Кот внутри

      — Чего он так смотрит? — спросила Урсула, когда Ноор встретил ее в Шерридоне на следующий день.       Кивнула она в сторону единственного в поселке магазинчика, и Ноор, проследив за ее жестом, увидел на пороге бессменного Эспера. Тот стоял, приложив ладонь козырьком ко лбу, и действительно пристально за ними наблюдал. Ноор махнул ему рукой, приветствуя.       — Просто сюда мало кто приезжает, — пояснил он Урсуле, — вот любой чужак и вызывает подозрение.       — Странный какой-то, — фыркнула та и, открыв багажник своей машины, принялась вынимать пакеты и какие-то свертки.       — Может, он на тебя запал? — поддел ее локтем Ноор, тоже склонившись над багажником.       — Чего-о-о? — Урсула поймала едва не выпавший из ее рук кулек и украдкой покосилась на Эспера.       — А чего? Ты у нас дама видная, статная.       Урсула перевела взгляд на Ноора и скептически поджала губы.       — Да ну тебя, — буркнула она смущенно. — Куда все это перекладывать, лучше скажи.       Ноор с тоской посмотрел на горку вещей на расчищенном от снега тротуаре и почесал подбородок.       — Вообще-то я без прицепа, и все мы в любом случае не заберем, так что давай-ка сейчас по минимуму, а остальное на обратном пути тогда.       — Вот раньше сказать не мог?! — возмутилась Урсула и, присев на корточки, стала сортировать свой багаж.       Часть отложенного Ноор запихнул в отсек под сиденьем, часть — в небольшое багажное отделение в корме снегохода. Остальное убрали обратно в машину.       — Надеюсь, меня не обчистят, — проворчала Урсула, устраиваясь позади Ноора.       Тот хотел было спросить, чего такого важного она там привезла и имеет ли оно реальную ценность, чтобы ради него взламывать машину, но благоразумно промолчал: для этих медведей любая их мелочь — сокровище, обидит еще.       Полчаса спустя они выехали на площадку перед домом. Ноор только успел заметить мелькнувший в окне силуэт, как на крыльцо тут же выскочил Люсид.       — Ула! — выкрикнул он и, скатившись по ступенькам, бросился обниматься с тетушкой.       Та крякнула под его напором, а потом сжала в медвежьей хватке и даже приподняла над землей, отчего рысь радостно взвизгнул.       — Пойдем! Пойдем скорее! — Люсид уже тянул ее в дом, но, почти добравшись до двери, вернулся обратно к Ноору. Придержал за плечи, потянулся и чмокнул в щеку. — Привет.       Он убежал обратно, затолкал подозрительно прищурившуюся Урсулу в дом и уже там торопливо что-то залепетал. Ноор потер костяшками пальцев щеку, вздохнул и принялся разгружать вещи.       Да, утром они, переплетенные тесным клубком, снова проснулись вместе, и в этот раз рысь отреагировал как будто спокойнее. Сонно потерся о Ноора всем телом, а когда понял, чем именно в него тычется, замер и только потом отодвинулся. Изящно перекатился по дивану, по-кошачьи выгнув поясницу, и ушел в ванную. Захотелось догнать его, наброситься и впиться в длинную шею зубами, но Ноор решил не пугать его, а предоставить возможность самому контролировать скорость и интенсивность их сближения. Люсид же все утро как будто нарочно его дразнил: то рукой заденет невзначай, то щекой о плечо потрется. Вряд ли делал это осознанно, но от мурлыкающих ноток в его голосе и плавных движений у Ноора в штанах дымилось.       Теперь вот поцелуй этот…       Когда Ноор сгрузил последний пакет в прихожей, Люсид с Урсулой были уже в гостиной, и тот знакомил гостью со своей питомицей. На аквариум Урсула почти не смотрела, а вот с шеи Люсида, на которой до сих пор виднелся багровый синяк, взгляда почти не сводила.       — Сид, — осторожно позвал Ноор, подходя ближе. — Не тарахти. Дай Урсуле в себя прийти.       Рысь, до этого склоненный над аквариумом, выпрямился и виновато покосился на Урсулу. Она пристально посмотрела на него. На Ноора. И, прищурившись, спросила:       — Вы ничего не хотите мне рассказать?       