Часть 7
8 августа 2023 г., 20:21
I will not have you without the darkness that hides within you. I will not let you have me without the madness that makes me. If our demons cannot dance, neither can we. Nikita Gill
***
7 ноября. Багдад, Ирак. Ирен приподняла край съехавшей на подбородок тонкой светлой ткани, укрывая лицо до самых глаз, и юркнула в невысокую арку, соединяющую оживленные коридоры рынка, одного из самых крупных в Багдаде. Из чего бы ни был соткан гладкий на ощупь платок, материал оказался слишком нежным и то и дело норовил соскользнуть вниз, обнажая лицо девушки больше, чем ей бы хотелось. Светиться ни к чему, сегодня осторожность ей совсем не помешает. Снующие мимо местные жители, будь то покупатели, размеренно прохаживающиеся вдоль многочисленных прилавков, грузно уставленных разносортными товарами, или же хаотично бегающие в толпе продавцы, были слишком увлечены своими делами, чтобы обращать внимание на Блэк. Жизнь кипела, не подозревая, что в тенях, за безобидными на вид предметами быта от глаз обывателей скрывалась преступность. Ирен кожей чувствовала, как за ней следят. И не только за ней — каждый переступивший порог базара оказывался под пристальным наблюдением. Любой добродушно улыбающийся продавец мог оказаться доносчиком, среди толпы сновали переодетые головорезы, готовые по сигналу перехватить подозрительных прохожих, а среди прилавков с восточными пряностями и шелками скрывались подпольные точки, торгующие совсем не тем, что на виду. Логово врага, территория хищника, где любое неосторожное движение или необдуманное действие могло сыграть с Ирен злую шутку. Именно поэтому ее маскировка сегодня была особенно тщательной. Проходя мимо лавки с восточными украшениями, Блэк бросила быстрый взгляд в круглое зеркало, блеснувшее между связок дешевой бижутерии, и едва узнала себя: темно-карие линзы перекрыли светлые голубые радужки, контур глаз очертил угольно-черный каял в лучших традициях арабского макияжа, а не скрытую светло-сиреневым платком полоску кожи — пусть и загорелую, но все еще слишком бледную для иракской женщины — покрывал плотный темный тон. Весьма убедительная из нее вышла арабка. Насколько это достижимо средствами косметики, разумеется. Иракский базар был прекрасен и богат. Он восхищал Ирен своей самобытностью, безграничным разнообразием культуры Востока, о которой мировые СМИ не пишут в газетах и редко упоминают в новостных сводках. Длинные коридоры под арочными каменными сводами с крохотными решетчатыми окошками под потолком собрали в своих стенах торгашей самых разных мастей, и всего за десять минут прогулки в глазах начало рябить от обилия красок, блеска предметов и пестроты орнаментов. Среди совершенно обычных бытовых товаров находились и поистине уникальные вещи. Ломящиеся от изобилия стойки с разноцветными тканями и одеждами соседствовали с мастерскими, доверху уставленными сверкающей медной посудой ручной работы, где ремесленники потемневшими от соприкосновения с металлом пальцами создавали произведения искусства прямо на глазах у покупателей. В душном воздухе повисло пахучее облако: запахи специй, выпечки и сладостей всех возможных видов, от пахлавы и орехов в шоколаде до традиционной иракской залабии, смешивались с ароматами приторных восточных духов, тропических фруктов, часть из которых уже начала портиться на жаре, и запахом пота многочисленных прохожих. Неторопливо продвигаясь к центру рынка, Ирен позволила взгляду блуждать по прилавкам, с мнимым любопытством рассматривая попадающиеся на глаза диковинки. Покупки в ее планы сегодня не входили, но непрошеные наблюдатели об этом узнать не должны. Девушка почти добралась до места, которое искала, когда тишину в наушнике нарушил привычный голос: — Ирен, прием, — пробасил лейтенант. — Статус? Блэк притормозила у витрины с расписной керамикой, плотно уставленной рядами разномастных блюдец и ваз. — Рядом с целью, — ответила Фьюри, осторожно глянув в сторону искомой точки. — Наблюдаю. Ты на месте? — Да, на связи, — Гоуст замолчал на пару секунд, прежде чем добавить: — Осторожней там. Отбой. Ирен вгляделась сквозь мельтешащую толпу. На развилке проходов впереди смешивались потоки посетителей из разных направлений, а на противоположной стороне, за средоточием людской массы, в просторной лавке с тканями обхаживал клиента средних лет араб. По внешности своей он выделялся среди прочих не сильнее заведения, в котором торговал. Вот только тряпки продавал он исключительно прикрытия ради. Шла третья неделя разведки, и всего каких-то пару дней назад Блэк как никогда была близка к желанию опустить руки. В девушке причудливым образом уживались две крайности, проявлявшие себя в зависимости от обстоятельств. Убежденный реалист в ней твердил, что на скорый сбор данных рассчитывать глупо, и немалый опыт службы был как раз на его стороне. В противовес реалисту оптимистичная часть ее натуры, иногда дававшая о себе знать, надеялась на большее. Разработанный лейтенантом на пару с капитаном план немало обнадеживал, а добавить к нему общий для Гоуста и Ирен профессионализм в разведке — и на горизонте вырисовывалась вполне удачная картина развития событий. Офицерам и вправду стоило отдать должное, детали по каждому региону и ключевым точкам они продумали максимально скрупулезно — где, что, как и в какой последовательности, учли все мыслимые и немыслимые риски, выстроили пути отхода на случай, если придется экстренно сматывать удочки. Говорят, в SAS бойцам прививают чуть ли не фанатичное внимание к деталям, они ни за что не вылетят на задание, пока не просчитают каждый шаг и не исключат все возможные неожиданности. Лейтенант и капитан оправдывали репутацию своего подразделения на все сто процентов или даже чуточку больше. И тем не менее, Гоуст настрой Блэк не особо разделял. Только позже, спустя несколько недель поисков, она поняла, почему. О выискивании ржавой иголки в стоге сена капитан совсем не шутил. День за днем проходили в слежке, осторожных разговорах с местными жителями, подслушивании сплетен и бесед в самых злачных местах северных регионов Ирака. За прошедшие недели Ирен успела вспомнить — и благодаря лейтенанту даже немного подтянуть — давно забытые познания арабского, сменить с десяток имен и образов подставных личностей, обгореть к чертям на солнце, часами пролеживая задницу в песке, наблюдая за маршрутами группировок и их базами, и пару раз едва не угодить в перестрелки между боевиками и хранителями правопорядка в Мосуле. Гоуст мог похвастаться тем же, разве что за пункт про обгореть под палящими лучами ему переживать не приходилось — вне зависимости от погоды свое стремление скрыть максимум тела под одеждой он оставлять не желал. К концу второй недели, когда лейтенант вычеркнул на карте маршрутов почти весь северный регион, им, наконец, улыбнулась удача. В суровом послевоенном Мосуле. Боевые действия двухтысячных оставили город в руинах, и хоть центральную его часть удалось отстроить до состояния, вполне пригодного для жизни, окраины постигла участь совсем другая. Среди бедных на вид, но крепко стоящих бетонных коробок то и дело проглядывали осыпающиеся строения, некогда разрушенные авиацией. У властей не хватало средств ни на строительство, ни на обеспечение правопорядка, инфраструктура прогнивала, а среди руин множилась преступность. Не удивительно, что именно в Мосуле расползлась одна из крупнейших сетей наркоторговли в Ираке, за которой ЦРУ-шники пристально следили не первый месяц. Ласвелл дала наводку на одну из точек, а Гоуст спланировал вылазку. В тот день они с лейтенантом разделились, Блэк вела слежку в центре, скучную и безрезультатную, и помнила, как неприкрыто обрадовалась, когда Райли привез хорошие новости. Подслушал двух головорезов, выбравшихся наружу покурить, и один проговорился другому, как брат его уехал в Багдад и не вернулся. Все твердил о великой цели, настоящем служении родине и об армии, что прячется в тенях, в которую проведет некий торгаш на столичном рынке, с алой семиконечной звездой на эмблеме своей лавки. Какие только темы не обсуждают на курилке, подумала Ирен, как удачно, что Гоуст проходил мимо. Вернее сказать, проползал брюхом по крыше. Фьюри топталась неподалеку от той самой лавки минут пятнадцать, если не больше, терпеливо выжидая, пока араб закончит окучивать ничего не подозревавшего посетителя. Подходила то к одному торгашу, то к другому, тянула время, притворно интересуясь товаром и при том стараясь поменьше говорить — все же от акцента за пару недель не избавиться, как ни старайся. Мысленно выругалась, в очередной раз глянув в сторону лавки. У нее заканчивались варианты, куда еще зайти, чтобы не вызвать подозрение, а чертов покупатель все не закруглялся. Но вот мужчина собрал, наконец, все свои покупки, распрощался и вышел. — Гоуст, прием, — приглушенно произнесла Ирен в передатчик. — Объект один. — Понял, действуй, — сиюминутно прозвучало в ответ. Блэк машинально поправила ткань на лице, не торопясь пересекла развилку и шагнула внутрь лавки. — Assalamu Alaikum! — лицо араба добродушно расплылось при виде вошедшей внутрь девушки. — Kayf yumkinuni 'ana 'uqdim almusaeadati? Ирен окинула мужчину изучающим взглядом. Держался он важно и даже слегка напыщенно, словно владел именитым домом моды, а не лавчонкой на базаре. То и дело поглаживал край редкой бороды толстыми смуглыми пальцами с потертыми золотыми перстнями, обнажал широкие желтые зубы в кривоватой улыбке. Типичный торгаш, ни намека на преступную деятельность. Актер весьма талантливый и дурит посетителей, не напрягаясь, вот только Блэк уже заведомо известно, что все это — игра и фальшь. — Wa Alaykum as-salam, — Фьюри слегка склонила голову в приветствии. — Ahtaj 'iilaa niqab waeibaya. — Ни слова больше! — продолжил продавец на арабском. — Я знаю, что именно подойдет молодой красавице. Любите