Если расходятся пути

— Ты жульничал. Волдеморт приподнял безволосую бровь, бросив на него сочувственный взгляд. — Это твоё предположение. Гарри фыркнул, вытирая пот со лба и подавляя желание показать ублюдку язык. В тот день Волдеморт привел его в большую пустую комнату и, ни черта не объясняя, повернулся и швырнул в него заклинанием. К счастью, годы борьбы с этим человеком за жизнь не прошли даром и он блокировал его, готовый требовать объяснений, но Волдеморт просто ухмыльнулся и быстро наложил еще два, одно из которых попало Гарри в грудь. И началась жестокая дуэль. Волдеморт — потрясение всего мира — сражался грязно, бил Гарри заклинаниями, пока он лежал, и ни капли не задумывался о том, какие чары применяет. Гарри пытался ограничиться безобидными заклятиями, но третье проклятие Волдеморта, заставляющее вскипать кровь, прошло едва в дюйме от него, а у Гарри был предел терпения. Разумеется, Волдеморт победил, каким-то образом послав два проклятия с противоположных сторон, и когда Гарри пришлось упасть на землю, чтобы избежать их, Волдеморт взорвал колонну в комнате и заставил ее обрушиться на Гарри. Что убило бы его, если бы Волдеморт чудесным образом не остановил её, чтобы насладиться ужасом Гарри, а затем и благодарностью. А потом и его яростью. — Ой, правда? — Гарри подразнил его, изображая недоверие. — Держу пари, ты потерял хватку. Уверен, ты испуга… Внезапно магия поглотила его, плотно сжимая тело, душа его, отрывая от пола, и он умирал, глаза пульсировали от давления, едва не вылезая из орбит, он умирал… А потом все исчезло. Гарри рухнул на пол, задыхаясь и тяжело дыша, дрожа от страха и потрясения. Волдеморт медленно приблизился к нему. — Если бы я хотел твоей смерти, Поттер, ты был бы мертв. Не уговаривай меня передумать. Член Гарри дернулся в штанах от угрозы, прозвучавшей в мрачном тоне. Мерлин, как он сексуален. Гарри ткнул себе в грудь. — Повелитель Смерти, помнишь? Волдеморт изучающе посмотрел на него, прежде чем выдохнуть через узкие ноздри и отвернуться. — Эй, — окликнул его Гарри, прежде чем он успел уйти дуться. — У меня вопрос. Отвечая, Волдеморт продолжал идти, повернувшись спиной к Гарри. — Пойдем со мной, если планируешь меня допрашивать. Я хочу пить. Черт, как бы я хотел, чтобы ты позволил мне кончить. — Хорошо, — вместо этого Гарри кивнул и последовал за мужчиной из комнаты. — Каким образом человек может перестать быть Повелителем Смерти? — спросил Гарри, вытирая пот с верхней губы. — Меня нельзя убить. Полагаю, я мог бы спрятать мантию и кольцо… — Никогда не доверяй тайникам с важными для себя вещами, какие бы чары ты ни использовал, — сухо сказал Волдеморт. Гарри ухмыльнулся. — Ты думаешь о своих крестражах, да? Волдеморт кивнул, и Гарри рассмеялся. — А если серьезно, — продолжил он, пока они вместе шли по коридору по направлению к кухне, — предположим, Повелитель Смерти может обладать всеми тремя предметами, почему раньше этого не случалось? Почему у нас нет кучи историй о людях, живущих вечно? — Большинство людей дураки, — насмешливо произнёс Волдеморт. — Слабые и неспособные смириться с гибелью близких и невозможностью последовать за ними. Бессмертие — это идеал, с которым не многие могут справиться. Полагаю, все, кто собирал все три Дара до тебя, в конце концов сдавались. Терпели поражение. Отказывались от драгоценнейших Даров и следовали за своими близкими. Гарри наблюдал за лицом Темного Лорда, пока тот говорил, и видел, как его выразительные черты наконец сменились презрением. — Поступок, который я никогда не пойму. — А я понимаю, — тихо ответил Гарри. Они пришли на кухню и Гарри прислонился к стене, а Волдеморт подошел к буфету и достал два стакана. Два. Затем он подошел к раковине и наполнил их водой. Гарри наблюдал, как Темный