Часть 6
2 июня 2023 г., 01:15
I remember the minute It was like a switch was flipped. I was just a kid who grew up strong enough To pick this armor up And suddenly it fit. Sleeping at Last, «Eight»
***
20 октября 2014 года Транспортный вертолет опустился на аэродром «Феникса», рампа плавно опустилась, выпуская пассажиров. Ирен перекинула за спину винтовку и шагнула следом за выходящей наружу командой, жмурясь от сверкнувших в окнах напротив лучах рассветного солнца. Успевшая стать такой привычной, почти как дом родной, база встретила их выкриками солдат со стороны тренировочной площадки и шумом заводимой по утру техники. — Наконец-то! — Соуп блаженно потянулся и повел плечами. — Быстрей бы барахло с себя скинуть. — Ты же еще в Аль-Нухайбе разгрузился, — насмешливо подметил Роуч. — Все магазины в ополченцев всадил и у меня еще парочку выпросил. — Я не виноват, что эти паразиты лезли на меня из всех щелей, как тараканы. Прости, дружище, — МакТавиш отскочил в сторону, увиливая от тумака Сандерсона, по-видимому, не оценившего сравнение. Блэк устало улыбнулась, наблюдая за происходящим. Миссия в Аль-Нухайбе, можно сказать, прошла гладко и все же умудрилась выжать из Браво все соки. Силы ополчения, не желающие подчиняться иракскому правительству, захватили город и удерживали его несколько долгих и мучительных для жителей дней, пока на порог не заявились военные бок о бок с группой американцев, вооруженных до зубов. Внезапный приказ Шепарда вылететь им на подмогу Прайса в восторг не привел, и капитан четко дал понять, что сто сорок первая — не выездной отряд помощи и поддержки нуждающимся. Тем не менее, захват стратегически важного населенного пункта выглядел подозрительно, он требовал подготовки и приличного вооружения врага, что крайне смахивало на участие сил покрупнее, чем шайка шальных разбойников из масс. Прайс пошел на уступку в надежде отыскать в городе зацепки по Аль-Касас, но предположение о их причастности себя не оправдало, во всяком случае, подтверждения этому найти не удалось. Всего лишь очередной местный конфликт, коих на территории десятилетиями истекающего кровью Ирака продолжало возникать в избытке. — Считай вернулись с пустыми руками, — угрюмо подытожил Газ. Кайл выглядел устало и удрученно. Ни наивным, ни чересчур оптимистичным он по сути своей не был и стопроцентных побед не ожидал, но из всего отряда обычно реагировал на неудачи жестче, чем прочие. — Отставить, сержант, — голос Прайса звучал серьезно, но без суровости. — Те люди сегодня будут спать спокойнее, потому что мы сделали свое дело. А нарыть нужную нам информацию мы еще успеем. — Да не об этом я, босс. Хотя… — Кайл на мгновение замялся, решая, насколько безопасно дать волю внутреннему порыву, и все же не сдержался. — В Ираке, блять, сидит целая орава американцев! Безопасность они обеспечивают, как же. Решали бы янки вопросы, как положено, а не отсиживались по базам, не пришлось бы никого спасать. — Делал бы каждый то, что должен, парень, мы были бы не нужны, — Прайс похлопал сержанта по плечу. — Но раз уж в мире не все так радужно, продолжим разгребать чужое дерьмо, пока можем. Кайл шмыгнул носом и хмуро качнул головой. По выражению его лица читалось, что такой ответ от капитана он слышал не впервые и не то чтобы был им доволен, хоть и не спорил с очевидным. Взгляд парня скользнул в сторону Блэк, и, будто вспомнив что-то, он приблизился: — Ирен, — произнес он как-то неловко, словно запоздал с разговором и теперь не знал, как его начать. — Там, в Аль-Нухайбе… В общем, спасибо, что прикрыла. Тот гад мне уже промеж глаз целился. Ты извини, что раньше не сказал. Перед отправлением Прайс убедился, чтобы сто сорок первой отвели ведущую роль в операции, а планирование поручили ему с Гоустом. Шепард спорить не стал, несмотря на неприкрытое недовольство местных офицеров, и в Аль-Нухайбе первыми в город выдвинулись Браво. Пока капитан и Райли на пару с Соупом и Газом вели группы солдат к центру, Фьюри и Роуч, вооружившись парой старых добрых M14 EBR, пробирались по крышам впереди, расчищали путь от притаившихся в окнах снайперов и прикрывали спины напарников. У оплота ополченцев количество боевиков на квадратный метр стало особенно плотным, и за очередным зданием Кайл едва не отдал концы, поздоровавшись с дулом калаша. Все же как бы солдат углы ни проверял, а не за каждым из них ждет удача. Ирен пробрало мерзким холодом от осознания, насколько Газ был близок к смерти всего несколько часов назад — ополченец успел нажать на курок, прежде чем свалиться с пробитой насквозь шеей, но очередь скосила и прошила воздух вместо груди сержанта. Выстрели Ирен на долю секунды позже, Браво везли бы назад труп. — Не извиняйся, — уголки губ девушки дернулись в полуулыбке. — Можешь на меня рассчитывать. Всегда. Газ добродушно усмехнулся, и Ирен стукнула дружественно протянутый им кулак. Такой незатейливый и человечный, этот жест одновременно выражал так много — признательность, доверие, дружбу… Привязанность. Возникая не сразу, она проявляет себя медленно, но неизбежно, и тогда дороги назад уже нет. Одновременно греет, дает ориентир, даже если кажется, что все прочие утеряны, и при этом нещадно жалит беспокойством, будит старые страхи, порождает навязчивые мысли — что, если? Если бы не посмотрела в нужную сторону, если бы опоздала с выстрелом, если бы террорист спустил курок раньше… — Прекрати, — спокойный баритон выдернул Ирен из зыбучих раздумий. Девушка подняла взгляд на поравнявшегося с ней лейтенанта. Кайл тем временем от них оторвался и успел догнать сослуживцев впереди. Закинув руки Соупу и Роучу на плечи, парень посмеивался, вклиниваясь в их оживленную беседу. — Что прекратить? — Загоняться по тому, что не случилось. — Телепат, что ли? — буркнула в ответ Блэк. — Предупреждаю, в моей голове черт ногу сломит, за последствия не ручаюсь. — Твои мысли на лице написаны. Всю дорогу в вертушке хмурая сидела и сейчас Гэррику дырку в спине прожигаешь. Ирен поджала губы. В последнее время Гоуст все чаще верно толковал выражение ее лица, будто происходящее в ее голове и вправду отпечатывалось внешне. Теряет хватку, старик Гибсон был бы недоволен. — Все мы под смертью ходим, рано или поздно она каждого догонит, — произнес Райли вполголоса. — Сегодня этого не произошло — вот и радуйся. Прописная истина солдата. Жизнь познакомила Блэк с ней чересчур рано, а после не раз тыкала носом в самую ее суть, словно несмышленого ребенка, пока намертво не отложилось в голове. Если и существовала в этом мире константа, то смерть — это безусловно она. Смерть несомненна, жизнь неопределенна — так, кажется, говорилось в одной из умных книжек, прочитанной Ирен однажды, название которой и не вспомнить за давностью лет. Признание незримой, но тесной дружбы с костлявой притупляло страх собственной гибели и придавало твердость руке, держащей оружие в бою. Вот только в отношении людей, с которыми сформировалась связь, такой фокус уже не работал, и оставалось лишь прятать нарастающую тревогу за маской будничной бодрости. Ирен и сама понимала, что со спецификой ее работы зацикливаться на подобных вещах глупо и бессмысленно, но поделать с собой ничего не могла. Подобные переживания уже возникали в девушке раньше, и она искренне верила, что ей удалось запрятать их далеко и безвозвратно. Как оказалось, всего лишь на время в SIS, где больше двух лет у нее не было никого, кроме себя самой и сухого голоса оператора в наушнике интеркома. Ни тех, к кому можно было привязаться, ни за кого стоило переживать. Теперь же старые страхи снова начали себя проявлять, и Ирен не могла до конца определиться, как к ним отнестись. Пока они жили лишь в ее внутренних монологах, невнятные и невысказанные. В подходящий момент она, пожалуй, могла бы ими поделиться, а Гоуст, как знать, даже мог бы ее понять, но для этого требовалось поговорить по душам, а такого в их общении еще не случалось. Впрочем, насчет понимания со стороны лейтенанта Блэк уверена