светлые ткани? Выбирайте, прошу. Ассортимент у меня богатый, таких расцветок больше нигде не найдете! Мужчина жестом пригласил Ирен подойти ближе к плотному ряду вешалок с разношерстными одеяниями и принялся перебирать их в поисках подходящих по размеру комплектов. Тараторил он быстро, но разборчиво, и Блэк поняла его речь почти без заминок — экспресс-курс арабского от Гоуста в свободное от слежки время не прошел зря. Разумеется, в словарном запасе, который она практиковала с лейтенантом, не было слов «красавица» и «расцветки», но смысл сказанного легко домысливался из контекста ситуации. — Что же такая молодая девушка сама себе одежду покупает? — с наигранным расстройством спросил мужчина. — Где ваш муж? Ирен скосила взгляд в сторону и не удержалась от беззвучной ухмылки. Ну что за страна, ни шагу без мужского сопровождения. Когда разведка не предполагала прямое общение с людьми, Блэк маскировалась под невысокого парнишу — в практичной и неприметной одежде, с покрытой арафаткой головой она ничем не отличалась от молодых худощавых иракцев, десятками снующих по улицам. Но сегодня такой вариант бы не сработал, и пришлось упаковаться в традиционную женскую абаю. Фьюри еще с утра посетила тревожная мысль, что конспирация может дать трещину, стоит ей заявиться в общественное место в образе мусульманки без мужчины под рукой, но вариант предлагать лейтенанту изобразить семейную пару ее не устраивал от слова совсем. — Вдова, — коротко отмахнулась она. Мужчина цокнул языком и покачал головой, почти натурально изобразив огорчение. — Соболезную вам. Блэк не ответила. Она бесшумно приблизилась к продавцу, делая вид, что рассматривает ассортимент поближе, протянула ладонь к его пиджаку и неуловимым движением скинула внутрь кармана крохотный передатчик. Спасибо Ласвелл, еще до старта операции распорядившейся, чтобы все необходимые гаджеты для разведки в нужном количестве имелись в каждой конспиративной квартире. Дело сделано. Дожидаться, пока араб переберет все свои запасы в поисках лучшего комплекта, Ирен не стала. Когда в его руке мелькнул край темной ткани, девушка резко произнесла: — Черный, — мужчина обернулся и вопросительно вздернул бровь, но Фьюри лишь кивнула в подтверждение выбора. — Подойдет. На лице торгаша промелькнуло сомнение, словно он собирался возразить и предложить вариант получше и побогаче, но вместо этого лишь учтиво качнул головой. — Как скажете, слово клиента для меня закон. Расплатившись без примерки, Ирен выскользнула из лавки и спешно отправилась к выходу. Уже снаружи, на площади перед базаром она облегченно выдохнула и поспешила скрыться в лабиринте жилого квартала, примыкающего с севера. Совсем скоро, в минутах десяти быстрым шагом по виляющим улочкам, показался припаркованный у обочины серый пикап со знакомым силуэтом за рулем. Обойдя авто, Блэк забралась на переднее сиденье и захлопнула дверь. — Готово, — выдохнула она, стягивая с головы платок. Кожу приятно обдало сквозняком из открытых на полную окон. — Хвоста не было? — Гоуст напряженно свел брови. Ирен бросила ему в ответ красноречивый взгляд, одновременно выражавший едкое «за кого ты меня принимаешь?» и риторическое «не было, иначе бы не пришла». Она почти не сомневалась, что с выхода на площадь за ней больше не следили. Времени у врага имелось в избытке, чтобы в случае чего схватить девушку еще на рынке. Если ее отпустили, значит, и не заподозрили. — Хорошо, — кивнул лейтенант, верно истолковав безмолвный ответ. — Смотри, какие успехи мы делаем, — Фьюри вытащила планшет с парой наушников из бардачка и занялась подключением к передатчику. — Уже начинаем понимать друг друга без слов. Гоуст лишь хмыкнул в ответ. Он не спешил заводить мотор и молчаливо наблюдал, как Блэк методично вводит данные в программу. Спустя минуту, не произнеся ни слова, мужчина перехватил левую ладонь девушки, поднес ближе к лицу и слегка втянул носом воздух через ткань куфии. — Чего?.. — возмущенно отозвалась Ирен, но взгляд Райли, выражавший одновременно и вопрос, и насмешку, говорил все сам за себя. — Решила совместить полезное с приятным? — хрипло усмехнулся он. Блэк дернула запястье из хватки лейтенанта и приглушенно ругнулась. За поднятой кистью протянулся приторный шлейф восточного парфюма, наполняя воздух в салоне сочетанием жасмина и дамасской розы. Или что там еще имелось в составе масла, которое всячески нахваливал услужливый парфюмер в лавке на развилке. Ирен заскочила к нему совсем ненадолго, выжидая удобный момент, чтобы подобраться к цели, но и за несчастных пять минут времени араб успел выставить перед девушкой рядок из флаконов и уговорил опробовать на запястье один из ароматов. Блэк запаху значения не придала и выбрала наобум, собиралась смыть масло после, в небольшом фонтане на площади у базара, но в итоге отвлеклась и пробежала мимо. Теплый, летний, сладкий аромат, ассоциирующийся с утонченной женской натурой, укутанной в нежные восточные шелка. Фьюри он совсем не подходил и в душном воздухе салона вызывал тошноту. — Пришлось как-то потянуть время, вот и зашла, куда сподручнее оказалось, — девушка потерла запястье краем платка. — Не могла же я просто у входа топтаться? Гоуст не отреагировал, но Ирен не сомневалась, что за арафаткой он как пить дать давит ухмылку. Еле заметные морщинки в уголках глаз и неуловимое подергивание ткани в районе губ выдавали его с потрохами. — Не смей, — произнесла она, смерив мужчину предупреждающим взглядом. — Женщины, — хмыкнул лейтенант, провернув, наконец, ключ зажигания. Toyota хрипло завелась, и Райли неторопливо вырулил на дорогу. — Да иди ты! — буркнула Ирен себе под нос, продолжая жалкие попытки стереть треклятое масло, но быстро сдалась и закинула платок на заднее сиденье. — И вообще, не жалуйся. Не самые неприятные издержки работы, между прочим. — Теперь вся тачка пахнет как гребаная клумба. — Гоуст, мне тот мужик пробник всунул, — угрожающе протянула Блэк. — Не прекратишь издеваться - и я решу, что ты тоже недостаточно сладко пахнешь. Намек ясен? — Кристально, — ухмыльнулся лейтенант. — Гардероб, смотрю, тоже обновила? — Райли кивнул на темный сверток в полиэтиленовом пакете, который девушка все еще мяла на коленях. — Реквизит, — Ирен отправила сверток назад, следом за платком, и, проигнорировав короткий вопросительный взгляд лейтенанта, сменила тему на более насущный вопрос. — Куда едем? Гоуст подъехал к оживленному перекрестку и крутнул руль вправо. — Подъезд к рынку с восточной стороны, там склад. Добровольцев ополченцы наверняка отправляют в убежище, а среди тачек перевозчиков легче всего скрыться. — Если мы и вправду по адресу, сможем сесть им на хвост и выяснить, где база, — задумчиво дополнила Блэк. — Так точно, — кивнул Райли. — Ты подключилась? — Да, — Ирен вслушалась в звуки в наушнике. — Пока тихо. Лейтенант скрылся в одном из проулков, остановившись прямо напротив базара, с отличным обзором на подъезд к складу. С десяток газелей и пикапов, груженых товаром, хаотично расположились неподалеку от ворот, повсюду сновали торговцы, вытаскивая ящики и унося их внутрь. Ирен размотала спутавшиеся провода наушников и протянула один из них Райли. — Мы как два копа из дешевого блокбастера, — хмыкнула она, закидывая ногу на ногу и удобнее устраиваясь в сиденьи, насколько позволял провод наушников, протянувшийся между ней и лейтенантом. — Только кофе в стаканчиках с придорожной заправки не хватает. Сейчас бы не помешал, хоть бы и такой. Ничто на памяти Ирен так не испытывало ее терпение, как необходимость часами просиживать задницу в ожидании развед-данных. Сложнее бывало разве что снайпером, с винтовкой на плече, прижатым к оптике глазом и пальцем, застывшем на спусковом крючке. В снайперской позиции затекало абсолютно все, порой Блэк даже поднималась с трудом, не чувствуя ног после нескольких часов без движения. С той лишь разницей, что с винтовкой в руках она была сама себе гарант успеха операции, а в разведке гарантий никто не давал. Не факт, что именно сегодня в точку заявится хоть один доброволец, и часы терпеливого ожидания не пройдут впустую. — Ни разу не видел, чтобы ты на базе кофе пила, — подметил Гоуст неожиданно. Ирен на мгновение скривилась. — Я бы не стала называть ту ослиную мочу благородным словом кофе, — губы девушки тронула призрачная улыбка. — Хотя мне льстит, что ты подмечаешь мои вкусовые предпочтения. Райли лишь пожал плечами: — Простая наблюдательность. Взгляд Блэк скользнул по вывеске с кофейными зернами на углу рядом стоящего здания, надпись которой нескромно гласила о лучшем молотом и зерновом кофе в Багдаде. — Мне нравится сирийский, с кардамоном. Пожалуй, лучший, что я в жизни пробовала, — задумчиво произнесла Ирен. — На этом рынке такой варят. В иных обстоятельствах точно соблазнилась бы. Девушка блаженно прикрыла глаза, вспоминая насыщенный аромат арабики, пробивающийся сквозь прочие запахи под крышей базара. Она то и дело улавливала его в толпе, но лишь на краткий миг, потом захлопывалась дверь кофейни или сквозняк между прилавками уносил дразнящий аромат прочь. — Есть все шансы вернуться за ним, — прошелестел лейтенант. — Если до вечера к торгашу так никто и не заявится. Блэк негромко усмехнулась. — Присесть за чашечкой кофе в одном из опаснейших мест Багдада? — мурлыкнула она. — Звучит заманчиво. Час за часом тянулись медленно и до невозможности уныло, неумолимо приближая вечер. Большую часть времени в наушниках раздавался лишь приглушенный шум рынка и шорох одежды, изредка разрываемый однообразными диалогами араба с покупателями, то и дело захаживающими в лавку. Ирен обмякла в сиденьи и позевывала, не в силах противостоять накатывающей дремоте. Сказывалось ранее пробуждение и общее утомление организма, скопившееся за прошедшие недели, подкрепляемые духотой раскаленного под солнцем салона и практически неподвижным