается к ней и, уложив ладони на бедра, прижимается со спины. Лада вздрагивает, но тут же включается в совместный танец. Смотрю на них и сам себе удивляюсь: какой-то хрен откровенно лапает мою девушку, а у меня внутри даже не екает. Лада не показывает этого, но я знаю, что она ждет моего вмешательства. Даю ей несколько минут на то, чтобы она смогла почувствовать себя желанной, и уже потом действую: решительно продираюсь сквозь извивающиеся тела, мягко, но настойчиво отстраняю парня и демонстративно втягиваю Ладу в жаркий поцелуй. Представлением она явно довольна, и я, приобняв за талию, увожу ее к нашему столику.       Одиноко скучающая Тайка встречает нас с оживлением. Галантно помогаю Ладе сесть, а сам отправляюсь в бар за выпивкой. Надо бы еще Фила выцепить, чтобы сделать совместный перерыв на подзаправку.       В мозг через сетчатку глаза поступает сигнал узнавания, но в толпе людей я не сразу различаю, что именно привлекает мое внимание. Осматриваюсь, пытаясь поймать ускользающий фантом, как сбоку на меня налетает парень. Никита, ну надо же! Видимо, именно его черная макушка и зацепила мое внимание. На нем ярко-голубая рубашка, в левое ухо вдета серьга, а волосы взлохмачены в стильную укладку. Он тратит пару секунд на то, чтобы сфокусировать на мне свой взгляд, и, узнав, расплывается в улыбке. По блестящим глазам догадываюсь, что он пьян. Вытягиваю шею и, озираясь по сторонам, высматриваю Ярослава: странно, что тот позволил брату выпить.       — [Где. Брат], — показываю я, но Ник смотрит куда-то мимо меня. Тогда я ловлю ладонями его лицо, направляю на себя и спрашиваю снова: — [Брат?]       — [Брат. Нет], — мотает башкой Никита, и его чуть ведет в сторону.       — Ты тут один, что ли? — удивляюсь я, придерживая его за плечи.       Никита делает широкий взмах рукой, задевает какого-то парня и, пьяно улыбаясь, показывает ему:        — [Прости].       Я тут же извиняюсь за него вслух и оттаскиваю к лестнице.       — С кем ты? — спрашиваю, легонько встряхнув его. — [Ты. Вместе. Кто?]       Вместо ответа Никита задирает голову к верхнему ярусу и делает что-то совершенно немыслимое: вкладывает в рот большой и указательный пальцы и издает самый натуральный свист. В оглушающих битах он едва различим, но ближайшие к нам посетители заинтересованно оборачиваются на звук. Ник разочарованно дергает рукой и показывает:       — [Они. Слышать. Не.]       Присматриваюсь и за одним из столиков замечаю группу людей, изъясняющихся жестами. Понятно. Никита пришел сюда со своими друзьями. Но то, что он пьян, не дает мне покоя.       — [Ты. Пить. Нет], — показываю я со всей строгостью, еще и пальцем грожу.       Он изображает «Ок» и, развернувшись, скрывается в толпе. В груди разрастается тревога, и я стараюсь не выпускать его из поля своего зрения. Дохожу таки до бара, заказываю бухло и, пока тащу его к нашему столику, все высматриваю среди танцующих лохматую темную голову.       — Представляете, Никиту встретил, — перекрикиваю я музыку, опуская поднос на стол.       Лада бросает на меня настороженный взгляд и, забрав свой коктейль, отворачивается в сторону сцены, на которой все больше распаляется диджей.       — Что он в клубе забыл? Он же не слышит! — Фил удивляется не меньше моего.       У меня уходит некоторое время, чтобы отыскать Никиту на танцполе, а когда нахожу, зависаю с поднесенной ко рту стопкой: его голова откинута назад, глаза прикрыты, плечи движутся ровно в такт музыке, а когда ритм ускоряется, он вскидывает руки вверх и, широко улыбаясь, пружинит легкими прыжками.       Завораживающе.       — Зато чувствует, — с запозданием отвечаю Филу.       Что ж, Нику удалось в очередной раз удивить меня. Сглатываю скопившуюся во рту слюну, опрокидываю стопку и, сморщившись от горечи, трясу головой. Пересекаюсь взглядом с Ладой — она пристально смотрит на меня с примесью грусти, но прежде чем я задаю вопрос о том, что это значит, она встает и тянет меня танцевать.       