не была — его ничего не выражающий и отстраненный в данную минуту тон наводил на мысль, что Райли о подобных вещах болтать не привык. — Спасибо за тонкое жизненное наблюдение, — девушка подкинула винтовку на затекшем плече и слегка ускорила шаг. — Жаль, философские рассуждения на практике ничего не меняют. Далеко отойти Фьюри не успела, лейтенант схватил ее за предплечье, вынудив затормозить и с недоуменным недовольством обернуться. — А я волшебную таблетку от душевных терзаний тебе не обещал, — Райли смотрел пристально, будто в самую душу. — Но совет дам и рекомендую его запомнить. Бесполезные размышления о том, как все могло или не могло обернуться, тебе ничего не дадут и не помогут никого уберечь, а вот навыки и расчетливый ум — вполне. Работай над ними и становись сильнее — это лучшее, что ты можешь сделать. У меня сложилось впечатление, что тебе подобное объяснять нет необходимости, я ошибся? Блэк поборола желание отвести взгляд. Гоуст — одно сплошное противоречие, которое она никак не могла осмыслить: то он звучит так, будто ему совершенно плевать, то вдруг меняется за долю секунды, стоит ей бросить неосторожную фразу. И вот она уже не видит равнодушия в глазах напротив, угольно-черных в тени глазниц маски, наоборот — тяжелый взгляд более чем красноречиво выражает, что слова лейтенанта — не повторение речей командиров, передающихся из уст в уста, не выжимка из заумной книжонки. В спокойных и взвешенных словах кричало прошлое. Девушка проглотила ком в горле и качнула головой. — Никак нет. — Рад это слышать, — мужчина продолжал крепко сжимать предплечье. — Сегодня ты спасла Кайлу жизнь. Сомневаешься, что могла не успеть? Ну так работай усерднее и сделай все возможное, чтобы в следующий раз сомнений не возникало. Поняла? Блэк вернула осанке твердость, а взгляду — решительность. Вот и поговорили по душам. В извращенном смысле, правда, но зато быстро отрезвляющем. — Так точно, — отчеканила Ирен. Впереди послышалась команда капитана собраться, и Гоуст, задержав взгляд на подчиненной на лишние пару секунд, все же отпустил руку и зашагал к остальным. — Что у вас там за секреты, Саймон? — Прайс усмехнулся, притворно сощурившись и водя взглядом от лейтенанта к Блэк и обратно. — Воспитательный момент. Ирен не удержалась от едкого взгляда Гоусту в затылок. Прайс со вздохом покачал головой, но не зная контекста, ни одну из сторон предпочел не поддерживать. — Браво! — мужчина довольно обвел взглядом отряд, инстинктивно вытянувшийся под бодрый голос капитана. — Вольно, бойцы. Рад, что все вернулись целыми. Сдавайте снарягу — и марш отдыхать. Отлично поработали. На пути к оружейной Ирен устало отстегнула ремень снайперки и скинула тянущее плечи оружие. Слишком рано, пожалуй, но чем ближе ощущалась перспектива долгожданного и заслуженного сна, тем больше она разделяла нетерпеливое желание МакТавиша поскорей распрощаться с экипировкой. Словно если начать расстегивать ремни на ходу, ноги донесут ее до арсенальной быстрее. Что ни говори, а нет в мире большего наслаждения, чем упасть лицом в мягкую подушку и отключиться после нескольких суток напряженной работы. — Куда опять улетела? — хмыкнул Гоуст, стоило Блэк зависнуть в мыслях о блаженном сне. — Я же только тебя в чувство привел. Лейтенант снова сменил черствость на привычный расслабленный тон, словно кто-то щелкнул выключатель его настроения, и натянутая струна внутри Ирен немного ослабла. — Мечтаю поскорее слиться в экстазе с кроватью. И не покидать ее настолько долго, насколько возможно. — Не слишком расслабляйся, тренировку никто не отменял, — напомнил Райли. — Или эта мелкая вылазка тебя настолько утомила, что и нож в руке не удержишь? — Для этого мне сил всегда хватит, — парировала Фьюри. — Правду сказал, жизнеспасательные навыки сами себя не наработают. — Ну, хоть на чем-то сошлись. — И я ни за что не упущу возможность надрать тебе задницу, — добавила Блэк с ухмылкой. — Звучит многообещающе. Пока что твои танцы меня не впечатляли, может сегодня будешь шустрее, — лейтенант сомнительно глянул на Ирен сверху вниз. — Хотя верится слабо. — Это говоришь ты или твое синюшное после моих последних «танцев» плечо? — Засчитал бы подкат, если бы на один удачный удар ты не пропускала три моих. Блэк прикусила губу, но прежде, чем в голове нашлось, как лейтенанта словесно контратаковать, впереди показалось здание арсенальной.***
— Шевелись! — скомандовал Гоуст в момент очередного удара. — Уклоняйся! Ирен не сводила взгляда со стремительно атакующих рук лейтенанта. Увернуться в сторону, затем в другую, выставить блок, контратаковать, пригнуться, отскочить назад, снова блокировать удар. Блэк скрипнула зубами от досады — всего одна атака на шесть ударов противника, и то неудачная. Очередной выпад девушка заметила лишь краем глаза и упустила возможность уклониться — край псевдооружия прошелся по левой ключице, сдирая кожу. Фьюри машинально схватилась за ушибленное место и зашипела от боли. — Что, не выспалась? — едко подметил Гоуст, даже не собираясь замедляться. — Хорош ворон считать, сосредоточься! Блэк раздраженно стиснула челюсти, отклонившись и едва избежав попадания — край муляжа просвистел в сантиметре от щеки. Лейтенант атаковал энергично, будто на отдыхе побывал, а не с миссии вернулся — ни следа измотанности в движениях, быстрых, четких, непредсказуемых. Гоуст поражал своей смертоносностью и мастерством в любом физическом состоянии. Будь он серьезен в их схватке, убил бы и куском пластмассы, да что там говорить, голыми руками дрался он не менее впечатляюще. Вот уж с кем точно не хотелось бы оказаться по разную сторону баррикад. На очередном неудачном для Ирен ударе, ощутимо пришедшемся в подреберье, лейтенант все же сжалился и позволил подчиненной перевести дыхание. — Я удивлен, — резюмировал он жестко. — Ты отслужила восемь лет в коммандос, у третьей бригады даже на нашивке клинок. Чему вас учили вообще? Блэк выпрямилась, ответив стойким взглядом. Шла их третья полноценная тренировка, не считая самой первой — в день, когда девушка осмелилась высказать свою просьбу. Тогда Гоуст лишь проверил ее начальные навыки, ровно как и сполна оправдал предупреждение, что в обучении Ирен придется несладко. Когда лейтенант в очередной раз переспросил, действительно ли Блэк хочет в это ввязаться, девушка почти явственно усмотрела в его глазах надежду, что подчиненная испугается и бросит навязчивую идею. Напрасно, испытания вечно манили Ирен, как огонь мотылька. — Сам знаешь, дело не в обучении, а реальном опыте, — сквозь сбивчивое дыхание произнесла девушка, утирая капли пота с висков. Блэк тут же отвесила себе воображаемый подзатыльник, слишком уж ответ смахивал на оправдание собственной слабости. И все же из песни слов не выкинешь. Подготовке морпехов могли позавидовать многие воинские подразделения. Коммандос умели действовать и выживать в самых разных условиях, начиная от арктических льдов и горных склонов, заканчивая мертвыми, высохшими до последней капли влаги пустынями, и пользоваться настолько широким набором оружия, что проще назвать то, чего они ни разу в руках не держали, чем перечислять обратное. Ножевому бою в морской пехоте и подавно отводили больше внимания, чем где бы то ни было, но доведенные до автоматизма, вымуштрованные тренировочные упражнения и рядом не стояли с хаотичным разнообразием реального опыта. Не получая достойного применения, навыки Ирен ощутимо ржавели со временем. Первые два года службы рядовым в горячих точках было не до тонких методов ведения войны. Когда ствол винтовки едва успевает остывать в пылу перестрелки, а к врагу не подобраться и на метр, пользы от ножа на поясе не больше, чем от камней под ногами. Отслужив положенное и заработав нашивку капрала, Блэк получила место в группе посерьезнее. В плане физической силы она, конечно, сослуживцам проигрывала, но могла похвастаться скоростью, бесшумным передвижением и неплохими аналитическими способностями, что впоследствии и определило