Если расходятся пути

На следующее утро Гарри наблюдал за восходом солнца, пока его разум беспомощно цеплялся за кошмар, от которого не мог избавиться. Гарри проснулся, едва прикасаясь к Волдеморту, но с тех пор так крепко обвился вокруг него, что было чудом, что Темный Лорд этого не заметил. Гарри провел пальцами по шелковисто-мягкой коже его спины и вдохнул запах кожи горла. Мерлин, что такого было в этой длинной шее, что от одного ее вида у него закатывались глаза от удовольствия? Гарри поднял руку, чтобы едва прикасаясь провести по выступающему адамову яблоку, пораженный тем, что кожа Волдеморта все еще была такой идеальной после всего, через что он прошел. Все, через что он прошел. Мерлин. Это преследовало его. Этим утром Гарри долго думал о панической атаке Волдеморта прошлой ночью. На него все еще сильно влияло то, что с ним произошло: его до сих пор мучили воспоминания о жестоком обращении, которому он подвергся. Со стороны победителей — стороны Гарри. Его друзей. В кошмаре, который приснился Гарри, весь клан Уизли выстроился в очередь, чтобы жестоко насиловать обездвиженного Волдеморта в ошейнике. Обрушивая на него проклятие за проклятием, пока Волдеморт звал его. Это было ужасно. И вполне могло бы быть реальностью. Гарри прижался лицом к обнаженной груди Волдеморта и понадеялся, что слезы высохнут до того, как Темный Лорд проснется. Он понятия не имел, кто… покупал Волдеморта. Кто из его друзей бил, издевался или насиловал человека, которого он любил. Мысли эти вызывали агонию. Гарри старался не позволять себе задумываться об этом слишком сильно, потому что был уверен, что Волдеморт никогда не расскажет ему подробностей, но после этого яркого, ужасного кошмара он должен был знать. Тело, которое он обнимал, внезапно пошевелилось и вытянулось, просыпаясь. Гарри не пошевелился, свернувшись калачиком вокруг него, отказываясь отпускать. Через мгновение руки Волдеморта медленно сомкнулись вокруг него. Пальцы одной вплелись в его нелепые волосы и принялись лениво перебирать пряди. Они лежали так целую вечность, и Гарри пытался просто наслаждаться ощущением другого мужчины, его близостью и безопасностью, но воображение не давало покоя. — Волдеморт, — начал Гарри и почувствовал, как мужчина слегка напрягся от его тона, а его пальцы перестали двигаться. — Мне нужно тебя кое о чем спросить. — Гарри. И это все, что он сказал — одно-единственное слово. Почти предупреждение, зловещее признание. Гарри крепко прижался лицом к худой груди, наслаждаясь ровным биением сердца под ухом. — Кто, — выдохнул он, сжимая пальцы, но осторожно, чтобы случайно не причинить боль. — Пожалуйста. Кто покупал тебя. Волдеморт сделал тихий вдох и затаил дыхание. Гарри ждал, ненавидя себя за то, что вынужден был спросить, ненавидя, что снова поднимал эти воспоминания, но он должен был знать. — Пожалуйста. Мне… приснился кошмар. Яркие вспышки вспыхнули под закрытыми веками. Джордж поместил в него свое новое изобретение, металлический фаллоимитатор с шипами, и трахал им до тех пор, пока кожа и плоть не превратились в кровавые полосы. Перси в это время мастурбировал Волдеморту, рассказывая о Фреде и Роне, говоря, что это месть за них, за жизни, которые они могли прожить. Но с Артуром было ещё хуже. Он закрыл глаза. — Мне нужно знать, — прохрипел Гарри. — Это мои друзья. Мои коллеги. Моя семья. Если они причинили тебе боль… — Ты сделаешь что, Гарри, — холодно произнёс Волдеморт, отталкивая Гарри подальше от себя. Гарри увидел, как Темный Лорд наколдовал одежду без палочки или заклинания, а затем поднялся с кровати. — Ты даже не смог набраться