положением. Блэк то расслаблялась, то резко приходила в чувство, стоило голосу торговца в очередной раз зазвучать в наушнике, но ничего важного он так и не произносил, и девушка вновь теряла концентрацию. Она и не заметила, как прикрыла глаза и склонила голову вниз, окончательно проваливаясь в темноту. Пока не почувствовала, как широкая ладонь легла ей на плечо и слегка тряхнула. Ирен встрепенулась и обернулась на лейтенанта. Тот приложил палец к губам, приказывая не шуметь и слушать. В наушнике говорили двое, один из голосов звучал едва различимо, словно человек шептал: — …жизнь по-настоящему. Мне сказали, здесь я найду, что ищу, — прошелестел мужчина. Судя по голосу, он был уже не молод. — Боюсь, я не понимаю, о чем речь. Я скромный торговец, и у меня вы можете найти только хорошие ткани, sadiqi, — как ни в чем ни бывало отвечал араб в лавке. — Для вас или вашей жены. Блэк нахмурилась и поправила наушник, плотнее вкладывая его в ухо. Никаких сомнений — цель поисков мужчины явно совпадала с их собственной. Воцарилось напряженное молчание, которое незнакомец разрушил словами, произнесенными четче и увереннее: — Alqisas min alsharq qadim. Ирен переглянулась с лейтенантом. Она не была уверена, что верно поняла значение фразы, но могла однозначно сказать, что та выбивалась из контекста разговора. Послышались торопливые шаги и шорох одежды. — Sawf yatahawal algharb 'iilaa allawn al'ahmar, — внезапно ответил торговец. Его голос утратил вежливую приторность, стал грубым, холодным. Настоящим. — Мы рады тебе, брат, — добавил он и, судя по звукам, похлопал новоприбывшего по плечу. — Идем. Блэк напряглась, сосредоточенно вслушиваясь в каждый звук. Вот скрипнула, отворяясь, дверь — небольшая и деревянная, прятавшаяся в дальнем углу за прилавком. Девушка заприметила ее днем, осматривая помещение, пока торговец отвлекся на поиски одежды. Неторопливые шаги глухо отдавались в наушнике, шли по безлюдному коридору, пока не затихли и не раздался стук, а затем щелчок замка еще одной двери. — Доброволец? — прозвучал новый, третий голос. — Что с глазом? — Потерял во время войны, — произнес араб. — Семью тоже, жену, детей… В мой дом снаряд попал, все погибли. Сгорели. Еще одна сломленная душа, с горечью подумала Фьюри. Пережившая боль жестокой утраты, которую не перекрыть ничем, кроме ответного кровавого насилия. Легкая добыча для преступных группировок, пополняющих ряды, — ищущие мести всегда первыми кидаются в бой. Едва ли их можно за это винить. — Dakhal, — ответили мужчине и провели его внутрь. Стук закрывающей двери и размеренные шаги торговца обратно в лавку дали понять, что больше ничего полезного узнать не выйдет. Ирен сняла наушники и перевела взгляд на Гоуста. — Выходит, в Аль-Касас попадают по паролю, — она не была уверена, что запомнила слова верно, потому понадеялась на память лейтенанта. — Alqisas… как дальше?.. — Alqisas min alsharq qadim, — без заминки повторил мужчина. — «Возмездие с востока идет». «И запад зардеет» — это был ответ. — Звучит короче, чем оригинал. Уверен? — Я упростил, но смысл тот же. Райли забрал из рук девушки планшет и наскоро набрал кодовые фразы в заметку. — Подъедем ближе к складу, — произнес лейтенант, закидывая гаджет обратно в бардачок. — Если новобранца выведут оттуда, заметим его по шраму или повязке на глаз. Так что смотри в оба. Ирен кивнула и сосредоточилась. Дневную сонливость как рукой сняло, в крови вновь играл адреналин. Не то чтобы у них была всего одна попытка проследить за ополченцами, в конце-концов доброволец к ним заявился явно не последний, но перспектива упустить цель и повторять все сначала девушку совсем не прельщала. Когда Райли остановился у обочины неподалеку от въезда на склад, Блэк устремила все внимание на обстановку вокруг. Среди мельтешащих у газелей мужчин новых лиц не появлялось. Ополченцам наверняка понадобится время, чтобы устроить новобранцу первоначальный допрос, — не убедившись в искренности его намерений, боевики незнакомца в свое логово ни за что не допустят. Девушка нервно поглядывала на наручные часы. Пятнадцать минут выжидания сменились тридцатью, стрелки ползли все дальше, а со склада так и не вышел никто подходящий под описание. — Идут, — внезапно произнес Гоуст. — На два часа. Блэк повернула голову в указанном направлении — двое мощных по телосложению мужчин вели под руку араба лет пятидесяти. Глаз у него был открыт лишь один, правый пересекал широкий шрам, по всей видимости, от прилетевшего в него осколка снаряда. Головорезы усадили мужчину в поджидавший на парковке пикап, нацепили на голову мешок из плотной темной ткани и спешно вырулили в сторону городской дороги. — Езжай! — Блэк не сводила взгляда с мелькнувшего впереди светлого кузова авто. Лейтенант быстро сократил расстояние до цели, соблюдая осторожность и держась позади ровно настолько, чтобы не упустить авто из виду. Легковушка стремительно отдалялась от центра и совсем скоро выехала за черту города, устремившись по шоссе на юго-восток. Мимо пролетали населенные пункты, поля и пастбища, расстилавшиеся на плодородных землях у берегов Тигра, пока водитель пикапа не свернул на проселочную дорогу, уводящую в сторону от жилой застройки. Еще на перекрестке Ирен заметила блеснувшие вдалеке крыши промышленной зоны, огороженной глухим высоким забором. Судя по карте, в конце пути иных зданий не было, далее на восток расстилалась лишь голая степь, упирающаяся в цепочку невысоких скалистых возвышенностей. Гоуст оставил пикап и свернул на дорогу, ползущую на вершину ближайшего холма. Там, у обрыва, виднелась неплохая точка обзора на территорию вокруг. — Брошенная фабрика, — констатировал лейтенант, когда оба расположились наверху с биноклями в руках. — Возможно текстильная. Рядом пастбища, удобно доставлять шерсть на переработку. — Не такая уж и брошенная, — подметила Блэк, наблюдая, как перед подъехавшим авто распахнулись ворота и несколько охранников с автоматами на плечах мелькнули в проеме. — Свято место пусто не бывает. Лейтенант поднялся и вернулся к машине, открыл багажник и вынул средних размеров кейс. — Хочешь запустить в воздух птичку? — не отрываясь от бинокля, поинтересовалась Ирен, когда мужчина установил кейс рядом и щелкнул замками. — Отсюда мы мало что разглядим. Гоуст вытащил и ловко собрал небольшой дрон, подключил к пульту управления и настроил камеру. Беспилотник легко взмыл в воздух и поднялся на высоту, уменьшаясь до крохотной черной точки и теряясь в насыщенной синеве безоблачного неба. — Осторожнее, — Ирен придвинулась ближе, заглядывая в экран. — Подними выше, иначе нас спалят. Лейтенант отправил дрон ближе к фабрике и нацелил камеру на территорию за ограждением. Несколько длинных корпусов с местами поржавевшей светлой крышей выстроились в центре, окруженные промышленными строениями, механизмами и разводками труб. По сторонам, ближе к границам, расположились более мелкие здания, по большей части одноэтажные. Тут и там сновали группы мелких точек, и Гоуст увеличил зум, стремясь разглядеть их поближе. — Их там как собак нерезаных, — цокнула языком Блэк, мысленно пересчитывая боевиков, попавшихся в объектив камеры. — Внутри еще больше, — пробасил лейтенант. Райли перевел фокус на мелкие здания по периметру. У их подножия к силуэтам боевиков добавились и другие. Ирен приглушенно выругалась. — Пленные, — констатировала она, наблюдая, как головорезы дулами автоматов подпихивают людей в нужном им направлении. — Или вписавшиеся добровольцы. — Разве добровольцев требуется мотивировать пушками? — возразила Фьюри. — У боевиков отношение ко всем одинаковое, Ирен, сам ты туда пришел или привезли насильно. На изучение объекта во всех деталях ушло еще полчаса. Та еще крепость, подумала Ирен, и надо же — прямо под носом у столицы. За стенами фабрики явно велась оживленная преступная деятельность, о сущности которой со стороны оставалось лишь догадываться. Девушка не сводила задумчивого взгляда с крыш вдалеке, пока Гоуст упаковывал дрон обратно в кейс. В голове выстраивался план действий, до безумия рискованный, но единственно возможный в сложившихся обстоятельствах. Во всяком случае, так она считала. — Что будем делать? — спросила Ирен. Она хотела услышать мысли лейтенанта, прежде чем озвучивать свои, которые он, вероятнее всего, не одобрит. — Не здесь, — ответил Райли коротко. — Вернемся в убежище, там все обсудим. Поехали.***