ее будущее в отряде тайного проникновения, специализирующегося на четко спланированных зачистках, разведке и освобождении заложников без лишнего шума. Каждая операция просчитывалась до мелочей, и в идеальных условиях ближний бой лицом к лицу с врагом считался из разряда провальных сценариев. Ирен привыкла прибегать к ножу лишь в крайнем случае, он годился как метательный снаряд или выгодный способ тихо убрать врага со спины, если удавалось подкрасться. Для остального под рукой всегда имелся огнестрел, позволяющий лишний раз не сокращать дистанцию с противником. О службе в SIS и говорить не приходится, там методы Ирен и вовсе кардинально разнились с привычными. — И опыта у тебя ничтожно мало, — продолжил слова Блэк лейтенант. Девушка закатила глаза. Как будто повторение очевидного решало проблему. — Знаю. В надежде это исправить я к тебе и пришла, вообще-то. — Ты валишься на нестандартных комбинациях, — Гоуст ловко крутнул муляж между пальцами. — Пытаешься предугадать мои действия, но не улавливаешь последовательность целиком. Поэтому пропускаешь удары и сама никак не можешь подгадать момент для атаки. Мне даже напрягаться не нужно, чтобы тебя запутать. Мужчина встал в стойку. — Перед последним выпадом я сделал шаг вперед и развернул корпус, — Райли медленно продемонстрировал движение. — Затем поменял положение и атаковал с другой стороны. Ты сосредоточилась на первой части, подумала, что это все, и получила по плечу. Две предыдущие ошибки — та же история. Лейтенант неторопливо воспроизвел обе атаки, на которых Ирен прежде умудрилась засыпаться. При детальном рассмотрении каждый шаг становился очевидным, в уме тут же рождались незамысловатые, но действенные способы избежать попадания. Где только раньше ее сообразительность носило, вечно толковые идеи несвоевременно в голову приходят. — Давай на исходную. Ирен подчинилась, и Гоуст занял позицию напротив: — Следи за моими движениями, — лейтенант резко выбросил зажатый в кулаке муляж вперед, и Ирен машинально блокировала атаку, уводя руку мужчины в сторону. — Это была прямая атака или отвлекающий маневр? Прежде чем Блэк успела дать ответ, Гоуст продемонстрировал его сам — лейтенант резко перехватил предплечье девушки свободной рукой и потянул на себя, заставляя потерять равновесие и плечом врезаться в соперника. Блэк попыталась атаковать ножом, но и правая рука тут же оказалась зажата на пару с левой. — Ты должна предугадывать каждый шаг противника до того, как он его сделает, — пробасил Гоуст высоко над ухом. — Куда целится, зачем, что предпримет дальше. Всегда будь готова к любому варианту — нет непредсказуемых движений, если каждое из них ты просчитала наперед. — Точно мысли читать не умеешь? — выдохнула Ирен, тщетно пытаясь освободить запястья. — Они не нужны, тело врага говорит само за себя. Глаза тебе для чего? — Гоуст, наконец, ослабил хватку и вновь указал на исходную. — Еще раз. Готова? Блэк кивнула, принимая сосредоточенное положение. Просчитать действия противника? Какая элементарная мысль. Нюанс лишь в том, что «Гоуст» и «элементарно» в одном предложении стоять никак не могли. Лейтенант позволил Ирен сделать ход первой, но фора ей ничего не принесла — уже через секунду перевес сил снова оказался на его стороне. Атака за атакой, Блэк уклонялась и блокировала удары, стремясь захватить в поле зрения мельчайшие движения соперника. Муляж то и дело мелькал в опасной близости от ее тела, бесконечно его избегать Ирен не могла. Или она найдет лазейку для контратаки, или Гоуст снова ее фигурально прикончит. Лейтенант будто прочел лихорадочно мелькающие мысли в ее расширенном на грани паники взгляде и решил закончить все быстро — перебросил муляж в левую ладонь, выставил блок отчаянному удару по печени, перехватил руку девушки и резко потянул в сторону, вынуждая Ирен развернуться и поздороваться с пластмассовым лезвием у горла. — Ты меня разочаровываешь, — констатировал Гоуст со вздохом. Блэк судорожно сглотнула, запрокинув голову к верху, кадык царапнул прижатый к коже край муляжа. И тут на губах ее расплылась злорадная ухмылка. — Вниз посмотри, — почти триумфально произнесла она на выдохе. Стоя в захвате спиной к Райли, видеть его выражение лица Ирен не могла, но по шороху одежды поняла, как тот сперва наклонил голову вниз — на положение левой руки подчиненной, затем в сторону — на зажатую в хватке правую ладонь. Ножа в ней уже не было, лишь пальцы, сложенные в красноречивый жест, знаменующий проигрыш лейтенанта. — Грязный ход, — хмыкнул Гоуст. — Эффективный, — оскалилась Блэк, с почти садистским наслаждением вжимая острие в сосредоточение сосудов чуть выше паха лейтенанта. Она перебросила муляж в левую ладонь в самый последний момент, даже не была уверена, что поймает, и все же получилось. — И вену, и артерию одним махом — разве не прелесть? — Я успел бы тебе глотку перерезать, — сдавать позиции Райли, похоже, не планировал. — Быстрая смерть, — подметила Ирен с мрачной ухмылкой. — Чего о твоей не скажешь. С какой стороны ни посмотри, я в выигрыше. Блэк зацепила взглядом нависшие сверху карие глаза в прорези балаклавы. Ей показалось, как на долю секунды в них отразилось что-то неуловимо печальное. Или, быть может, все дело в непривычном ракурсе. — Трупы о выигрыше не рассуждают, — стоял на своем лейтенант, выпуская Ирен из захвата. — Твоя цель — выжить на задании, а не выполнить его любой ценой. Девушка отошла на пару шагов разминая шею и запястье. Вот же непробиваемый. Но что бы там Гоуст ни говорил, а внутренне Блэк была почти довольна собой. До безоговорочной победы над ним ей еще далеко, но подвижки безусловно наметились. — Ладно, перекур, — Райли повел плечами и махнул в сторону входа в зал. Негласную курилку как раз освободила троица прохлаждавшихся там солдат. У открытой настежь двери было хорошо — свежо и прохладно, не то что под раскалившейся под дневным солнцем крышей. От душного воздуха и учащенного в пылу боя дыхания в горле пересохло, Ирен сделала пару жадных глотков воды из бутылки, унимая нарастающее першение, и вытащила пачку сигарет. К вечеру в тренировочном корпусе стало шумно: первые признаки песчаной бури — редкого в осеннее время, но меткого подарка природы Востока — постепенно сгоняли обитателей базы по всяческим крытым углам. Количество желающих потягать железо во второй половине дня всегда заметно возрастало, сегодня же скрипящий на усиливающемся ветру металлический купол собрал под собой и подавно больше народу. Ирен бросила взгляд на соседние маты. Похоже, их с Гоустом тренировка привлекла незваных зрителей — несколько солдат расселись неподалеку и вполголоса обменивались комментариями, то и дело косясь в их сторону. Блэк и не заметила их раньше, слишком увлеклась процессом. — Такими темпами сюда весь Феникс скоро заявится, — подметила она, оглядывая зал. — И выстроится очередь желающих так же помахаться ножами, — Гоуст недовольно свел брови, поглядывая в сторону рядовых. Ирен едва заметно улыбнулась, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу из жестяной банки, заботливо прикрученную кем-то к стенке у двери. — Что плохого? Наберешь группу юных падаванов, возглавишь кружок по интересам. Уверена, кэп будет рад. Лейтенант отрицательно качнул головой, приподнимая маску, чтобы закурить. — Мне с тобой одной забот достаточно. И Соуп еще прицепом — всю неделю не отлипает с просьбами о тренировках. — Джонни слишком напористый, прет, как танк. Разве так можно? — протянула заговорщицки Фьюри. — В таких делах нужен деликатный подход. — Доболтаешься, Ирен, я и тебе лавочку прикрою, — предупредил в ответ Гоуст. — Молчу, — Блэк притворно накрыла губы ладонью. Большинство солдат, собравшихся в корпусе, Ирен были знакомы. Не каждого она знала лично, но как минимум видела со стороны в тех или иных местах базы. В дальнем же углу скучились бойцы, которых девушка не узнавала совсем — похоже, группа новобранцев, недавно присоединившаяся к Фениксу. Из всех присутствующих