Танцы — однозначно не мое. Координация у меня совсем никудышная. При том, что я отлично чувствую ритм, подстроить под него собственное тело получается с трудом. И все же Ладе удается раскрутить меня на порцию рваных движений, и тогда я забываю обо всем, кроме тесно прижимающегося ко мне гибкого тела.       На какое-то время даже Никиту выкидываю из головы, но ровно до того момента, как диджей меняет композицию, и я, отстранившись от Лады, целую ее в висок и покидаю танцпол. Кручу головой, выискивая Ника, и, не найдя, поднимаю взгляд на второй ярус. Он сидит за столом со своими друзьями и активно общается на языке жестов. Выглядит счастливым, и я немного успокаиваюсь: может, и не стоит так уж о нем беспокоиться.       — А кто такой Никита? — спрашивает сестра, когда я возвращаюсь к нашему столу.       Она не любит такой формат отдыха, вообще не понимаю, зачем она с нами пошла, все равно только и делает, что сидит на месте и мрачно следит за чужим весельем. Фил на соседнем диванчике воркует с новой девушкой, нашептывая что-то ей на ухо, а Тайка, позыркивая в их сторону, закатывает глаза, но помалкивает.       — Это музыкант один, мы недавно познакомились. Он абсолютно глухой.       Тая заинтересованно вздергивает бровь, и я принимаюсь рассказывать ей все, что успел узнать о Никите. В какой-то момент невольно перевожу взгляд за столик его друзей и, не обнаружив его там, начинаю шарить глазами по танцполу. Сканирую несколько раз вдоль и поперек, но не нахожу. В груди болезненно колет тревогой. Вскакиваю и быстрым шагом направляюсь к друзьям Никиты, едва не сбив с ног подошедшую Ладу.       — Куда ты так торопишься? — мурлычет она, слегка нахмурившись.       — Погоди, я сейчас. — Замечаю тень недовольства на ее лице и, клюнув в губы, успокаивающе глажу по щеке. — Я быстро.       Срываюсь с места, подлетаю к глухонемой компании и трясу за плечо ближайшего ко мне парня. Он резко поворачивается, слегка испуганный, и я показываю:       — [Где?] — и дальше буквами: — [Н. И. К.]       Парень дергается, оглядывается и, убедившись, что Никиты среди них нет, растерянно пожимает плечами. Бросаюсь вниз, продираюсь через колышащуюся толпу, но Ника нигде нет. Решаю проверить туалеты, выбегаю в коридор и в одном из закутков цепляю взглядом его яркую рубаху. Облокотившись плечом о стену, он стоит ко мне спиной и не замечает меня. Зато видит отирающаяся рядом девчонка, которая, едва я оказываюсь рядом, резко разворачивается и исчезает за поворотом коридора. Осторожно касаюсь плеча Ника, ожидаю, что он вскинется от неожиданности, но он только плавно поворачивает голову и встречается со мной стеклянным взглядом, от которого у меня все внутри холодеет. Зрачки такие огромные, что почти полностью затопили радужку. Это уже не алкогольное опьянение, он явно принял что-то еще.       Сфокусировав на мне свое внимание, Никита принимается размахивать руками, пытается что-то объяснить, но его движения такие быстрые и хаотичные, что я ничего не понимаю. Не знаю, чем и как давно он закинулся, но первое, что приходит мне в голову — попытаться прочистить его желудок, чтобы минимизировать воздействие. Не уверен, насколько правильно то, что я задумал, но инстинкты заставляют меня схватить Никиту за локоть и потащить в сторону туалетов. Он едва не спотыкается, но я так крепко держу его, что он послушно передвигает ногами. Распахиваю дверь, заталкиваю Ника внутрь, но даже не пытаюсь найти свободную кабинку: судя по звукам, используют большинство из них не по назначению. Подтаскиваю Никиту к самой дальней раковине, кладу ладонь на затылок и с силой давлю. Когда он склоняется достаточно низко, засовываю свои пальцы ему в рот. Он дергается, но я удерживаю его на месте, навалившись грудью ему на спину и зажав между собой и раковиной. Проталкиваю кисть глубже, пока не вызываю рвотный рефлекс. Содержимое чужого желудка фонтанирует наружу, и я едва успеваю отстранить руку.       