Ирен подставила ладони под струйку ледяной воды, еле сочившейся из ржавого крана над пожелтевшей от старости раковиной. Окатила лицо и всмотрелась в кусок обшарпанного зеркала на стене напротив. Капли медленно стекали к подбородку, смывая порядком износившийся за день макияж. Девушка скривилась, спешно взмылила в ладонях кусок мыла и принялась натирать пеной кожу и глаза. Быстрей бы смыть с себя эту штукатурку. Ирен признавала макияж незаменимым инструментом и часто к нему прибегала, но носить его не любила никогда. Необходимость постоянно одергивать себя от неосознанных касаний или желания то и дело потереть глаз к концу дня становилась почти невыносимой, а даже самый тонкий слой косметики ощущался на коже неприятной маской, от которой так и хотелось избавиться. Опаленные солнцем скулы слегка саднило от мыльной щелочи и усердного трения пальцами. У Блэк они были высокими, острыми, и всегда обгорали первыми вместе с кончиком носа. Повторив процедуру пару раз, девушка смыла пену и вновь подняла взгляд к зеркалу. Обветренная красноватая кожа, изрядно загоревшая под беспощадным солнцем, потемневшие редкие веснушки на начавшем шелушиться носу и проступивший на лбу шрам, голубые радужки, казавшиеся еще ярче в сочетании с загаром, темным ободком не до конца смывшегося каяла и белками глаз, подернутыми мелкой сеткой капилляров от нескончаемой пыли в воздухе и ношения одноразовых линз. Блэк слабо ухмыльнулась — вот оно, лицо настоящее и куда более привычное. Выйдя из крохотной ванной, Ирен промокнула влажную кожу полотенцем и бросила его на спинку стула у широкого окна. Сквозняк из распахнутой стеклянной двери, ведущей на открытый балкон, развевал старые разномастные занавески. Однокомнатная квартира служила им с Гоустом очередным убежищем всего несколько дней и располагалась на самом верху дома-муравейника, ничем не выделявшегося среди десятков прочих, скучившихся друг на друге в не самом богатом районе Багдада. Балкон выходил прямиком на крышу, усыпанную дребезжащими боксами вентиляционных шахт, с двух сторон прикрываемую стенами соседних зданий. Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая комнату янтарным светом сквозь пыльные стекла, стрелки часов над письменным столом ползли к пяти вечера — целый час до того, как за окном окончательно стемнеет. Гоуст облокотился о широкое бетонное ограждение балкона, глядя вдаль, на рдеющее небо поверх вентиляционных шахт. Рядом уже лежали, дожидаясь своего часа, пара тренировочных ножей. — С возвращением, сержант, — произнес он, бросив взгляд на лицо девушки, теперь умытое и узнаваемое. Блэк подпрыгнула и уселась на бетонный край. — Неужели мой боевой раскрас и вправду вышел настолько убедительным? — Вполне. Этому тебя тоже в MI6 научили? — Где же еще? Косметика сильно меняет внешность, если уметь ей пользоваться. Лейтенант усмехнулся. — Прайс как-то сказал, что нет коварнее обмана, чем женский макияж. Ирен негромко рассмеялась в ответ. — Видно кэп обжегся пару раз на этом поприще, — девушка покосилась на муляжи. — Хочешь здесь тренировку устроить? Мы же квартиру к чертям разнесем. Выдвигаясь на задание, Ирен поначалу решила, что тренировки с лейтенантом придется отложить на неопределенный срок. Что не могло не огорчать, в конце-концов она только начала делать успехи, и после перерыва длинною в месяц пришлось бы долго наверстывать упущенное. Но Гоуст не видел проблемы, поэтому время и возможность поупражняться всегда каким-то образом находил. — Там разносить нечего. Но нам и не придется, — лейтенант кивнул на монотонно гудящие шахты и перепрыгнул на сторону крыши. — Идем. Блэк сомнительно прищурилась и спрыгнула следом, наскоро собирая волосы в высокий хвост. Шум, с которым вентиляторы выкачивали воздух с нижних этажей, становился все громче с каждым шагом. — Укромное местечко нашел? — подметила она. — И не видно, и не слышно. Как удобно. — Именно, — Гоуст зашел за несколько высоких боксов, на небольшую площадку, скрытую от обзора соседних квартир. — Хотя сегодня сильно шуметь мы не будем. Ирен осмотрелась и подняла на лейтенанта вопросительный взгляд. Обычно все было с точностью наоборот, так что далеко не все места подходили для их тренировок. Да и пространства они требовали явно побольше, чем имелось в данный момент. — Здесь же места меньше, чем в нашем клоповнике, — с недоверием в голосе уточнила Фьюри. — Сойдет. Девушка пожала плечами и протянула ладонь за муляжом, но Райли не спешил его отдавать. Только покачал головой, слегка прищурившись. Она знала этот взгляд, он не сулил ничего хорошего — лейтенант в очередной раз придумал способ, как испытать ее на сообразительность, а ему самому — развлечься. Ирен скрестила руки на груди и нетерпеливо топнула носком ботинка: — Мистер загадочность, махаться будем сегодня, нет? В глазах Гоуста мелькнули коварные нотки. Он оставил в руке лишь один тренировочный нож, а второй откинул в сторону. — Нет, упростим задачу, — протянул он, крутнув пластмассовый клинок между пальцев и крепко обхватывая рукоять. — Нужен нож? Отбери. Брови Ирен поползли вверх, а плечи безнадежно опустились: — Ты же только что сказал «упростим задачу», или я на уши долблюсь? Забрать оружие у Гоуста? Прекрасное упражнение! Блэк заведомо знала, чем оно кончится. Даже в равных условиях на старте сражалась она с лейтенантом по-прежнему не слишком успешно, а победить его с пустыми руками — задача из разряда невыполнимых. Шуметь они не будут, как же! Едва ли тарахтение вентиляторов заглушит ее яростное пыхтение в попытках разжать мертвую хватку лейтенанта вокруг несчастной пластмасски. — Так я и упростил — не нужно меня побеждать, только обезоружить. Куда уж проще? — Райли наигранно удивился. — Ты же сама разнообразия просила. Говорила, что просто спарринги уже не вставляют. Блэк запрокинула голову и с досадой прикрыла глаза. Во время одной из недавних тренировок, удачной настолько, что от Гоуста ей за целый час почти не досталось, черт дернул ее ляпнуть в шутку, что пора ему менять набор упражнений. Нет, жизнь определенно ее ничему не учит. Давно пора было запомнить, что все сказанное может и обязательно будет использовано лейтенантом против нее. — Я так не говорила, — Фьюри прикусила губу. — И вообще это была шутка. — Поздно заднюю давать. Бойся своих желаний, Ирен, — Гоуст явно наслаждался ситуацией. — Давай на исходную. — Это нечестно, — буркнула девушка в последней жалкой попытке, подходя на пару шагов ближе. — Согласен. Потому даже сопротивляться буду вполсилы, — лейтенант повел плечами и принял боевую стойку. — Так что шансы у тебя есть. Ирен качнула головой и заняла позицию, сосредотачиваясь. Она прокручивала в мыслях все известные ей способы обезоружить противника, но ни один не представлялся рабочим против Гоуста. Захватить руку, вывернуть запястье, выбить лезвие… Слишком банально, лейтенант явно будет этого ожидать. Да и силы ей для маневра явно не хватит. — Долго медитировать будем? — поторопил ее Райли. Блэк сжала кулаки и уверенно шагнула вперед — банальный ход или нет, стоило хоть с чего-то начать. Она отточенным движением увернулась от выпада вперед и зашла сбоку, захватила левой рукой плечо лейтенанта, правой ладонью вцепившись в запястье с клинком и уводя его в сторону. А затем резко нависла всем телом на плечо, стремясь заломить руку и вынудить Гоуста выпустить муляж. Лейтенант слегка согнулся, и на секунду девушка даже уверилась, что прием сработал, пока не почувствовала, как ступни оторвались от бетона. Райли выпрямился, одним плечом поднимая Ирен в воздух, разворачивая на сто восемьдесят и резко вжимая в стенку рядом стоящей шахты. Лопатки и затылок больно ударились о металл, вырвав из уст девушки глухой рык. Она повисла, прижимаемая рукой лейтенанта, отчаянно пыхтя и пытаясь освободится. — Ужасно, — произнес Гоуст спокойно, будто и не напрягся вовсе. — Еще раз. Ирен скользнула вниз по гладкой стенке, стоило мужчине ослабить хватку и отойти назад, и твердо встала на ноги. Что и требовалось доказать, подумала она с недовольством, возвращаясь на прежнюю позицию. — Ну же, думай, Ирен, — лениво протянул Райли, наблюдая за ее сосредоточенным и оттого нахмурившимся лицом. Блэк думала, напряженно и хаотично. В который раз прошлась взглядом по расслабленному силуэту лейтенанта, пыталась найти лазейки, вспомнить его немногочисленные слабости, подмеченные во время предыдущих спаррингов. За месяц тренировок она почти привыкла к его стилю боя или, справедливее сказать, свыклась с мыслью, что просто с Гоустом не будет никогда. Райли был далеко не первым ее боевым наставником, но ни один офицер, прежде обучавший Ирен искусствам войны, на лейтенанта не походил. Гоуст не учил ее чему-то конкретному, не пытался ограничить. Он побуждал предугадывать действия противника и пользоваться всем, что имеется в арсенале ее способностей, достигая цели лучшими из всех доступных способов. Хаотичность Райли вынуждала придумывать решения находу, настолько быстро, насколько это вообще физически возможно. Через практику, не всегда успешную и порой достаточно болезненную, Блэк осознала, какого результата лейтенант ожидал — непредсказуемости собственных атак и прозорливости в понимании противника. Ровно того же он хотел от нее и сейчас. Обезоружить Гоуста привычными методами не выйдет, тривиальные идеи лейтенант разбивал в пух и прах, и жалкая попытка минуту назад лишь подтвердила очевидное. Придется искать способы хитрее. Ирен остановила взгляд на шраме, выглядывающем из-под рукава майки на бицепсе лейтенанта. Ровный, коричневатый порез, явно оставленный острым клинком, который мог бы успешно затянуться почти без следа, не будь, вероятно, глубоким и вовремя не стянутым швами… Губы Блэк дернулись в полуулыбке. Заметив озарение в глазах подчиненной, Гоуст лениво переступил с ноги на ногу, ожидая новую атаку. Ирен приготовилась, напрягая мышцы, и ринулась вперед. Райли резко атаковал, и девушка выставила блок левой рукой, правой перехватывая кулак лейтенанта, устремившийся прямо ей в солнечное сплетение. От силы удара Ирен скользнула назад, носками ботинок упираясь в пол, чтобы не потерять устойчивость. Напряжение от блокирования обеих рук лейтенанта нарастало, тело начало мелко трясти. — Тебе задачу напомнить? — прохрипел Райли. — Хорош тормозить! Фьюри сверкнула глазами и быстро перенесла обе ладони на правое предплечье лейтенанта. Воспользовавшись силой, с которой Гоуст сопротивлялся ее блоку, она слегка пригнулась и развернулась, резко потянув руку мужчины с муляжом на себя, а затем — прямиком в его левое подреберье. Острие клинка едва не впилось в плоть под футболкой — лейтенант выпустил нож за долю секунды до соприкосновения с собственным телом. Блэк тут же перехватила оружие и вытянула руку вверх, приставляя край к горлу Райли. — Как прикажете, сэр, — произнесла Ирен победно. Гоуст поднял руки вверх, признавая поражение, и попятился назад, пока не уперся в стенку. Вынудить противника ранить себя самого — чем ни способ обезоружить? Инстинкт самосохранения сработал на автомате, и лейтенант невольно выпустил муляж из рук. Или мастерски прикинулся, демонстрируя, что в реальном бою все сработало бы именно так. — Наконец-то, — хрипло усмехнулся Райли. — Я уж думал, солнце раньше сядет, чем до тебя дойдет. Блэк фыркнула, опуская муляж и