от них шум исходил наиболее оглушительный и бодрый. Время от времени толпа собравшихся в плотный круг спин расступалась, открывая обзор на двух сцепившихся рядовых в центре, с бойким пыхтением пытавшихся выпихнуть друг друга за начерченный мелом круг. Ирен усмехнулась, задумчиво наблюдая за ними. Объем неудержимой энергии в молодняке, еще не успевшем познать тяготы службы, всякий раз ее забавлял. — Что, со мной скучно? — Гоуст кивнул на рядовых, уловив заинтересованность во взгляде подчиненной. — Хочешь к ним присоединиться? Ирен добродушно хохотнула. — Нет уж, я слишком стара для таких развлечений, — и вопросительно перевела взгляд на лейтенанта. — А что, посмотреть охота? — Даже ставку бы сделал, — уголок губы Райли едва дернулся в подавляемой насмешке. — В первом же раунде как пить дать продуешь. — Звучит как вызов, но я, пожалуй, откажусь, — Ирен ехидно ухмыльнулась. — Еще покалечу мальцов, после наших-то спаррингов силу могу и не рассчитать. Пусть развлекаются без старших, пока могут. У тех, кто далек от службы, вечно складывается ошибочное мнение, что ничем, кроме серьезных дел, военные в армии не занимаются. Впрочем, о серьезных делах представление у них еще менее достоверное. На деле же жизнь солдат, особенно на ранних этапах, пока нашивку рядового еще не сменил ранг повыше, сплошь состоит из дурачества в любой удобный и неудобный для этого момент времени. Иначе ни один из молодых бойцов просто не вынес бы тягот реальности, свалившейся на плечи грузом потяжелее любого снаряжения. Тех, кто стремился сохранять важность лица в любых обстоятельствах и не позволял себе поддаться всеобщему духу дуракаваляния, часто ожидала участь изгоя, а таким приходилось тяжелее прочих — нет ни чувства юмора, чтобы настроение поднять, ни друзей, кому душу излить можно. — Почему службу выбрала? — прозвучал вдруг неожиданный вопрос. Ирен перевела взгляд в сторону лейтенанта. Тот в ответ не посмотрел, все еще без интереса наблюдая за валяющимися по полу новичками. — Ты читал мой файл, — Блэк не спрашивала, вопрос вышел бы риторическим. Она знала наверняка, что Гоуст давно изучил ее дело, иначе и быть не могло. Лейтенант кивком подтвердил догадку. — Тогда наверняка знаешь ответ. — Предполагаю, — ответил Райли. — В досье пишут факты, а не скрытые мотивы. — Мотивы рождаются из фактов, — пожала плечами Ирен. И в ее случае начинались они с родственных связей. Блэк о семье никогда не заговаривала первой. Не потому, что воспоминания о гибели родителей все еще причиняли ей боль — произошедшее осталось в далеком прошлом, и хоть тот злополучный день навсегда отпечатался в ее памяти, чувства, связанные с ним, много лет как остыли. Будто смотришь на знакомую картину на стене, знаешь, что раньше она разжигала внутри огонь эмоций, но спустя долгое время не можешь вспомнить, каких именно. К чему ворошить давно оставленное за плечами без надобности? И все же сегодня небольшой экскурс в прошлое не показался Ирен такой уж плохой идеей. Раз уж Гоуст, до этого не проявлявший особой тяги к разговорам, вдруг спросил сам. — Сколько тебе было? — продолжил он. — Восемь, — Блэк выдохнула дым и снова стряхнула пепел в жестянку. — Об этом ты тоже знаешь, разве нет? Поступим проще — расскажи, что вычитал обо мне в архиве, а я дополню. Может быть. — Родилась в Бирмингеме, — с военной четкостью начал перечислять лейтенант, будто зачитывал сводку об очередном объекте, — в семье частных архитекторов. В девяносто четвертом оба родителя погибли в Кенсингтонском теракте, спустя пять лет, как вы переехали в Лондон. Через пару лет тебя удочерила некая Дебора Бронте, директриса частной школы Бокс-Хилл в Миклхеме. Там жила и училась до шестнадцати лет, после поступила на службу. Сначала в женский отряд первой пехотной дивизии, через два года — в третью бригаду спецназначения королевской морской пехоты. Вроде ничего не упустил. Губы Блэк тронула призрачная улыбка. Похоже, лейтенант и вправду прилежно выполнил домашнее задание по изучению подноготной своей подчиненной. И все же в одном он прав — страницы файла хранят лишь сухие факты и ни слова о том, что за ними стоит. — Ясно. И обо всем, и ни о чем одновременно, — отмахнулась девушка. — Эта Бронте — твоя дальняя родственница? — поинтересовался Райли. Ирен отрицательно мотнула головой. — Знакомая семьи, можно даже сказать — друг. Родители выполняли для нее проект нового корпуса для школы, с тех пор они тесно общались, — девушка пожала плечами. — Так она мне сказала, во всяком случае, сама я была слишком маленькой, чтобы помнить. Имя Деборы Бронте в узких кругах у многих было на слуху. Бокс-Хилл отличалась приличным статусом среди частных школ, она заслужила его богатой историей, выдающимися результатами учеников и активной социальной деятельностью. Хотя специфического отбора в школу никогда не было, ценник за семестр ощутимо бил по карману, и учиться здесь могли себе позволить далеко не все. Цену набивал не только первоклассный преподавательский состав и современное оборудование в классах, но и старинные здания кампуса — остатки роскоши викторианской эпохи. Вставать на ноги после переезда в столицу их семье пришлось нелегко, в этом Ирен не сомневалась, жизнь в Лондоне никогда не была дешевой. Но девушка не могла вспомнить и дня, чтобы она хоть в чем-то нуждалась. У нее было все, что только нужно ребенку ее возраста — забота родителей, уютный дом и учеба в хорошей начальной школе, где она даже ходила в кружок по рисованию. Спустя годы Блэк поняла, что во многом достаток их семье обеспечил тот самый проект для Бокс-Хилл, а Бронте, как оказалось, еще и будущее для нее лично. Едва ли родители тогда могли предположить, насколько важным окажется это знакомство. — Родне я даром не сдалась, так уж вышло, что с родителями они не ладили. Думаю, отчасти потому и пришлось в Лондон переехать, — заметив неясную эмоцию в глазах лейтенанта, Блэк хмыкнула. — Мне не о чем сожалеть. Вместо возвращения в тухлый Бирмингем, где я никого не знаю, мне выпал джекпот из безвозмездной жизни и учебы в частной школе. Чем ни подарок судьбы? Впрочем, Бронте объявилась далеко не сразу. Пока службы опеки пытались достучаться до ближайших родственников Ирен, девочку временно поместили в крохотный приют. Там она провела больше двух лет, но всяческие попытки вернуться к воспоминаниям о том времени неизменно заканчивались провалом. Она не помнила ни похорон, ни бесконечных лиц сотрудников соц опеки, психологов и воспитателей, окружавших ее круглосуточно, ни жизни в приюте, ни других сирот, с которыми приходилось делить переживаемую боль. Горе утраты и страх неизвестности оказались слишком велики для детского сердца, психика заперла болезненные воспоминания под замок и не желала вновь его открывать. Не то чтобы Ирен настаивала. День встречи с Бронте представлялся куда проще и ярче. Блэк до сих пор помнила ее статную фигуру в проеме двери. Высокая, худощавая, с образцово прямой осанкой и вытянутой шеей, которую подчеркивали и еще больше удлиняли светлые коротко стриженые волосы и неизменно отстегнутая крайняя пуговица блузы. Все в ее образе было каким-то подчеркнуто резким и внешне отталкивающим: острые плечи безупречно выглаженного темного пиджака, тонкий длинный нос и плотно сжатые губы, высокие угловатые скулы, узкая оправа очков с заостренными краями и резкий взгляд серых глаз. Дебора не проявила к маленькой Ирен ни приветливости, ни сочувствия, лишь властно протянула ладонь с длинными пальцами и неестественно большими костяшками, которая вопреки первому впечатлению оказалась мягкой и теплой, сжимающей детскую ручку с утонченной осторожностью. Едва ли не единственное приятное воспоминание о приемной матери, которое Блэк могла назвать. Решения Бронте ее удочерить Ирен не понимала, и за годы жизни в Бокс-Хилл точный ответ ей так и не удалось получить. До того дня в приюте они не встречались, и о степени дружбы между Деборой и родителями девочка могла судить лишь с ее слов. Блэк