Лорд вернулся к нему и молча протянул стакан. Гарри принял его с растерянной улыбкой, и Волдеморт вышел из комнаты. Мерлин. Это была такая мелочь. Для Волдеморта было бы разумно просто утолить свою жажду и позволить Гарри самому побеспокоиться о себе. Волдеморт, которого все остальные знали, не стал бы считаться с чьими-либо потребностями и не снизошел бы до их удовлетворения. И все же он делал это для Гарри — не только с водой, но и со многими другими вещами на протяжении всего времени пребывания здесь. Призывал одеяла, если Гарри было холодно. Доставал еще еды, если Гарри опустошал свою тарелку слишком быстро. Переносил их беседу на улицу, если Гарри засматривался на солнце. Все это он никак не комментировал. Кажется, Волдеморт делал это безо всякой цели, совсем не для того, чтобы заполучить расположение Гарри. Кажется, он раскрыл в этом человеке скрытое подавленное стремление заботиться о тех, кто ему небезразличен. И у него это хорошо получалось. Гарри обычно с трудом позволял людям помогать ему или делать то, что он мог сделать сам, но с Волдемортом не было этого неловкого давления — когда помощь требовалось принять, а потом поблагодарить за неё. С его стороны она казалась почти бессознательной. Покачав головой с веселым недоверием, Гарри вышел из кухни и отправился на поиски Волдеморта. Он прошел в гостиную, где мужчина ждал его, держа на колене почти пустой стакан. Гарри знал, что ему никогда не надоест видеть Лорда Волдеморта, непринужденно развалившегося в кресле. Длинные стройные ноги вытянуты, ступни твердо стояли на полу, а пальцы элегантно покоились на одном из подлокотников. — Полагаю, — сказал Волдеморт с ленивым презрением в голосе, — ты оправдываешь тех дураков, которые не смогли справиться с Дарами. Гарри позволил взгляду задержаться на самодовольном высокомерном лице еще на мгновение, чувствуя непреодолимое влечение к нему, как и всегда, и стараясь не обращать внимания на то, как это воздействовало на его тело. От него ожидали ответа. Гарри прочистил горло. — Я сказал, что понимаю. Их желание последовать за близкими в смерть. Я бы ни за что не хотел прожить дольше, чем мои дети, если бы они у меня были. Или пережить своего… партнера. Мерлин, успокойся, Поттер. — К счастью для тебя, я тоже бессмертен. У Гарри вырвался потрясенный нервный смешок. Смелое заявление Волдеморта принесло облегчение. Не то чтобы Гарри сомневался, что ему было не все равно, скорее, они оба старательно старались избегать обсуждения своих дальнейших планов. Гарри нравилось быть здесь с Волдемортом, но у него был собственный дом, куда он мог вернуться. Гермиона будет волноваться, и он был уверен, что у Волдеморта были какие-то планы с Пожирателями Смерти, к которым он тоже должен был вернуться. Они оба поклялись разобраться в том, что происходило между ними, но решать, что делать со всем остальным, было совсем другим делом. Гарри старался не думать о том, что это, скорее всего, невозможно, и именно поэтому они избегали этой темы. До тех пор, пока они продолжали откладывать обсуждение деталей, можно было притворяться, что весь этот бардак вписывается в рамки нормы. Потому что это было не так. Не могло быть. Даже не обращая внимания на противоречивость их натур, прошлое и океан предательств, разделявший их, было трудно представить, что их личности мирно сосуществуют вместе. Но разве хотел кто-нибудь из них мира? Разве достаточно им было бы всего этого — цветов, еды и солнечного света, — и не нуждались бы они в большем? Гарри не хотел, чтобы Волдеморт внезапно стал другим человеком, он лишь желал обуздать его жажду крови. Он правда восхищался высокомерием и превосходством этого человека, потому что тот был способен поддержать его. Волдеморт верил, что он бог, и это на самом деле было