Гобелен

      Библиотека Дома Блэков величественна даже в своём почти-запустении: зал полнится книгами, в воздухе витает аромат пыли и древности, в солидных фолиантах навечно замерли высушенные незабудки, окна плотно зашторены, а по книжным корешкам иногда пробегает блик света, когда кто-то заходит в библиотеку. Но кому интересоваться собраниями сочинений Дома Блэк? Главе семейства Поттер некогда, Джинни никогда не питала интереса к книгам, Джеймсу милее квиддич, Лили ещё мала… и поэтому Альбус ходит в библиотеку один, крадучись и вечерами. Отец точно нахмурится, если узнает о том, что сын пристрастился к далеко не безобидным трактатам по магии, а мама опять придёт в ярость и потребует у отца вычистить библиотеку от «этого темномагического хлама». Альбусу это не нравится — мама неспособна оценить красоту и смертоносность проклятий авторства Блэков, потому что всего лишь спортсменка… но Альбус терпит, молчит и украдкой перепрятывает все самые интересные книги, с отчаянием понимая, что это всё равно не очень-то и решает проблему — вдруг его храм знаний разграбят?       Нет, нет, только не это, лучше не представлять себе, как бесценные издания гибнут вне Дома. Разве это вина книги, что она написана на языке, которого не знают родители? Альбус любит латынь, ему нравится этот язык: древние слова звучат красиво, формулировки поражают точностью и ёмкостью, а ещё на латыни составлены почти все заклинания, отчего для Альбуса язык Цицерона и Катулла неразрывно связан с магией — самым большим чудом в его жизни. Жаль, что отец и мама не видят этой красоты. Но Альбус терпелив. В отличие от его старшего брата.       Джеймс дурак. Альбус, разумеется, не говорит этого, но всегда мягко отстраняет его от Лили, когда та готова плакать от глупых шуточек старшего братца. Тогда Джеймс переключается на тихоню-младшего, зубоскаля и интересуясь, не зачах ли тот ещё в своей библиотеке, а потом дразнит, безбожно коверкая латинские слова. Альбуса это бесит — ощущение, что Джеймс касается чего-то святого грязными руками. Это же латынь, и она недостойна Джеймса, он неспособен понять, что латынь — это магия, а магия — инструмент ради всеобщего блага.       Для Альбуса библиотека вовсе не пахнет пылью, почему же? Здесь больше чувствуется аромат хорошего чёрного чая и книжных страниц, меж которых лежат старые цветы, потому что мальчик часто сидит здесь с чашкой чая и сладостями — правда, он совсем не переваривает «Конфеты с Любыми Вкусами от Берти Боттс», потому что помнит: когда-то в детстве ему весьма не повезло с одной такой, — у нее был вкус рвоты. Впрочем, другая была ещё хуже — со вкусом ушной серы. Джеймс постоянно норовит подкинуть ему «Берти Боттс», но Альбус втихаря от семьи предпочитает лимонные дольки — приятная кислинка лучше подходит к чёрному чаю. И почему-то такое сочетание кажется благородным — подходящим Блэкам, латыни, убелённому сединами старцу, но не обычному мальчишке. Впрочем, Альбус считает, что всё правильно, ведь его имя на латыни, изящный способ приобщиться к древности: albus означает «белый», severus — суровый. Что это, как не зима? Строгий покой, белизна засыпанных снегом крыш… ведь именно это Альбус видит из окошка библиотеки, где отсиживается зимними вечерами.       Зима восхищает Альбуса, честно говоря, ему нравится эта смертоносность, прячущаяся под красотой — ну кто же при взгляде на сугроб подумает, как славно в нём можно уснуть… навсегда? Странно, конечно, что Джеймс, мальчик-лето, так любит бывать зимой на площади Гриммо, глядя на звёзды, но не суть — Альбус Северус не особо желает разделять с Джеймсом свою любовь к зиме. А ещё в январский полдень такое красивое небо, пронизанное морозной синевой… Альбус порой очень хочет украсть и оставить себе частичку этой синевы, но увы, едва приходит лето, лондонский смог пачкает чистый небесный цвет серыми пятнами.       