Ноор переглянулся с Люсидом. Тот лишь секунду выглядел растерянным, а потом протянул руку, сжал его ладонь и, просияв, торжественно объявил:       — Мы с Ноором теперь пара.       Глаза Урсулы разве что молнии не заметали.       — Коннор! — позвала она отрывисто. — Можно тебя на минутку?       Урсула спешно вышла в коридор, а от Люсида закислило беспокойством. Развернувшись к нему, Ноор попытался улыбнуться.       — Я сейчас, — шепнул он и поцеловал Люсида в лоб.       Урсула ждала на улице, и, когда Ноор вышел, потащила подальше от дома, чтобы Люсид наверняка их не слышал.       — И что все это значит? — проревела она, вцепившись в рукав Нооровой куртки.       — Прости, так получилось, что я его пометил.       — Получилось? — всплеснула руками Урсула. — И как же это у тебя «так получилось»?       Ноор растер лицо и, глубоко вдохнув, пересказал события двухдневной давности. И про свой сон, и про Берти, и про Люсида на обрыве.       — Коннор… — с сомнением произнесла Урсула, когда Ноор закончил рассказ. — Он ведь совсем ребенок! Ну какие ему сейчас метки?       Ноор скрестил руки и приосанился.       — Ребенок? А сколько ему, по-твоему, лет?       — Эм…       — Ладно, подсказка: сколько лет назад ты узнала о том, что твой брат нашел рысенка?       — Пятнадцать или около того.       — Угу-м. И, по словам Сида, он уже тогда умел перекидываться, а это значит, что ему было не меньше трех. Так сколько ему сейчас?       — Но…       — А теперь вспомни, во сколько ты сама сбежала из дома за своим антропологом?       — Коннор! При чем тут это! Ты прекрасно знаешь, о чем я! Чисто физически Люсид, может, и вырос, но он же ничего не знает о жизни, о сексе там, об отношениях.       — Не беспокойся, всеми необходимыми знаниями Бернард его обеспечил. Даже про однополые отношения что-то там рассказал. Так что Сид даже не удивился, когда я вернулся домой, а от меня за километр другим мужиком несло.       — Дэнни, — произнесла Урсула. — А с ним-то теперь что?       Ноор опустил руки.       — Я сам с ним поговорю и все ему объясню. Он парень адекватный, думаю, поймет. К тому же, на серьезные отношения он все равно настроен не был.       — Ладно. — Урсула шумно выдохнула носом. — Все равно как-то все это неожиданно…       — Да неужели? А скажи мне, только честно, вот вы с Бернардом, когда придумывали этот свой гениальный план отправить Люсида ко мне, вы действительно не допускали такого развития событий? Ты ведь знала, что я гей! А он — молодой парень в самом, так сказать, соку.       — Да нет же! Мы с Бернардом говорили-то об этом только раз, чисто из серии «а что, если». И, да, это я предложила твою кандидатуру, просто потому, что к тому времени уже неплохо тебя знала и была уверена, что лучше тебя за Люсидом никто не присмотрит. Но мне и в голову не могло прийти, что беда с Берни действительно случится. И тем более, что вы с Люсидом станете парой.       — Для меня это тоже стало неожиданностью, — примирительно проговорил Ноор и, шагнув к подруге, сжал ее массивные плечи. — Я тоже всего этого не хотел. Ты же помнишь, как изначально меня выбесил ваш план. Но тогда ты сказала, что на все воля Матери-Природы, и я смирился.       Взгляд Урсулы смягчился, и Ноор продолжил:       — Я принял его. Выбрал его. И никогда не причиню ему вреда. Так же, как никогда не заставлю делать что-то против воли. — После того, как Урсула согласно кивнула, он добавил: — А Люсид… по-моему, он счастлив. Так что просто порадуйся за нас, м? Мне твоя поддержка, кстати, тоже сейчас нужна, потому что, если честно, я и сам до сих пор в шоке.       — Да уж, — хмыкнула Урсула. — Подумать только: рысь и волк. Это же почти как кошка с собакой!       — Недалеко от истины, — хохотнул Ноор. — Ну что, пойдем? А то этот кот сейчас так себя накрутит, что станет нервным и пугливым. А оно нам надо?       Прочитав в глазах подруги согласие, Ноор поспешил к дому и уже в спину услышал:       — Похоже, мы с братом и правда в тебе не ошиблись.       Ноору вспомнилось, как эти слова, впервые сказанные Урсулой в ее магазинчике после последней летней ярмарки, вызвали у него волну протеста и негодования, а сейчас он испытал что-то вроде гордости.       Люсид ждал их в коридоре и на самом деле выглядел немного напуганным. Ноор быстро снял куртку, скинул ботинки и поспешил его обнять.       — Все хорошо, — шепнул он ему на ухо. — Мы просто поговорили.       Люсид как-то вопросительно мяукнул и, отстранившись, заглянул Ноору в глаза.       — Иди чайник ставь, — сказал тот мягко и внезапно чмокнул его в нос. — Пора бы уже покормить нашу гостью, м?       Люсид покосился Ноору за плечо, где шуршала своими свертками Урсула, и, сам себе кивнув, убежал на кухню.       Обеденный стол у них был не то чтобы большим, но обычно им с Люсидом хватало даже с запасом. Сейчас же он весь был заставлен блюдами, креманками, какими-то мисочками и плошками — Ноор даже не знал, что у них в наличии столько посуды — так, что самого стола под ними и видно не было.       Урсула зашла в кухню с двумя огромными пакетами.       — Вот, тут кое-что из продуктов, — сказала она, обращаясь к Люсиду. — Знаю, что Бернард обычно покупал именно такое, так что я подумала, вдруг ты захочешь…       Люсид тут же сунул нос в один из пакетов и запричитал:       — Ой-ой-ой! Кленовый сироп! И сливки! Ноор, ты только посмотри!       Смотреть Ноор не стал, вместо этого закатив глаза: опять сплошные сладости. Но наблюдать за радостным рысем было приятно.       — Где у вас ванная? — тихо, видимо, чтобы не отвлекать Люсида, спросила Урсула.       Ноор показал, потом вернулся на кухню и увидел, что Люсид уже перемазался в чем-то сладком. Желание тут же заставить его умыться смешалось с желанием самому дочиста вылизать его лицо. Рысь почувствовал его взгляд, вскинулся, продолжая при этом облизываться, и Ноор залип на движении его языка.       — Все-все, — заверил Люсид, видимо, как-то по-своему расценив его взгляд. Намочил под краном ладонь и, нагнувшись над раковиной, стал смывать с лица остатки. — Я приличный, воспитанный кот, видишь? Сейчас заварится чай, будем его пить и…       Ноор не сдержался. Подошел к рысю со спины, дождался, пока тот закончит умываться, и тогда, обхватив одной рукой за живот, а другой скользнув по груди, крепко прижал к себе. Люсид тихонько ойкнул и тут же послушно замер. Вода с его лица капала Ноору на предплечья, намачивая рукава толстовки, но выпускать рыся из своих рук совсем не хотелось. А хотелось укутать его собой, завернуть в свои объятия, словно в кокон, и, прикусив метку, стоять так долго-долго. Но едва он успел коснуться шеи Люсида губами, как со стороны коридора послышались шаги.       — Ну, готова кормиться! — сообщила Урсула на подходе к кухне.       Пришлось нехотя расцепить руки.       Люсид засуетился, отодвинул для Урсулы принесенный из мастерской стул и зачастил, объясняя, где какое блюдо. Ноор не знал, из каких книг тот постигал нормы светского этикета, но его попытки поухаживать за гостьей выглядели трогательно. Они пили чай, ели угощения Люсида, болтали о том о сем, и в одну из крохотных пауз Урсура обратилась к Ноору на английском:       — Он и правда выглядит счастливым.       Не успел Ноор среагировать, как Люсид, оторвавшись от своей тарелки, ответил ей на практически безупречном английском:       — Ну конечно я счастливый! Живу в тепле и заботе, постоянно изучаю что-то новое. Ноор меня поддерживает и даже… — Он запнулся, а следующие слова произнес уже по-французски: — Чего вы на меня так смотрите?       — Да ничего, — отозвалась Урсула. — Просто я не знала, что ты по-английски говоришь.       — А я говорю? Ой. — Люсид запечатал рот ладонями и вытаращил глаза. А потом опустил руки и радостно сообщил: — Это Ноор меня научил!       Урсула окатила Ноора изумленным взглядом:       — Вот как?       — Да, скорее, вспомнить помог, — пожал тот плечами, в очередной раз удостоверившись в том, что родным языком Люсида был именно английский, а французское имя ему дал уже Бернард.       После плотного обеда Люсид потащил Урсулу на улицу: хотел показать мастерскую, а потом — как устроил и утеплил на зиму ульи.       Ноор остался дома, чтобы немного прибраться и сложить остатки еды в холодильник. Лениво подумал, что на днях нужно будет перенести все продукты в специальный холодный шкаф, которым он пользовался зимой, а морозилку тогда можно будет совсем отключить. А еще неплохо бы вынести на улицу все ковры и хорошенько отбить в снегу, как всегда делала мама. Ну и…       Тягучий ход мыслей резко прервало четкое ощущение, что Люсид с Урсулой что-то загулялись. Ноор накинул куртку, сунул ноги в ботинки и вышел из дома. В мастерской их не оказалось, у качелей возле пасеки тоже. Неведомым чутьем Ноора понесло к реке. Он увидел их почти сразу — они стояли чуть выше по берегу и о чем-то беседовали. Еще издалека стало ясно, что Люсид от того разговора не в восторге, и Ноор поспешил выяснить, в чем дело. Благо, снега на берегу еще незамерзшей реки было мало, и около Урсулы с Люсидом он оказался довольно быстро.       — А я вот показывал Уле, где обычно рыбу ловлю, — сказал рысь, избегая смотреть ему в глаза.       — Что тут у вас происходит? — сердито спросил Ноор у Урсулы. — Что ты ему сказала?       — Все хорошо, — ответил вместо нее рысь и склонил голову набок, отчего помпон на его шапке тоже свесился. — Мы… просто поговорили, — услышал Ноор свои же слова.       На то, чтобы поверить, что никто его рыся не обижает, у него ушла минута. После чего он мрачно поинтересовался:       — Вы еще погуляете или уже домой?       Люсид посмотрел на тетушку и, когда та подмигнула, взял Ноора за руку и пошел к дому. К нему вернулась беззаботность, и всю обратную дорогу — сначала вдоль берега, а потом по перелеску — он без умолку трещал.       Дома Люсид предложил во что-нибудь поиграть. Аквариум переместился на комод, а на освободившемся журнальном столике тут же откуда-то появилось домино. Ноор точно помнил, что раньше этого мешочка не видел, из чего сделал вывод, что это — часть медвежьего наследства. У Урсулы при виде высыпавшихся на столик костяшек загорелись глаза.       — У-у-у, — потерла она в предвкушении ладони, — сейчас я кого-то обыграю.       Люсид на это лишь лукаво улыбнулся. Он предложил Урсуле сесть в кресло, потом пододвинул столик поближе к ней, а сам стянул с дивана одну из подушек и устроился прямо на полу. Игра протекала азартно. Ноор никогда не видел, чтобы глаза у Люсида так горели. Они с Урсулой громко шлепали о стол ладонями, выкладывая новые кости, и почти одинаково вскрикивали, как никогда в эти моменты похожие на членов одной семьи.       — Боже, — хохотала Урсула, когда продула четыре кона подряд. — Я и забыла, как хорошо играл мой братец! Это ведь он тебя научил?       — О-о-о! — проигнорировал вопрос Люсид и тут же вскочил. — Я тебе сейчас такое покажу!       Он ринулся к комоду, в который накануне старательно запихивал все лишнее барахло, и, бормоча что-то себе под нос, принялся один за одним выдвигать ящики. Из них то и дело что-то высыпалось, и обратно они закрывались с трудом, но рысь не сдавался и наконец победно выкрикнул:       — Нашел!       Он шустро смахнул домино обратно в мешочек и поставил на журнальный столик две коробочки: одну побольше, вторую поменьше. Урсула ахнула, приложила ладони к щекам и смотрела на них как на редчайшее сокровище.       — Люсид это же… Я их помню!       Она осторожно коснулась маленькой коробочки пальцами, провела по граням и сдвинула крышку. Ноору стало любопытно, и он переместился с дивана на пол, разместившись у Люсида за спиной. Урсула бережно доставала плоские пластины, оглаживала их и откладывала на стол. Ноор взял себе одну. Видно было, что пластины изготовлены давно, возможно, более века назад — дерево было отполировано сотнями отыгранных конов, а буквы, когда-то нарисованные на них краской, изрядно подстерлись.       — Что за игра такая? — спросил Ноор, беря в руки другую пластину.       — В слова. Поиграем?       — Давайте вы, а я посмотрю, — отказался Ноор, вспомнив, как в начальной школе боролся со своей дисграфией при помощи похожих карточек.       Эта игра текла как будто спокойнее, но Люсид с Урсулой загадывали такие сложные слова, которых Ноор даже не знал, поэтому после домино она показалась слишком напряженной и для празднования Хэллоуина не самой подходящей. Так что совсем скоро рысь открыл вторую коробочку, с кубиками, грани которых, целиком или по диагонали, были выкрашены в разные цвета. Там же находились карточки с изображениями, которые при помощи этих кубиков нужно было сложить. Что-то совсем детское, но Урсула с Люсидом так увлеклись, что Ноор внезапно почувствовал себя брошенным. Он поцеловал рыся в плечо и поднялся.       — Может, по кофе? — спросил он, с умилением наблюдая, как Люсид, не отвлекаясь от игры, наклонил голову и потерся щекой о то место, куда пришелся поцелуй.       — Мне простой черный, — отозвалась Урсула, и только тогда Люсид встрепенулся:       — М?       — Кофе? — повторил Ноор.       Рысь сморщил нос.       — Тогда просто молока?       Широкая улыбка и уверенный кивок.       Ноор ушел на кухню. Странно, но несмотря на присутствие чужого человека, обстановка в доме ощущалась уютной. Кто бы мог подумать, что однажды его семьей станут отказавшаяся от внутреннего зверя медведица и скрывающийся от всего мира рысь…       После кофе и молока Люсид решил, что пора наряжаться. На слабые возражения Ноора он так шикнул, что пришлось сдаться. Урсула смеялась, что вообще-то им даже переодеваться не надо — достаточно в своих зверей перекинуться, но даже она под требовательным взглядом Люсида прикрыла правый глаз черной повязкой и нацепила на голову бандану с черепами. Пиратка из нее получилась так себе, но Люсид остался доволен.       Из Ноора он решил сделать принца. Нахлобучил ему на голову картонную корону, накинул на плечи кусок красной ткани, видимо, призванной изображать королевскую мантию, и, придирчиво его оглядев, удовлетворенно хлопнул в ладоши.       Себя Люсид нарядил в Пьеро. Быстренько обернулся в белую простыню, сложил из салфеток пышный воротник, который при помощи Урсулы приладил к вороту свитера, а для головы свернул бумажный колпак. Последним штрихом отыскал в камине уголек и нарисовал на лице горестно заломленные брови и скатывающуюся по щеке слезу. На контрасте с бледной кожей смотрелось завораживающе.       — Время страшных историй! — объявил Сид и, поскольку уже начинало темнеть, зажег расставленные по всей комнате свечи, подбросил в камин поленьев и устроился рядом с Ноором на диване.       Тот с готовностью закинул руку ему на плечи и потянулся почесать за ухом.       — Колпак мне не урони, — буркнул Люсид, поправив на голове чуть съехавший с макушки конус. А потом развернулся и, вписавшись в Ноора спиной, вытянул вдоль дивана свои бесконечные ноги.       Колпак в итоге все равно слетел, потому что рассказчица из Урсулы вышла отменная, и ее «страшные» истории пробирали даже Ноора, а рысь, тот и вовсе постоянно вздрагивал и, когда Ноор крепко обхватил его руками со спины, только поглубже зарылся в объятия.       