так. Гарри мог смириться с манией чистоты крови, ненавистью к магглам, порывами насилия, нарциссизмом и тьмой внутри него, потому что теперь он понимал, откуда все это берется, и опять же, до тех пор, пока это не выливалось в убийство, в каких-то вещах они могли сходиться или не сходиться во мнениях. — Не собираешься присесть, Поттер? Гарри улыбнулся, собирая грязные волосы в пучок, а затем снова распуская их. — Вообще-то, если ты не против, я пойду прилягу ненадолго. Волдеморт прищелкнул языком. — Я вижу, ты не в состоянии за мной угнаться. Разочаровывающе. Гарри подошел ближе, весь потный и пахнущий, наклонился и обхватил рукой гибкую, гладкую шею. — Я прекрасно справляюсь. Брови Волдеморта приподнялись, когда он посмотрел на Гарри. — Твоя выносливость определенно стала выше, хотя это и моя заслуга, а не твоя. Гарри отступил назад, пожав плечами. — Может, ты просто больше не можешь меня удовлетворить. Гарри, ухмыляясь, направился к двери, совершенно не удивившись, когда рука схватила его за горло и прижала лицом к стене. Ему удалось удержаться на ногах до того, как этот безумец сломал ему нос, но в левом ухе звенело от удара. — Неужели? — зашипел Волдеморт в другое ухо, прикусив мочку. Гарри задохнулся от боли, но быстро подавил ее. — Думаю, да, — прорычал он, без особого энтузиазма пытаясь освободиться. — Может, мне стоит дать Гэвину… Гарри закричал, когда вся одежда загорелась на нем настоящим пламенем. Он почувствовал, как опаляются волосы на теле, и сопровождающий это запах доказывал, что Волдеморт только что уничтожил его одежду огнем. — Мерлин! Предупре… — Упомяни этого маггла еще раз, Поттер, — угрожающим шепотом пригрозил Волдеморт, прижимаясь своим все еще одетым телом к обнаженному Гарри, — и я выпотрошу его. Я войду в твой разум, вырву из него его образ и буду мучить его многие месяцы за то, что он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. — Ты потеряешь свою… — Это несмешно! — зарычал Волдеморт, отпуская шею Гарри, чтобы схватить его за запястья и прижать их растопыренными пальцами к стене. — Я не потерплю, чтобы ты постоянно бросал мне в лицо свое предательство. Мужчина пошевелился, и затем Гарри почувствовал, как твердый член Волдеморта уперся ему в поясницу. — Ты требуешь, чтобы я обуздал свою жестокость, — сказал мужчина, прижимаясь лбом к макушке Гарри, — а потом безжалостно издеваешься надо мной из-за того, что я изо всех сил пытаюсь забыть. Магия протащила его вверх по стене на несколько дюймов, и Волдеморт отпустил его запястья. Гарри не мог пошевелиться, обездвиженный. Это было странное ощущение — быть прижатым к стене, висеть в воздухе благодаря темной магии. Это не было похоже на подвешивание на веревках, потому что ничего и нигде на него не давило. Он просто… парил. Пальцы у входа заставили Гарри застонать, несмотря на неминуемое обещание насилия, а затем сухой член Темного Лорда прижался к его заднице, проникая в него. Гарри затаил дыхание, пока он медленно, мучительно входил в него. Собственный член прижимался к стене, отчаянно требуя внимания. — Это что, проверка? — отрывисто спросил Волдеморт, полностью погружаясь в него. — Ты пытаешься понять, как далеко можешь зайти, пока я не сорвусь? — Нет, — возразил Гарри, царапая пальцами штукатурку. Это просто забавно. Волдеморт выходил из него мучительно медленно, а затем остановился. — Ради твоего же блага, надеюсь, что это не так. Рука мужчины потянулась вперёд, а затем схватила Гарри за яички, сжимая их. Гарри застонал, закрыв глаза и пытаясь сдвинуть бедра, чтобы сжать член, но он был не в состоянии двигаться. — Когда я убью его, — начал Волдеморт, и его пальцы безжалостно сжались, когда он снова с силой толкнулся. Гарри застонал, пытаясь свести ноги, но это было бесполезно. Он