Кот внутри

      Через неделю снег валил уже вовсю и, к радости Люсида, таять не собирался. Для Ноора же это стало не самым приятным сюрпризом — он еле успел отогнать пикап в Шерридон, пока дорогу окончательно не замело.       Перед самым отъездом, вспомнив свой последний разговор с Мардж, Ноор спросил, под какой фамилией Люсид хотел бы выпускать свои сказки. Тот пожал плечами.       — А у тебя какая?       — Гард.       — Гард. — Люсид медленно повторил так, как произнес Ноор, словно пробуя звучание на слух, и сразу же — на французский манер, прокатив горловое «r»: — Гярд. Не, не звучит. Может, Лянкс? Люсид Лянкс. Светлый Рысь.       — По мне, так чертовски очевидно. Для тех, кто может тебя разыскивать.       Люсид уперся в Ноора напряженным взглядом.       — Лучше тогда вообще меня не указывать. — Он даже отступил на шаг и замотал головой.       — Сам смотри, но ты ведь можешь выбрать любой псевдоним. Без ограничений, — рассуждал Ноор. — Никто и не поймет, кто под ним скрывается.       Кое-как добравшись до Шерридона по засыпанной рыхлым снегом дороге, Ноор заглянул в магазинчик, у которого оставлял машину зимой, и поприветствовал Эспера.       — Что-то ты зачастил, — разулыбался тот. — Мелькаешь туда-сюда.       — Да по работе приходится: то позвонить, то сообщение отправить, — из вежливости отозвался Ноор, не очень-то настроенный на пустую болтовню.       — Конечно-конечно, — закивал Эспер. — Работа — дело важное.       — Я на снегоход пересаживаюсь, — перешел к делу Ноор. — Старина мой постоит у тебя?       — Да без проблем, приятель, — снова улыбнулся Эспер, почесав лохматую бороду. — Пусть себе стоит. Дорогу к нам, правда, не чистили пока, но к выходным должны добраться.       — Хорошо бы, — нахмурился Ноор, глянув в окно. — Мне бы в Пас на ярмарку попасть. Сможешь поторопить их там?       — Ладно. Звякну, напомню.       — Спасибо, — кивнул Ноор.       Прихватив пару пакетов молока, что в последнее время уже вошло в привычку, он расплатился и вышел. На улице забрался в еще теплый салон машины и набрал Мардж.       — Клэр Гард, — сказал он. — В качестве соавтора книг пусть будет указано это имя, ладно?       На том конце повисла пауза.       — Так твой напарник — женщина? — наконец уточнила Мардж. В голосе наравне с удивлением звучало что-то еще. Ревность?       — Эм, — Ноора почему-то распирало от веселья. — Нет, Марджи, это не женщина. Просто… так нужно.       — Твои интриги… — смягчилась Мардж. — Ладно. Пришли мне точное написание имени. А я тебе на следующей неделе отправлю черновую верстку книги про Черного Волка. За них так взялись, ты не представляешь! Издательство к сказкам такой интерес проявило, и язык, говорят, чудесный, и иллюстрации необычные. Сами сказки увлекательные. Хорошо бы вам самим приехать — презентацию устроить, интервью дать…       — Мы подумаем, — уклонился от ответа Ноор, прислушиваясь к приятному теплу, разлившемуся по груди от искренней похвалы. Кто же мог знать, что один белый рысь вдохновится его простенькими деревянными зверушками и окажется таким искусным рассказчиком и талантливым художником?!       Попрощавшись с Мардж, Ноор скинул ей сообщение, взял с заднего сиденья рюкзак из непромокаемой ткани, запер пикап и направился по лесу в сторону дома. Ему нужно было отойти достаточно далеко, чтобы в укромном месте раздеться, сложить вещи в рюкзак и, перекинувшись, подхватить его зубами. Бежать по еще не осевшему снегу с мешающейся под лапами ношей — словно по взбитой перине скакать, и дорога заняла вдвое больше обычного. А через пару дней предстояло проделать тот же путь снова, только уже на снегоходе, груженом поделками и сувенирами к хэлоуинской ярмарке.

