Кот внутри

      Первое, что услышал Ноор, едва обменявшись с мамой объятиями, было удивленное:       — Ты завел кота?       И это после душа и смены одежды! И почему только он сам больше не чувствует этого запаха?       — Или он меня, — буркнул Ноор, отстраняясь, и в ответ на вопросительно выгнутую бровь матери лишь отмахнулся.       Правда, избежать скользкой темы все равно не удалось — разбирая сумку с ярморочными гостинцами, мама посетовала, что Ноор забыл купить мед.       — Меда больше нет. И вряд ли теперь будет. По крайней мере, от Бернарда, — вздохнул он.       Пришлось рассказывать, как неделю назад Ноор выловил в реке рыся, и с тех пор тот живет с ним, потому что Бернарда убили.       — Бедный мальчик, — прошептала мама, когда Ноор умолк.       — Бедный? Да он — ходячая катастрофа!       — Прекрати, Ноор. У ребенка такая трагедия, а он совсем один.       — Ребенок? Ему лет восемнадцать!       — Кому? — вмешался появившийся на кухне отец.       Ноор привстал из-за стола, обменялся с ним рукопожатием и коротко обнял, а после вкратце повторил рассказ.       — Ну что ж, — подытожил отец, чуть нахмурившись. — Придется за ним присмотреть.       — И ты туда же. — Вообще-то, Ноор рассчитывал на сочувствие, а не на то, что ему примутся напоминать о главном предназначении каждого уважающего себя волка.       «Главное предназначение волка, — наставлял старик Бриннер, — это защита слабых. Если кто-то попал в беду и нуждается в помощи, ты должен оказать поддержку и охранять его до тех пор…»       Ну да, ну да.       В ответ на выразительный взгляд отца Ноор поднял ладони в примирительном жесте и проворчал:       — Да понял я, понял. Просто это…       — Знаю, — мама поставила перед ним чашку с чаем и накрыла его ладонь своей. — Но что, если это знак?       — Мам…       — По-моему, твое… затворничество и так затянулось.       Ноор и сам считал, что прошло достаточно времени, чтобы двигаться дальше. Только вот недавний срыв на Люсида, имевшего неосторожность тронуть в его спальне фигурку волков, говорил об обратном.       — Если ты снова о том, чтобы я вернулся в Томпсон, то мой ответ — нет.       — Я не об этом. Хотя, конечно, нам тебя здесь очень не хватает. Я хочу сказать, что появление гостя ты мог бы использовать как возможность… завести друга.       Зарождался давний спор о том, что оборотни-волки — существа социальные, ведущие активную общественную жизнь в тесной связи со своей стаей, и находиться в изоляции для них противоестественно.       Саму мать, привезенную отцом из северной резервации, в силу ее своеобразной внешности и непривычных повадок, местная коммуна оборотней приняла далеко не сразу. Но по ее твердому убеждению, самое важное, что может быть у волка, — это его семья, во имя которой можно пожертвовать всем.       Вот только Ноор уже однажды отказался от борьбы за свое счастье. Отступил и в итоге потерял самое дорогое. Своего осуждения мать никогда не озвучивала, но Ноор его ощущал и так. И больше не хотел к кому-то привязываться. Не хотел дружить. Не хотел любить. Потому что, хоть и не признавался себе в этом, боялся снова потерять.       — Не нужны мне… друзья, — отрезал Ноор, едва не добавив: «Был у меня уже один…»       Слова повисли в воздухе. Мама бросила на отца расстроенный взгляд и занялась обедом, а Ноор, чтобы сменить тему, попросил его посмотреть пикап.       — Как думаешь, кто убил медведя? — спросил его отец полчаса спустя, когда вылез из-под капота.       Он старался звучать отстраненно, но скрыть профессиональный интерес не сумел. Ноор же изначально не собирался во все это ввязываться и даже не сказал отцу о том, что Бернард жил в сорока километрах от Нельсон Хауса, а не то он точно бы побежал собирать улики. Чтобы успокоить его, а заодно — и свою полицейскую совесть, Ноор ответил с нарочитым безразличием:       — Не знаю. Но не думаю, что это те же, из-за кого рыси сбежали. Я вообще не верю, что их, то есть его, до сих пор ищут. Столько лет прошло. — Ноор на мгновение задумался и продолжил: — В любом случае, если бы это были они, то легко обнаружили бы Люсида по запаху. Так что оборотни сразу отпадают. Мне кажется, это даже не браконьеры. Скорее, случайные охотники вышли в лес раньше объявления сезона. Они ведь сбежали, когда поняли, что убили медведя, и даже ничего не взяли.       — Хм… — Отец задумчиво вытирал ветошью перепачканные машинным маслом пальцы. — Я пойму, если ты не захочешь, чтобы в это дело вмешивалась полиция, но знаешь что? — Он положил горячую ладонь на плечо Ноора и крепко сжал. — Будь осторожен.       Только что Ноор уверял родителей, что ему никто не нужен, но после слов отца ощутил растущую тревогу. Он вдруг всерьез обеспокоился за Люсида: как он там? Все ли в порядке?       После скорого обеда Ноор заторопился домой. Уже перед самым выходом его взгляд зацепился за стеллаж в холле и, пробежавшись глазами по корешкам книг, он выбрал несколько для Люсида. Прежде чем сесть за руль, он через плечо оглянулся на дом с противоположной стороны дороги. Казалось, эта заминка продлилась не более нескольких секунд, но, уже находясь в салоне машины, Ноор обнаружил на своих ладонях настолько четкие и глубокие отпечатки всегда коротко подстриженных ногтей, будто долго с силой сжимал кулаки.       Он посигналил стоявшим на пороге дома родителям и завел мотор. По прямой через лес расстояние от Томпсона до дома составляло километров двести, но в объезд путь занимал более четырех часов. После шоссе асфальтированная дорога весьма условной пригодности доходила только до Шерридона, полузаброшенного поселка, а далее через лес шла едва накатанная колея, которую здорово размывало от любого дождя. Так что последние двадцать или около того километров следовало преодолеть засветло.       Вырулив на трассу, Ноор покосился на темнеющее небо. Прямо над ним тучи разлились свинцом, но дождем пока не проливались. Деревья по обе стороны дороги гнулись под порывами ветра.       «Вот и осень пришла», — с мрачным смирением подумал Ноор. Он любил лето и зиму, обожал весну и терпеть не мог осень с ее переменчивой погодой: как будто выкраденным у лета теплом и взятым в долг у зимы пронизывающим холодом.       Подкатив к дому и едва заглушив мотор, Ноор увидел выскочившего на крыльцо Люсида. В разноцветных носках, натянутых почти до колен, и в старом Нооровом свитере, доходившем ему до середины бедра, он выглядел настолько по-сиротски, что Ноор едва не заскулил от досады. Ну выдал же этому чуду нормальную одежду. Неужели нельзя было одеться поприличнее? Что за манера — ляжками сверкать?       Едва он вылез из машины, как Люсид, скатившись по перилам, бросился к нему и едва не сшиб с места, впечатавшись со всей силой. Ноор приобнял его, сдержанно похлопывая по спине, и потянул носом. Помимо знакомых запахов почему-то несло еще и рыбой.       — Как дела? — спросил Ноор, отстраняясь. — Дом цел?       Люсид фыркнул и, насупившись, отступил обратно к крыльцу. Обхватил рукой балку и с увлеченным видом принялся сковыривать с нее краску.       Ноор не понял, что вызвало такую резкую смену настроения, и разозлился, конечно. Ну теперь-то что не так?       Тряхнув головой, он запрыгнул на багажную платформу и стал разгружаться. Часть вещей отнес к мастерской, остальное подтащил к лестнице, чтобы занести в дом. Все это время Люсид искоса наблюдал за ним, но стоило Ноору посмотреть в его сторону, тут же отводил взгляд. Ребяческое поведение рыся все больше нервировало и в итоге привело к тому, что Ноор чуть не выронил из рук тяжеленный газовый баллон.       — Эй, мелкий, — решил первым пойти на уступки Ноор. — Иди сюда! Я тут привез тебе кое-что.       На самом деле, много чего. Включая сладости и одежду. Но сейчас речь шла о книгах. Нырнув на заднее сиденье пикапа, Ноор сгреб с него все книги и, уложив стопкой, повернулся к Люсиду. Тот пару секунд ошалело таращился на него, пока в два прыжка не оказался рядом. Не забирая всех книг сразу, он принялся просматривать по одной и бережно перекладывать из рук Ноора на край опустевшего багажника.       Наблюдать за сменой эмоций на рысьем лице было занятно. Тот то хмурился, то улыбался, то недовольно морщил нос. Наконец, просмотрев последнюю книгу, он поднял голову.       — Тут половина на английском, — сказал он с таким осуждением, точно ему посмели нанести смертельное оскорбление.       — А знаешь что?! — не выдержал Ноор. — Ты неблагодарный, невоспитанный сопляк! Ты понятия не имеешь, что такое элементарная вежливость! Ты говоришь и делаешь все, что взбредет в твою бестолковую голову, и принимаешь все как само собой разумеющееся! Так, будто ты заслужил хорошее к себе отношение! Хотя, поверь мне, это не так. Так вот, у нормальных людей принято благодарить друг друга за внимание и заботу, а не выпендриваться и выискивать, к чему бы придраться. «Спасибо» — простое слово, а главное, короткое. Легко запомнить, не правда ли?       