решимости отомстить за самого себя собственным родственникам. Ты ничего не сделаешь тем, кто… Волдеморт замолчал, выражение его лица померкло, и он отвел взгляд. Гарри сел, натягивая одеяло, чтобы прикрыть наготу. — Меня не волнуют Дурсли. Но мысль о людях, которых я знаю и люблю, прикасающихся к тебе, заставляет меня… Я хочу убить их. Я в ужасе от насилия, которое хочу совершить. Пожалуйста. Гарри пошевелился и сократил расстояние между ними, потянувшись вверх и схватив Волдеморта за руки. — Уизли? — спросил он. — Гермиона? Я знаю, Невилл… — купил, купил тебя, — видел тебя, но кто еще? Пожалуйста. Лицо Волдеморта было бесстрастным, но в глазах мерцали сумасшедшие эмоции. Он выглядел загнанным в ловушку. Напуганным. Это было неприятно, и Гарри почувствовал себя ужасно из-за того, что был причиной этого. — Это не поможет, — тихо сказал Волдеморт. Гарри прижался лицом к его прохладным пальцам. — Ты веришь, что хочешь отомстить, — услышал он шёпот драгоценного голоса. — Что причинишь боль тем, кто причинил боль мне. Волдеморт взял Гарри пальцем за подбородок и заставил его встретиться со своим пристальным взглядом. — Это не в твоей натуре, Гарри. И это не твоя ответственность. — Но мне нужно знать, — возразил он. — Зачем? Чтобы ты мог мучать себя информацией, с которой ничего не можешь поделать? Ты уничтожишь рыжее семейство, если я скажу тебе, что они прикасались ко мне? Свою Джинни? В его тоне все еще слышалась глубокая горечь, когда он произнес ее имя. Гарри закрыл глаза, и по его щекам потекли слезы, когда он понял, что никогда не сможет отомстить. Гарри был слаб; его любовь ничего не значила, если не могла защитить, а Гарри был не в состоянии обеспечить безопасность Волдеморта. — Знание причинит тебе лишь боль, — мягко сказал Волдеморт, отстраняясь. — Оставь месть мне, Гарри. — Ты убьешь их? — спросил он, не зная, что бы почувствовал, если бы Темный Лорд сказал «да». — Не беспокойся об этом. Гарри издал разочарованный стон. — Я ненавижу это. Ты хочешь убить их, они хотят убить тебя… из этого нет выхода. Он поднял взгляд на Темного Лорда, который стоял у стены, настороженно наблюдая за ним. — Ты бы оставил все позади ради меня? — робко спросил Гарри, и невозможная идея внезапно пришла в его отчаявшийся разум. — Мы могли бы уехать куда угодно, ты и я, и делать всё, что захотим. Последовавшая за этим тишина была мучительной. Гарри вглядывался в напряженное лицо, выискивая хоть какой-нибудь признак того, о чем думает этот человек. — Ты просишь меня сбежать, — ответил Волдеморт спокойным голосом, но с оттенком разочарования. Гарри покачал головой, а затем встал, совершенно голый. Не обращая внимания на свое смущение, он быстро сократил расстояние между ними. — Это не бегство. Это значит выбрать друг друга, а не месть. Я люблю тебя больше, чем свою работу, своих друзей и свое желание причинить боль людям, которые причинили боль тебе. Лицо Волдеморта ничего не выражало. — А как же мои планы, Гарри? Ты просишь меня отказаться от всего, что я построил, от всего, чего заслуживаю и за что боролся? — Ты получишь меня. — Ты уже принадлежишь мне. Гарри ухмыльнулся, но улыбка быстро сошла на нет. Он испустил долгий, обреченный вздох. — Я не говорю, что мы обязаны это делать. Я просто… Я просто пытаюсь понять, как нам справиться с этой неразберихой. Я не хочу, чтобы ты причинял боль людям, которые мне небезразличны, и все же ты должен отомстить за то, что они с тобой сделали. Он бросил на Волдеморта извиняющийся взгляд и продолжил. — Но они сделали это только потому, что ты причинил им боль первым, так что… — Хватит, — прорычал