разузнала, что директриса много лет была одинока — ни мужа, ни детей. Жила на территории школы, ссылаясь на вечную занятость и отсутствие времени для каждодневных разъездов от дома до кампуса. Можно было лишь гадать, то ли образ жизни привел ее к одиночеству, то ли одиночество — к подобному образу жизни. Так или иначе с собственной семьей у Бронте не сложилось. Узнав о том, что никто из родни не пожелал забрать осиротевшую девочку к себе, женщина вполне могла воспринять это как шанс от мироздания покончить, наконец, с тоской и обзавестись близким человеком. Личная выгода. Из всех возможных объяснений эгоизм казался логичнее всего, и Ирен остановилась именно на нем. Не знакомая с чуткостью и привязанностью Бронте не предполагала, чего от нее потребует подобный поступок. Годами выстроенный уклад ее жизни оказался настолько нерушим, что подаренный ей шанс получить заботливую дочь она безвозвратно упустила. Кампус Бокс-Хилл стал для Ирен новым домом, а одноклассники и преподаватели — второй семьей. Девушка отчетливо помнила, как впервые увидела главный корпус — старинное здание из красного кирпича, с фигурными витражными окнами и увитой плющом верхушкой, окруженный цветущим садом и идеально подстриженными сочными лужайками. С потрясающей красоты холлом, отделанным деревянными панелями и резными арками, со скрипучими половицами и ярко-фиолетовой дорожкой вверх по винтовой лестнице, залитый теплым весенним солнцем, переливающимся в цветном стекле. В нем приятно пахло деревом и благородной стариной, уютно потрескивал камин и слышались оживленные голоса учеников из коридоров. Воспоминание из ряда особенных и бережно хранимых, оно отдавало теплотой и удивительным спокойствием. Оно возвращало Ирен к беззаботным прогулкам по архитектурным жемчужинам Лондона. С настоящей семьей, которую она потеряла навсегда. — Бесплатный сыр только в мышеловке, — произнес лейтенант. — Наверняка был какой-то подвох. Ирен хмуро кивнула. — У нас с Бронте так и не сложилось теплых отношений. Она никогда не воспринимала меня как дочь. Скорее как ученицу, за которой приходилось следить пристальнее, чем за другими. Бронте о своем отношении к приемной дочери дала понять достаточно быстро. Большую часть времени Ирен была предоставлена самой себе, вынужденная с малых лет учиться самостоятельности. Дебора не стремилась сократить между ними дистанцию, и в глазах девочки всегда оставалась лишь директрисой, преподавательницей истории, профессором Бронте. Их личные встречи и беседы неизменно проходили в директорском кабинете — роскошной старинной комнате с массивным столом, мягкими креслами и множеством притягивающих взгляд деталей. Вначале Блэк по детской наивности ждала, что Бронте все же проникнется к ней хоть малой долей нежности и внимания. С увлечением рассказывала обо всем, что только приходило на ум, пока не опустеет чашка вежливо предложенного чая. О впечатливших ее событиях и уроках, турпоходе с классом, интересной книге из библиотеки или новой клумбе, которую помогала украшать цветами в клубе садоводства. Несмело, но все же пыталась делиться сокровенными мыслями и переживаниями. Бронте же едва отрывалась от бумаг на столе, и беседа всякий раз скатывалась в монолог без всяческой отдачи. Лишь иногда она поднимала на Ирен взгляд ледяных серых глаз поверх тонкой позолоченной оправы, когда слух ее цеплялся за результаты учебы. Коротко кивала, услышав об успехе, и характерно поджимала губы, стоило Ирен упомянуть неудачу. В конце-концов Блэк оставила бесплодные попытки увлечь Бронте разговорами. В какой-то момент разглядывать предметы вокруг стало куда интереснее, чем общаться с приемной матерью, если их встречи и вовсе можно было назвать общением. Беседы сократились до сухих отчетов об учебных достижениях, что Дебору, похоже, даже радовало. — На пристальное внимание я и сама напрашивалась, — Блэк озорно ухмыльнулась. — Неуживчивый из меня вышел подросток. — Вот, значит, откуда в тебе тяга нарушать субординацию, — протянул Гоуст лениво. — С детства безобразничаешь. — Да нет же! Другим я не давала хулиганить, — наигранно возмущенным тоном уточнила Ирен. — Руки у меня чесались, когда мелких обижали, понимаешь? Не могла мимо пройти. За это по шапке и получала. Стремление защищать тех, кто не в состоянии сделать это сам, буквально свербило в Ирен с малых лет и всякий раз заводило ее в сомнительные ситуации. Не проходило и пары месяцев, чтобы она не ввязалась в какую-нибудь драку, набивая мягкие места отпрыскам богатеев, лишенным страха наказаний. Вдобавок к пульсирующим болью синякам и ссадинам приходилось выслушивать разгневанные лекции директрисы о недопустимости ее поведения для ученицы Бокс-Хилл, но Ирен всякий раз откровенно пропускала их мимо ушей. Мир детей может быть удивительно жесток, и Бронте знать не знала, что такое расти в нем без защиты. У Блэк она была, хоть и не в той форме, которой ей бы хотелось. Статус приемной дочери суровой директрисы следовал за ней по пятам, и хоть встречалось достаточно детей, которых это раздражало, поднимать на Ирен руку никто из них не решался. Другое дело — недостаточно сильные духом, стеснительные одиночки, предпочитавшие проводить дни за учебниками, чем водиться с одноклассниками. Легкая добыча. И хоть сирот среди них не было, родители не могли их защитить, находясь далеко. Ирен же защищала по-своему. За это Блэк никогда не оправдывалась перед Бронте, она искренне верила, что поступала правильно. Мелкие ублюдки обходили ее десятой дорогой и оглядывались по сторонам, опасаясь возмездия, стоило подойти к бывшей жертве ближе, чем на пару метров. И Ирен чертовски нравился такой расклад. — А как же решать вопросы мирным путем, — хмыкнул лейтенант, — без кулаков и насилия? Ирен негромко рассмеялась. Припомнил-таки ее упрек за его негуманные методы в Эрбиле. — К мастерству психологического воздействия на людей приходишь не сразу, вообще-то. Надо же с чего-то начинать? — Ясно, защитница униженных и оскорбленных, — выдохнув дым, произнес Гоуст. — Так в этом все дело? В обостренном чувстве справедливости? Фьюри задумчиво опустила взгляд. — И да, и нет, — негромко ответила она. — Смерть родителей… долго не отпускала меня. Мне ведь правду поначалу никто не сказал, едва ли восьмилетнему ребенку можно объяснить подобное. Когда я подросла, Бронте закрыла гештальт. В своем стиле, — губы Блэк скривились в едкой ухмылке. — На одном из уроков истории, которые она преподавала. Мы дошли до темы терроризма и его жертв, и она привела моих родителей в пример. Как бы невзначай. Блэк вспомнилось мерзкое, липкое ощущение на коже от пятнадцати пар любопытных глаз, синхронно обернувшихся в ее сторону. Взгляд девушки застыл на неизменно отрешенных глазах директрисы, внутри запылал яростный огонь. Казалось, сообщить такое Бронте не стоило ровным счетом ничего. Ирен в тот день впервые захотелось ударить черствое лицо напротив, вызвать в нем хоть мало-мальски человечную эмоцию. Если хоть что-то человечное вообще имелось в океане ее бездушия. — С этого все и началось, — продолжила Блэк, ковыряя носком ботинка неудачно подвернувшийся камушек. — Я изучила все про тот теракт. Детали взрыва, жертвы, виновные. Все про иордано-израильский конфликт, палестинское сопротивление и Хезболлу. И про роль армии в борьбе с терроризмом. Найти информацию было нетрудно, что самое страшное… она меня затянула. Наивная жажда мести затянула. Ирен замолчала и приложилась к сигарете. Вдохнула дым глубже, чем следовало, и закашлялась от горечи. — Как-то в школу заявились британские офицеры, рассказывать старшим курсам о службе в армии, — продолжила она спустя минуту. — Мы выбирали профессии, среди неопределившихся как раз могли найтись желающие совершать героические подвиги на благо Британии, — девушка позволила себе сымитировать напыщенный голос военных и презрительно скривилась. — Мне тогда было пятнадцать. На встречу собрали только парней, девчонок Бронте принципиально не пускала. Но я все равно