Люсид замер, часто моргая и обескураженно глядя на мечущего гром и молнии Ноора. Правда, с поджатыми губами и сведенными к переносице бровями он выглядел скорее незаслуженно оскорбленным, чем испуганным.       «Перед кем я только распинаюсь», — устало подумал Ноор и, назло задев рыся плечом, направился в дом. Лес стремительно тонул в сумерках, а занести продукты следовало до наступления темноты.       Входная дверь осталась распахнутой настежь, так что два десятикилограммовых пакета с мукой Ноор втащил без труда. В прихожей он, захлебнувшись крепким запахом рыбы и речной воды, притормозил. Его источник обнаружился на кухне: на полу и на столе во всех возможных посудинах — тазах и кастрюлях, наполненных водой, — плескались крупные рыбины. Шикарный улов, как ни крути.       Ноор осторожно опустил муку на пол и, вернувшись в прихожую, окликнул Люсида:       — Эй! Откуда столько рыбы?       Тот сидел на крыльце спиной ко входу, и, когда обернулся, Ноор заметил лежащую на его коленях раскрытую книгу. Рысь отклонился назад и, вытянув шею, заглянул вглубь дома, будто пытаясь разглядеть, о чем речь.       — Из реки, — ответил он наконец, поднимая глаза на Ноора. — Было скучно, и я решил порыбачить.       Ноор по праву считал себя отличным сухопутным охотником: мог подолгу выслеживать добычу, причем одинаково эффективно и терпеливо как в человеческом, так и волчьем обличье, владел рядом обманных приемов и особой охотничьей чуйкой. Но все, что касалось воды, было для него слишком уж… из другой стихии. И пусть рыбные блюда он и любил, но на рыбалку ходил редко.       Когда Ноор промолчал, Люсид поерзал на ступеньке и, нахмурившись, проворчал:       — А что, тоже нельзя было? Ты не говорил!       — Да нет. Можно, конечно. Просто… — Ноор неопределенно махнул рукой, выражая то ли удивление, то ли одобрение, но продолжать не стал. Вместо этого спросил: — Но как?       — Да обычно. Лапами. — Люсид резко взмахнул рукой, словно отбивая теннисной ракеткой мяч.       — Лапами?       — Там выше по реке есть местечко. Вот там и наловил.       — А. Ну да.       Ноор неверяще смотрел на Люсида, будто впервые его видел. И как только один и тот же человек может вызывать такие противоречивые эмоции? Только что он был готов прибить рыся этими несчастными книжками, а теперь задумывается о том, как бы подсмотреть за его мастерством рыбной ловли. Лапами.       Отмерев, Ноор спустился по лестнице и подхватил пару пакетов с продуктами.       — Мог бы и спасибо сказать, — услышал он за спиной. — Короткое такое слово. Легко запомнить.       И все-таки прибить. Вот же сучонок!       Выходя на улицу за очередными вещами, Ноор увидел, как Люсид, вытянув шею, пытается заглянуть в один из пакетов, но, заметив его, мигом сделал вид, что внимательно читает, хотя на улице уже окончательно стемнело и что-то разобрать вряд ли было возможно.       — Иди в дом, — буркнул Ноор, закатив глаза. Ей-богу, эти эмоциональные качели сведут его с ума. Вот сейчас его даже веселило то, как неумело рысь пытается скрыть свое природное любопытство, которое, согласно известной пословице, не одну кошку сгубило. — И помоги уже вещи перенести. Там твоего половина.       — Правда? — с робкой надеждой выдохнул Люсид. — Ты мне еще что-то привез?       — Урсула там тебе целую сумку передала.       — Кто?       Ноор, уже успевший войти в дом, резко остановился в прихожей и обернулся с озадаченным видом.       — Бернард не рассказывал тебе про Урсулу?       Урсула говорила, что с Люсидом они никогда не виделись, но Ноор и предположить не мог, что тот о ее существовании даже не подозревает. Не слишком ли много тайн хранил Бернард?       Когда рысь отрицательно мотнул головой, Ноор пояснил:       — Она сестра Бернарда. Живет в Пасе. Это она передавала тебе одежду, игрушки там, книги.       — Вот как… — Люсид опустил голову.       Ноор не знал, огорчен он или просто задумался.       — Эм… Она хотела съездить к вам в дом, чтобы… попрощаться с братом. Попросила меня съездить с ней.       — Я тоже! — вскинулся Люсид. — Я с вами! Можно?       Разумеется, Ноор разрешил. В конце концов каждый заслуживает приличных проводов. А самыми близкими Бернарду были Люсид, Урсула и, как оказалось, Ноор.       