Кошко-принцесса

      II

О том, сколько прекрасного можно высмотреть в чужом окне

      Прошло несколько дней. На улицах Мондштадта было удивительно пустынно. Уже совсем стемнело. Выпавший днём снег сверкал под светом луны и фонарей миллионами блесток.              Беннет устало плёлся по улице, кутаясь в свою латанную курточку. Он выглядел так, будто глаза его долго не смыкались, чтобы уснуть. Парень и в самом деле не спал уже второй день. Он был потрясён случившимся с Фишль несчастьем. Хоть в тот день Беннет не был с ней в отряде, но известный нам случай получил огласку и все в Гильдии были сильно взволнованны. «Что же случилось с нашей принцессой?» — уже второй день слышал вокруг себя Беннет.              Пожалуй, не стоит и говорить о том, что юноша испытывал к Фишль определённую симпатию. Беннет был знаком с ней с самого детства и с раннего возраста Эми (она же Фишль) была для него недостижимым идеалом — идеалом красоты, идеалом удачливости, идеалом грациозности, величия и остроумия — короче говоря, чуть-ли не новым Архонтом.              Беннет остановился рядом с таверной «Кошкин Хвост», потоптался на месте и потёр ладонями щёки, чтобы согреться.              Неожиданно он услышал женский вздох. Нотки голоса показались ему знакомыми и Беннет запрокинул голову вверх, откуда он услышал этот вздох. Краем глаза парень увидел в окне на третьем этаже мелькнувшие золотистые волосы и, как будто, пушистый хвост.              — Уж не Фишль ли это?.. — шепнул Беннет, выпуская ртом облачко пара.              Парень замер на месте, не отрывая глаз от окна, в котором мелькнули волосы, но девушка всё не показывалась.              Невольно Беннет обратил внимание на дерево, и одна навязчивая мысль возникла в его голове. Дерево было совсем голым — как и бывает в зимнюю пору. Его ветки дотягивались до третьего этажа «Кошкиного Хвоста». Наверное, читатель уже предугадывает хоть мыслей Беннета. Парень ещё не успел позабыть мальчишеского мастерства лазить по деревьям.              — А что если я… краем глаза… всего на минутку загляну в то окно, забравшись по дереву? — спросил он сам себя.              Постояв некоторое время в нерешительности, Беннет притопнул замёрзшими ногами и, перешагнув заборчик палисадника, подошёл к дереву.              «О Архонты! Что же я делаю?!» — мысленно парень пристыдил себя за такое безрассудное решение, но его руки и ноги как будто сами цеплялись за колючие ветки.              Взбираясь на дерево, Беннет всё ожидал какого-то несчастья, какой-то неудачи. Он ждал, что ветка вот-вот обломится и он рухнет вниз. Но удача улыбнулась ему — что с ним нечасто случалось. Беннет поравнялся с окном, в котором ему почудилась Фишль.              Окно уже было занавешено портьерами, сквозь которые совсем ничего не было видно.              «Чего и следовало ожидать.» — Беннет вздохнул и пожалел о том, что так быстро обрадовался редкой удаче.              Но вдруг он обратил внимание на соседнее окно и руки его мёртвой хваткой вцепились в промёрзшую кору дерева. В соседнем окне он увидел ярко освещённую ванную комнату, в которой спиной к окну стояла девушка, удивительно похожая на Фишль. У неё были милые кошачьи ушки и пушистый хвост, а наготу тела прикрывало одно только полотенце. Её обнажённые румяные плечики, слегка присыпанные веснушками, заворожили парня.              Сквозь румянец от холода проступил румянец смущения — Беннет весь покраснел, в груди его что-то затрепетало. Красивая незнакомка даже не подозревала, что за ней наблюдают и сняла полотенце. Её красота поразила Беннета — он никогда ещё в жизни не видел обнажённой девушки. Тело её было похоже на фарфоровую статуэтку — тонкие руки, рельефная спина, изгиб талии, румяные плечики, упругие ягодицы и ноги.              «Как она прекрасна!»              Кошко-девушка всё глядела на своё отражение, затем потрогала кошачьи ушки, словно изучая их. Полагаю, что читатель оказался более догадливым, чем Беннет, и узнал в обнажённой незнакомке принцессу Фишль.              «Что ж я делаю?! Подглядывать за девушкой, ещё и в такой момент! Какой же я мерзавец!» — но несмотря на моральное самобичевание, Беннет всё никак не мог оторвать глаз от окна. В отличии от женатых мужчин, девственнику не так-то часто выпадает возможность полюбоваться женской наготой. Поступок Беннета это, конечно, не оправдывает, но определённое сочувствие к его положению вызывает точно.              И вот Фишль слегка повернула голову и Беннет узнал её.              «Так это она!» — он присмотрелся повнимательнее и окончательно убедился в том, что это именно Фишль.              Дыхание Беннета возбуждённо задрожало. Он только что увидел девушку, которую всегда тайно любил, полностью обнажённой. Кровь закипела в его голове.              «Только бы рассмотреть её как можно лучше, чтобы запомнить это прекрасное тело до конца жизни!» — эта мысль была сильнее чувства вины и стыда за то, что он делал.              Дверь в ванную открылась и внутрь вошла ещё одна девушка. На ней было одно нижнее бельё, которое она тут же начала снимать. Это была Мона. Девушка-астролог без смущения разделась догола, а Фишль помогла ей развязать хвостики волос.              От душевного трепета Беннет смял на груди курточку, впившись в неё рукой. Он метался глазами то на Мону, то на Фишль, и даже то обстоятельство, что у юной принцессы появились кошачьи ушки и хвост его ничуть не волновало.              Девушки о чём-то заговорили и засмеялись, их белые зубки обнажались в улыбке. Как Беннет ни напрягал слух, он ничего не мог расслышать через застеклённое окно. Парень отдал бы десять лет жизни, чтобы хоть немного расслышать из того, о чём говорили наши героини.              Мона и Фишль сели друг напротив друга и, черпая воду из деревянной лохани, нежно поливались, помогая друг другу мыться. Они делали это с такой непринуждённостью, будто привыкли к наготе, день ото дня обмываясь вместе. Их обнажённые тела приобрели влажный блеск. По всей ванной комнате распространился пар, а окно начало запотевать. Беннет увидел, как Мона взяла Фишль за хвостик — юная принцесса вздрогнула и покраснела, а на лице девушки-астролога угадывалась игривость и лукавство. Мона погладила хвост и сжала пальцами его кончик. Сквозь стекло окна послышалось болезненное: «Нья!».              Девушка-астролог обвила руки вокруг шеи Фишль и девушки сомкнулись губами в поцелуе. В этот момент Беннет вглядывался через запотевшее окно, весь дрожа от возбуждения. Он снял с ветки немного снега и приложил к горевшему жаром лбу. Нужно было видеть выражение его лица в ту минуту: представьте жалобный голодный взгляд кота, которым тот глядит в ведёрко рыбака, в котором плещется рыба — вот таким же взглядом Беннет «облизывал» обнажённые силуэты Моны и Фишль.              А тем временем поцелуй двух любовниц всё продолжался. Девушки обнимались и нежно скользили руками по изгибам друг друга. Сначала их губы просто соприкасались, но, напрягая зрение, Беннет рассмотрел, как постепенно этот невинный поцелуй перешёл в более страстный — поцелуй с языком. Мона настоятельно толкалась головой вперёд, тесня Фишль, от чего её движения языка были робкими и неуверенными. Девушка-астролог заметно доминировала над кошко-принцессой.              Фишль ещё гуще покраснела, когда Мона упёрлась своим гладким коленом в её промежность, чтобы мягкими толчками и лёгкими поскальзываниями разнообразить палитру наслаждения их страстного поцелуя. Беннет увидел, как царапающим движением, Фишль оставила на плечиках и спине Моны розовые бороздки от ногтей, что лишь сильнее раззадорило последнюю.              Толкнувшись коленом в промежность принцессы, девушка-астролог заставила её вздрогнуть всем телом и их поцелуй ненадолго прервался. Фишль подкатила глаза от удовольствия, наслаждаясь ласками своей любовницы, в то время как та пригнулась к её ключицам и шее, оставляя на них укусы. Но подымаясь всё выше, Мона снова слилась с Фишль в не менее пылком поцелуе, на который последняя охотно ответила, прижав ушки к голове.              