тайком пробралась. — Почему я не удивлен, — вздохнул лейтенант. — Дай угадаю, впечатлилась? — Не то слово, — Блэк снова затянулась почти догоревшей сигаретой. — После той встречи только об армии и думала. И не я одна. — Не говори мне, что и в анкете «Как я вижу свое будущее?» себя к солдатам приписала. — А как же, — хохотнула девушка. Дебора вызвала Ирен на ковер сразу, как только ей на стол лег листок злополучной анкеты. Ирен едва сдерживала триумф. Бронте была в ярости. Все ее черты словно ожесточились сильнее обычного, грудь вздымалась от учащенного дыхания и попыток удержать гневный порыв внутри. Директриса маршировала от окна к стене и обратно, сотрясая кабинет стуком каблуков и пронзительным голосом. Решение Блэк вылилось в величайшее непослушание, какое только можно было себе представить. К службе у Деборы всегда имелось неоднозначное отношение, и хоть прямой неприязни к военным она никогда не высказывала, ее сквозящий холодным презрением тон и неодобрительное выражение лица всякий раз, как речь касалась британской армии на уроках истории, говорили сами за себя. Бронте явно знала о так называемых военных подвигах больше, чем готова была поведать детским умам. Желание приемной дочери поступить на службу словно пробило невидимую стену вокруг Деборы, и эмоции полились из нее неудержимым потоком слов. Всей ее пламенной речи Ирен не помнила, но в памяти цепко засело едко брошенное утверждение, что семья Блэк едва ли согласилась бы с подобным решением. На что девушка не менее яростно выкрикнула, что родители много лет как мертвы, и соглашаться с ее выбором им больше нет необходимости. Спустя годы, когда у Ирен открылись глаза на всю подноготную службы, девушка не без иронии пришла к мысли, что почти сошлась с приемной матерью во мнениях. Дебора могла желать ей лучшей жизни, но в пятнадцать лет Блэк об этом было невдомек. На жизнь у нее уже имелись свои извращенные планы. — Бронте не обрадовалась, — коротко резюмировала Ирен вслух. — Сказала, что сопливой дохлячке вроде меня в армии делать нечего. Она была недалека от правды, вообще-то. Пришлось поработать, чтобы это исправить. Гоуст склонил голову на бок, сощурившись. — Как тебя только из женского отряда в морпехи занесло? — Не получила того, что хотела, — пожала плечами Ирен. — Роль медика или девчонки на побегушках меня не устраивала, а большего я бы там не добилась. Другое дело морская пехота, туда и женщин уже начали принимать. Хоть и со скрипом, — девушка хмыкнула. — Будь у меня возможность, не тратила бы те два года на херню, но сразу в бригаду коммандос я ни за что бы не прошла. Я, может, и была наивной, но не идиоткой. За два года в Уилтшире привела себя в порядок и только после пошла пробоваться. Прошла. Ну, а дальше ты и сам знаешь. Перечислять лейтенанту подробности ее карьерного роста едва ли имело смысл. Наверняка эта часть ее жизни описана в досье куда детальнее. Райли молча кивнул в подтверждение. Ирен перевела взгляд на ярко-голубое небо и светлеющий в преддверии заката горизонт. Ветер усиливался. Совсем скоро свежий воздух наполнится удушливыми клубами песка. — Какие же мы были наивные, Гоуст, — негромко произнесла Блэк с горестной усмешкой. — На том собрании. Молодняку даже впаривать ничего не нужно, офицеры просто показывают технику. И пару-тройку видео о бесстрашных солдатах в горячих точках с пушками наперевес. — Подростки так и покупаются. Особенно те, у кого есть личный мотив, — подметил лейтенант. — Много таких встречал. Большинство уже сыграли в ящик. — Несмышленая девчонка, которой я была, тоже давно мертва, — внезапно отрезала Ирен. — Я мести не ищу, больше нет. Война быстро дала мне понять, что справедливости на поле боя нет и никогда не было. Есть только естественный отбор в особо крупных масштабах и солдаты вроде нас, выполняющие грязную работу. — Какой интересный фокус, — задумчиво произнес Гоуст. — Открываешь рот ты, а я слышу голос Прайса. Ирен хмыкнула. Как знать, возможно, они с кэпом когда-то одну и ту же умную книжку читали. Переступив с ноги на ногу и поудобнее подперев дверной косяк, Ирен снова перевела взгляд на лейтенанта. — Расскажешь свою историю? — без особой надежды на ответ спросила девушка. Слабая попытка. Сама она может и готова была пуститься в дебри прошлого, Гоуст едва ли сделает то же самое. К тому же их перекур и без того затянулся. — Нечего рассказывать, — коротко ответил лейтенант, выждав задумчивую паузу. — Молодой был, хотел изменить мир. Не вышло. Блэк встретилась с усталыми глазами, такими странными в эту секунду, будто смотревшими внутрь, в давно оставленные позади воспоминания. Гоусту вне всяких сомнений было, о чем рассказать. Но насильно скелеты из чужих шкафов Ирен вытаскивать не привыкла. — Вместо этого мир изменил нас, — только и произнесла она. Гоуст молчаливо посмотрел в ответ, кинул потухший окурок в жестянку и опустил край балаклавы. — Ладно, хорош прохлаждаться, — мужчина кивнул на маты. — Что точно нужно менять, так это твою тактику.***
Раскатистый звук выстрела прогремел над пустыней. Соуп передернул затвор, и отработанная гильза с глухим стуком выпала из ствольной коробки на песок. Поднявшийся в предверии бури ветер вихрил красную пыль и покачивал мишени — отличный повод испытать стрелковые навыки в нестандартных погодных условиях, и четверо сержантов Браво убивали время на стрельбище. — Я не понял, — послышалось пыхтение МакТавиша. — Чего не присоединяешься, Ирен? Ты же всегда первая за снайперкой бежишь. Блэк с комфортом обмякла в складном стуле, скрестив вытянутые ноги на пустом ящике и расположив перед собой ноутбук с доступом к базе данных, в то время как парни, вооружившись винтовками и защитными очками, натирали брюхом утоптанный песок на позициях. Ирен собралась было захватить снайперку в арсенальной на пути из тренировочного корпуса, но на полшаге передумала и свернула в архив. Кэп и лейтенант засели в кабинете за никому не известными неотложными делами, оставив отряд развлекать себя самостоятельно, и девушка не отказала себе в передышке, раз уж выдалась редкая возможность. Тренировка с Гоустом и без того опустошила немногочисленный запас сил, накопившихся за первую половину дня. Развалиться же на стуле и неторопливо шерстить данные по расследованию Аль-Касас было куда приятнее и полезнее. Почти легкое чтение на ночь. — Я свою дозу развлечений на сегодня уже получила. Так что в этот раз без меня, парни. Роуч через плечо оглянулся на сослуживицу. — Скажи мне, что ты там компромат на офицерскую братию ищешь, а не работаешь. Ирен усмехнулась, не отрываясь от очередной статьи. — Жаль тебя разочаровывать, Гари, но я безнадежный трудоголик. — Оно и видно, — произнес парень насмешливо и вновь прилип к прицелу. Количество открытых на экране вкладок и окон начало переваливать за границы разумного. Раздраженно вздохнув, Блэк принялась избавляться от прочитанных и ненужных. Следом за многочисленными сводками о терактах, группировках и контртеррористических операциях в топку полетел переводчик с арабского. У каждой крупной организации имя всегда выходило говорящее и хранило связь с ее идеологией. «Аль-Касас» буквально значило «возмездие», что само по себе, в общем-то, не говорило ни о чем. Террористы вечно кому-то воздают по надуманным заслугам, борются с неверными и требуют расплаты за пролитую восточную кровь. С начала девяностых не прошло и года, чтобы ось зла не порождала очередных мстителей. С таким подходом подозревать можно кого угодно, хоть тех же ополченцев. — Мне все не дает покоя наша ситуация, — произнес Соуп, заводя затвор. — Пока мы тут, блять, прохлаждаемся, гады там расползаются! Почему Шепард не дает добро на проверку базы в Иране? С миссии в Эрбиле прошло больше недели, ни приказа от командования, ни вестей от Ласвелл все не поступало, и Джон вновь завел разговор о наболевшем. Блэк дождалась, пока парень спустит курок, и задумчиво произнесла: — Дело не только в Шепарде, Соуп, а в политике в целом. С