***

      — Коннор, это же… — Урсула взяла в руки одно из упакованных в целлофановый пакетик печений и поднесла к лицу. Глубоко вдохнула, прикрыв глаза, и грустно улыбнулась.       — Да, это по рецепту Бернарда, — подтвердил он ее догадку. — Сид напек. Тут еще, смотри, подвески какие-то, веночки.       Урсула ласково оглаживала вещицы, узнавая в них если не руку брата, то хотя бы его стиль. Узнавали и другие посетители, подходили, приятно удивлялись, что Бернардовы поделки, а так же мед, вернулись на ярмарочные прилавки, и к обеду почти все они были раскуплены. Осталось несколько свечей, в одну из которых и сунул свой конопатый нос нарисовавшийся у Нооровой палатки Нил. Рыжие вихры выбивались из-под разноцветной вязаной шапки. На обхвативших свечу руках красовались такие же яркие митенки.       — М-м-м, — промычал лис, опустив одну свечу и беря другую. — Вкусно пахнут. Сам делал?       — Нет, — хмыкнул Ноор, наблюдая за подвижным лисьим лицом и отчего-то расплываясь в улыбке. — Вы сегодня не выступаете? — спросил он, вспомнив рельефы поджарого гибкого тела, легко отрабатывающего захватывающие акробатические фигуры.       — Не, погода уже не та. А это значит, — Нил понизил голос и практически промурлыкал: — что вечером я буду абсолютно свободен. И полон сил. Так что, если планируешь задержаться в городе…       Не договорив, он улыбнулся своей лисьей улыбкой, а Ноор вдруг поймал себя на том, что совсем не против эту улыбку с его губ сцеловать. Мозг в то время щедро подкинул картинку с этим гибким телом в совсем другом антураже.       — Считай, что уже занят, — отзеркалил улыбку Ноор. — Заберу тебя после ярмарки. Съездим поужинаем где-нибудь, потом в «Сосны» поедем.       Глаза лиса тут же загорелись, но одновременно с радостью в них мелькнула неуверенность.       — Звучит как свидание. Но я говорил вроде, что в чужие машины не сажусь.       Уловив в его голосе напряженность, настаивать на поездке в машине Ноор не стал. Просто за день заметно похолодало, а он, не рассчитавший на такой расклад, оделся недостаточно тепло, а потому откровенно подмерзал. Не спасал даже волчий теплообмен.       — Слушай, я бы и пешком с тобой прогулялся, только, боюсь, задницу окончательно отморожу.       — М-м-м. — Нахмурившись, лис окинул его критическим взглядом и, расценив, что одет Ноор действительно легковато, деловито предложил: — Тогда вот что: рядом с отелем забегаловка есть. Знаешь?       — «Лисий угол»?       — Ага. Не весть какая романтика, но бургеры у них отличные. Пойдет?       Ноор рассмеялся. Нил нравился ему своей простотой и сговорчивостью, хоть и имел свои пунктики.       — Сочная котлетка-то? Для свидания лучше не придумаешь! — согласился Ноор.       Нил просиял.       — Тогда в семь там. Я займу нам столик.       Не успел он, махнув рукой, испариться в ярмарочной толпе, как к Ноору снова подошла Урсула. На этот раз с внушительным термосом в руках, что оказалось очень вовремя.       — Что у тебя с Дэнни? — спросила она, наливая в крышку дымящийся черный кофе.       — С кем?       — Дэниелом. Лисом.       — А-а-а! — Ноор только сейчас понял, что Нил представился ему лисьим именем, и удивился.       Обычно чужакам называли полное имя, а если и сокращенное, то производное от первой его части. В случае с лисом это было бы Дэнни. Встрепенувшись, Ноор ответил:       — Похоже, у нас свидание, — и развел руки в стороны, мол, сам не знаю, как так вышло.       Урсула протянула кофе и, задержав взгляд на его лице, выгнула бровь. Ноор только однажды признался ей, что уехал из родного города потому, что потерял любимого человека, парня, и больше к теме его ориентации они не возвращались. А сейчас он видел в ее глазах вопросы и сомнения. Только не понимал, к чему или кому они относятся.       — Будь с ним… побережней, — попросила она неожиданно мягко. — Он хороший мальчик, только натерпелся всякого.       Слишком быстро проглоченный кофе обжег горло.       — Мы уже… Это не… — Ноор запнулся.       У него и в мыслях не было обижать Нила. Впрочем, как и встречаться с ним повторно, и тем более, хоть и в шутку, — звать на свидание. Но именно в тот момент Ноор понял, что совсем не против завести с лисом что-то вроде открытых, но постоянных отношений. В ответ Урсуле он хотел возразить, что Нил не производит впечатление того, кого нужно оберегать — ему он показался бойким и умеющим за себя постоять. Но в итоге он просто кивнул.