Альбус скучает по зимнему ледяному небу всё лето, тяготится жаркими вечерами и с нетерпением ждёт декабря — после Йоля начнётся очередной поворот Колеса Года и будет та самая чудесно-зимняя высь. Малышка Лили единственная, кто знает причину тоски брата, и именно умница-Лили преподносит Альбусу такой подарок, что он готов смириться с тем, что на земле, оказывается, существует лето.       В библиотеке Дома всегда прохладно, как будто январская стужа притаилась среди стеллажей, на окна очень легко навести иллюзию изморози, но вот синее небо Альбус подделать не в силах — даже самое искусное заклинание не передаёт нужного оттенка, и поэтому Альбус из раза в раз в досаде отшвыривает от себя палочку. Впрочем, пышный букет синих-синих незабудок, принесённый сестрой и стоящий на небольшом столике, позволяет Северусу забыться, рассеянно вспоминая, что он ещё всегда любит лилии… интересно, почему? Впрочем, его милая-дорогая сестричка всегда любила незабудки, они так хорошо подходили к её голубым глазам…       Альбус вздрагивает, как от удара. У Лили глаза — в мать, такие же светло-карие, с золотистыми искорками. Почему же он подумал, что у Ар… у Лили глаза — как незабудки?       Странности на этом не заканчиваются. Альбусу едва хватает выдержки непонимающе пожать плечами, отвечая на вопрос Джеймса — нет, он не чувствует бузинового запаха. Собственно говоря, так оно и есть, потому что Альбусу всё время мерещится запах незабудок и лилий, настойчиво преследующий его и смешивающийся с ароматом могильной земли. И нет, всё в порядке — Альбус застенчиво опускает глаза, отвечая на вопрос матери, и Джинни со смехом гладит его по волосам.       И только зеркало знает, что Альбус прячет глаза не от стеснения, а для того, чтобы скрыть опасную холодную синеву, мелькающую вместо привычной летней зелени. Зимняя стужа уж точно ведь не подходит милому домашнему мальчику, отцовой гордости и маминой радости? Это больше для умелого интригана, взрослого и опытного волшебника… каковым Альбус пока не является. Потому что он всего лишь мальчик, пусть и ловящий себя иногда на ощущении, что заперт в детском теле. Он всего лишь мальчик — и ему можно подскакивать среди ночи от кошмаров. Можно же ведь? Тем более, что Альбусу снятся не очередные чудовища из бестиария Блэков, а нечто иное — адская цепенящая боль и обугленная рука, на которой тускло сверкает кольцо с чёрным треснувшим камнем.       Альбус старается забыть этот кошмар, честно старается, но порой в вечерних сумерках ему опять кажется, что руки вот-вот обожжёт болью и он будет медленно, мучительно медленно умирать — словно его укусила змея и по капле смакует утекающую жизнь. Поэтому, когда отец, заметив подавленное состояние сына, приглашает всех детей в гостиную попить горячее какао с зефиром и послушать сказки, Альбус соглашается совершенно искренне. Ведь этот тихий вечер наверняка поможет успокоиться и уснуть без очередных кошмаров. Отец даже книжку выбирает такую, что Альбус ностальгически усмехается — старый экземпляр «Сказок барда Биддля». Но на этот раз старший Поттер читает, иногда отрываясь от книги и глядя куда-то вдаль, не «Зайчиху-Шутиху», не «Прыгливого горшка», а самую древнюю, старую и мрачную историю в сборнике — о трёх дарах Смерти.       