уронил голову на все еще одетую грудь Волдеморта. Мерлин, он чувствовал себя таким уязвимым: полностью обнаженный, обездвиженный, с разъяренным Лордом Волдемортом за спиной, и его длинные пальцы опасно обхватывали его ноющие яйца. — После того, как я объясню ему его ошибку, — продолжил Волдеморт. Гарри резко открыл глаза. О да, Темный Лорд угрожал убить Гэвина. Блядь. Почему он снова заговорил об этом? — Я не потеряю свою магию. Я просто заберу твою. Гарри остановился, сбитый с толку. — Ты не можешь, — выдохнул он, по большей части уверенный в этом, но все еще обеспокоенный, потому что… Темный Лорд. Волдеморт издал пренебрежительный, насмешливый звук. Он отпустил яйца Гарри, а затем начал медленно потирать его член в такт с собственными неторопливыми толчками. — Нет ничего, чего я не могу. Гарри ударился лбом о стену, неспособный сопротивляться дразнящему поглаживанию. Волдеморт переместился и умудрился толкнуться прямо в простату, и Гарри застонал. — Умоляй меня кончить, Поттер. — Пожалуйста! — закричал он, тяжело дыша, взволнованный тем, что наконец-то доберется до цели. — Пожалуйста, господин, пожалуйста, позволь мне кончить, я уже умираю, ты, гребаный придурок. Пальцы отпустили его член и крепко сжали яички в кулак. — Ах! Черт… ай! Прости! Ты не придурок — ты великолепен! Ты самое страшное, самое могущественное… сверхъестественное божество… блядь! Знаешь, это больно! — Я в курсе, — грубо ответил Волдеморт. — Мерлин, что еще ты хочешь, чтобы я сказал? Пожалуйста, господин, позволь мне кончить. Волдеморт продолжал входить в него, почти игнорируя слова Гарри, как игнорировал и его член. Гарри попробовал другую тактику. — Я прошу прощения — за все, что сказал. Ты самый лучший. Я люблю тебя. Ты такой чертовски сексуальный, могущественный и… и… пугающий. Кулак Волдеморта вернулся к члену Гарри, и его ногти болезненно скользнули по крайней плоти. — Да, о черт, да, — простонал Гарри. — Можно мне кончить? Господи, я так близко, пожалуйста, позволь мне кончить. Толчки Волдеморта ускорились, по-прежнему попадая в то самое место, которое каждый раз заставляло загораться нервы, и одновременно он схватил Гарри за длинные волосы и оттянул его голову назад. Гарри стиснул зубы, боль в голове отвлекала его от оргазма, который был так близок, так чертовски близок… Волдеморт резко подался бедрами вперед и провел ногтями по груди Гарри, чтобы потянуть за проколотый сосок, безжалостно ущипнув его. Гарри закричал от боли, и его крик сразу же усилился, когда Волдеморт сильно укусил его за плечо, а затем замер, очевидно, достигнув кульминации. Гарри не позволил ему насладиться этим. Он бился так дико, как только мог, все еще беспомощный в воздухе и разъяренный тем, что ему снова отказали. — Ты, ублюдок, дай мне кончить! — закричал Гарри, пытаясь ударить мужчину затылком, безжалостно пытаясь вызвать у Волдеморта посттравматическое расстройство, но ублюдок оставался невыносимо недосягаемым. — Ты сказал, что я смогу, ты, злобный придурок! Волдеморт бесшумно вышел из него, и Гарри чуть не зарыдал от этого ощущения. Он чувствовал себя использованным и никчемным, и будь он проклят, если это только не усиливало его всепоглощающее возбуждение. — Я приказал тебе умолять меня кончить, — ответил Волдеморт безразличным тоном, но слегка запыхавшийся. — Я кончил. Если ты неправильно истолковал мои инструкции, это не… — Ты… ты… гребаный садист! — Гарри взвизгнул, потому что это ни за что не могло закончиться, ни за что, черт возьми, он был так чертовски близок! Он услышал, как Волдеморт усмехнулся. — Правда меня не ранит, Гарри. — Боже! — воскликнул Гарри, растягивая гласные в сдавленный вопль. Он почувствовал, как слезы защипали глаза, и был так расстроен, взбешен и так чертовски возбужден, что мог бы