Тошнит его недолго. Я включаю кран, чтобы все смыть, плещу водой Нику в лицо и чувствую, как тело подо мной сотрясается мелкой дрожью. Я тщательно умываю его, набираю воды в ладонь и подставляю к его губам. Он с готовностью втягивает жидкость, прополаскивает рот и сплевывает. Отстраняет мою кисть и уже сам тянется к крану и жадно пьет. Выдираю из держателя несколько бумажных полотенец, промакиваю ими лицо и только после этого осторожно выпускаю Никиту из захвата. Он медленно выпрямляется и разворачивается ко мне. Осматриваю его. Зрачки по-прежнему расширены, но общий вид уже не такой неестественно-бодрый. Его продолжает мелко трясти, и я судорожно соображаю, что мне делать дальше.       — [Брат. Звонить], — показываю я несколько раз, прежде чем Никита понимает, что я хочу ему сказать.       На его лице проступает ужас. Он неистово мотает головой. Повторяет жест «брат», а потом красноречиво проводит указательным пальцем по своей шее. Ну еще бы. Я и сам борюсь с желанием прибить его за идиотскую выходку. Киваю на дверь и, схватив за запястье, дергаю к выходу, но его вдруг ведет, и мне приходится обхватить его за талию. Мы кое-как добираемся до нашего столика, и только по округлившимся глазам Фила я понимаю, как мы выглядим. Я еще ничего не успеваю сказать, как чувствую исходящее от Лады неодобрение. Она скрестила руки и хмуро следит за мной.       — Что с ним? — первым подает голос Фил.       — Не знаю, мне кажется, он что-то принял.       — Блядь, Жек… Это не передоз, надеюсь?       — Да нет, вроде. — Я сгружаю Никиту возле Таи, и тот, просунув ладони подмышками, обнимает себя и откидывает голову на спинку дивана.       — Он здесь с кем-то?       — Да с чуваками какими-то левыми… Что делать-то с ним?       — Домой отвезти. Адрес знаешь?       — Домой нельзя, он сказал, что брат его убьет.       Понимаю, что единственный выход — это забрать Никиту к нам. Меня тут же затапливает вселенским чувством вины перед Ладой: этот вечер я планировал посвятить ей, но все пошло наперекосяк. Даже если сейчас мы уедем все вместе, провести ночь со своей девушкой я не смогу — при сложившемся раскладе для нее банально нет места. Я мог бы оставить Ника проспаться на кухонном гостевом диване, но, во-первых, там сейчас базируется сестра, во-вторых, я бы предпочел, чтобы он оставался под моим присмотром — мало ли как наркотик будет действовать дальше.       — Лад, — начинаю я с виноватейшим видом, склоняюсь к ней, но она останавливает меня взмахом руки.       — Я понимаю… — говорит она устало.       — Прости, что так вышло, правда… Я… Давай, я тебе такси вызову?       — Не надо.       — Мне так будет спокойнее.       Изящным жестом Лада откидывает волосы назад и, плавно поднимаясь, говорит:       — А я уходить пока не собираюсь.       Разворачивается и цокает каблуками в сторону танцпола. Понимаю, что прямо сейчас окончательно проебываюсь, но мне хватает одного взгляда на Никиту, чтобы расставить приоритеты: в отличие от Лады, которая сама может о себе позаботиться, этому парню необходима моя помощь. И оказать ее лучше поскорее, потому что ему, похоже, становится хуже — он перекатился на бок, уткнулся виском в спинку дивана, и даже издалека заметно, как сильно он дрожит.       Переглядываюсь с Филом.       — Справишься? — спрашивает он, готовый подорваться со мной, но я вижу, что ему хочется потусить.       — Справлюсь, — вздыхаю и уточняю у Таи: — Ты как, остаешься или со мной?       Сестра бросает беглый взгляд на Фила, потом на его безучастную девушку и решительно выбирается из-за стола.       Через приложение вызываю такси и пытаюсь сдернуть Ника с дивана, но он смотрит на меня с ужасом, и даже через слои одежды я чувствую, как сильно напряжено его тело. Только судорог мне не хватало.       — Давай-ка, дружище, — шепчу я, глядя ему в глаза, и пытаюсь закинуть его руку себе на шею, чтобы наконец-то заставить встать. Удается это не с первой попытки, а когда он виснет на мне, недовольно ворчу: — Ну ты и лось, блин.       