Кот внутри

      Верхушки деревьев мягко шелестели на легком ветру. Высоко висевшая полная луна, будто мощный прожектор, пробивала лес до самой земли. Ноор стоял неподвижно и, вглядываясь в темные тени, чутко прислушивался. Где-то вдалеке ухнула и вспорхнула сова, а в кустах справа почти бесшумно прошмыгнула змея.       Его дыхание вырывалось облачками пара. Влажный воздух холодил кожу, остужая взбудораженную предвкушением охоты кровь. Добычу он выжидал с выработанным годами терпением.       Наконец впереди хрустнула сухая ветка, меж деревьев мелькнуло светлое пятно.       Тихо подняв лук, Ноор натянул тетиву и прицелился. Не подозревающая об опасности лань медленно приближалась, изредка подергивая ушами. Выждав подходящий момент, Ноор затаил дыхание и выпустил стрелу.       На пару мгновений они встретились взглядами. Ноору даже показалось, что в смутно знакомых лиловых глазах жертвы мелькнул смиренный укор. По белой груди тонкой струйкой потекло темное, а уже через секунду лань упала.       Ликующий Ноор, отбросив лук, подбежал к добыче и рухнул рядом с ней на колени. Вот только на земле лежала вовсе не лань. Там, в мягком ковре из прелых листьев и сосновых иголок, был рысь, из окровавленной груди которого торчало древко Нооровой стрелы.       Отчаянно замотав головой, Ноор схватился за стрелу в попытке ее вырвать, но наконечник слишком крепко вонзился в волокна мышц. Рысь еще дышал и только крупно вздрагивал от боли, когда Ноор дергал особенно яростно. Наконец стрела поддалась, но из зияющего на ее месте отверстия хлынула кровь, густо окрашивая белоснежную шерсть багровым. Тщетно зажав рану ладонями, Ноор уперся лбом в рысий бок и с надрывом зашептал:       — Прости, прости меня! Господи, только не умирай…       И все шептал и шептал, пока грудь под его руками не перестала вздыматься и опускаться. Подняв голову, он заглянул в широко раскрытые остекленевшие глаза и заорал во все горло.       Вздрогнув всем телом, Ноор резко открыл глаза, спросонья пытаясь понять, где находится. Он по-прежнему лежал в своей кровати, в которую улегся накануне вечером. В окно ярко светила полная луна. Ноор метнул взгляд на руки и с облегчением выдохнул — следов крови на них не было.       Так это был сон? Всего лишь сон, и никакой охоты не было? Но почему все казалось настолько реалистичным? Да, лук он в последний раз держал в руках еще подростком, когда отец водил его в лес охотиться на зайцев. Но все прочее — звуки, запахи, ощущения — было таким настоящим, что на коже выступали мурашки.       Давно прошли те времена, когда оборотни верили в мистическую бредятину вроде духов и предзнаменований, и все же на уровне инстинктов продолжали прислушиваться ко всему, что выходило за рамки обычного.       Для собственного успокоения Ноор прокрался в гостиную. Люсид крепко спал, подложив под щеку кулак и расслабленно приоткрыв рот. Осторожно поправив ему одеяло, Ноор вернулся в постель, но остаток ночи проворочался. Что-то в последнее время он стал совсем неважно спать: сначала — чужак в доме, теперь — не отпускающая тревога.       С тех пор, как Люсид отказался лезть в подвал, прошла неделя, и все это время Ноор пытался разобраться в буйной палитре своих эмоций. Упрекнуть рыся в том, что он не держал слово, было сложно: тот разобрал вещи, старался поддерживать в доме порядок, никуда без спроса не лезть и не путаться под ногами, в быту был неприхотлив, вел себя послушно и ненавязчиво. Едва завидев Ноора, как-то сразу подбирался и ходил по струнке. В такие моменты даже закрадывалась неприятная мысль, а не перегнул ли Ноор палку в своих воспитательных мерах? Ну не в армии же они, в самом деле.       И не в цирке.       И в то же время насчет покладистости рыся Ноор особо не обольщался, небезосновательно полагая, что явление это временное, и тот в любой момент может взбрыкнуть.