пробить членом дыру в металле. Или в человеке, всё ещё стоящем позади него, который оставил его нелепо висеть в воздухе, дрожащего, плачущего и страдающего. — Я сказал, что мне жаль! — в отчаянии сказал он, не обращая внимания на слезы на своем лице. — Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно! Дай мне кончить, ты, чертов придурок! Магия, удерживавшая его в воздухе, растаяла, и Гарри последовал за ней на пол, неуклюже сползая по стене. Руки обхватили его сзади, и Гарри без особого энтузиазма попытался оттолкнуть их. Волдеморт, очевидно, проигнорировал эту попытку и посадил его к себе на колени, усаживаясь обратно на пол. — Перестань, Гарри, — прошептал Волдеморт ему на ухо, поглаживая его вспотевший лоб. — Ты здесь ничего не контролируешь. Только я. Твой гнев напрасен. Гарри трясло, ему казалось, что он вот-вот вывернется из собственной кожи. Он попытался взять себя в руки, голый, потный и вибрирующий от неудовлетворенной потребности, но это тоже было бесполезно. Волдеморт просто крепче прижал его к себе, позволяя ему шмыгать носом и прерывисто дышать. — Представь, на какие высоты ты взлетишь, когда я, наконец, позволю тебе испытать оргазм, Гарри, — пробормотал Волдеморт, прижимаясь губами к виску Гарри. Гарри затаил дыхание, раздраженный тем, что ему снова напомнили о его яростном негодовании. Он не хотел большего позже, он хотел хотя бы чего-то сейчас. — Я уничтожу тебя. Гарри закрыл глаза, застонав от мысли, какие возможности сулил этот мрачный тон. — Будь терпелив ради меня, душа моя. Я позабочусь о тебе. *** Пытки всегда были для него чем-то естественным. Они с мальчиком провели почти неделю беседуя, разделяя трапезу, сражаясь на дуэлях, прогуливаясь по территории снаружи, и все это время Волдеморт либо стимулировал его, либо демонстративно игнорировал. Он не планировал отказывать мальчику так долго, но дикое отчаяние в его глазах, восхитительная манера, с которой он молил об освобождении, о пощаде, вид его эрекции, постоянно натягивающей брюки, было слишком притягательным, чтобы отказаться от этого прямо сейчас. И он наслаждался контролем. Осознание того, что мальчик вынужден полагаться на него, придавало ему сил. Скрывать это было еще лучше. Волдеморт перевел взгляд на мальчика, дремлющего в его постели. Гарри дрожал от усталости после их интерлюдии у стены, и, поскольку никаких неотложных дел у него не было, Волдеморт позволил ему поспать. Ему следовало бы организовать планы по передаче идей своих Пожирателей Джефферсу, но лишиться компании Гарри было нелегко. Его взгляд задержался на тонких веках мальчика, на нежном кончике его носа. Это же лицо прижималось к его паху этим утром, когда Гарри разбудил его, обхватывая ртом его член. Волнение от того, что его застали врасплох, удивило его. Он почему-то верил, что мальчик способен был это сделать. На самом деле, Волдеморт тоже был измотан. Несмотря на то, что они были совершенно ничем не заняты, мальчик был ненасытен, и Волдеморт не мог от него оторваться. Никогда прежде похоть так не поглощала его. Забавно, но Гарри верил, что мог обманом заставить Волдеморта позволить ему достичь кульминации, если бы у него было достаточно попыток, что было абсурдно. Страдания мальчика сами по себе были наградой. Взгляд Волдеморта блуждал по податливому телу, и он подумал о том, чтобы присоединиться к нему в постели, но отбросил эту идею. Он разбудит мальчика только тогда, когда соберется трахать его, и Гарри понадобится отдых, чтобы пережить остаток их совместного дня. Всей оставшейся жизни. Возможность сделать всё это постоянным вызывала у него тревогу, но ещё и чувство предопределенности. Они всегда были связаны: пророчеством, магией, кровью, своими душами. Отрицать это казалось более нелепым, чем просто принять. И