***

      — Это мне? — Щеки Нила зарделись, когда он неуверенно протянул руку к подарку — отлитую в форме маленькой тыковки свечи.       — Тебе вроде понравилось, — пожал плечами Ноор и устроился на диванчике напротив.       — Спасибо. Не стоило. — Опустив взгляд, Лис украдкой нюхнул свечу и отставил ее на край стола.       — Итак, Дэ-Ниел. — Ноор выделил первый слог.       — О, Урсула разболтала? — закатил глаза лис, возвращаясь к привычному себе.       — Ага, — не стал отпираться Ноор и позволил Нилу сделать заказ подошедшей к их столику официантке.       — Урсула у нас как мамка, — сказал он, когда молодая лисица, тряхнув собранным на макушке рыжим хвостом, удалилась. — За всеми тут присматривает.       — Не знал, что вы хорошо знакомы.       — Да город маленький, тут все друг друга знают.       — А что с волками? — вдруг вспомнил Ноор. — Тогда, в баре, стайка сидела. С таким, мрачным посередке.       Воздух загорчил, и Ноор повнимательнее присмотрелся к лису. Плечи того закаменели, взгляд уперся в стол. Спустя минуту напряженного молчания Нил поднял голову и пожал плечами.       — Обычная шпана, — произнес он нарочито безразличным тоном. — Гоняют на байках, заливают себя чернилами, выпендриваются, хотя, по сути, ничего из себя не представляют.       Интуиция подсказывала Ноору, что тему развивать не стоит. Да и заказ принесли, так что оба с явным облегчением переключились на еду.       — Чем ты занимаешься? — спросил Ноор между жадными укусами. В прошлые разы, что он тут ел, такими вкусными бургеры не были, и Ноор заподозрил, что для «своих» в лице Нила тут припасено особое меню.       — Гимнастикой, — отозвался лис с набитым ртом. Прожевал и пояснил: — Веду кружок в местной спортивной секции.       — Да ладно?       Лис дернул плечом, мол, а что такого? И это Ноору тоже понравилось. Он вообще поймал себя на том, что рядом с Нилом постоянно улыбается.       — А ты? — спросил Нил. — Чем еще кроме зверушек своих занимаешься?       — В основном мебелью. А зверушки — это так, хобби.       Он чуть было не начал рассказывать про сказки, но вовремя себя остановил — лишний раз напоминать о том, что белый рысь живет у него, казалось небезопасным.       Нил уже доел, и когда они встретились взглядами, глаза у того заблестели. Губы растянулись в улыбку, обнажая острые клычки, щеки слегка зарумянились.       — Пойдем? — сказал он таким тоном, что у Ноора в паху потянуло.       Для того, чтобы попасть в отель, нужно было только перейти дорогу, но уже на входе Ноор кое о чем вспомнил.       — Черт. — Он остановился и почесал щеку. — Я как-то не планировал сегодня… У меня с собой ничего нет.       Нил закатил глаза и, затолкав его в холл отеля, уверил, что все под контролем. Едва за ними закрылась дверь номера, его настырные пальцы полезли под толстовку, а твердое тренированное тело придавило к стене. Не ожидавший такого напора Ноор поначалу напрягся, а потом решил расслабиться и получать удовольствие. Потому что толк в его доставлении Нил явно знал, а на активную роль по-прежнему не претендовал.       После второго захода, когда выбившийся из сил Ноор откинулся на спину, чтобы отдышаться, Нил прижался сбоку и, закинув ногу ему на бедро, обнял поперек живота. Пальцы сами потянулись к рыжей макушке и принялись прочесывать прядь за прядью, но Нил дернул головой и скинул его руку.       — Прости, не люблю, когда в волосах копошатся, — объяснился он и, ущипнув Ноора за сосок, совсем буднично спросил: — Мне уйти?       Один этот вопрос добавил Нилу сто очков: мало того, что любовник отличный, так еще и понимающий.       — Лучше да. — Ноор провел ладонью по влажной спине вниз и погладил поясницу. — Отвык с кем-то спать.       — Ла-а-адно, — протянул лис и, откатившись, сладко потянулся. Глянул на Ноора и, чмокнув его в щеку, бодро соскочил с постели.       Ноор подтянулся и, привалившись боком к спинке кровати, стал наблюдать, как тот подбирает с пола одежду.       — У тебя есть кто-то постоянный? — спросил он.       Нил застыл с наполовину натянутыми джинсами и посмотрел на него с таким удивлением, что Ноор смутился, будто заданный им вопрос был каким-то неприличным.       — В этой дыре-то? — пробурчал Нил, отмерев. Подтянул джинсы и застегнул молнию и пуговицу. — С кем тут встречаться?       Он отвернулся, чтобы натянуть толстовку, но Ноор заметил мелькнувшую на его лице досаду. Он встал, обогнул кровать и, когда лисья макушка высунулась из ворота, обнял его со спины.       — А со мной встречался бы? — шепнул он, ткнувшись губами в ухо.       — Прямо встречаться? Как ты себе это представляешь? — Нил повернул голову и, отклонившись, заглянул Ноору в глаза. — Ты появляешься раз в месяц.       — Угу-м.       — И?       — И этот раз в месяц я хочу проводить с тобой.       Нил полностью развернулся и поцокал языком.       — Коннор, Коннор…       — Зови меня Ноор.       Нил улыбнулся и хитро прищурил глаза.       — А мама не говорила тебе не влюбляться в лис? А, Ноор? Разве тебя не учили, что лисы — обманщики и прохиндеи? Вскружат тебе голову легким нравом и шикарным сексом, а потом разобьют сердце.       — Не убедил. — Ноор привлек Нила ближе и потерся носом о его скулу. — Во-первых, о влюбленности никто не говорит. А во-вторых, нельзя разбить то, что и так разбито.