передавая его обратно в ладонь лейтенанта. — Кажется, ты хотел сказать «молодец, сержант, так держать», но слова перепутал. — Хвалить буду, если повторишь. Один раз — еще не результат. — Да-да, — девушка с ухмылкой встала напротив, готовясь к очередной схватке. Маленькие победы над лейтенантом ее приободряли, можно сказать, открывали второе дыхание. Время близилось к вечеру, небо успело стемнеть, наливаясь густой синевой, а в окнах квартир один за другим загорелись огни. Лейтенант объявил последний раунд, и Блэк собрала остатки сил, чтобы вновь атаковать. Она уже порядком вымоталась, шум вентиляторов начинал давить на уши, и концентрация неумолимо таяла. Ирен увернулась от выпада, юркнув под руку Гоуста, намереваясь зайти со спины, но не тут-то было: массивная ладонь сжала ткань майки на ее спине и потянула, вынуждая вернуться назад. Край выскользнул из-под брюк, плотно стянутых ремнем, прохладный воздух резанул по обнажившейся пояснице словно лезвие ножа. Ирен вздрогнула и внутренне сжалась. Двигаясь на автомате, она перехватила атакующую руку Райли, вывернула и увела в район шеи, вновь добившись желаемого и заполучив выскользнувшее из пальцев оружие. Слишком уж плавно и легко, словно лейтенант поддался в последнюю секунду. Прижимая муляж к пульсирующей под балаклавой артерии, Ирен заглянула в почти черные в сумерках вечера глаза мужчины. Сердце колотилось в ушах, в гортани саднило от учащенного дыхания. Немой вопрос отразился в ответ. Фьюри сунула нож Гоусту и спешно заправила выскользнувший край футболки обратно за пояс. — Мы закончили? — уточнила она, не поднимая глаз. — Да, — прозвучало в ответ. Ирен кожей чувствовала на себе чересчур пристальный, прожигающий взгляд. — Хорошая работа. Девушка кивнула в благодарность и развернулась в сторону обратного пути к квартире. — Я первая в душ, если не возражаешь, — бросила она через плечо и скрылась за шахтами. Слабые струи воды еле текли из душа, не менее ржавого и видавшего виды, чем прочая сантехника в квартире, кое-как примотанного проволокой к сломавшемуся креплению на стенке. Ирен зажмурила глаза и подставила лицо теплой воде, смывая пот тренировки и дневную усталость. Наощупь потянулась к куску мыла и мочалке, вспенила и провела по щекам и шее, загорелым плечам, усыпанным мелкими веснушками, спустилась ниже к грудной клетке и талии. Свежая ссадина, оставленная Гоустом во время спарринга, багровела на ребрах и пересекала старые шрамы. Пальцы Блэк дрогнули. Она непроизвольно провела подушечками по отметинам на левом подреберье, тонким, как лезвие ножа. Поднялась выше, коснувшись круглого пятна от шальной пули у ключицы. Осмотрела ладони и предплечья усыпанные мелкими порезами и следами многочисленных ссадин. Пожизненных следов на ее теле имелось порядком — большинство ей нанесли враги, в части она была виновата сама, по неопытности не обладая должной осторожностью. Большую часть из них одежда не скрывала, но самые уродливые, будоражащие воспоминания всегда прятались от глаз окружающих под тканью футболки, опоясывая живот и поясницу, поднимаясь к лопаткам вверх по спине. Широкие и длинные, с рваными, неровно затянувшимися краями соседствовали с мелкими круглыми точками, на вид незначительными, но по своему происхождению не менее болезненными. Все они — следы старых увечий, нестираемые напоминания об ошибках, сражениях и перенесенной агонии. Символы хрупкости и недолговечности человеческого тела. Талисманы удачи, извечный предмет хвастовства и удивительных рассказов. Бойцов хлебом не корми, дай байками о военных трофеях померяться. Ирен не хвасталась. Скрывала истории о следах на теле не только от сослуживцев, но и от себя самой. Всегда брала чистую футболку с собой в душевую, не разгуливая в топе даже по казарме. Плотно заправляла край за пояс, и не только потому, что военную опрятность командиры еще в первые годы службы гвоздями заколачивают в голову каждому новобранцу. Блэк не страдала ненужным смущением перед сослуживцами, но показать шрамы означало дать им повод задавать ей неудобные вопросы, на которые Блэк совершенно не хотела отвечать. Ирен прислонилась лбом к холодному кафелю. Из головы никак не шел пронизывающий взгляд лейтенанта. Он точно заметил рубцы на ее пояснице и словно понял, знал их происхождение. Сама она ему не рассказывала, значит, в досье прочел? Или сам догадался? Из груди вырвался утомленный гортанный выдох. Хоть бы только расспрашивать не стал. За окном успело окончательно стемнеть, и комнатушку с балконом освещали лишь тусклые пыльные светильники под потолком. На столе у холодильника закипал чайник. Перебросив влажные после душа волосы за спину, Ирен достала из небольшой коробки на кухонной столешнице два пакета с порошковым лимонным чаем, высыпала в кружки и залила кипятком. Химозная дрянь, не имеющая права называться чаем в принципе, но выбор невелик — из прочих напитков в наборах сухпайков, заботливо оставленных подручными Ласвелл, имелся разве что растворимый кофе с молоком, по вкусу в сто крат хуже чая. Лейтенант негромко шелестел пакетами с едой, расположившись на балконе за небольшим столом, служившим им обоим обеденным. Судя по пустым оберткам, он уже успел прикончить половину своего сухпайка, пока порция Ирен терпеливо дожидалась девушку на столе. Блэк поставила кружки и уселась на свободный стул. Из динамиков минаретов, возвышавшихся над мечетью через квартал от дома, струилось протяжное пение муэдзина, призывающего жителей на вечернюю молитву. Сухой воздух стал прохладнее после захода солнца, но бетонные стены домов слишком нагревались от дневной жары и источали тепло даже по ночам. Ирен настороженно глянула на лейтенанта напротив. Похоже, желания начинать неудобный разговор он пока не испытывал, и напряжение внутри слегка ослабло. Выудив упаковку мясного рагу из пакета с нагревателем, Ирен оторвала край обертки и вдохнула аромат еды. В животе заурчало. Завтрак был ранним, и она только сейчас осознала, насколько с тех пор проголодалась. Рагу с рисом и ломоть хлеба с джемом быстро оказались в желудке, принося долгожданную сытость, только вот от съеденной еды стало еще жарче, и Ирен со вздохом провела ладонью по покрывшемуся испариной лбу. — Никогда не думала, что скажу это, — произнесла она, пододвигая ближе кружку с чаем, — но я скучаю по промозглому ноябрьскому Лондону. Моей островной душе не хватает его вечной сырости. Гоуст вопросительно вздернул бровь, кивая на дымящийся в чашке напиток. — Горячий чай помогает охладиться в жару, это древний секрет восточных народов, — девушка улыбнулась. — Забавный парадокс, правда? Ирен задумчиво покрутила кружку, касаясь пальцами теплого ободка. — Здесь принято предлагать чай гостям, заходящим в дом, особенно с долгой дороги. Отказываться очень невежливо. Так хозяин показывает свое радушие, а если во время беседы еще и не забывает наполнять чашку — значит, гость ему по-настоящему важен. Знал об этом? — В теории, — коротко ответил лейтенант. — Я из тех гостей, кого чай распивать не приглашают. — Ну да, — Блэк помрачнела и замолчала. У них обоих за плечами долгие годы, проведенные на востоке, только вот совсем не с мирными целями. Солдатам много лет вливали в уши сказки про мировую безопасность, отправляя воевать на чужой земле, проливать кровь за интересы политиков в дележке сфер влияния. Благие намерения, которыми, как известно, вымощена дорожка в ад. Даже сейчас, рискуя жизнью ради благополучия местных жителей и мира в целом, Ирен не могла отделаться от ощущения, что их с лейтенантом здесь быть не должно. Они чужие и нежеланные на этой земле. И слишком далеко от дома. Гоуст скинул пустые пакеты с остатками еды в урну у стола и потянулся за ноутбуком на подоконнике. — Нужно проработать план, — произнес он, открывая карту и вводя координаты обнаруженной фабрики. Ирен придвинулась ближе, собирая в кучу остатки внимания и моральные силы на очередную интеллектуальную пикировку с лейтенантом. Которая была неизбежна, без всяких сомнений. Не так много времени имелось в запасе, чтобы все спланировать и подготовиться, пока собранные данные не прогорели, и примерный план действий уже созрел в мыслях Блэк. Она размышляла о нем всю дорогу от убежища Аль-Касас, оставалось лишь уговорить на него Гоуста. С этим пунктом как раз и могли возникнуть первые проблемы. — Мы знаем, где их убежище и входная точка. Ключевую фразу тоже, — осторожно начала она, не решаясь выложить идею прямым текстом. — Наблюдение на расстоянии мало что даст, максимум выясним маршруты боевиков и их частоту, но не больше. А рейд на фабрику слишком рискованный — ополченцы могут успеть уничтожить данные до того, как спецназ доберется до информационного центра. Где бы он ни находился. Что, если мы поступим хитрее? Гоуст смерил Ирен долгим, неподвижным взглядом. По его глазам девушка однозначно прочла — лейтенант сразу понял, в чем именно заключалось ее пока еще не высказанное предложение. Не уделив обдумыванию и минуты, он коротко и категорично произнес: — Нет. — Ты даже не дослушал… — Понял я уже, что ты придумала, — Райли слегка склонил голову вбок, не сводя испытывающих глаз с напарницы. — За этим и паранджу купила. Твое неудержимое желание ринуться в самое пекло тебя погубит. К счастью есть я, чтобы этого не допустить. Блэк тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. Так и знала. Ну почему всегда так сложно! — У нас нет выбора, Гоуст. Спасибо, что беспокоишься о моей жизни, но, если ты не заметил, мы в опасности перманентно, даже здесь и сейчас, — лейтенант предпочел настойчиво молчать, и Ирен продолжила: — Ты привык к другим методам, я знаю. Но и у меня есть козыри в рукаве, так давай их используем! Лучшая, а в их случае еще и единственная, возможность выведать нужную информацию — проникнуть на территорию врага под прикрытием и собственноручно отыскать все