поскольку возможность снова оказаться в заключении была устранена благодаря мерам, которые он принял, чтобы обезопасить себя, ему больше не нужно было бояться уязвимости. Серия рун, нанесенных на кожу, защищала Волдеморта от ограничения доступа к магии с помощью любых волшебных артефактов. Клятва всё еще нависала над ним, но, поскольку Волдеморт дал её Гарри, его это не беспокоило. Гарри любил его. Теперь он в это верил. Мальчик часто напоминал об этом, но, что более ценно, это доказывали и его действия. Хотя чувства самого Волдеморта и были сложными, он принимал чувства Гарри. И все же ему не стоило полагаться на привязанность мальчика, чтобы обезопасить себя. Недавно к нему пришло осознание, которое принесло утешение. Он мог украсть волшебную палочку мальчика. Сразиться с ним на дуэли и заявить права на владение Старшей палочкой, тем самым лишив мальчика статуса Повелителя Смерти. Покончив с превосходящим его бессмертием. Он не стал бы лишать его жизни; он больше не хотел смерти мальчика. На самом деле, Волдеморт многое сделал бы, чтобы защитить его, но было отвратительно быть уязвимым перед кем бы то ни было. Тогда бы не осталось никого, кто мог бы бросить ему вызов. Не стало бы силы, способной превзойти его собственную. Гарри, конечно, будет в ярости. Он даже может посчитать это предательством, что помешает Волдеморту удержать его рядом с собой. И в итоге все снова сводилось к приоритетам. Если он хотел остаться с Гарри, ему придется отказаться от желания обладать Старшей палочкой и укрепить свое бессмертие. Если он хотел убедиться в собственной неуязвимости, ему придётся забрать Дар, но, возможно, потерять всё то, что у них было с мальчиком. И снова ему нужно было выбрать. А Волдеморт хотел всего. Противоречие желаний было невыносимым. Мальчик пошевелился на кровати, и Волдеморт внезапно осознал, что расхаживает по комнате. Он остановился и стал наблюдать, не проснется ли Гарри. На несколько мгновений показалось, что сон снова овладел им, но затем он издал нежный звук и открыл глаза. Волдеморт замер. Увидев его, Гарри вытянулся и улыбнулся. Растущее тепло запульсировало в груди, когда Волдеморт уставился на мальчика, поглощая его взглядом. — Извини, — по непонятной причине выдохнул Гарри. — За что? Гарри нахмурился. — Что я проспал целую вечность? Который час? Он посмотрел на часы, и Волдеморт закатил глаза. Гарри ухмыльнулся и немного сдвинулся на кровати. — Есть шанс, что ты захочешь присоединиться ко мне? Волдеморт прищурился, когда Гарри откинул одеяло, открывая непристойно топорщащиеся брюки. И почувствовал, как сердце забилось чаще. — Уверен, ты не против. Может, хочешь трахнуть меня, как вчера. Это было соблазнительно. Волдеморт заставлял мальчика оседлать себя и двигаться больше часа, пока дразнил его соски и грубо играл с напрягшимся членом. Наблюдать за тем, как усталость и отчаяние загораются на его лице, как он кричит и рыдает, вызывало привыкание. Мальчик терпел, оставаясь у него на коленях, продолжая доставлять удовольствие Волдеморту, пока он безжалостно пытал его. Кожа на его члене уже стёрлась, но Гарри все равно позволил ему трогать себя, оттягивать крайнюю плоть. Шлепать и сжимать свои яйца. Волдеморт беспомощно подошел к кровати. — У тебя такой грязный рот, Поттер. Мальчик ухмыльнулся. — Думаю, есть только один способ заткнуть меня. Он произнес это как вызов. — Ты снова пытаешься приказывать, — предупредил Волдеморт, но его колени уже были на кровати, он склонился над мальчиком и вдавил его в матрас. — Ты все еще не отошёл от того, что я сделал с тобой перед тем как уложить в постель? — Я всегда буду рад продолжить, господин, — непристойно произнес Гарри, опустив веки. Волдеморт почувствовал, как у него перехватило дыхание при этом слове. Слышать, как