самого начала было ясно, что командование нас туда не отправит. — С чего вдруг? — Риск, что разведку скомпрометируют, выше, чем потенциальная польза от миссии, — Ирен пожала плечами. — Это официальная причина. Предположим, мы подтвердим, что оружие Аль-Касас в Иране, — дальше что? — Иранцы будут все отрицать, — подал голос Газ слева. — Международной проверки никто не допустит, а иначе их не заставить признаться, откуда и кому пушки. Блэк угукнула, соглашаясь. — Добавляем к этому крайне низкие шансы нарыть хоть что-то полезное на лидеров организации или их структуру, — девушка цокнула языком. — Военные на базе наверняка вооружены до зубов, постоянно на страже, особенно, если им уже донесли о наших действиях. Пролезть внутрь незамеченным сможет разве что невидимка. Уверена, Прайсу командование так и отвечает — не дергайтесь, иначе США и Британии придется дружно разгребать кучу международных проблем. — А неофициальная причина? — МакТавиш сменил магазин и поерзал, устраиваясь поудобнее. На лице Блэк промелькнула тень. — Да все просто, Джонни, — девушка приподняла солнцезащитные очки и устало потерла глаза. — У штатов свои планы на Иран, уже давно. Там спят и видят, что начнется заварушка и иранцы окажутся втянуты, всего лишь не хотят развязывать конфликт собственноручно. — Если Аль-Касас развернут боевые действия в Ираке, — вклинился Роуч, — Иран их поддержит, и этому найдется достаточно доказательств, у янки будут развязаны руки. Долгожданные политические перспективы, приятель. — Именно, — горько отозвалась Ирен. — Держу пари, их верха там уже делят шкуру неубитого медведя. А до гибели простых смертных дела никому нет. — Tha! — плюнул ругательством Джон и торопливо выстрелил, скосив во внешний круг мишени. — Капитан это дерьмо сразу предвидел, — припомнил слова Прайса Кайл, — еще в Мекарадебе. Очередная война на горизонте — неспроста он так сказал. Чую, нас ждет второй две тысячи третий. — Старик вечно все знает, — Роуч вздохнул и покачал головой. — Опыт не пропьешь. — В его случае — не прокуришь, — хмыкнул Соуп. Сержанты замолчали, погрязнув каждый в своих невеселых мыслях. Минут двадцать с их стороны слышались лишь нестройные выстрелы, лязг пуль о мишени и щелчки затворов, пока Сандерсон не поднялся на ноги, отряхивая пыль с куртки и вглядываясь в помутневшее с севера небо. Буря надвигалась все ближе, еще час — и базу затянет рыжей стеной песка. — Нам часом не пора уже валить, а? — Гари сплюнул попавшие на язык песчинки. — Чертов ветер совсем разошелся, песок мне разве что в задницу еще не засыпался. — Неженка, — подколол напарника Гэррик, но все же последовал его примеру, завидев тучи вдалеке. — Хотя… дело говоришь. Сержанты наскоро привели винтовки в порядок, вернули оружие в арсенальную и двинулись в сторону казармы. На выходе Соуп нагнал Ирен сбоку, уложил массивную ладонь на плечо и с заговорщицкой ухмылкой вгляделся в лицо сослуживицы. Блэк ответила подозрительным прищуром — искорки во взгляде Джона всегда не к добру. — Чего надо? — буркнула она, уже предвосхищая, о чем зайдет разговор. — Слушай… я все спросить хотел, — каверзно протянул МакТавиш, — как ты Гоуста на персональные тренировки уломала? Вот хитрый жук! Как знала, что пристанет с расспросами. — Я не уламывала, — честно ответила Ирен, — просто попросила. По правде говоря, Гоуст ее саму немало удивил. Фьюри не рассчитывала, что лейтенант так быстро согласится, всего-то попытала удачу. Закинула удочку, так сказать, без надежды на какой-либо улов. Она ожидала лишь привычное жесткое «нет» и морально приготовилась планировать пути подступления, по капле точить командира, пока не добьется своего, но в итоге не пришлось. Впрочем, какая бы причина за его решением ни стояла, Ирен о ней едва ли узнает. Может, все дело в правильно подобранных словах. Правильные слова — вообще всегда половина успеха. Но МакТавиш в это, конечно же, так легко не поверит. — Да ну? — Соуп скорчил полную недоверия мину. — Так и я его просил. Не раз. Много раз, вообще-то. — Он упоминал, — подтвердила с ухмылкой Блэк. — Говорит, его в моих навыках все устраивает. — Ну так, может, правда? — Брехня. Сама знаешь, нам тут всем до Гоуста далеко, — лицо Джона озарило неприкрытое лукавство. — А тебе вот не отказал. Колись, в чем секрет? Ирен парировала не менее хитрым оскалом: — Дар убеждения. А если серьезно, без понятия я, что у Гоуста в голове творится. Сама хотела бы знать. — Может, он в тебе родственную душу разглядел, м? — парень кивнул на ноутбук в руке напарницы. — Оба трудоголики… Фьюри высвободила левую руку и несильно, но достаточно ощутимо въехала локтем в бок МакТавиша, вынудив того выпустить ее плечо из дружественной хватки и охнуть, потирая ушибленное место. — …и любители поколотить собратьев! — обиженно добавил он. — Завидуй молча, Джонни, — хмыкнула Блэк. Буря накрыла «Феникс» в районе семи, ровно как и предсказывала метеорологическая сводка. До отбоя время нужно было как-то скоротать, и Браво скучились вокруг реквизированного из административного корпуса стола, наблюдая за тем, как Прайс методично уделывает Газа за потертой шахматной доской. Кайл был игрок энергичный и сообразительный, порой даже заставлял капитана напрячься, но обойти ловкие ходы командира всегда оказывалось непросто. Конкуренцию Прайсу составлял разве что Гоуст, остальные же хоть и не отказывались от попыток обыграть офицеров, раз за разом терпели неудачу и быстро теряли интерес. — Шах и мат, босс, — послышался довольный голос Газа спустя несколько напряженных ходов. Удача сегодня явно на его стороне. Парня загораживал сидящий напротив капитан, но Ирен по одному только голосу представила, насколько широкая улыбка озарила его лицо. Девушка устроилась на койке с дневником в руках. В этот раз ей многим захотелось поделиться с молочно-белыми страницами. Мысли беглым размашистым почерком почти заполнили четвертую по счету. — Да чтоб меня, — Прайс хрипло хохотнул, откидываясь на спинку стула. — Хорошо я тебя натаскал. Вот Гоуста еще обыграешь — запишу в высшую лигу. — Где он, кстати, Ирен? — Роуч вопросительно обернулся в сторону девушки. — Я откуда знаю? — удивилась она, повернув голову на подушке. — Он мне не докладывает. — Да в архиве засел, — Прайс пыхнул зажатой между губ сигарой, расставляя фигуры на исходные для очередной партии. — На мои уговоры расслабить мозги не поддался. До ночи теперь не вытащить, пока отчет не допишет. Словно в опровержение словам капитана, дверь в казарму скрипнула, и внутрь вошел лейтенант, подгоняемый в спину ветром и пылью. Он выглядел усталым, но довольным. Видимо, разобрался с ненавистным отчетом быстрее, чем рассчитывал. — Легок на помине, — Прайс встал из-за стола. — Я уж думал, там и заночуешь. У тебя достойный соперник образовался, Саймон. — Неужели? — Гоуст снял куртку и тряхнул ей у порога, выбивая злосчастный песок. — А последняя наша партия говорила об обратном. — Не напоминай, — Газ скривился. Явно не лучший опыт в жизни тогда получил. — Я надрался и еле фигуры по доске двигал. Хорош уже тот позор вспоминать. — Только если заставишь меня забыть, — хмыкнул лейтенант и сменил Прайса за шахматной доской. — Стартуй. На мягкой подушке Ирен было хорошо, ее морил сон, и даже пустившиеся в очередные шутливые рассказы сержанты не могли помешать. Отложив дневник, девушка скрестила ладони на груди, прикрыла глаза и задремала. Блэк обладала странной способностью быстро отрубаться в безопасном месте и засыпать так крепко, что никакая возня вокруг не поднимет, и при этом сохранять чуткость сна, если приходилось ночевать вне надежных стен на миссиях. Голоса сослуживцев постепенно затихли, пока не смолкли совсем, уступая место тишине и густой темноте. Неожиданно перед глазами посветлело, за расступающимися тенями вырос просторный класс. Привычных рядов школьных парт и стульев в нем не было, и все же класс не пустовал: с десяток невысоких мольбертов, дополненных столиками с принадлежностями и табуретами, хаотично