Волдеморт и направился к двери. — Я должен кое-что сделать. Ты будешь ждать меня здесь. — Что? — переспросил Гарри, сбитый с толку внезапной переменой, и развернулся к отступающему Темному Лорду. — Ты куда? — Это тебя не касается. — Волдеморт, — выдохнул Гарри с таким отчаянием, что мужчина остановился и обернулся. — Пожалуйста. Куда ты уходишь? Темный Лорд изучал его несколько долгих мгновений. — Прогуляться, — прошептал он. — Подумать. Гарри искал на его лице признаки обмана. Не обнаружив их, он кивнул. — Ладно. Вернешься к завтраку? Волдеморт склонил голову, а затем аппарировал. *** Завтрак прошел в тишине. Гарри невероятно сожалел о том, что расстроил Волдеморта, и, что хуже всего, в итоге даже не получил ответов. Он мог бы вынести каменное молчание, если бы оно того стоило, но все, что он узнал, — это то, что был бесполезен в защите тех, кого любит. Что обычно было неправдой. Просто конкретно сейчас всё настроило людей, которых он любил, друг против друга, а он одной ногой стоял в каждом из лагерей. Гарри лишь хотел, чтобы они перестали сражаться друг с другом. Что, конечно, было невозможно, учитывая, с кем он прямо сейчас ел овсянку. Он посмотрел на Волдеморта, который крепко сжимал ложку, касавшуюся тарелки. Его взгляд был устремлен вдаль, но веки раздраженно опустились, когда он осознал, что Гарри пристально смотрит на него. — Прости меня, — пробормотал Гарри. Волдеморт взглянул на него. — Какие у тебя планы на день? — небрежно спросил он. Гарри моргнул. Он вообще не думал об этом. Он собирался остаться на какое-то время, но теперь подумал, что было не очень вежливо напрашиваться, когда у Темного Лорда, вероятно, были другие дела. — Я могу уйти после завтрака, — произнёс Гарри, чувствуя, как лицо заливается краской. — Или сейчас, если тебе нужно чем-то заняться? Волдеморт молча изучал его. — Я не выгоняю тебя, Гарри. Это был просто вежливый вопрос. Гарри почувствовал прилив благодарности и улыбнулся Темному Лорду. — О. Ладно. Он отвел взгляд, пытаясь придумать, как ответить. Отсутствие работы оставляло его дни практически незанятыми. Гермиона хотела, чтобы он привел Волдеморта, но этому никогда не суждено было случиться. Ему нужно было купить кое-какие продукты по дороге домой, взять еще огневиски, но вообще-то у него не было ничего стоящего упоминания. — У меня нет никаких планов, — ответил Гарри, поворачиваясь обратно к мужчине. Волдеморт кивнул, отложил ложку и полностью переключил свое внимание на Гарри. Мерлин, безраздельное внимание этого мужчины опьяняло. Ужасало. — Я думал о моем крестраже у тебя под мышкой, — его глаза загорелись, когда он наклонился ближе. — Я понимаю, почему ты спрятал его, но пришло время поместить его в правильное место. Гарри почувствовал, как рука бессознательно схватилась за мочку уха. Губы Волдеморта раздвинулись в хищной улыбке при виде этого действия. — Этого более недостаточно. Волдеморт встал и подошел к Гарри, поднял его со стула и посадил на стол. Тарелка неприятно упёрлась в бёдро, но затем Гарри почувствовал порыв магии и, опустив взгляд, увидел, что тарелки исчезли. Он поднял голову, чтобы прокомментировать это, но наткнулся на дикий взгляд Волдеморта. Длинные пальцы соскользнули с его подмышек, где задержались после того, как подняли его, и медленно двинулись вниз, к груди. Глаза Волдеморта следили за движением собственных пальцев. — Я нахожу довольно привлекательной идею пометить тебя здесь, — сказал он, внезапно обхватив затвердевший сосок Гарри через рубашку и яростно ущипнув его. Гарри взвизгнул, почти спрыгнув со стола, но Волдеморт прижал его обратно, подмяв