мальчик называет его так — без приказа — было почти невероятно. Гарри наконец-то смирился с их ролями. Со своим местом. И все же Волдеморт мог уловить намек на манипуляцию в происходящем. Мальчик все еще пытался угодить ему, чтобы кончить. Он перестал опираться на маленькое тело под собой, наклоняясь, чтобы захватить его губы. — Подожди, — сказал Гарри, и Волдеморт отстранился, чтобы посмотреть на него. Гарри перевернулся на бок, схватил с прикроватного столика перо и повернулся к Волдеморту, чтобы показать его ему. Его лицо выражало нерешительность, может, даже смущение. — Мне интересно, — сказал мальчик, а затем замолчал, вглядываясь в лицо Волдеморта. — Ты можешь сказать «нет». Очевидно. Если тебе такое не нравится. Гарри продолжал пристально смотреть на него, поэтому Волдеморт взмахнул рукой, призывая его продолжать. Гарри кивнул и затем отвел взгляд, и его щеки вспыхнули. — Однажды я сделал это с… — он поднял глаза, запаниковав, и Волдеморт почувствовал, как его тело напряглось от гнева, но мальчик продолжил прежде, чем он успел заговорить. — Неважно, говорю, мне это нравится, и я бы хотел, чтобы ты сделал это со мной. Он снова поднял перо, как будто этого было достаточно для объяснения, но Волдеморт понятия не имел, что имел в виду мальчик. — Ты хочешь, чтобы я что-то написал? Гарри покачал головой, отводя взгляд, а затем опустил его на перо. — Это называется «саундинг». Ты… возьмёшь перо — я удалил опахало, чтобы оно стало безопасным, гладким и не ломалось. Он посмотрел на него снизу вверх, возможно, надеясь на понимание, но Волдеморт все еще был сбит с толку. Гарри продолжал. — Ты вставишь его в мой… — мальчик неопределенно указал на свой пенис. — Ты должен смазать его и ввести внутрь. Это… Гарри сразу же замолчал, но Волдеморт больше не обращал на него внимания. Он лежал на спине на диване, голый, и из-за мучащего его ошейника он не мог двигаться, опираясь на широкие колени бывшего профессора. Его обнаженные гениталии находились прямо на коленях мужчины, совершенно доступные и уязвимые, а голова и ноги свисали с подлокотников по обе стороны. — Уже лучше, видишь, Том? Все не так плохо, как кажется. Тело дрожало от попыток оставаться неподвижным несмотря на то, что с ним делали. Волдеморт осмелился посмотреть вниз, туда, где происходило непонятное действие, и увидел, как металлический стержень все глубже проникает в его мочеиспускательный канал, жаля и оттягивая, но хуже, гораздо хуже было чувство унижения. Другая, более неестественная форма изнасилования — проникновения. Совершенное человеком, на которого он когда-то равнялся. Кем-то, кто, как ему казалось, восхищался им. — Я хотел сделать это с тобой с тех пор, как ты был в моем маленьком клубе. Волдеморт проигнорировал это, давно догадавшись о его интересе. Металл вдавился глубже, оцарапывая напрягшийся из-за зелья член изнутри. — Тогда ты был довольно красив. Не выглядел как сейчас чудовищно. Слагхорн повернул стержень, и тот болезненно вонзился внутрь. Волдеморт зашипел, но это явно было сделано намеренно, потому что мужчина улыбнулся. — Видишь ли, я уже не так молод, как был когда-то. Идти в ногу со временем стало сложнее. Поэтому мне пришлось научиться парочке новых трюков, чтобы заманивать юношей в свою постель. Пальцы мужчины обхватили его обнаженный пенис, пытаясь стимулировать его, пока он трахал его этим приспособлением. Волдеморт почувствовал, как на лице выступили капельки пота, и он закрыл глаза, ненавидя этого похожего на свинью человека, страстно желая дать отпор, оттолкнуть ничтожество, вырвать из себя металл и вонзить его в глаз Слагхорна. — Просто подожди, пока он не доберется до простаты. Я введу его и оставлю в таком положении с помощью магии, а потом ты сможешь заняться мной. Мне