Окно предательски запотевало и через него было всё труднее что-то рассмотреть, но Беннет точно увидел, как Фишль слегка отпрянула назад, но прижавшись спиной к мокрому и холодному кафелю, она отпрянула теперь вперёд и оказалась в объятиях любовницы. Мона слегка засмеялась, погладив Фишль по голове, прямо между кошачьих ушек, затем пригнулась к груди принцессы, обхватив губами её сосок. В этот момент Фишль нежно обняла её и блаженно запрокинула голову. Но Беннет не был так просвещён в области женских нежностей, как читатель и автор, поэтому он не мог ничего разобрать в запотевшем окне.              — Что же они там делают? — дрожащим шепотом пробормотал Беннет, — Неужели они такие близкие подруги?..              Да-да, Беннет, они очень близкие подруги!              Фишль опустилась на колени и обняла руками бёдра Моны, как будто прижавшись губами к её плоскому животу, а затем и к промежности. Беннет рассмотрел, как она взволнованно завиляла хвостиком, делая кивающие движения головой, отдавая всю себя оральным ласкам, которыми ублажала любовницу.              И вот неожиданно, прямо у себя над ухом, парень услышал едкий, издевательский, голосок, который он никак не ожидал услышать:              — Ах ты эдакий извращенец!              Испугавшись, Беннет вздрогнул и резко обернулся. Ветка под его седалищем переломилась, и парень стремительно полетел вниз, приземлившись в заснеженный палисадник.              Мона и Фишль услышали звуки с улицы, но, когда девушка-астролог протёрла запотевшее окно, на дереве уже никого не было.              Девушкой, застигшей Беннета на горячем, была бармен «Кошкиного Хвоста» — Диона.              Кошко-девочка с ловкостью настоящей кошки слезла с дерева и ухватила парня за ухо.              — Попался, древолаз-извращенец, нья! — начала Диона. — Как объяснишь своё поведение? Поглядывать за девушками в ванной! И не стыдно тебе, нья?!              — Ай! Ай! Извините…вы всё не так поняли…              — Что здесь может быть непонятного? Нет-нет, ты у меня не отвертишься, нья! Сейчас мы подымимся к ним, и ты будешь извинятся.              — Что?.. — губы Беннета испуганно задрожали, он упал на колени перед Дионой и взмолился. — Нет, пожалуйста, что угодно, но только не это!              — А что такое, нья? Стыдно, да? — Диона издевательски посмеивалась над перепуганным парнем, торжествуя над ним своё превосходство,              — Диона…Диона ведь?              — Ага.              — Диона, умоляю, проси у меня что угодно, но только не говори им об этом! Я на всё готов, только бы это осталось в секрете.              Диона призадумалась. Она отпустила ухо Беннета и тот поднялся.              — Хм-м…что угодно, говоришь?              Беннет кивнул,              — Маленький извращенец, неужто ты думаешь, что заговоришь мне зубы, нья?!              — Это я маленький? — невольно спросил Беннет, опустив взгляд на Диону, которая была на голову от него ниже,              — Но, в целом, — кошечка-бармен ещё раз призадумалась, — я согласна с твоим предложением. Каждый вечер, на протяжении недели, ты будешь приходить в «Кошкин Хвост» и вымывать полы, полировать столики и окна! Чтоб всё скрипело от чистоты! И если будешь паинькой, то я подумаю над тем, чтобы забыть о твоих проделках. Тебе ясно, нья?              Лицо Беннета озарилось счастьем и признательностью. Он от всего сердца поблагодарил Диону, поймав её миниатюрную ручонку и оставив на ней несколько поцелуев. На том они и разошлись и, как было оговорено, парень всю неделю работал уборщиком в «Кошкином Хвосте». Диона сдержала слово: Мона и Фишль не узнали о неудачливом древолазе-извращенце, подглядывавшим за ними зимним вечером. Хотя иной раз, увидев кого-то из них в зале таверны, кошко-девочка как-то подозрительно ухмылялась, но на это никто не обращал внимания              Как ни велико было чувство вины и стыда Беннета за случившееся, всё же он не мог прогнать из памяти обнажённые силуэты двух любовниц, которые, в угоду страсти и молодости, предавались взаимным нежностям в ванной комнате…