под себя, чтобы он лег плашмя. Пальцы продолжали сжимать чувствительную плоть. — Что ты ответишь? Ты позволишь мне? Позволю… позволю ему… ха! Как будто он не сделает это в любом случае, даже если я ему откажу. Гарри передвинул бедра, прижимаясь к твердому телу мужчины, и закрыл глаза. Черт возьми, ему не разрешили кончить прошлой ночью после всех поддразниваний, и член всё сильнее напоминал об этом. Волдеморт издал низкий, насмешливый горловой звук. — Какая у тебя короткая память, Поттер. Волдеморт наклонился и крепко обхватил Гарри через брюки. Гарри ахнул и ударился головой о дерево. — Я управляю твоим удовольствием, — прошептал Волдеморт ему на ухо, и Гарри изо всех сил старался прислушаться, поскольку все его внимание было сосредоточено на руке, которая грубо гладила его. — Мои планы на день заключаются в том, чтобы держать тебя на грани оргазма, но не позволять его достичь. Черт возьми. Гарри задвигал бедрами, стремясь к удовольствию, которое доставлял ему Волдеморт, надеясь, что это лишь одна из пустых угроз, которые Волдеморт любил использовать во время близости. Он принялся ласкать губами шею Волдеморта, нежно облизывая и посасывая мягкую плоть, надеясь заставить передумать, если ошибся. — Ты слышал меня, Гарри? Гарри застонал, отпуская восхитительную кожу и падая на спину. — Да. Ты хочешь помучить меня, — проворчал Гарри. — Я думал, ты сказал, что я прощен. Волдеморт усмехнулся. Он медленно провел рукой по локонам Гарри, безжалостно дергая, когда натыкался на спутанные пряди. — Я никогда не прощу тебя, Гарри. Ты заслужил свое место в моей постели, но потребуется нечто большее, чтобы заслужить удовольствие. — Черт, — выдохнул Гарри и закрыл глаза. — Может, мне стоит просто уйти домой. Он не говорил это всерьез, и Волдеморт не позволил бы ему, даже если бы это было искренне. Вихри темной магии снова обвились вокруг запястий Гарри, и он открыл глаза лишь чтобы увидеть черные полосы, каким-то образом удерживающие его на столе. Взглядом он поймал ухмыляющегося ему Волдеморта. — Ты никуда не уйдешь. Волдеморт растворил его одежду, и кожа Гарри немедленно покрылась мурашками. Он вздрогнул, наслаждаясь тем, как взгляд Темного Лорда блуждает по его телу, задерживаясь на пахе. — Я собираюсь насладиться зрелищем твоих страданий, — произнес Волдеморт, даже не встречаясь с ним взглядом. Гарри усмехнулся. — Ты и так всегда это делаешь. Ухмылка мужчины стала шире, обнажив зубы. — Признаю, мне приятно видеть твои страдания. Ты всегда так искренен и бесстыден в том, как отдаёшься. Пальцы Волдеморта медленно обхватили член Гарри, и ногти впились в нежную кожу. — Ты мой, Гарри Поттер. И затем Темный лорд Волдеморт резко опустился на колени и заглотил его член целиком. Гарри прикусил губу, ударился головой о стол и вонзил ногти в ладони, пока Волдеморт ласкал его теплым, влажным ртом. Он посмотрел вниз, чтобы полюбоваться открывшимся видом. Мерлин, он никогда не привыкнет к этому, к тому, что Лорд, блядь, Волдеморт стоит перед ним на коленях и отсасывает ему. Человек, который развязал две войны, убил сотни людей — чертов министр магии! Люди боялись произносить его имя, и вот он здесь — на коленях! — заглатывает член какого-то тощего безработного придурка. Это было непостижимо, невозможно и сексуальнее, чем что угодно еще на свете, и Гарри уже был так близко, так близко после того, как ему так долго отказывали, и он так сильно хотел кончить, пожалуйста, позволь мне кончить… — Пожалуйста, — простонал Гарри, напряжённый и готовый, но Волдеморт проигнорировал его и продолжил. Гарри почти зарыдал, закрыв глаза и пытаясь