нравится многозадачность моих партнеров, и ты обошелся мне недешево. Тебе придется постараться, чтобы это окупилось. Волдеморт глубоко вздохнул и направил волну своей магии на фигуру, нависающую над ним. Уставился на то, как она отлетела и с силой ударилась о стену. Где я? Он огляделся по сторонам, пытаясь разобраться, что его окружает, пытаясь понять. Сбежать… я должен сбежать, прежде чем он увидит меня, прежде чем он сможет поймать меня снова. Тело, прислоненное к стене, медленно поднялось. — Волдеморт. Слагхорн никогда не называл его так. Что-то со щелчком встало на место. Гарри. Волдеморт еще раз огляделся и сумел узнать свою кровать. Свое окно, стол. Он был дома, а не со своим старым профессором. Это был лишь еще один приступ воспоминаний, которых не было уже несколько дней. Ни разу с тех пор, как Гарри пришёл к нему. — Ты в порядке? — спросил мальчик, не подходя ближе, но протягивая руки, выражая поддержку. — Что случилось? Что ты видел? Волдеморт слегка покачал головой и попытался успокоить дыхание. — Мне очень жаль, — продолжил мальчик. — Это из-за саундинга, да? Кто-то делал это с тобой? Волдеморт закрыл глаза. Мучительные вспышки боли накатывали волнами, когда Слагхорн вонзал металлический стержень в него и вынимал назад с такой скоростью, что это было невыносимо. Старик теперь сидел за столом, уложив Волдеморта так, что его изуродованный член располагался на том месте, где обычно стояла обеденная тарелка. Это было мучительно: мочеиспускательный канал горел, когда вместе со стержнем мужчина выжимал кровь и плоть из воспаленного отверстия. — Ты так мило кричишь, Том. Я всегда знал, что так ты и будешь звучать. — Волдеморт. Я всегда знал, что так ты и будешь звучать. — Волдеморт! Он открыл глаза и, подняв голову, увидел Гарри, обнимающего его с обеспокоенным выражением на лице. Он оттолкнул мальчика и встал, стараясь не обращать внимания на то, как дрожит. — Куда ты? Волдеморт понял, что направляется к двери, но понятия не имел зачем. Он остановился. Руки крепко, ободряюще сжали его плечи, и Волдеморт позволил это. Он глубоко вздохнул и снова закрыл глаза. Я свободен. У меня есть магия. Слагхорн скоро будет мертв. — Можешь обнять меня? — неуверенно спросил Гарри. Волдеморт нахмурился. Почему мальчик нуждался в утешении? Но неважно, он вполне был на это способен. Он позволил Гарри отвести себя к дивану, и тогда мальчик прижался к нему ближе. Волдеморт поднял руки и обхватил ими теплое, твердое тело. И перевел дыхание. Вот оно. Вот покой, который принес ему Гарри. Его разум всегда бурлил планами, воспоминаниями о прочтенных книгах, магическими знаками. Он никогда не знал блаженной тишины до появления Гарри. Волдеморт закрыл глаза и позволил себе расслабиться и ни о чем не думать. То, что он смог достичь этого состояния в присутствии другого человека, это одно, но то, что это произошло из-за другого человека, поразило его и в то же время вызвало гордость. Гарри учил его. Лорд Волдеморт был совершенным, превосходящим всех, и все же мальчик нашел способ возвысить его еще больше. — Ты самый сильный человек, которого я знаю, — прошептал Гарри ему в грудь. — То, что с тобой сделали, этого не меняет. Волдеморт позволил этим словам достичь своего разума, не реагируя. — Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня эти воспоминания. Это часто происходит? Инстинкт самосохранения тихо подсказал ему не отвечать. — Не в последнее время. Гарри начал поглаживать его по спине, — и обычно это вызвало бы раздражения, но сейчас он позволил ему. — Что изменилось? — спросил мальчик тихим голосом. — Ты здесь. Волдеморт почувствовал, как руки, обнимающие его, напряглись, но сейчас это не пробудило в нём панику. Он глубоко вздохнул и поддался Гарри, пусть и всего на мгновение.