необходимое. Порядок действий лежал на поверхности с той самой минуты, как араб на рынке, сам того не ведая, выдал им пароль, и лишь подкрепился данными о фабрике. Так просто попасть на ее территорию не выйдет, слишком сложно и рискованно, а дальше что? Действовать вслепую? Так себе вариант, Гоуст должен был это понимать и без ее пояснений. — Послушай, мы торчим в Ираке больше двух недель, — не сдавалась Фьюри, — и за это время узнали примерно нихрена. Равно как и ЦРУ до нас, а они следят за обстановкой куда дольше нашего. Можешь сказать, что разведка смотрела в ту сторону, куда приказали, и эта сторона не совпадает с нашей, — пусть так. Но простой слежкой мы ничего не добьемся, пора сменить пластинку! — Допустим. В чем твой план? — Гоуст скрестил руки на груди, словно желая выглядеть еще непоколебимее в своем несогласии. — Нарядиться в восточные шмотки, влезть в логово змей и надеяться, что нас не сожрут? — Меня не сожрут, — уточнила Ирен, пропустив мимо ушей язвительность вопроса. — Я пойду одна и смогу собрать для нас начальную информацию. План зданий, где посты охраны, сколько ополченцев внутри и чем они заняты. Где сидит главарь, если он там вообще есть. При мне будет передатчик, ты сможешь слышать все, что происходит вокруг. При первой же возможности я смогу найти для тебя способ проникнуть внутрь и даже увести охрану, если повезет. Блэк выдала план на одном дыхании, пока лейтенант не успел ее перебить, и посмотрела в упор, выжидающе и настойчиво. Взгляд Гоуста оставался непроницаемым. — И? Скажешь что-нибудь или нет? — нетерпеливо выдала она. — Не убедила, — отрезал Райли. — Не ты ли сама мне говорила, что простых переодеваний недостаточно? Как ты собралась убеждать Аль-Касас, что хочешь воевать на их стороне? — Так же, как и всегда, Гоуст, — прямо ответила Блэк. — Притворюсь не той, кем являюсь. Лейтенант раздраженно вздохнул. — Одна и та же маскировка дважды не работает. И торгаш на рынке с тобой уже говорил. Он узнает твой акцент, и план погорит, даже не начавшись. — Кто сказал, что я собралась повторяться? — хмыкнула Ирен. — За торгаша не переживай, вряд ли он запомнил мой голос среди десятков покупателей. А акцент мне даже на руку. Блэк поднялась из-за стола и скрылась в комнате, спонтанно решив показать лейтенанту одну вещь, о которой она прежде никому не говорила. С минуту девушка копалась в сумке и вернулась на балкон с потертым, исписанным ежедневником в руках. Один из ее старых дневников, хранящий воспоминания еще со службы в морской пехоте. В нем давно закончились свободные страницы, но оставила девушка его не для того, чтобы перечитывать записки о былых временах. Ирен перелистнула в самый конец, на страницу с аккуратно подогнутым уголком. — Знаешь, что заставляет человека верить в маскировку? — произнесла она задумчиво, перебирая плотно исписанные не слишком аккуратным мелким почерком листы. — Доля правды в ней. Сложно создать подставную личность с нуля, всегда нужно основывать ее на чем-то реальном, иначе блеф легко распознается. Блэк остановилась на нужной заметке и подвинула дневник к Райли. — Много лет назад мне повстречалась одна американка, — произнесла Ирен, наблюдая за тем, как мужчина пробегается глазами по тексту. — В маленькой деревушке под Басрой, еще до взрыва. Ее захватили партизаны, и наш отряд отправили туда с рейдом. Молодая, одинокая женщина, — девушка замолчала, на мгновение вспоминая глаза, застывшие в прорези посеревшей от пыли чадры, полные отчаяния и ядовитой злобы. — Смертница. Воспользовалась паникой жителей, дождалась, пока они в страхе спрячутся от пуль в здании школы, и пригрозила подорвать себя прямо в центре набитого битком холла, — на языке проступила горечь, и Ирен отпила сладкого чая, чтобы ее проглотить. — Смелости в ней оказалось недостаточно, так что мне удалось ее заболтать. Она рассказала мне свою историю, как приехала в Ирак с гуманитарной миссией и влюбилась в местного. Влюбилась настолько, что приняла ислам, вышла за него замуж и осталась жить с ним в той самой деревне. У них было двое маленьких детей, небольшой дом на окраине и семья мужа, которая полюбила ее больше, чем родная. А потом случился две тысячи третий и все погибли в перекрестном огне. Фьюри поерзала на стуле и повела плечами, будто бы сбрасывая с них тяжкий груз. — Эту женщину лишили всего ее же люди. Она осталась одна, наедине со своим горем и жаждой мести, пока не нашла им выход в рядах партизан, — Гоуст оторвался от заметки, и Блэк спокойно добавила: — Кэп пустил ей пулю в лоб, пока я отвлекала ее от детонатора. Такая вот история, правдивая на все двести процентов. Лейтенант качнул ежедневником в ладони и без особого удивления спросил: — Ты записываешь образы реальных людей, чтобы использовать в своих целях? Девушка пожала плечами. — Не всех, только запоминающихся, вроде той американки. Помечаю всякие особенности: внешность, характер, фразы и все такое. Дьявол кроется в деталях, а все детали не упомнишь, — Блэк хмыкнула, заметив неоднозначность в глазах напротив. — Скажешь, я чокнутая? Твое право. Но я предпочитаю называть это деловым подходом. Гоуст закрыл дневник и вернул его Ирен. — И ты хочешь мне сказать, что сможешь убедительно соврать о подобном? Блэк прикрыла глаза, проводя ладонями по лицу, утомленная попытками дожать лейтенанта до согласия на ее предложение. Она могла бы сказать, что умение врать — принципиальное условие, без которого в SIS не берут, а за полгода усиленных тренировок и вовсе возводят этот навык в абсолют, но к чему все эти разговоры, если лейтенанта они все равно не убедят. — Сделаю все возможное, — Ирен предпочла осторожный ответ. — Как прикажешь, так и будем действовать, Гоуст. Скажешь нет — значит, нет, только ты и без меня знаешь, что вламываться на базу боевиков вслепую не менее опасно, чем пытаться их обдурить. — Если тебя раскроют, — негромко произнес Райли в качестве последнего аргумента против, — я не смогу вытащить тебя оттуда в одиночку. — Знаю, — тихо ответила Фьюри. — Какая работа, такие и риски. Всегда так было. Слова прозвучали точкой в их словесных прениях, оставалось лишь дать лейтенанту время все обдумать и принять решение. Ирен не торопясь поднялась из-за стола, намереваясь отнести пустые кружки из-под чая в раковину. Не успела она сделать и пары шагов, как Гоуст снова заговорил: — Потому что всегда есть план «б», так? Блэк с недоумением обернулась, не уловив, о чем речь, и тут же застыла на месте. Лейтенант приподнял над столешницей руку, сжимая в пальцах крохотную вещицу. До боли знакомую черную капсулу. — Не хочешь объясниться? — спокойно продолжил Райли. — Что это? По спине пробежал мерзкий холодок. Ну, конечно… Стоило ожидать, что рано или поздно лейтенант узнает о ее маленькой тайне. Он отличался поразительной наблюдательностью, и на чем-то Блэк таки прокололась, несмотря на всю осторожность. Может, заметил, как она то и дело машинально тянула ладонь к карману куртки, в которой и носила капсулу большую часть времени, непроизвольно желая проверить ее наличие. Редкий жест, но неисправимый, как навязчивая мысль в голове. Или же когда перекладывала капсулу из кармана в карман при смене одежды. Хватило бы и мелкой детали, чтобы Райли заподозрил неладное и решил проверить. Самолично. Ирен нахмурилась и поджала губы в тонкую линию. — Копался в моих вещах? — Ты не ответила на вопрос, — непоколебимо отозвался лейтенант, все еще держа капсулу на весу. Спорить с ним не имело смысла, равно как и пытаться избежать дальнейших расспросов. Блэк обреченно вздохнула и дала ему желаемый ответ: — Экстракт Церберы. Мужчина склонил голову набок, ожидая продолжения. Эмоции в его глазах никак не изменились, не проскользнуло ни недоумения, ни любопытства. Значит, пояснять о действии капсулы необходимости не было. — Не переживай, тебя травить я не собираюсь, — в словах просочилась непрошеная едкость. Девушка прикусила губу, прежде чем не слишком уверенно добавить: — Она для меня. На беседы о личном у Ирен не хватало ни моральных сил, ни желания. Не после того, как Гоуст бесцеремонно переступил границу ее и без того немногочисленного личного пространства. Она подумывала рассказать, ждала подходящей возможности, но не решалась — не была до конца уверена в том, как лейтенант отреагирует, не одобрит уж точно. Впрочем, теперь уже не важно. Райли сам вынудил ее признаться. — Стандартная процедура, — нехотя пояснила она. — Все агенты MI6 обязаны иметь их при себе. Гарант от неприятностей. — Ты больше не агент MI6. — Нет? — Фьюри вопросительно вздернула бровь. — Сто сорок первая существует ровно до тех пор, пока это необходимо. Стоит командованию расформировать отряд, как мы все вернемся назад, каждый на свою галеру. Блэк подошла к краю балкона, провела ладонями по шершавому бетону и склонила голову к груди. Все еще влажные после душа длинные пряди скользнули вниз, скрывая лицо. — К черту… — хрипло ругнулась она. — К черту MI6 и их правила. Я оставила ее по своему выбору, чтобы… чтобы… — девушка судорожно вдохнула воздух и не смогла выдавить из себя ничего больше. — Твои шрамы, — слух болезненно резанул вопрос, который Ирен отчаянно не хотела услышать, — откуда они? Пальцы сжались в кулаки, до синяков впиваясь ногтями в огрубевшую кожу. Внутри закипала ярость. На что она вообще рассчитывала, надеясь, что Гоуст не станет лезть ей под кожу? Наивная дура. — Гоуст, хватит, — отрезала Блэк, всеми силами удерживая себя от срыва. — Одной раскрытой тайны тебе недостаточно? Решил блядский допрос мне устроить? Ирен сжала челюсти и втянула носом воздух, унимая нарастающий гнев. Так дело не пойдет, нужно держать себя в руках. Только ссоры накануне рискованной вылазки им и не хватало. — Почему сама о капсуле не сказала? Нет, Райли, похоже, не планировал бросать намерение довести ее до белого каления. — А смысл? — процедила Блэк сквозь