Пока разбирали покупки, Люсид, уже не шифруясь, совал свой нос в каждый пакет и предвкушающе облизывался, обнаружив что-то вкусненькое. Ноор только вздыхал и качал головой. Несмотря на общий бардак, созданный рыбой и кучей новых вещей, которые пока непонятно было куда девать, и на то, что за вечер Люсид не раз успел его как выбесить, так и умилить своей наивной простотой, ближе к ночи Ноор, попивая травяной чай, пребывал в состоянии, близком к безмятежности.       Перед тем как отправиться спать, он на мгновение задержался у порога своей спальни. Уезжая, он плотно закрыл дверь, но, если бы Люсид захотел войти, вряд ли это бы его остановило.       — Я туда не заходил, — предвосхищая вопрос, раздался за спиной голос Люсида.       — Вот и хорошо, — буркнул Ноор и взялся за ручку.       В комнату действительно не входили, о чем говорил привычный, хоть и немного спертый воздух. Да только сейчас, без наслоения многочисленных запахов, наполнявших дом, он казался каким-то… плоским, неживым. Поколебавшись, Ноор все же оставил дверь приоткрытой.       Проснулся он под дробь тяжелых капель по крыше. Перевернувшись на живот и обняв подушку, чуть было не задремал, но пересилил себя и сел в кровати. Как бы осень ни вгоняла в тоску, но изменять привычке выходить каждое утро на пробежку он не собирался. В первые же минуты шкура вымокла до шерстинки, лапы на размякшей земле разъезжались в стороны, но, несмотря ни на что, волком носиться по лесу, особенно после двух дней разъездов, было ни с чем не сравнимым удовольствием.       Вернувшись в дом, Ноор свежим взглядом оценил устроенный вчера беспорядок и мысленно присвистнул — дел предстояло немерено.       Перво-наперво нужно было разобраться с уловом, и Ноор растолкал дрыхнущего рыся и заставил чистить рыбу. Тот, позевывая, взялся за нож и, бубня что-то себе под нос, принялся за дело. Справился он, к слову, весьма резво — видимо, сказывался богатый опыт. Ноору только и оставалось, что нарезать филе крупными кусками и часть отправить на засолку, часть — на заморозку, а остатки законсервировать.       Пока полные банки позвякивали в кипящей воде, сели завтракать, и от недовольства рыся не осталось и следа. Он перепробовал все варенье, открыл разом и шоколадную, и ореховую пасту, пооткусывал от всех печений и продегустировал пару сиропов. У Ноора аж зубы сводило от того количества сладкого, которое Люсид поглощал, но он благоразумно помалкивал и даже находил для себя до странного приятным то, как мальчишка жмурится от удовольствия.       После позднего завтрака Ноор ушел в мастерскую, чтобы проверить, хватит ли материала на стеллаж или комод для вещей рыся, да так и застрял там, наводя порядок.       Люсид обнаружился в гостиной. Тот сидел боком, свесив ноги с подлокотника кресла, с книгой на коленях и так погрузился в чтение, что приближения Ноора даже не заметил. Одной рукой он перелистывал страницы, второй — накручивал на пальцы белые пряди. На миг стало интересно, какую же книгу, настолько поглотившую его внимание, он в итоге выбрал? Но, скорее всего, в чтении Люсид был всеяден: не имея никакого опыта жизни в реальном мире, он с жадностью перенимал его из мира выдуманного.       А Бернард, по-видимому абсолютно уверенный в том, что рысь так и проживет всю жизнь в глухом лесу, даже не потрудился обучить его английскому — книги на незнакомом языке по-прежнему лежали отдельной стопкой на полу у дивана.       На второй день проливных дождей Ноор всерьез задумался, сможет ли завтра добраться до Шерридона, но в полдень вторника ливни прекратились словно по щелчку. И пускай солнце так и не выглянуло из-за тяжелых бурых туч, Ноор понадеялся, что поднявшийся ветер достаточно подсушит дорогу.       Беглый осмотр материалов показал, что их едва хватит для новых заказов — колыбели и кофейного столика, так что со шкафом для Люсида пришлось повременить, выделив вместо него свой комод. Они вместе перетащили его в гостиную, и Ноор попросил рыся прибраться. Тот обвел взглядом разбросанные по комнате вещи и с искренним недоумением спросил:       — Зачем?       — Потому что мой дом — мои правила, — фыркнул Ноор. Честное слово, порой хотелось вызвать дух Бернарда и расспросить о его педагогической философии.       Впрочем, большая часть вопросов отпала сама собой, когда на следующий день Ноор оказался в медвежьей берлоге.