После очередной истории возникла пауза, и Люсид вдруг похвастался:       — А у меня скоро своя книжка будет!       — Вот как? — поддержала смену темы Урсула. — Ноор показывал мне фигурки из сказок, но не говорил, что все уже готово. Так какую выбрали первой?       — Ту, которая про Черного Волка. Ой, Ноор! — Люсид развернулся к нему лицом и попросил: — А давай покажем Уле макет!       Пришлось вставать с насиженного местечка и плестись в прихожую, чтобы достать телефон и, открыв присланный Мардж файл, показать Урсуле.       — Клэр и Коннор Гард? — с вопросительной интонацией прочитала та имена на будущей обложке.       Люсид плавно перебрался на подлокотник ее кресла.       — Здорово я придумал, да? — улыбнулся он. — Смысл имени тот же, но никто не догадается, что это я.       Урсула посерьезнела, но, рассматривая макет, искренне хвалила рисунки и оформление, а после обхватила Люсида за талию и ощутимо встряхнула.       — Послал же Господь такого талантливого племянника! Автограф-то оставишь?       Люсид рассмеялся и кивнул.       — Ладно, — протянула Урсула, поднимаясь. — Поздно уже, пора мне, наверное.       — Куда? — тут же вскочил следом рысь и схватил ее за руки.       — До Шерридона для начала, Ноор меня подбросит. А потом домой...       — Вот еще! — перебив, фыркнул рысь. — Ты у нас останешься. — А потом, видимо, вспомнив, что хозяин в доме не он, обернулся к Ноору: — Да же?       — Ну конечно! — отозвался тот. — Оставайся, а завтра утром я тебя отвезу. Нечего в темноте по лесу носиться.       — Вы уверены? — растерялась Урсула. — Я не помешаю?       — Да нет же! — воспрянул Люсид. — Постелим тебе на диване, а я на полу могу лечь.       — Почему на полу? — нахмурилась медведица.       — Со мной будешь спать, — одновременно с ней сказал Ноор.       Люсид посмотрел на темный проем двери, туда, где за поворотом коридора находилась спальня, а потом перевел недоверчивый взгляд на Ноора.       — А разве мне туда можно?       — Тебе теперь все можно, — выпалил Ноор и, смутившись от своей поспешности, пояснил: — Ты же моя пара.       Люсид медленно кивнул и повернулся к Урсуле.       — Ну вот, — сказал он каким-то дрожащим, взволнованным голосом. — Так что оставайся. Сейчас поужинаем, а потом еще поиграем. И угощения для духов подготовим. Мы с папой Мишкой всегда так делали, м?       Урсула посмотрела на Люсида с такой тоской, что у Ноора в груди запекло.       — Как же ты на него похож, — прошептала она и ласково погладила Люсида по щеке. — Жаль, что он всего этого не видит.       Лица Люсида Ноор не видел, но то, как поникли его плечи, заметил и со спины. Воздух загорчил.       — Я так по нему скучаю, — сказал он тихо, и, склонив голову, обхватил себя за живот. Плечи его мелко затряслись.       Именно в тот момент Ноор впервые осознал весь масштаб его горя. Со смертью Бернарда Люсид потерял не просто близкого человека, а того единственного, который всю его сознательную жизнь был ему отцом, наставником, другом. Никого другого у Люсида не было, и осознать всю глубину его скорби Ноор не мог. Ему самому после гибели Берти понадобилось целых три года, чтобы хоть немного прийти в себя, а после убийства Бернарда всего-то три месяца прошло. И душевная боль, которую испытывал Люсид, наверняка была все еще слишком сильной, хотя справлялся он куда лучше Ноора — быстро адаптировался, радовался любой мелочи и никогда не показывал, как ему тяжело.       — Иди ко мне, — позвал его Ноор и потянул за вздрагивающее плечо.       Люсид развернулся и слепо ткнулся лицом ему в грудь. Слова сейчас были лишними, и Ноор, бережно прижав его к себе, погладил по голове и стал напевать на ходу сочиняемую мелодию, впервые жалея, что не умеет мурлыкать.