справиться с ощущением балансирования на самом краю, когда губы Лорда Волдеморта обхватывали его член, ноги дрожали, а на коже выступали капельки пота, но каждый раз, когда он почти достигал оргазма, его не было, чувство просто продолжало нарастать и выходило далеко за рамки того, что он обычно чувствовал… — Волдеморт… Господин. Пожалуйста. Позволь мне кончить! Ничего. Злобный чертов ублюдок. — Мне жаль, — попытался он снова. — Я не повторю эту ошибку, он был совсем не таким, как ты, совсем не таким, как это, я… ах! Гарри закричал от боли, когда Волдеморт сжал его яйца в кулаке. У него перехватило дыхание, и он застыл, не смея пошевелиться. Теплое ощущение вокруг члена исчезло, и Гарри, подняв глаза, увидел склонившегося над ним лорда Волдеморта с опасным, одержимым выражением в глазах. — Ты не можешь в самом деле думать, что я хочу сейчас слышать об этом маггловском ничтожестве. Гарри глубоко вздохнул, не осмеливаясь пошевелиться, чтобы Волдеморт не натянул нежную кожу еще сильнее. — Мне жаль, — выдохнул Гарри. Выражение лица Волдеморта оставалось мрачным и жестким. Гарри был в отчаянии. Черт, давление на яйца пугало, но его члену это не помешало, и вместо этого он снова запульсировал от возбуждения. — Волдеморт, — выдохнул Гарри. — Я люблю тебя. Пожалуйста. Мне очень жаль. Пальцы сдвинулись, и в тот же миг острые ногти вонзились в его яйца, и Гарри закричал. Безумный придурок лишь усилил хватку. — Ты… — Гарри задыхался, слезы текли из его глаз, — ты… блядь! — Гарри сделал неглубокий вдох и попытался заговорить, превозмогая боль. — Ты собирался переместить крестраж. — Я не забыл. Гарри застонал и заставил себя встретиться взглядом с горящими глазами. — Трахай меня, пока делаешь это, — прохрипел Гарри, и пальцы на его плоти дернулись. Глаза Волдеморта потемнели. — Сделай это. Трахай меня, пока снова помечаешь меня. Я твой, Волдеморт. Я только твой. Волдеморт уставился на него, его красные глаза опасно, хищно блестели, но Гарри выдержал его взгляд, даже когда пальцы безжалостно сжались еще крепче. — Ты не имеешь права приказывать мне. — Это была просьба! — Гарри попытался снова, проклиная ублюдка и его упрямую гордость. — Это вне твоего контроля. Гарри снова ударился головой о стол, и всё тело обмякло от поражения. Он закрыл глаза, принимая сильную хватку и боль от острых ногтей. Здесь у него не было ни власти, ни голоса, ни свободы. — Хорошо, — прошептал Гарри, чувствуя, как тело расслабляется. — Я сдаюсь. Волдеморт издал тихий звук и затем отпустил его. Гарри задохнулся, когда кровь снова прилила к яичкам и плоть защипало, а член снова запульсировал, отчаянно желая кончить. Но это уже не зависело от него. Он чувствовал себя одурманенным. Пустым. Подчинённым. Дело было даже не в боли. На самом деле, эта дурацкая пытка была довольно банальной — для его наклонностей. Гарри поднял глаза и увидел спокойную уверенность на угрожающем лице, и он правда наслаждался передачей контроля кому-то, кто мог бы позаботиться о нем. Кто знал лучше. Человеку, который на какое-то время возьмет на себя ответственность. — Хороший мальчик, — мягко похвалил Волдеморт, подходя и ложась на него сверху, впиваясь углами костей в мягкую кожу. — Этого я и хотел. Гарри открыл глаза. Волдеморт поднял руку и медленно слизнул кровь Гарри с кончиков пальцев. — Твоей капитуляции. Гарри застонал, наблюдая, как розовый язык вызывающе обводит его пальцы, посасывает кончики и стирает кровь. Его кровь на пальцах Волдеморта. Блядь, у меня так сильно стоит. — Акцио крестраж, — прошептал Волдеморт ему на ухо, а затем в подмышечной впадине вспыхнула боль, и