зубы. — Теперь ты знаешь, и что? Это ничего не меняет. — Я твой командир. Только по этой причине ты обязана была сообщить, — лейтенант выждал паузу и добавил, как Ирен на секунду показалось, чуть мягче: — И напарник. Это доверие у нас такое? Последняя капля, подумала Ирен, поднимая голову к чернильному небу. — Это ты-то будешь меня в недоверии упрекать? — произнесла она отрывисто, пригвоздив лейтенанта острым взглядом. — Мы служим бок о бок уже несколько месяцев, и ты до сих пор не доверил мне даже лицо. При этом считаешь, что можешь вот так просто меня расспросами наизнанку выворачивать? На откровенность рассчитываешь? Блэк не удержалась от саркастичного смешка. Ей в одночасье стало совершенно плевать, что вне зависимости от обстоятельств Гоуст оставался ее офицером, и вообще-то такие разговоры ей могут хорошенько аукнуться. Она гневно сгребла со стола дневник и, глянув на капсулу, бросила напоследок: — Верни туда, откуда взял. Раздраженно кинув книжку на тумбу, Ирен плюхнулась на кровать и забралась под одеяло. Она была благодарна стремительно наступившей ночи за возможность лечь в постель и заснуть, без необходимости продолжать разговор или молчаливо кидать друг-другу недовольные взгляды. В тесном помещении квартиры даже по разным углам разойтись и то не судьба, оставалось сбежать от неловкости реальности в мир иллюзий. Лежа с закрытыми глазами и пытаясь склонить ко сну сопротивляющийся организм, Блэк услышала лишь, как Райли щелкнул выключателем, гася свет в комнате, почти бесшумно подошел ближе и с едва уловимым стуком о деревянную поверхность положил капсулу на тумбочку. А затем скрипнул дверью в ванную и заперся изнутри. Ирен натянула одеяло до подбородка и свернулась клубком, стремясь унять непокорные мысли. Это был первый раз, когда Гоуст по-настоящему вывел ее из себя. Общение с лейтенантом требовало определенного терпения, но Ирен привыкла, и даже его периодические едкие замечания вызывали в ней лишь тихое раздражение, но никогда не задевали лично. К чему она однозначно привыкать не желала, так это к попыткам клещами вытянуть из нее прошлое. Избежать ссоры все-таки не вышло, оставалось разгребать ее последствия. Утром неприятная тяжесть разговора никуда не исчезнет, но хотя бы появится возможность переключиться на задание. Они так и не договорились о плане, а теперь, когда Гоуст знает о капсуле, убедить его дать Ирен свободу действий будет куда сложнее. Вот же гадство… Утро наступило значительно быстрее, чем Блэк того хотелось, как всегда бывало, стоило заснуть с роящимися мыслями в голове. Биологические часы в очередной раз дали сбой и разбудили девушку раньше положенного, вынуждая ворочаться в бесплодных попытках отрубиться еще хоть на пару часов. В конечном счете Блэк бросила эту затею и уставилась в потолок, вслушиваясь в звуки улицы и слабый гул машин с дороги неподалеку, пока со стороны мечети вновь не запел муэдзин. Пять утра. Впервые она проснулась раньше лейтенанта, со стороны койки которого доносились лишь тихие размеренные вдохи и выдохи и ни единого шевеления. Ирен провела ладонями по заспанному лицу и глубоко вдохнула ночной воздух. Раздражение от вчерашнего разговора исчезло вместе с ушедшим днем, сменяясь желанием посмотреть на ситуацию с другой, менее эмоциональной стороны. Покидая базу почти три недели назад, Ирен прониклась мыслью, что целый месяц работы один на один с Гоустом наверняка должен помочь узнать его, как человека. Может, даже сдружиться, как это уже произошло с парнями из отряда. Лучшего шанса, чем совместное задание, да еще и в стесненных условиях, и представить нельзя. Но что по итогу? Лейтенант как был скрытным, так и остался. Имела ли Ирен права злиться на него за это? Едва ли. Кайл ее предупреждал — Гоуст оставался загадкой абсолютно для всех, он почти не делился личным даже с парнями, с которыми его связывало куда больше, чем с Блэк. На то у лейтенанта наверняка имелись свои причины. Стоило запастись терпением, кропотливо взращивать доверие, даже если ради этого пришлось бы немного поступиться принципом равноценного обмена. И Ирен пыталась, честно пыталась. Поначалу в ней взыграл интерес, словно Гоуст был особо сложным ребусом, который так и манило разгадать. О разговорах по душам и вопросах в лоб и думать не приходилось, лейтенант пусть сам и отличался прямолинейностью, к себе такого отношения не терпел. И Блэк решила поступить деликатнее, понемногу любопытствуя о его интересах как бы невзначай, между делом в разговорах. Делилась мелочами о себе, терпеливо ожидая, что однажды Гоуст захочет поддержать беседу. Но такого раз за разом не случалось. В какой-то момент Ирен даже показалось, что Райли ее план раскусил и начал раздражаться от попыток его разговорить, так что пришлось забросить затею на полпути. Тогда осталось лишь включить наблюдательность. Начать подмечать всяческие мелочи, скрыть которые Гоусту не под силу. Например, как он всякий раз перед сном ставит кружку с водой у кровати, но никогда не просыпается попить ночью, и с утра Ирен замечает воду нетронутой. Почти всегда спит на спине и держит под подушкой глок или нож. Не привередлив в еде, но презирает арахисовую пасту, да и в целом почти не притрагивается к сладкому. И каждый вечер складывает одежду в аккуратную, на грани перфекционизма стопку, даже если это последнее, на что ему хватает сил, прежде чем отрубиться от усталости. Ирен не могла не отметить, что Гоуст вообще рвал все шаблоны о мужском разгильдяйстве, в принципе не оставляя вокруг себя беспорядок. Привычка офицера или черта характера? Может, все сразу. Так или иначе, образ жизни лейтенанта выдавал о нем куда больше, чем тот сам готов был о себе рассказать. Блэк перевернулась на бок и нащупала на тумбочке чернеющую в темноте капсулу. Все-таки Гоуст ее вернул. Глупо было злиться на него за попытку узнать правду. Во-первых, когда это в армии считалось предосудительным офицерам проверять вещи своих подчиненных? Ирен не оставила ему выбора. Должно быть, Райли спалил ее с самого начала, все ждал, когда девушка расскажет обо всем сама, но этого не произошло. Во-вторых, лейтенант по меньшей мере заслуживал знать, что в случае неизбежного для Блэк конца он не будет обязан бросаться следом в попытках ее спасти. Знать заранее, а не по факту. Так было правильнее и… человечнее. По-товарищески. Главное, чтобы Гоуст на этой почве не начал Ирен всюду опекать, уберегать от лишнего риска и следить за ее психологическим здоровьем, опасаясь, как бы не подвернулась возможность покончить с жизнью раньше положенного. Придется лейтенанту кое-что прояснить, когда он проснется… Поток мыслей резко прервался. Блэк приподнялась на локте и настороженно вслушалась, вгляделась в темноту. Что-то не так. Со стороны кровати лейтенанта, мирно спящего всего минуту назад, донесся слабый шорох, дыхание мужчины участилось, стало сбивчивым и шумным. Блэк откинула одеяло, неторопливо поднялась, ступая босыми ногами по прохладному полу, и пересекла комнату. Тусклый свет улицы едва проникал в окна и почти ничего не освещал, пришлось склониться ближе, чтобы разглядеть, как веки Райли слабо подрагивали. Он тяжело и прерывисто втягивал носом воздух, словно что-то сдавливало его грудь и мешало свободно дышать. Какой бы кошмар Гоуст ни переживал во сне, пора было его будить. Ирен присела на край кровати, осторожно коснулась предплечья лейтенанта и слабо тряхнула. Этого оказалось достаточно, чтобы выдернуть Гоуста в реальность. Лейтенант распахнул глаза и резко подхватился в постели, сбросил руку Блэк и широкой ладонью схватил девушку за горло. Сдавил крепко, яростно, в пелене сна явно не осознавая, кто перед ним. — Г-Гоуст! — Ирен вцепилась в предплечье мужчины обеими ладонями и попыталась высвободиться из удушающей хватки. Перед глазами заплясали искры. — Успокойся!.. Кха!.. Это я!.. Глаза Райли расширились в удивлении. Он тут же разжал пальцы, потянулся к тумбочке и щелкнул выключателем ночника. — Какого хрена?! — прохрипел лейтенант. Глаза ошалелые после кошмара и резкого пробуждения. — Это… кха… к тебе… вопрос!.. — судорожно наполняя легкие спасительными вдохами, хрипя и откашливаясь, Блэк попятилась назад, пока не уперлась в край койки. Мужчина облокотился о колени и провел подрагивающими ладонями по лицу сквозь ткань балаклавы. Напряженные мышцы проступали под футболкой на широкой спине, тяжко вздымающейся с каждым вздохом. — Не обычный кошмар был, да? — произнесла девушка осторожно, массируя саднящее горло. Гоуст не ответил, уставившись на ладонь, минуту назад обхватывающую шею Ирен. Сжал пальцы в кулак, снова разжал. — Я словила такое однажды, — продолжила Блэк негромко. — После трех суток без сна. Утром рядовой с соседней койки рассказал, как я дергалась во сне будто припадочная, пока он меня за плечо не потряс. Райли поднял глаза на девушку. Дымка ночного кошмара спала, и взгляд больше не выглядел диким, скорее… растерянным. Ирен становилось от него не по себе. — Подумала, может, сработает, — добавила она напоследок, отчего-то почувствовав необходимость уточнения, хотя Гоусту оно вовсе не требовалось. В рту стало чудовищно сухо. Блэк подошла к кухонной столешнице и достала две кружки. Набрала воды. А затем вернулась назад и протянула одну лейтенанту. — Ты в норме? — негромко спросила она. Гоуст с полминуты буравил Ирен взглядом, прежде чем молча принять протянутую воду. Блэк не стала дожидаться ответа на вопрос, заведомо знала, что его не последует, но не спросить не могла. Села на кровать и залпом осушила кружку. Ей нечем было вновь разбавить тишину, расспрашивать лейтенанта о сне не имело смысла — все равно ведь не расскажет. Да и жалости от нее он явно не ждал, кошмары для солдат — обычное дело. Лейтенант повертел кружку в руках, долго и задумчиво, и в итоге поставил на тумбу, так и не сделав глотка. — До рассвета еще далеко, спи, — произнес он, выключая ночник. — Подъем через два часа. Ирен тяжко вздохнула, в непроглядной после яркого света тьме расслышав, как скрипнула кровать и Райли развернулся к стенке. — Уснешь теперь, — буркнула она под нос, накрываясь одеялом и прикрывая глаза.***
