Покрытая порохом смальта

— Да иди ты! Ты думаешь, мне в кайф было ехать куда-то в ебеня и думать, что ты уже наверняка нахуй мёртв? А? Роза уже закрывала смену, когда ей пришло сообщение. «42.579598» «Чё это?» «131.202905 меня подстрелили» Она прямо в рабочем комбинезоне рванула в машину, по пути едва не столкнув коллегу, спешно что-то объяснила ему про больную мать, чтобы он согласился закрыть смену вместо неё, а после выехала с парковки, едва не разбомбив фару о столб. — Бросать всё и мчаться к тебе? Да меня там чуть не задавили нахер! Она проехала на красный два перекрёстка, а когда наконец вышла на автотрассу, то газанула под сто километров в час; она схлопотала, наверное, два или три штрафа, пока ехала, и только чудом никого не сбила на переходах. Ехать было два или три часа, но добралась она за полтора. Дорога то ютилась в ложбинах сопок, то сдавливалась со всех сторон лесом, и в конце концов она легла вдоль болот с растущими в низинах ирисами, и Роза свернула на грунтовку. Проедь она немного дальше — попала бы в туристический приморский посёлок, где торгуют подвяленными на солнце морскими огурцами и крабами, на пристани стоит десятка два-три белобоких катеров, а по ночам местные танц-клубы становятся ещё более развратными, чем в городе. Ей всё это было неинтересно. Послеполуденное солнце окрашивало заболоченные поля в особенно насыщенные зелёно-коричневые цвета, в просветах которых виднелись фиолетовые головки ирисов. Роза проезжала грязные лужи одну за другой, и кончилось это особенно глубокой: коричневые волны задели днище автомобиля, и Роза, матерясь, спешно выехала. Хлипкий козырёк открылся от тряски, из него вывалились солнечные очки, Роза откинула их куда-то в салон. — Я себе чуть ноги не переломала на этих злоебучих сопках. Она выехала из болот и долго поднималась в горку, оставляя в воздухе за собой пыль, и остановилась лишь когда навигатор предложил ей свернуть в дерево. Вокруг встали маньчжурские дубы: там, где заканчивалась крона одного, тут же начиналась листва другого, и они так и стояли на почтительном расстоянии друг от друга. Роза схватила пистолет, вышла из машины. Она с разбегу перепрыгнула канаву, отделявшую дорогу, и успела пробежать метров десять, прежде чем, проматерившись, вернуться к машине и вытащить из бардачка аптечку — если это вообще поможет ей в том, что её лучший друг провалялся в густом лесу несколько часов с огнестрельным ранением в боку. Роза едва не раскидала содержимое аптечки; трясущимися руками она затолкала его внутрь, щёлкнула застёжку и вернулась в лес. — Д-да я чуть не померла, пока тебя искала! Она рывками отпинывала от себя молодые дубки и всё остальное, что только росло под ногами. Маньчжурские дубы извилистыми ветвями как-то сюрреалистично закрывали небо. Землю широкими листьями прятали высокие, по пояс, растения, на верхушке которых росли белые метёлки, и не хватало только лиан, чтобы назвать это растущее безумие тропическим лесом. Было душно. Роза шла вперёд, периодически сверяясь с телефоном, но связь пропала, и навигатор перестал понимать, где она находится. — Сука! Она бежала так быстро, что комары не успевали сесть на голые руки. Она кричала, останавливалась и прислушивалась, и только тогда насекомые успевали сгрудиться возле её тела. Но никто не отвечал. Она шла дальше, глубже и глубже — или, вернее сказать, то выше, то ниже, следуя изгибам местности, — и отдалённый голос разума напоминал ей, чтобы она не заблудилась. Она успела сделать две пометки на деревьях, прежде чем увидела в овраге, куда стекал широкий ручей, тело. Она замерла на секунду — и начала спуск. Камни осыпались под её ногами, и она заскользила вниз и испачкала руку. Когда она спустилась в овраг, то обнаружила, что, скрытых под густой растительностью, тел было два. Она их узнала. Это были парни, с которыми Эрнест совсем недавно начал работать. У одного куртка была мокрой от крови, другой отделался дырой в голове и плече. Роза вытащила пистолет и пошла, пригибаясь к земле и прислушиваясь, а после заметила примятую растительность в стороне от ручья. — Идиот. Она шла по этому следу, то теряя его, то вновь находя, но большую часть времени она просто шла наугад. Если бы она не знала, что где-то должна быть такая тропа, то никогда бы её не нашла. Иногда на растениях она видела тёмные отметины, но не могла сказать точно, кровь это или что-то ещё; Роза останавливалась только чтобы прислушаться. Прошлогодняя листва ковром укрывала землю, а молодые сочные растения шелестели от каждого её шага, а ещё след, кажется, шёл вверх по сопке, и Розе оставалось только идти за ним, стараясь смириться с отдышкой. Она нашла его в зарослях папоротника. Вышла из-за большого камня, услышала шорох — и встретила торчащее из-под листьев дуло в окровавленной руке. Метрах в трёх от неё, не меньше. Несколько секунд она в ступоре смотрела на него, а затем разглядела лицо, спрятанное в папоротнике. — Эрик, блять! Он выдохнул, пистолет опустился на землю, и Роза подбежала к Эрнесту. Она раздвигала папоротник, стараясь разглядеть его раны, и… Ему просто повредили ногу. — Никогда так больше не делай. Она оттащила его из зарослей, наложила жгут и наложила повязку прямо поверх замызганных брюк; она купит чистой воды и промоет рану по пути, но сейчас им нужно было убираться отсюда. — Как не делать? Эрик приветствовал её, слабо улыбаясь. Так или иначе, кровь Эрнест потерял, а в такой высокой влажности дышать было тяжело даже Розе, не то что Эрнесту, особенно после двух-трёх часов под, пусть и спрятанным за кронами, солнцем. Он шёл очень медленно. Он потерял много крови. Роза практически несла его на себе, и один раз они упали, споткнувшись, и она подняла его на ноги, только когда он опёрся о ствол дерева. Он был слаб. Но не умирал. — Да вот… так! Она буквально затолкала его в машину. — Не ловить пулю, пока меня пытаются убить? — Да, по возможности. — Я постараюсь. Он улыбнулся и прикрыл глаза. Роза подоткнула ему под ногу найденную в машине тряпку, чтобы он не пропитал кровью сиденье, и выдохнула. Что бы с Эрнестом ни случилось, он расскажет об этом позже. А сейчас им пора уезжать.