кусочек металла приземлился в ладонь Волдеморта. Гарри взвизгнул, пытаясь сомкнуть руки, вырваться, но это было бесполезно. Он вздрогнул и, не имея другого выбора, смирился. — Ты получишь то, что я дарую тебе, когда подчинишься мне, Поттер, — отдаленно услышал Гарри бормотание Темного Лорда. — Твоя дерзость не принесет ничего, кроме огорчений. Глаза Гарри снова наполнились слезами, но он принял все это, позволив Волдеморту делать с ним все, что тот пожелает. Он чувствовал себя хрупким, и у него перехватывало дыхание. — Сдавайся. Это единственный способ. Магия Волдеморта окутала левый сосок, замораживая его, и комок плоти напрягся от боли. Несмотря на дискомфорт, Гарри смотрел, как Волдеморт наблюдает за ним, и его пристальный взгляд перемещался, чтобы уловить реакцию Гарри. А потом длинные пальцы потянулись и сильно ущипнули его. Гарри закричал — от боли в настолько чувствительной сейчас плоти. Волдеморт улыбнулся, но это была не утешительная улыбка. — Ты так прекрасно страдаешь, душа моя. Гарри широко раскрыл глаза, и его сердце едва не разорвалось от радости при звуке последних слов. Однажды Волдеморт уже называл его так, но это было настолько невозможно, что Гарри начал сомневаться, не почудилось ли ему. Обычно Гарри ненавидел ласковые прозвища. Они были приторными. Детскими. Но это — от Волдеморта — было чем-то на другом уровне. Оно заставляло Гарри чувствовать себя особенным. Желанным. Волдеморт продолжал, не подозревая о приступе счастья Гарри. — Бегство — не вариант. Пальцы Волдеморта внезапно загорелись огнем, и холодный сосок обожгло болью от резкой смены температуры. Гарри посмотрел вниз, ожидая увидеть пламя, но понял, что это была лишь магия мужчины, нагревавшая его до тех пор, пока не начало жечь. — Потерпишь еще немного ради меня. — Больно, — простонал Гарри, желая, чтобы боль прекратилась, но доверяя Волдеморту, нуждаясь в утешении, подаренном ею. — Да, — промурлыкал Волдеморт. — Так и должно быть. Гарри поморщился от боли, но его лишившийся внимания член не стал мягче ни на гран. Он почувствовал, как Волдеморт пошевелился, а затем губы коснулись сверхчувствительной кожи. Гарри застыл, напрягая мышцы, боясь того, что Темный Лорд может сделать ртом. Шершавый язык обвел сосок. Зубы слегка царапнули грудь, скользя по коже, пока не наткнулись на воспаленный бугорок и не вцепились в него, оттягивая до тех пор, пока он не был вынужден грубо толкнуться под острые зубы. Гарри дрожал, из глаз текли слезы, дыхание перехватывало, но он был так чертовски возбужден, что кончил бы без рук, если бы ему позволили. Он чувствовал себя никчемным, уязвимым и напуганным всем тем, что жаждал попробовать его охваченный чувством вины разум. — Прими это — ради меня. Гарри закрыл глаза. От острой боли от иглы, пронзившей плоть, бёдра Гарри дёрнулись, а голова закружилась. Он почувствовал, как слезы стекают в волосы, но на этот раз они были не от боли. Прямо сейчас он принадлежал кому-то. Его желали, ему дали приют. Он был во власти человека, который хотел продемонстрировать, что может справиться с болью и страхом Гарри; что он не боится того, что потребуется, чтобы собрать осколки его личности воедино. Крестраж пронзил кожу, и дело было сделано, но Гарри внезапно перестал дышать. Он был ошеломлен. Снова получить эту метку, оставленную его господином, было чем-то за гранью. Что она значила, что будет значить для их будущего, и было ли у них вообще будущее? Как это могло быть правдой с тем, кем был Гарри и кем был Темный Лорд чёртов Волдеморт, как Гарри мог дать ему то, что обещал металл в его плоти, если они были такими