***

      Последние дни выдались дождливыми, и Ноор все больше времени проводил в мастерской, сконцентрировавшись на выполнении новых заказов и нового комода взамен того, что он отдал Люсиду. Монотонный труд всегда действовал на него умиротворяюще.       Он как раз шлифовал крышку очередного ящичка, когда с улицы послышался топот быстрых ног.       — Можно к тебе? — осторожно уточнил Люсид и с ходу принялся оправдываться: — Просто там дождь, и на пасеке нечего делать.       Рысь уже откачал весь мед, в тот день перемазавшись до того, что Ноор погнал его мыться. Прочая подготовка ульев к зимнему сезону тоже закончилась, и пасечник явно заскучал — даже книжки уже не помогали.       Не отрываясь от работы, Ноор кивнул, краем уха отмечая тихие крадущиеся шаги по направлению к верстаку. Все фигурки были распроданы на последней ярмарке, а вырезать новые только предстояло, так что ящик со зверятами был пуст. Но Люсид, кажется, нисколько не огорчился. Нашел сваленные на полу брусочки-заготовки и стал возиться с ними, сопровождая каждое движение воодушевленным бормотанием. В его голосе появились знакомые воркующие нотки — певучие, убаюкивающие, увлекающие за собой.       За спиной рыся не было видно, что именно там происходит, и, поднявшись с табурета и размяв затекшие мышцы, Ноор подошел к верстаку и полюбопытствовал. Перед Люсидом красовался выстроенный из брусков домик. Ладный такой, с пристройками и треугольной крышей. Вокруг — обнесенный забором дворик, полный брусочков, видимо олицетворявших собой зверят.       — Чего это ты тут понастроил?       — Ой. — Люсид вздрогнул и, запрокинув голову, настороженно глянул вверх. — Я просто… Ты никогда не думал делать сказки?       — Что? — не понял Ноор.       — Мы в такое с папой Мишкой играли.       При упоминании Бернарда Ноор нахмурился, и рысь, не давая ему возможности вставить нелестный комментарий в адрес медведя, быстро продолжил:       — Брали сказку и разыгрывали ее. Правда, деревянных фигурок животных у нас не было. Но я делал из носков и лоскутиков. Было весело, — подытожил он.       — И как все это выглядело?       — Ну вот смотри. Можно вырезать предметы по сюжету известных сказок. — Люсид взял один из брусков и переместил его ближе к домику. — Красная Шапочка, например. Пусть это будет она. А это… — он взял другой брусок и придвинул к первому, — это мама. Она дает дочке пирожки и отправляет к бабушке.       Первый брусок «зашагал» к забору и очутился за пределами двора. Люсид принялся расставлять другие бруски по ходу продвижения Красной Шапочки.       — Это лес — нужно сделать елки и другие деревья. А это будет Волк. — Рысь достал крупную деревяшку и преградил ею путь главной героини. — Ну и так далее. Или можно сказку про Волка и Улитку, знаешь?       Он смешал все брусочки и принялся переставлять их. А после перешел к сказке про Волка и Лису.       — А есть сказки, где волки не такие убогие? — с досадой поинтересовался Ноор.       Люсидову идею он ухватил сразу, но отчего-то оскорбился тем, что во всех народных сказках волки выходили вроде как опасными, но недалекими. Оттого и вечно то без хвоста оставались, то умирали страшной смертью.       — Эм… — Люсид коротко глянул на него и попытался скрыть улыбку. — Что-то не припомню такой, — признался он, суетливо переставляя брусочки.       — Так придумай! Про лису же в тот раз насочинял что-то.       — Ты слушал? — Лицо Люсида потешно вытянулось, и Ноор не удержался и щелкнул его по носу.       — Складно сочиняешь — хочешь не хочешь заслушаешься.       — Ладно. — Рысь с решительным видом повернулся к верстаку и начал заново. — Жил да был в одной лесной избушке благородный Черный Волк…       Начало было многообещающим, и Ноор, довольный, вернулся на свой табурет, за работой прислушиваясь, как Люсид, споря и договариваясь с самим собой, плетет хитрый сюжет про бесстрашного волка и его приключения.       — Записать не забудь, — велел Ноор, когда сказка завершилась блистательной победой Волка над злобным колдуном.       В голове уже начал складываться план того, как можно совместить сказки Люсида с его зверятами. Правда, чтобы конечный продукт стал ходовым, придется повозиться с концепцией и оформлением.       А как загорелся Люсид! Стрелой выскочил из мастерской, посшибав на ходу несколько банок и ящик с инструментами, но и не подумал притормозить для устранения учиненного беспорядка. А уже в доме Ноор обнаружил его в кухне. Тот сидел за столом и старательно выводил что-то в толстенной тетради, от усердия высунув кончик языка.       Первая сказка, про Черного Волка, была готова и представлена на суд Ноора уже через день.       — Недурно, — скупо похвалил Ноор, пусть и был приятно удивлен грамотности и словарному запасу Люсида, а также логичности сюжета, построенного по классической схеме с завязкой, кульминацией и развязкой.       Но рысю хватило и этой толики одобрения, чтобы начать постукивать ногами от нетерпения.       — А когда ты сможешь сделать для нее фигурки? — спросил он, хватая Ноора за руки.       Так на следующий день Ноор приступил к созданию героев для первой рысьей сказки. Нож привычно лежал в руке, уже одной своей тяжестью погружая в медитативное состояние. Правда, теперь рядом крутился Люсид, и от его мельтешения сбивался весь настрой.       — Сид, угомонись уже. Дай спокойно поработать.       Люсид возмущенно фыркнул, но подтащил-таки к верстаку второй табурет, усаживаясь слева от Ноора, чтобы неотрывно следить за процессом. Вытянув шею, рысь то и дело задевал его локоть, пытаясь поподробнее рассмотреть, как нож отсекает все лишнее и придает куску дерева первичную форму. Люсид все ерзал и вертелся, и, наконец не выдержав, Ноор сделал глубокий вдох и успокаивающе выдохнул:       — Ш-ш-ш.       И рысь внезапно затих. Привалился щекой к Ноорову плечу и, тихонько посапывая, неподвижно наблюдал за его работой.       В долгожданной тишине Ноор потерял счет времени. Только едва отследил, как голова с его плеча сползла вниз, устроившись на сложенных на верстаке руках. Когда первичный вариант Волка был готов, Ноор со стуком поставил фигурку перед лицом рыся, и тот встрепенулся ото сна.       — Недурно, — с лукавой улыбкой запоздало вернул «любезность» Люсид, трогая Волка руками. — А мне можно попробовать?       — Ну попробуй, — хмыкнул Ноор и передал ему один из ножей и брусок из более мягкой и податливой породы дерева, показав, как правильно держать инструмент и с чего следует начать.       Боязливо сняв первую стружку, Люсид разулыбался и, чуть расслабившись, приступил к делу более основательно. Резьба полностью поглотила его внимание, и Ноор отошел, чтобы не мешать, а заодно и прибраться. Время от времени в помещении раздавалось звонкое «ой», после чего рысь прикладывался ртом то к пальцу, то к ладони, видимо, ранясь из-за еще неумелых движений острого инструмента. Такие порезы оборотням были не страшны, но, разумеется, неприятны.       Очевидно, не все у рыся шло гладко. Тот шипел, ерзал на табурете и всячески выражал нетерпение, что-то мрачно бурча себе под нос. Ноор подошел к нему, быстро оценил технику и заметил в ней ошибку.       — Не выворачивай кисть — так теряется жесткость захвата и нож соскальзывает, — произнес он, со спины накрывая ладони Люсида своими и выправляя положение его рук.       Тот вздрогнул и повернул к Ноору голову, слегка задевая щеку. От лезущих в лицо волос стало щекотно, и Ноор, прихватив широкой ладонью макушку, развернул Люсида лицом к верстаку.       — Не отвлекайся! На руки смотри, — потребовал он, возвращая свою ладонь на кисть рыся. — Вот так правильно и безопасно. Запомнил?       Люсид сидел закаменевший, но угукнул, и Ноор, выпрямившись, отступил назад.       — Попробуй еще раз, — скомандовал он, наблюдая, как рысь со вздохом вернулся к резке.