выстроились вокруг круглого стола в центре и расположенной на нем пузатой вазы с цветами. Букет, наполненный летом — ярко-желтые подсолнухи и белые шляпки георгин выглядывали из пушистых пучков разноцветного душистого горошка. От него исходил тонкий сладкий аромат, теплый июльский ветер из распахнутого настежь окна доносил его даже до Ирен, усевшейся за мольбертом в последнем ряду. Табурет был для нее высоковат, и девочка непроизвольно болтала ножками в светлых босоножках с блестящей серебристой застежкой, шурша атласной юбкой сарафана цвета незабудок. Ирен была жутко довольна. Мама купила ей платье и обувь для особого случая — детской творческой выставки в конце учебного года. Все дети из кружка по рисованию участвовали в ней, за год накопилось много хороших рисунков, которые миссис Бредбери хотелось показать всем. До важного дня оставалось меньше недели, и все же Ирен не терпелось одеть обновки пораньше. Утром она уговорила маму достать их для нее, а та не смогла отказать. Девочка поправила фартук, прикрывая сарафан. Стоит обращаться с красками осторожнее, легко запачкать нежно-голубую ткань. Будет обидно. И мама расстроится. Ирен с упоением водила кисточкой по верхушке кроны крохотного деревца на детском пейзаже. Сегодня класс цветы не рисовал, миссис Бредбери принесла их для красоты и уюта, наглядного примера живых красок природы, а тему для рисунка позволила выбрать свою. Ирен вспомнила про чудный заповедник за городом, в который весной ездила с семьей на прогулку, с его зелеными холмами, цветущими деревьями и круглым, блестящим как зеркало прудиком в низине. Девочка решила сразу — она непременно его нарисует и подарит родителям, пусть напоминает о том чудесном дне. Папа оформит его в рамку и повесит на стену в гостиной, рядом с букетом сирени и натюрмортом, которые ей так нравились. Девочка широко улыбнулась. Родителям непременно понравится. К концу занятия Ирен почти закончила рисунок, оставалось лишь несколько штрихов. Внезапно теплая ладонь миссис Бредбери легла на ее плечо, и учительница что-то мягко прошептала на ухо. Попросила идти за ней. Подняв вопросительный взгляд, девочка растерялась. Всегда добрая и отзывчивая миссис Бредбери выглядела странно, Ирен никогда прежде не видела ее лицо настолько лишенным красок, словно его сменила пугающая маска. Легкая улыбка на губах совсем не походила на привычную, кожа побледнела, в прежде мягком взгляде плескалась тревога. Ирен стало не по себе, и все же девочка соскользнула с табурета и послушно вышла из класса, забыв оставить кисточку на столе у мольберта. Миссис Бредбери вела ее в часть школы, где Ирен раньше бывать не приходилось. На двери вдали небольшого коридора, в который они свернули из общего холла на третьем этаже, табличка позолоченными буквами гласила имя директора. Сердце Ирен сжалось от волнения. Зачем они здесь? Что она сделала? Внутри их ожидало трое мужчин. Директор сидел за массивным столом, скрестив руки над столешницей. При виде вошедшей в кабинет Ирен он помрачнел, подернутое морщинами лицо выглядело серым и осунувшимся. В креслах напротив расположились двое незнакомцев, которых Ирен раньше не встречала. Все трое смотрели на девочку неотрывно и безмолвно. Ирен встревоженно подняла взгляд на миссис Бредбери, надеясь услышать, зачем же ее сюда привели. Что бы она ни натворила, должно быть, это что-то ужасное. Иначе почему они все смотрят на нее так пугающе? Учительница присела прямо перед Ирен и провела ладонями по маленьким плечам. Ее пальцы дрожали, в уголках глаз заблестела влага. Она начала что-то говорить, не отрываясь от детских глаз, губы её еле шевелились и, кажется, подрагивали. Ирен не слышала ни звука. И все же слова миссис Бредбери неведомым образом зазвучали у нее в голове. Девочка застыла, сжимая в ладошке тонкую кисть, судорожно вдыхая и выдыхая воздух. Зачем она говорит такое? С чего она взяла? Это не могло быть правдой, никак не могло… Папа должен забрать ее из школы совсем скоро, встретить маму по дороге, и после они втроем пойдут в кафе отмечать последний учебный день. И Ирен непременно подарит им свой рисунок, она же его почти закончила, осталось всего ничего. Да, именно так все и будет! С ними все хорошо! Это все неправда! Неправда!.. Детская ручка сжимала кисть до побелевших костяшек, и с каждой секундой её хватка становилась всё сильнее, пока пальцы не свело судорогой. Когда миссис Бредбери замолчала, ладонь Ирен расслабилась. Кисть выскользнула на пол, пачкая подол безупречного голубого платья… — Ирен… Блэк с судорожным вдохом открыла глаза, жмурясь от света потолочной лампы. За плечо ее снова аккуратно потрепали. Моргнув, девушка сфокусировалась — над ней навис капитан. Позади него стоял Гоуст. — Ирен, просыпайся, — Прайс держал в руке коммуникатор. — Нужно поговорить. Ирен недоуменно глянула на лейтенанта, и тот кивнул в сторону выхода из казармы. Завывания ветра за окнами смолкли, дверь была распахнута настежь и впускала внутрь прохладный ночной воздух. Свет в казарме все еще не погасили, но стол с доской опустел, и голоса сержантов доносились снаружи. Похоже, пока Ирен спала, буря утихомирилась, и Браво вытряхнулись подышать воздухом перед сном. Фьюри вышла за офицерами, но к остальным они не присоединились и отошли чуть дальше. — Только что получил сообщение от Шепарда, — Прайс тряхнул коммуникатором в руке. — Есть разрешение на старт разведки в Ираке. Картинки из внезапного сна все еще мелькали перед глазами, и Блэк тряхнула головой, гоня их прочь. Надо сосредоточиться. — По оружию на иранских базах у нас все еще связаны руки. Остается прощупывать почву и собирать информацию, — капитан перебросил взгляд с Блэк на Гоуста и обратно. — Миссия долгосрочная. Ирен посерьезнела: — Нужно проработать план и карту перемещений. — Не нужно, — вклинился Райли, и девушка уставилась на него с немым вопросом. — Я уже все подготовил. Прайс кивнул в подтверждение. Похоже, после миссии в Эрбиле сложа руки офицеры не сидели. — По плану три основных региона — Мосул, Багдад и южные мухафазы, не затронутые взрывом в Басре. Детали Гоуст расскажет утром. Выдвигаетесь в первую точку, как только все обсудите и подготовитесь. Люди Ласвелл будут оказывать вам круглосуточную поддержку и отправлять все необходимое в точки остановки. Ирен молча кивнула, принимая информацию к сведению. Капитан потер щетинистый подбородок и глянул на подчиненных одним из тех по-отцовски душевных взглядов, которые редко, но метко себе позволял. — Рассчитываю на вас. Знаю, это как шерстить стог сена со змеями в поисках ржавой иголки. Но вы справитесь. — Само собой, капитан, — улыбнулась Блэк. Похлопав обоих по плечу, Прайс неторопливо направился к себе. На паре шагов мужчина обернулся, будто забыл договорить, и с усмешкой добавил: — И чтоб в четыре утра я вас на дорожке не видел. Отоспитесь, как следует, в родных стенах нескоро окажетесь. Глядя ему вслед, Ирен задумчиво вздохнула. — И надолго мы в ссылку? — поинтересовалась она. — Месяц, — отозвался Гоуст. — Плюс-минус. Смотря как повезет нарыть данные. — Ясно. Пойду, что ли, рюкзак паковать. — Смотри лишнего не набирай, — пробасил лейтенант. — Не на курорт летим. Ирен смерила лейтенанта недовольным взглядом, красноречиво говорящим, в каком гробу она видела его советы. — Жалость какая, — фыркнула девушка. — А я уж на море и пальмы губу раскатала. Не судьба мне, видно, модный купальник выгулять. Блэк могла поклясться, что услышала подобие хриплого смешка в ответ. В ухе звенит, что ли. — На пенсии выгуляешь. — Скорее уж на том свете, — цокнула языком Ирен. — В аду как раз по погоде. В окнах казармы погас основной свет, все уже вернулись внутрь. Из проема двери выглянула взъерошенная макушка Роуча. Отыскав взглядом сослуживцев, он весело крикнул: — Эй, вы спать вообще собираетесь? — парень махнул рукой и скрылся. — И то правда. Ну, спокойной ночи, — девушка глубоко вдохнула ночной воздух и ушла к себе. Ближайший месяц обещал быть интересным.