Альбус сидит в своём кресле, укутавшись в плед, и невидяще глядит на языки пламени в камине, пока отец размеренно повествует о трёх братьях, мастерах своего дела и искуснейших чародеях: Антиохе, Кадме и Игнотусе. В воздухе плывёт едва уловимый аромат незабудок, и Альбус едва не пропускает шутливый вопрос от матери — а что бы выбрали себе дети, попадись им эти три Дара? Джеймс вскакивает, руша всё очарование момента, и со смехом бахвалится, что ему подойдёт только Старшая Палочка. Альбус улыбается вместе с Гарри, но молчит, дурея от сгустившегося запаха незабудок — ему хочется Воскрешающий Камень, чтобы всегда, после стольких лет быть с теми, кто ему дорог, но кошмарный сон с перстнем на руке отрезвляет, и поэтому Альбус со скромной улыбкой соглашается на Мантию. Отец заливисто хохочет, а малышка Лили только непонимающе хлопает глазками, глядя на безудержное веселье, а потом и сама смеётся. Джинни весело предлагает ещё какао и уходит на кухню, оставляя Джеймса дурачиться и изображать из себя непобедимого волшебника.       И никто не замечает, что Альбус тихо поднимается из кресла и уходит к себе в комнату. На двери — как принято в этом Доме, — табличка, красивые буквы привлекают внимание мальчика и тот со слабой улыбкой проводит по ним рукой. Albus Severus Potter. A.S.P. Альбус мальчик умный, атлас животных он тоже пролистал, отсиживаясь в библиотеке — и его так смешит эта ирония, что в царстве львов-гриффиндорцев очутилась змея, ведь Asp. — обозначение семейства ядовитых змей Аспидов. Все Поттеры — ну кроме маленькой Лили — принадлежат Гриффиндору, а он отверженная змея, ядовито сыплет саркастичными шуточками, отсиживаясь на Слизерине, и чувствует себя в подземельях как дома. И это при том, что ему не даётся зельеварение.       Но окончательно отверженным Альбус себя чувствует в тот момент, когда ночью, спускаясь на кухню попить, замечает, как Джеймс стоит в комнате с гобеленами. Брат сам на себя не похож — гордо расправленные плечи, упрямо вскинутая голова, неторопливый, с аристократической ленцой шаг. Нет, это больше какой-то Блэк, а не Поттер — так думает Альбус, прежде чем вжаться в стену, прячась в нише, пока Джеймс Сириус плавно идёт прочь, ведомый неизвестной силой. Любопытство манит Северуса, и поэтому он входит в комнату, присматривается к гобелену, пытаясь понять, чем интересовался Джеймс — и молчит, страшно и горько, видя, как рассыпается в прах нить, соединяющая его с родителями. Он сын им лишь формально… но почему же у самого плинтуса тянутся две едва заметные веточки? Альбус со слабым интересом прослеживает их и усмехается: Эйлин Принц и Кендра Дамблдор? Это точно сон, всё в порядке.       Но ощущение, что он отвержен, не покидает сердца. Альбус рычит, вцепляясь ногтями в нити гобелена, но укол магии отрезвляет его. Талантливый полукровка, вот кто он, просто полукровка. Как понять, кто он, но при этом не встревожить родителей? Внимание к себе — последнее, что Альбусу хочется. Достаточно!       Альбус снова запирается в библиотеке и мрачно созерцает ряды шкафов. Аромат незабудок наполняет воздух, книжные ряды вселяют в душу умиротворение, а чашка горячего чая окончательно позволяет забыться.       Но призрак власти кружит Альбусу голову, и он с ностальгической улыбкой думает, что было бы славно обладать всеми тремя Дарами, но не сразу, а на протяжении всей жизни: сначала снискать себе славу победителя с помощью Бузинной Палочки, потом прожить жизнь, избегая опасности с помощью Мантии, а уже на старости лет завладеть Камнем, чтобы немного полюбоваться на близких…       Альбус с усталой улыбкой невольно засыпает в кресле, не успев закрыть книгу. На обложке темнеет в свете тусклой лампы знак: треугольник, а в нём круг и линия.       Смерть безмолвно глядит на того, кто встретил её как давнего друга, а сейчас невольно смотрит на жизнь другими глазами.       Незабудки сопутствуют Альбусу Северусу всегда, вложенные в книги и сохраняющие свой тонкий аромат, достойный напитка Живой Смерти.