Если бы он был расслаблен алкоголем, тащить его на себе было бы, наверное, легче. Но Никита зажат, он двигается слишком резко, до боли вонзает в мое плечо пальцы, и нам никак не удается синхронизироваться. Кое-как мы все же пробираемся к выходу, и, оказавшись на улице, я перевожу дыхание. Такси уже ждет. Последний рывок, и мы с Тайкой забираемся на заднее сиденье, зажимая Никиту между нами. Он снова обхватывает руками свой торс и, неотрывно пялясь в лобовое окно, начинает слегка раскачиваться.       — Это и есть твой Никита? — спрашивает сестра, когда машина трогается с места.       — Тай, — рычу предупреждающе, потому что уже предчувствую, что сейчас она пройдется по моему умению выбирать друзей. — Он не мой.       — Немой, — бубнит она едва слышно и отворачивается к окну, а я набираю Ярославу сообщение о том, что встретил в клубе его брата и тот сейчас со мной.       Дома я сразу отвожу Никиту в свою спальню и усаживаю на разложенный и застеленный свежим постельным бельем диван. Да, я заранее подготовился для ночи с Ладой, даже свечи притащил в комнату, планируя очень жаркий примирительный секс. И теперь смотрю на эту как бы романтическую обстановку и не знаю, смеяться мне или плакать. По факту я испытываю злость. Не за то, что мне обломали секс, хуй с ним. А за то, что заставили увидеть оборотную сторону моей… очарованности. До сегодняшнего вечера Никита вызывал во мне только восхищение, ну иногда еще что-то вроде умиления. А сейчас я вижу, что он простой человек, совершающий незрелые, безответственные поступки, а разочаровываться всегда немного больно.       Он сидит на моей постели с прямой, как доска, спиной, напряженный до предела. Теребит подрагивающими пальцами край своей нереально яркой рубашки, дышит поверхностно и постоянно облизывает губы. Несмотря на злость, мне хочется успокоить его, дать понять, что что бы он сейчас ни испытывал, — оно пройдет, нужно только дать организму возможность поскорее избавиться от воздействия наркотика. Протягиваю ладонь и провожу по лохматой макушке. Никита поднимает на меня растерянный взгляд и медленно моргает.       — Тебе нужно поспать, — шепчу я и прижимаю сложенные лодочкой ладони к своей щеке.       Он оборачивается на постель позади себя и несмело кивает. Осторожно укладывается на бок, практически прижавшись спиной к стене, и послушно прикрывает глаза. Не думаю, что ему удастся сразу заснуть, но я не знаю, чем еще могу помочь. Оставляю включенным торшер, выхожу из комнаты и иду к сестре на кухню.       — Оставь ему побольше воды, — говорит Тайка, не отрываясь от экрана мобильника. — У него утром будет адовый сушняк.       — И ты это знаешь — откуда?       — От верблюда. Жек, не тупи.       Сверлю ее взглядом, пытаясь понять, взята ли эта инфа из личного опыта или с просторов интернета, но понимаю, что слишком устал, чтобы устраивать разборки. Накачиваю из бутыля полный графин воды, беру стакан и тащусь обратно в спальню.       Никита лежит в той же позе, и по мерному сопению я понимаю, что он, как ни странно, уже спит. Оставляю воду на столе, выключаю свет и, раздевшись до белья, забираюсь на диван. Долго не могу уснуть, ворочаюсь с бока на бок. То проваливаюсь в беспокойный сон, то выплываю на поверхность. Краем сознания отмечаю возвращение Фила — вроде бы слышу его громкий шепот в коридоре и тихое ворчание Тайки, но снова вырубаюсь еще до того, как из его комнаты начинают доноситься слишком откровенные стоны. Вижу Никиту на танцполе и не понимаю, сон это или моя память подкидывает картинки, только жадно всматриваюсь в ритмично покачивающуюся фигуру и не могу отвести взгляда.       — Зато чувствует, — говорю я Филу и ощущаю горечь во рту, от которой становится трудно дышать.       Делаю резкий вдох и просыпаюсь. В комнату проникает солнечный свет, а с кухни доносятся звуки готовки. Тая уже проснулась, а это значит, что время перевалило за десять утра. Растираю лицо руками и поворачиваюсь к Никите. Он все еще спит. В той же позе на правом боку, только теперь его тело кажется наконец-то расслабленным. Волосы упали на лицо, и, прежде чем я соображаю, что делаю, протягиваю руку и заправляю темные пряди за ухо. Смотрю на россыпь мелких родинок на его щеке, на блестящий камушек в мочке, чуть приоткрытый рот, небольшой шрам над бровью и слегка подрагивающие черные ресницы и не могу сдержать улыбку. Он выглядит так трогательно, что от вчерашней злости не остается и следа.       