***

      — Лис? — глаза у мамы полезли на лоб.       Ноор фыркнул — как же порой сложно иметь дело с оборотнями. Несмотря на то, что запах у Нила был выражен слабо, и родные и, как выяснилось, Люсид, так хорошо знали индивидуальный запах Ноора, что все принесенные на нем новые запахи считывали без труда.       — Да, мам. Я начал встречаться с одним лисом. В Пасе.       — Неожиданно, — сдержанно прокомментировала мама и ушла на кухню.       — Здорово, сын! — поприветствовал отец и тут же сморщил нос. — Ох ты ж! Чую лисий дух.       Ноор закатил глаза.       — У меня появился партнер, — повторил он новость и для отца. — И, кстати, он рассказал мне кое-что интересное.       — Весь внимание, — приосанился отец.       — Еще до меня в Пас приезжал какой-то кошак и искал рыся-альбиноса.       Вошедшая в гостиную мама замерла на месте и обменялась с отцом настороженным взглядом.       — То есть, его продолжают искать? Кто-то из своих? — предположил отец.       — Похоже на то.       — Ноор, послушай… — Мама поставила поднос с чаем на столик и повернулась к сыну. — У меня плохое предчувствие. Может, вы переберетесь к нам? И рысенок будет под присмотром, и над книжками этими вашими проще будет работать.       Насчет книг мама была права. Эти постоянные поездки в Шерридон только ради телефонных звонков выматывали, а в Томпсоне и почта имелась, и скоростной интернет. К тому же здесь Люсид мало того что был бы под присмотром, так еще и с другими людьми познакомился бы. Да, чуть подальше от Паса, но мотаться туда после переезда было бы уже и незачем.       — Я подумаю, — кивнул он и, вспомнив про подарки, принялся выгружать их из спортивной сумки, рассуждая вслух: — Только, пока снег, вряд ли. Слишком уж сложно переезд организовать. У него же там ульи и вообще целый ворох приданого! Одних сковородок штук пять!       А мама, принимая очередную поделку, внимательно ее рассматривала и восхищалась:       — Ну какой же талантливый мальчик!       «Мальчик, рысенок», — вполголоса пробубнил Ноор, вспоминая, как изменился Люсид за последние два месяца. Вот уж удивятся родители, если его увидят. Последней Ноор достал небольшую коробку и с ехидной улыбкой произнес:       — А это для Тори. Лично от Люсида. Передайте, когда в следующий раз приедет. Она поймет.       Мама приподняла крышку, аккуратно взялась за конец веревки и, вытянув кусок гирлянды из шишек, покачала головой. Шутку она вроде бы оценила.

***

      Поездка на снегоходе на морозном воздухе — совсем не то, что в прогретом салоне машины. Даже несмотря на термокостюм, который Ноор всегда держал в багажном прицепе. Пока доехал до дома, щеки будто покрылись ледяной коркой, и все равно на заснеженный лес смотреть было куда радостнее, чем на осенне-хмурый.       А когда Ноор вошел в дом, настроение и вовсе поднялось — где-то в гостиной, потрескивая поленьями, горел камин. Пахло костром и, конечно, выпечкой. Торопливый перестук ног по дощатому полу заставил повернуться в сторону звука.       — Ноор! — радостно позвал ввалившийся в коридор Люсид. — Не слышал, как ты подъехал.       Он поспешил поприветствовать его, но, не дойдя пары метров остановился, словно врезавшись в невидимую стену. Улыбка с лица сползла, и воздух вдруг загорчил.       — Ты опять был с ним? — спросил рысь, принюхиваясь.       — Не думал, что должен перед тобой отчитываться, — огрызнулся Ноор. Настроение резко упало.       — Нет, конечно. — Люсид опустил голову. Натянул на кисти рукава свитера и повел плечами, будто озяб. — Там… Ужин. Ты поешь.       — А ты?       — Я? — Люсид поднял растерянный взгляд. — Не хочется. Потом, может.       Он развернулся и ушел в комнату. А Ноор направился на кухню. Отрезал себе внушительный кусок еще теплого, одуряюще ароматного мясного пирога, сел за стол и… понял, что аппетит пропал. Чертов кот. Почему он так отреагировал? Все-таки что-то напридумывал себе? Права была мама — надо вернуться в Томпсон, чтобы он там друзей себе завел и переключился на кого-то другого.       Поковыряв вилкой пирог, Ноор оставил затею поужинать и встал из-за стола. Взял из кармана куртки небольшую пачку банкнот и вошел в гостиную. Люсид сидел на придвинутом к окну кресле, свесив ноги с подлокотника. Лежавшая на его коленях раскрытая книга говорила о том, что он собирался читать, только вместо страниц Люсид смотрел в окно на утопающий в сумерках лес. Одной рукой он придерживал книгу, другой гладил себя по голове. Раньше, когда его волосы были длинными, он, увлекшись чем-то, часто накручивал пряди на пальцы, а когда на голове остался лишь короткий ежик, появился вот этот жест, от которого у Ноора каждый раз в груди щемило.       Он откашлялся и шагнул в комнату. Люсид встрепенулся и пересел, поджав ноги под себя. Ноор подошел совсем близко и протянул ему деньги.       — Что это? — спросил рысь, подняв на него взгляд.       — Деньги. Вчера на ярмарке такой ажиотаж был — все раскупили. Тут твоя доля.       — Зачем мне? — тихо сказал Люсид и потеребил края страниц.       — Не знаю, купишь что-нибудь.       — Ты сам покупаешь все, что мне нужно. Так что оставь себе.       — Сид… — Ноор вздохнул. — Возьми и спрячь их. Копи, если хочешь. Рано или поздно пригодятся.       Люсид посмотрел на него и понимающе хмыкнул.       — Так не терпится от меня избавиться?       — Это ты о чем?       — Да ладно, думаешь, я ничего не понимаю? — Люсид отвернулся к окну. — Я ведь только под ногами у тебя путаюсь. Личную жизнь не даю устраивать.       — Да при чем тут это?! — Ноор чувствовал, что прямо сейчас упускает что-то важное, но не понимал, что именно. В груди огромным валуном заворочалась тревога.       — Ладно. — Люсид отложил книгу и поднялся. Забрал деньги и положил их в верхний ящик комода. — Быть обузой то еще удовольствие, так что… — Он развернулся и попытался улыбнуться. Получилось криво. — Постараюсь больше не мешать.       — Ты не мешаешь. — Голос стал глухим. Сухой ком в горле мешал говорить. — Сид, я не знаю, что ты себе напридумывал, я тебя вообще порой понять не могу, но все не так. Ты не… Ты не мешаешь, слышишь?       Люсид опустил голову и обхватил себя руками. Захотелось утешить, хотя бы обнять, но стоило Ноору шагнуть ближе, как Люсид отступил и едва слышно сказал:       — Не надо.       Тряхнув головой, Ноор вышел. Вернулся на кухню и рухнул на стул. Резко отодвинул от себя тарелку с недоеденным пирогом и уронил голову на руки.