разными, такими несовместимыми, как… От резкой пощечины он ударился лицом о деревянную поверхность стола. И застыл с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Уничтоженный. — Посмотри на меня, — приказал высокий, пронзительный голос, и Гарри подчинился. — Забудь обо всём. Ты со мной. Ты принадлежишь мне. Гарри смутно почувствовал, как рука обхватила его член и медленно задвигалась. Он застонал, закрыв глаза, но пальцы впились в его подбородок, заставляя повернуться лицом к мужчине. — Откройся для меня, Гарри. Гарри поднял глаза и встретился с тяжелым, пронизывающим взглядом Лорда Волдеморта. Он продолжал двигать рукой, и Гарри попытался сосредоточиться на ощущениях, но слезы навернулись ему на глаза, и он заплакал, беззвучно, мучительно. Он снова попытался закрыть глаза, но магия Волдеморта окутала его, укачивая и концентрируя внимание. — Ты совершенство. Магия поднялась и коснулась кожи, заставив ее покрыться мурашками, и Гарри был так близко, он просто хотел кончить, хотел достичь той точки, где он мог бы отпустить все это… Рука внезапно остановилась. Через несколько полных недоверия секунд Гарри поднял глаза, затаив дыхание, напряженный и дрожащий. Волдеморт издал низкий горловой звук. — На данный момент этого достаточно. Темный Лорд снял оковы с запястий Гарри, и он рухнул, ошеломленный и разочарованный, в объятия Волдеморта. Его подняли со стола, и когда Волдеморт откинулся на спинку стула, Гарри забрался к нему на колени, ошеломлённый и дрожащий. — Шшш, — успокаивающе прошептал Волдеморт, поглаживая Гарри по спине. — Пусть всё пройдет. Гарри закрыл глаза, пытаясь подчиниться. Член пульсировал от желания, отчаянно желая кончить, но он знал, что Волдеморт планировал довести свою угрозу до конца, так что ничего не мог поделать. Он должен был просто принять это. Яйца неприятно покалывало, и он чувствовал, как его пронзает адреналин, сердце колотилось так, словно он пробежал марафон, но если этого требовал Волдеморт, то жаловаться особого смысла не было. — Ты так хорошо справляешься, Гарри, — пробормотал Волдеморт в его мокрые волосы. — Я чувствую, как ты расслабляешься, преодолевая естественный порыв к сопротивлению. Гарри глубоко вздохнул, осознавая, что именно это он и делал. Он боролся со своей природой, потому что и следовать правилам, и подчиняться было для него чем-то дискомфортным. Как и у Волдеморта, у него никогда не было взрослого, которому он мог полностью довериться. Дурсли должны были любить его, но презирали и пренебрегали им. Учителя в Хогвартсе, с которыми он сблизился, часто оказывались Пожирателями Смерти, и даже Дамблдор растил его, чтобы он умер, а Сириус видел в нём замену Джеймсу. И все же он чувствовал себя странно защищенным рядом с Волдемортом. Когда Гарри прижался мокрым лицом к ключице Волдеморта, тот удивленно выдохнул. Конечно, быть с Волдемортом было плохо. И да, между ними было много не заслуживающего прощения. И, возможно, позволить травмировать себя человеку, который провел большую часть жизни Гарри, пытаясь убить его, было немного опасно. Абсолютно, блядь, ненормально. Но больше пути назад не было. Волдеморт был тем, кого он хотел. Он изменился, и хотя он все еще был кровожадным и самовлюбленным, Гарри возьмет на себя полную ответственность за его действия. Он мог повлиять на него, и он это сделает. Волдеморт стоил этого, и Гарри знал, что в нём есть часть, которая стоила спасения. В любом случае, Гарри никогда не был из тех, кто принимает взвешенные решения. Он следовал зову своего сердца, и мужчина, который сейчас нежно гладил его по спине, был именно тем, кого он хотел.