***

      Плюхнувшись на диван в гостиной, Ноор расслабленно вытянул ноги и откинул голову на спинку. После того, как он оставил Люсида упражняться с бруском в мастерской и занялся колкой дров, прошло уже пару часов, и он вполне мог позволить себе заслуженный пятиминутный отдых.       — А, ты уже здесь! — раздалось рядом, и Ноор встрепенулся, удивившись, когда это он успел задремать. — Смотри, что получилось.       Люсид чуть ли не к его носу поднес руку со своим творением, и Ноор забрал его, но, прежде чем оценить, перехватил Люсида за запястье и внимательно осмотрел его ладонь.       — Сильно болит? — озабоченно спросил он, обнаружив куда больше порезов, чем, по его прикидкам, должно было быть.       Замотав головой, Люсид вырвал руку и поспешно спрятал за спину. Настаивать Ноор не стал и переключил внимание на деревяшку.       — Это елка? — спросил Ноор, проводя пальцами по шершавым краям и отмечая каждую зарубину и неровность.       — Елка? — переспросил Люсид, и лицо его исказилось в гримасе разочарования. — Вообще-то, это домик. — Он насупился и не нашел ничего лучше, чем выхватить поделку и, не глядя, зашвырнуть ее куда-то в угол.       — Эй, да погоди ты! — со смехом крикнул ему вдогонку Ноор, когда рысь потопал к выходу. — Я же пошутил! — Он в несколько шагов настиг рыся в коридоре. — Ну честно, для первого раза вышло просто отлично.       Рысь хмурился и старательно отводил взгляд, и до Ноора наконец дошло, в чем дело.       — Сид, послушай… Не страшно, если что-то не получается сразу. Ты не обязан делать все идеально. Особенно, чтобы угодить мне. — Ноор склонил голову и попытался поймать его взгляд. — А по поводу твоего домика… Он правда хорошо получился. Я серьезно. Завтра покажу, как шлифовать, уберешь все шероховатости и будет вообще отлично!       Он тронул Люсида за локоть, тот поднял на него недоверчивый взгляд и лишь пару мгновений спустя согласно кивнул. Протиснулся в гостиную и принялся шарить в углу. Когда фигурка нашлась, он огладил ее с такой любовью, что Ноор невольно улыбнулся.

***

      На следующее утро, когда Ноор, несмотря на моросящий дождь, собирался на пробежку, Люсид напросился вместе с ним.       — Рысем? — уточнил Ноор, остановившись на пороге с уже скинутой толстовкой в руках.       — Ну плечо давно зажило, так что я бы побегал… Ты не против?       — Да нет. Но сразу предупреждаю: я бегаю быстро и много, и, если устанешь, возвращаться придется без меня.       Разделся Люсид так стремительно, что Ноор едва успел ради приличия отвернуться. Оставив вещи на вешалке у входа, тот юркнул за дверь, а когда Ноор вышел, у крыльца уже красовался редчайшей белизны рысь — Ноор даже загляделся. Он тоже перекинулся и повел рыся одним из несложных маршрутов, хотя быстро понял, что зря не верил в Люсида — тот бежал резво, почти не отставая и время от времени даже опережая его.       В размерах рысь был мельче волка, но сил в его широких лапах было не занимать. В какой-то момент обычная пробежка переросла в бег наперегонки. Они обскакивали друг друга, то обгоняя, то сталкиваясь боками, норовя опрокинуть соперника на землю. Ни одному, ни другому валяться в мокрой траве явно не хотелось, поэтому оба стойко держали темп и преодолевали препятствия. Рысь выкладывался по полной, сам же Ноор сначала слегка поддавался, но, заразившись духом соперничества, в конце концов вырвался далеко вперед.       Притормозив и дождавшись его приближения, Ноор заметил в раскосых рысьих глазах незнакомый задорный блеск. Остановившись в метре от волка, рысь резко присел и, оттолкнувшись задними лапами, ловко взобрался по стволу стоящего рядом клена. Дерево выглядело довольно-таки массивным, и одна из нижних веток оказалась достаточно широкой, чтобы рысь с удобством на ней разлегся.       Волк в растерянности оперся передними лапами о ствол, будто пес, загнавший на дерево кошку, и раздраженно порыкивал, цепляясь когтями за кору. А рысь вдруг растерял весь свой задор и затравленно глядел на волка сверху вниз. Кисточки на его ушах нервно подрагивали, короткий хвост дергано ходил из стороны в сторону.       Чего он снова испугался, Ноор не понял, но мучить рыся не стал. Оттолкнулся от ствола и, стукнув хвостом о землю, перекинулся.       — Я к реке, — проинформировал он. — А ты спускайся давай. — И, не дожидаясь реакции, потрусил к берегу, до которого оставалось всего ничего.       