Никита появляется на кухне ближе к полудню. В мятой одежде, лохматый, со следом от подушки на щеке. Замирает на пороге и, засунув руки в карманы джинсов, смотрит на меня с таким виноватым видом, что мне становится его жаль. Не успеваю я что-либо сказать, как он подрывается к раковине, пускает воду и присасывается к крану. Ясно, сушняк. А оставленный в комнате графин, видимо, не заметил. Напившись, он выпрямляется и, развернувшись, вытирает губы тыльной стороной ладони. И ладно еще в клубе пить из-под крана, но дома-то! Машу рукой в сторону бутыля, мол, есть нормальная вода, и Никита, кажется, смущается еще больше.       — [Все хорошо], — успокаиваю я его, и он бросает беглый взгляд на Таю. — [Т.А.Я.], — показываю буквами. — [Моя сестра].       Никита кивает и вдруг меняется в лице. Прослеживаю его взгляд и понимаю, что он пялится на пристроившуюся возле Тайки кошку. Такой улыбки я у него еще ни видел.       — [Можно?] — показывает он и, получив мой кивок, осторожно тянется к Муське.       Та с коротким мявком реагирует на прикосновение и тут же перекатывается, подставляя под ласку свой мохнатый бок. Да, наша старушка любит, когда ее тискают. Никита выглядит так, будто сейчас расплачется от счастья. Он нежно гладит кошку, прикладывает ладонь к ее животу, а после берет на руки и крепко прижимает к своей груди. Муська тарахтит так, что слышно даже мне, и я могу только представить, как этот моторчик ощущает сейчас Никита.       Тайка ловит мой взгляд и выразительно выгибает бровь.       — Вот это — мой Никита, — говорю я вдруг и сам испытываю невероятный прилив счастья.       Наигравшись с кошкой, Никита опускает ее обратно на диван. Я спрашиваю, хочет ли он есть, но он просит разрешения сначала принять душ.       — [Ты. Дать.], — показывает он и оттягивает на груди мятую рубашку, намекая на свежую одежду.       Выдаю ему футболку и спортивки и отправляю в ванную. Возвращается он явно посвежевшим, и я с удивлением отмечаю, что моя одежда ему тесновата. Неужели я такой тощий? Вижу, что Никита по-прежнему немного скован, то ли стесняется, то ли просто заторможен. Тая убеждает меня, что это нормально для отходняка, заставляет его пить больше воды, а я пытаюсь накормить завтраком. Ставлю перед ним тарелку с омлетом, закидываю в тостер пару хлебцев и, пока жду, смотрю, как вяло Ник ковыряется с едой. Слышу, как подпрыгивают поджаренные тосты, и в голову приходит идея. Достаю телефон и, найдя нужный ролик, запускаю его и показываю Никите. Это видео, которое я скомпоновал из звуков, записанных на собственной кухне. Оно из самых первых, но одно из любимейших моих творений. Ник внимательно просматривает ролик до конца и заинтересованно осматривает кухню.       — [Здесь?] — спрашивает он.       Я киваю и начинаю по очереди показывать ему предметы, звуки которых использовал в этом видео. Фил появляется на кухне в тот момент, когда я переключаю на миксере скорости, а Ник зажимает ладонями его бока, чтобы прочувствовать вибрацию. Друг медленно моргает, переводит красноречивый взгляд на Таю и обреченно вздыхает.       — Вот видишь, с чем мне приходится иметь дело? — жалуется он ей, и та заливисто смеется.       Вряд ли Ник понял, что именно он сказал, но вдруг отнимает у меня миксер и, наставляя насадками на Фила, начинает «угрожать» ему, играя со скоростями. Фил поднимает руки вверх, мол, сдаюсь, и Никита с победным видом выключает миксер, дует на насадки, словно на дуло пистолета, а после салютует мне.       — Он еще и подельника себе нашел! — возмущается Филипп. — Таська, ты это видела?! Их теперь двое!       Тая снова смеется, а я отмечаю, что, похоже, эта несносная парочка наконец-то на одной стороне. Против нас с Ником.