***

      Ноор снова стоял в чаще ночного леса, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Ноги утопали в рыхлом снегу. Звуки, издаваемые разными лесными жителями, вспыхивали и гасли. Ноор терпеливо ждал один единственный.       Лук, дожидаясь своего часа, был опущен вниз. Удерживаемая напряженными пальцами стрела чуть подрагивала.       Наконец-то чуткое ухо уловило долгожданный хруст ветки. Медленно обернувшись, Ноор заметил между деревьев движущееся пятно крупного животного. Он поднял лук. Прицелился. Отпустил стрелу. Лес вздохнул тяжестью упавшего на землю тела.       На непослушных ногах Ноор медленно добрел до добычи, никакого ликования от удачной охоты не испытывая. Он как будто заранее знал, что увидит там не лань. И даже не белую рысь.       На снегу, вытянувшись неестественной дугой, лежал молодой серый волчонок, из горла которого торчало древко Нооровой стрелы.       Проснулся Ноор от толчка, словно из сна его насильно вытолкнула какая-то неведомая сила. Он пялился в темный потолок, хватая ртом воздух, и трясся от предчувствия неотвратимо надвигающейся беды. Почему Берти приснился ему именно сейчас? Впервые за все три года, когда Ноор уже отчаялся увидеть его хотя бы во сне, чтобы поговорить, ощутить его близость и сказать те важные слова, которые так и не сказал при жизни. Попросить прощения и признаться, что если бы только появилась возможность, он бы не струсил. Не оставил бы его одного, не уехал бы. Ноор тысячу раз прокручивал в голове этот никогда не сбудущийся разговор, представляя, как могло бы все развиваться в какой-то другой, параллельной вселенной, где они с Берти счастливы. Где он наконец-то признается, что любит его, своего славного серого волчонка. Где в одну из долгих жарких ночей метит его, навсегда делая своим.       И почему именно сейчас, когда Ноор наконец-то отпустил прошлое, он вернулся, причем в таком жутком сне? Рысь смешался с волчонком. И все было так зыбко, непонятно, как будто туманом затянуто. Прошлое наслаивалось на настоящее и тянулось в будущее. Веяло большой бедой, и как эту беду предотвратить, Ноор не знал.