Проплыв немного под водой, он вынырнул и, к своему удивлению, услышал позади себя всплеск. Почему-то он был уверен, что холодной воды Люсид побоится, но его белобрысая макушка проворно приближалась к тому месту, где Ноор держался на плаву.       Не доплыв совсем чуть-чуть, Люсид нырнул. А уже в следующее мгновение Ноор ощутил, как его схватили за лодыжку и потянули вниз. От неожиданности он замолотил руками и все же успел хлебнуть воды, прежде чем снова очутиться на поверхности.       — Ты! — обвиняюще ткнув указательным пальцем в сторону рыся, возмутился Ноор, но абсолютно беззлобно, на что вынырнувший на безопасном расстоянии Люсид залился беззаботным смехом.       И, не переставая смеяться, бросился наутек, когда Ноор вознамерился его проучить. Рысь ловко уворачивался, подныривал, отпихивал Ноора сильными ногами и не попался ни разу. Выбившись из сил, Ноор признал свое поражение: плавал Люсид прекрасно и в воде был куда сильнее.       — Все, сдаюсь! — крикнул Ноор и в подтверждение своих слов поднял над водой руки в знак перемирия, а затем, развернувшись, поплыл к берегу.       Рысь быстро догнал его, окатил волной брызг и, подстегнутый победой, тут же вырвался вперед. В этом и заключался коварный план Ноора, который тихо ушел под воду и в два мощных гребка оказался за его спиной. Обхватил рыся одной рукой и вынырнул.       — Ага! Попался! — прокричал он, прижимая его спиной к своей груди. — Нельзя выпускать противника из поля зрения. Забыл?       — Ты сжульничал! — обвинил Люсид, замерев в его руках. — И… — Он развернул голову и поймал взгляд Ноора. — Разве мы противники?       В груди запекло. Физическая близость вдруг перестала казаться по-дружески невинной. Ноор ослабил хватку, и Люсид, легко высвободившись, поплыл к берегу. Выбрался из воды, перекинулся в белую рысь и только тогда, сев на мокрых камнях, обернулся. Ноор отмер, оттолкнулся ногами от толщи воды и мощными гребками доплыл до берега.       Домой возвращались не спеша. Оба были изрядно вымотаны, и лишь изредка волк подбадривающе подпихивал рыся в бок, а тот в отместку пытался цапнуть его за ухо.       Согревшись и обсохнув, они, не сговариваясь, отправились в мастерскую, где плодотворно проработали почти до вечера. А после ужина Люсиду вдруг вспомнился их разговор о занятиях английским. И, пока Ноор прибирался на кухне, он сбегал за все той же толстой тетрадкой и какой-то книгой.       — Английский, — весомо пояснил рысь, раскладывая принесенное на столе. — Если ты сейчас не занят.       — Эм… Почему бы и нет.       Ноор обтер руки кухонным полотенцем, уселся за стол, наскоро набросал на тетрадном листе алфавит и принялся четко зачитывать каждую букву, поясняя, какие звуки она может давать. Запнулся на третьей же, поняв, что та может читаться как «с», «к» и даже «ш», не говоря уже об особых случаях при сочетании с другими буквами.       — Я разберусь, — деловито уверил Люсид, глядя, как Ноор озадаченно чешет затылок. — Продолжай.       После алфавита рысь попросил медленно почитать ему вслух, водя пальцем по строчкам, и переставил стул таким образом, чтобы текст был виден и ему.       Через несколько абзацев на плечо знакомой тяжестью опустилась голова, а страницу спустя Ноор уловил исходящую от рыся вибрацию.       Осторожно, чтобы не разбудить, Ноор отложил книгу и откинулся на спинку стула. Люсид пошевелился во сне и поудобнее устроился на плече, не прекращая тарахтеть. Проспал он, к слову, совсем недолго, от силы минут десять. А проснувшись, сонно причмокнул и, потерев глаза, потянулся, по-кошачьи выгнув спину.       — А ты урчал, — сказал Ноор и ухмыльнулся.       — Эм… — Люсид посмотрел на него с осуждением, вмиг алея щеками. — Вообще-то, мурлыкал. Для нас это нормально.       — Да? Всегда думал, что мурлыкают только домашние кошки…       — Ну вот, тоже что-то полезное узнал, — с какой-то новой, тягучей интонацией произнес Люсид и медленно, потягиваясь и зевая, ушел из кухни.       Вглядываясь в темноту коридора, в которой только что растворился рысь, Ноор пытался проанализировать, что это, черт возьми, было. Он так привык воспринимать Люсида нескладным и неуклюжим медвежонком, что оказался не готов к проявлению в нем кошачьих повадок: когда тот забрался на дерево, когда демонстрировал чудеса изворотливости в реке, а теперь еще и вот это.       Казалось, это хороший знак. Знак того, что медвежонок Люсид взрослеет и наконец-то обретает свою истинную сущность, превращаясь в благородного оборотня из семейства кошачьих, кем он, по сути, и являлся.