Саймон в очередной раз повернулся лицом к потолку и завел руку за голову, обхватывая подушку. До рассвета сон так и не вернулся, и мужчина безмолвно наблюдал за тем, как утренний свет медленно вползает в комнату сквозь незанавешаное окно. Ирен долго ворочалась на соседней койке, шуршание ее одеяла то и дело выдергивало мужчину из зыбкой дремоты, но даже когда девушка, наконец, затихла, Райли так и не смог расслабиться и уснуть. Его сознание кишело беспорядочными мыслями, как всегда случалось в периоды бессонницы, и заглушить их никак не выходило. Сегодня им обоим придется рискнуть жизнями ради информации, вот только Гоуст так не определился с тем, как именно. План Блэк он выслушал, но после внезапных откровений накануне идти у нее на поводу ему хотелось все меньше. Ирен спала бесшумно, свернувшись под одеялом, и только ее спина едва поднималась и опускалась, вторя дыханию. За две с половиной недели Саймон почти привык к соседству с ней, хоть поначалу постоянное присутствие девушки его ожидаемо напрягало. Он любил быть один. Буквально сроднился с тишиной и одиночеством, которые неизменно шли в комплекте к развед-миссиям, находил в них свой личный комфорт. Считал Ирен полной противоположностью себе, поэтому к перспективе оказаться с ней один на один на продолжительное время отнесся с настороженностью. Блэк ладила с сержантами куда больше, чем с Саймоном, потому что с ними легче было завести беседу. Гоуст предполагал, что вдалеке от базы, за неимением альтернативы девушка неизбежно обратит всю свою общительность на него, но за все время Ирен так и не оправдала его опасений. В перерывах между вылазками, когда приходилось торчать в убежище, она скорее молчаливо составляла ему компанию, не лишая Саймона возможности просто побыть в тишине, к которой он так привык. Писала что-то в дневнике, чистила оружие, настраивала гаджеты для слежки или просто подремывала. И Гоуст в конечном счете расслабился, даже быстрее, чем сам того ожидал. На тумбочке у изголовья кровати так и осталась нетронутой заботливо предложенная девушкой кружка с водой. Прайс был прав, черт возьми, пора показаться мозгоправу. Райли глубоко вздохнул и крепко зажмурился, справляясь с наваждением всплывших перед глазами теней и внезапно накатившей тяжести в груди. Сегодня ему пришлось особенно хреново. Он пытался побороть удушье во сне, а боль только больше сковывала легкие, не давала возможности вдохнуть даже мизерный глоток воздуха. Пока из этого дерьма в реальность его не вывела Блэк. Гоуст никогда не задумывался, как, охваченный параличом, он выглядит со стороны. Всегда просыпался раньше других в отряде, а потому парни его припадков до сих пор не замечали. Или принимали за обычные кошмары, которыми страдали сами, и не задавали вопросов. Гоуст еще не встречал солдат, не имеющих психических расстройств, точка невозврата наступала с первой выпущенной в человека пулей. Даже те, кто не скрывал удовольствия от убийств и насилия, порой подрывались в холодном поту. За все время, что приходилось спать под одной крышей на задании, Ирен ни разу не будила его прежде, должно быть, сегодня на то была причина. Перед глазами мелькнуло ее испуганное лицо в темноте. Невинная попытка разбудить лейтенанта от ночного кошмара привела к тому, что мужчина едва не придушил девушку на месте. Хорошо хоть глок из-под подушки на автомате не вытащил. Гоуст не раз просыпался, чувствуя, как пальцы свело в крепкой хватке на рукояти оружия, и внутри поселялось тревожное опасение, что однажды он все-таки в кого-нибудь пальнет. Его привело в замешательство, как быстро испуг Ирен сменился на беспокойство. Саймон не привык оправдываться за свое поведение, у него с головой во всех смыслах неладно, и импульсивные порывы вроде резкого пробуждения в полной боевой готовности давно стали привычными. Лейтенанта сторонились и опасались, как дикого зверя, не зная, чего от него ждать. Гоуст с таким отношением смирился, часто видел в глазах окружающих растерянность, недовольство, страх. И гораздо реже — понимание. Мысли неизбежно вернулись к насущной проблеме. Решение стоило принять прежде, чем Блэк проснется и продолжит попытки уломать Саймона на рискованную авантюру. Хотя… он уже не был до конца уверен, придется ли его уламывать в принципе. Гоуст не знал, что хуже: признать план Ирен наиболее выигрышным из возможных или же осознать необходимость послать ее в логово врага в одиночку. Планируя миссию, лейтенант предполагал подобный расклад. Ему не привыкать рисковать собственной жизнью, по распоряжению командования отправляться в самые опасные точки планеты на миссии, с которыми не справились бы другие солдаты. И всякий раз возвращаться живым, поддерживая репутацию призрака, для которого не существует преград. Он не знал страха собственной смерти. Боятся умирать лишь те, кому есть, что терять, а Саймону терять было решительно нечего. К смерти сослуживцев он относился иначе. Как лейтенант, Райли делал все возможное, чтобы парни возвращались с заданий живыми. Ни он, ни Прайс не относились к тем офицерам, кто ради достижения цели готов пожертвовать товарищами. Отдать приказ Ирен, прекрасно осознавая возможные последствия, было куда сложнее, чем сделать все самому. И Блэк совсем не помогала, со своим рвением выполнить задачу любыми средствами. Она слишком старалась. И Саймон даже был бы этим доволен, как ее командир, если бы на его памяти самые старательные подчиненные раньше других не находили свой печальный конец. Заставить Ирен признаться о капсуле было его личной прихотью. Притворщица из нее проворная, но недостаточно — попалась ненароком почти сразу после отбытия с базы. Саймону даже причину выяснять не требовалось, о ней он и сам догадался. Кое-что об агентах британской разведки лейтенант слышал еще до того, как Блэк присоединилась к отряду: об их безоговорочной готовности пойти на крайние меры, лишь бы не выдать секретные данные врагу, говорили часто и с гордостью. Слабых сердцем в стены спецслужб не принимали. Едва ли Ирен так просто оставила позади прежние принципы, стоило командованию отправить ее на Феникс. Она слишком много знала, чтобы дать себя схватить. До вчерашнего вечера Гоуст думал, что на формальностях причины заканчиваются. Не хотел спешить с разговором, позволяя подчиненной играть в свою маленькую игру ровно столько, сколько ей необходимо. Пока случайно не увидел шрамы на ее пояснице. Райли понял все сразу. Подобные рубцы — не результат ранения в бою, травмы или увечья от снаряда. Они оставлены намеренно, рукой человека, который знал, что совершает. Гоуст не сомневался — знал наверняка. Его тело покрывали ровно такие же. Стремление выяснить о произошедшем зародилось в Саймоне с первой секунды. Он хотел, нет, должен был знать. Лейтенант перебрал в голове все, что прочел о службе Блэк в архиве, но не мог вспомнить ни единого упоминания о попадании в плен или перенесенных пытках. Отчаянное желание Ирен всегда и везде иметь при себе яд в качестве страховки больше не вязалось с простым соблюдением правил. Настоящая причина оказалась куда более личной, темной и жестокой. Гоуст больше не мог позволять Блэк умалчивать о капсуле, не когда она сама вызвалась отправиться прямиком в руки террористов. Разговор на чистоту не задался с самого начала, но лейтенант на легкую беседу по душам и не рассчитывал. Ирен ожидаемо ощетинилась, но увиливать не стала, рассказала все, как есть. Умолчав при том о части, что взволновала ум лейтенанта больше всего. И Саймон не был бы Саймоном, если бы не продолжил настаивать и не похерил все окончательно. Он не сдержал в себе вопрос о ее прошлом, задал его слишком резко, прямолинейно, и Блэк не выдержала — взорвалась. Стоило остановиться, выждать время, пока она сама не захочет рассказать больше. Не остановился. И пережал. Лежать в постели неподвижно, когда мозг давно проснулся и отчаянно желал бодрствовать, становилось невыносимо. Гоуст выбрался из-под одеяла, бесшумно вышел на балкон. Выкурил сигарету, размял тело парой десятков отжиманий на крыше. Мышцы приятно отозвались, получив долгожданное движение, кровь прилила к голове. Оставалось лишь рутинно принять душ, выбивая из себя остатки сна. Выходя из ванной спустя недолгие четверть часа, Саймон заметил Блэк на балконе. Она курила, облокотившись о край, выпуская клубы дыма в светлеющее небо. — Извини, что не сказала тебе, — произнесла она, когда Гоуст подошел сзади и оперся о проем двери. — Это было… нечестно. И в общем неправильно. Ирен развернулась и погасила окурок в рядом стоящей пепельнице. На лице — ни следа сонливости. Похоже, она как и Саймон бессонно давила подушку все утро, пока не пришло время вставать. — Я не передумала оставить капсулу у себя, одобряешь ты мой выбор или нет. Но хочу, чтобы ты кое-что знал, — голос звучал беззлобно, но уверенно. — Яд — это крайняя мера. Если пойму, что выбора у меня не осталось. Я не ищу возможности покончить с собой, Гоуст, иначе я бы здесь сейчас не стояла. Райли поймал ее взгляд, твердый и выжидающий. — Хорошо, — наконец произнес он. — Действуем, как ты предлагала. В глазах Блэк отразилось неприкрытое удивление. Похоже, на согласие лейтенанта она уже не рассчитывала. — При одном условии, — добавил Гоуст. — Ты дашь мне слово не рисковать больше, чем следует, и четко следовать плану. Я не хочу, чтобы ты геройствовала, что бы ни происходило внутри. Выясняешь самое необходимое, находишь вход и ждешь меня. Ничего лишнего, — мужчина выждал паузу. — Дальше действуем по обстоятельствам. Вместе. Поняла? Ирен прозрачно улыбнулась и кивнула. — Даю слово.
