Кот внутри

      Ночью Люсид перебрался на Ноора целиком, втиснувшись между его бедер и просунув руки под спину. Снова напустил на него слюней, а макушкой исколол всю шею. Все конечности у Ноора в разной степени затекли, спину ломило, дышать из-за тяжести навалившегося тела было трудно, но он не помнил, когда в последний раз просыпался таким счастливым. Покой на душе сливался с трепетом. Ощущение почти давящего всемогущества — с непривычной легкостью, будто тело накачали гелием. Под кожей струилась легкая щекотка, по венам текла тягучая лава, а в паху так и вовсе пекло.       Ноор осторожно поерзал и обнаружил, что утренний стояк случился не только у него. Этот факт и успокоил, и озадачил. Как говорить с Люсидом об интимных вещах, он все еще не знал. Впрочем, как и о многих других — диалоги у них вообще частенько не складывались независимо от того, на какую тему шел разговор. Ноор снова поерзал и попытался перекатиться набок, чтобы переложить Люсида на диван, а самому сбежать в санузел, но сделать это незаметно не получилось — Люсид проснулся. Он промычал что-то и приподнял голову, всматриваясь в него сонными глазами. Ноор так и застыл: опершись на одно плечо и с приподнятой верхней частью туловища, то ли уже на боку, то ли еще на спине, но рысь уже частично скатился с него, оказавшись прижатым к спинке дивана.       Пары секунд хватило Люсиду, чтобы осознать положение их тел и включить режим недотроги. В попытке отстраниться он уперся лопатками в спинку дивана и, выгнувшись, толкнулся в Ноора бедрами, чтобы сдвинуть его ближе к краю, но тут же замер, в ужасе округлил глаза и залился краской. Он так резко подскочил, как мог бы, наверное, только кот. Забился в угол дивана и, прижав колени к груди, застыл. Плед, под которым они спали, скатился на пол, лишая Ноора всякого прикрытия, и освобожденный от давления член гордо натянул его штаны палаткой. Люсид перевел взгляд с лица Ноора на его пах, снова на лицо и покраснел до самых ушей.       Пришлось медленно, чтобы не спугнуть еще больше, принять вертикальное положение и прикрыться подушкой.       — Послушай, Сид… — начал Ноор, совсем не представляя, что говорить дальше.       Он попытался вспомнить, чуял ли хоть раз от рыся запах возбуждения до того, как пометил его, и не смог. Неужели за почти два месяца тот ни разу не просыпался с утренним стояком? Это в свои восемнадцать-то? Да Ноор в его возрасте дрочил, порой, по несколько раз на дню и уже вовсю постигал радости секса! Да тогда все они — накачанные тестостероном волки-подростки — только о сексе и думали: двусмысленно подкалывали друг друга, давили пошлые анекдоты и отмачивали грязные шуточки, над которыми сами же и гоготали. И пусть этим нарочито развязным поведением каждый из них старался прикрыть свои растерянность и уязвимость, зато все они знали, что плюс-минус то же самое испытывают и остальные.       Но Люсид? У него-то всего этого не было. Да, что-то там Бернард объяснил ему про пестики и тычинки и даже, как выяснилось, про тычинки с тычинками, но в какой форме и в каком объеме? Метил рысь лет с одиннадцати и по-всякому давно уже должен был созреть до принятия своего естества, но вот он сидел перед Ноором в углу дивана, напуганный и смущенный, и явно не знал, как относиться к реакциям своего тела. Хотя после всего, что случилось вчера, мог бы уже и не стесняться.       — Это нормально, — попытался объяснить Ноор. — Мы пара и чувствуем друг к другу влечение.       Люсид замотал головой. Заломил брови и отвернулся.       В груди у Ноора вмиг заледенело. Плечи стали каменными, дыхание — поверхностным. Наверное, именно так ощущает себя волк, когда пара отказывается его принимать.       — Знаешь, я сам не особо в восторге, — хрипнул Ноор и прочистил горло. — Но мой волк выбрал тебя и признал своим. И было бы лучше нам с этим тоже как-то смириться. Потому что, если ты еще не понял, то это как бы навсегда.       Короткий недоверчивый взгляд и чуть менее страдальческое выражение лица — вот и все, чего в ответ удостоился Ноор. Он вздохнул и, отложив подушку, поднялся. Пора было начинать новый день.

***

      — А ты на пробежку не пойдешь, что ли? — спросил Люсид, подловив его в коридоре после душа.       — Не сегодня, — буркнул Ноор и, обойдя его по дуге, ушел в спальню одеваться.       Люсида он застал полуголым уже в прихожей.       — Тогда я пойду сам, — решительно сказал он, даже не спрашивая, а просто ставя перед фактом.       — Один?! Не вздумай! — Внутренний волк ощетинился и встал в стойку, готовый в любой момент броситься и удержать.       Только Люсид оказался проворнее — сдернул одним быстрым движением штаны и через секунду уже был за порогом.       — Блядь! — не сдержался Ноор. — Сид! А ну вернись!       Он подбежал к двери, но увидел только мелькнувший между деревьев короткий белый хвост. Чего он так переполошился, Ноор не знал, ведь Люсид уже не раз оставался тут один и в его отсутствие совершенно точно перекидывался рысем — ходил на реку ловить рыбу или просто разминался возле дома. Но если сейчас он вздумал пробежаться по тому обычному маршруту, которым бегал Ноор, то его срочно следовало остановить. Вдвоем они могли зайти довольно далеко, до самых границ Нооровой территории, но находиться там рысю одному было небезопасно.       Проворчав что-то нецензурное, Ноор перекинулся и помчался по рысьему следу. Люсида он настиг довольно быстро. Прикинул траекторию его бега и, забежав сбоку, подсек, когда рысь явно того не ожидал. Они покатились по снегу тесно переплетенным клубком, пока волк не опрокинул рыся на спину и не уперся своими лапами ему в грудь. Он склонился к белой морде и зарычал. Чего было в том рыке больше — негодования или страха, он не разобрал, но получилось грозно. Только рысь как будто совсем не впечатлился: лишь на секунду прижал к голове свои уши-кисточки, а потом уперся в волка мощными пушистыми лапами и оттолкнул с такой силой, что тот буквально подлетел в воздух и приземлился уже в снег. Рысь перекатился, вскочил на лапы и дал деру.       Волк поднялся и сел. Какое-то время еще последил за удаляющейся фигурой, а потом на незнакомом, глубинном порыве задрал морду к небу и завыл. Протяжно. Тоскливо. Глаза наполнились влагой, а он все выл и выл, выпуская наружу все отчаяние и всю растерянность. А когда замолк и опустил голову, услышал неподалеку мягкий хруст снега. Он открыл глаза и увидел рыся. Тот приближался медленно и как-то настороженно, и когда оказался рядом, ткнулся носом волку под глаз, в то место, где шерсть от слез намокла больше всего. Ткнулся, обнюхал и неуверенно лизнул. Раз, другой. А потом принялся вылизывать всю его морду. Прошелся шершавым языком по носу, по щекам, снова добрался до глаз и вдруг подался вперед, боднул волка лбом и потерся о него щеками. С одной стороны шеи, потом с другой. Он все терся и терся, оставляя на черной шерсти вместе с белыми ворсинками свой запах, и Ноора осенило: он его метит. Так, как принято у кошачьих. Рысь снова боднул его под подбородок, зарылся носом в шерсть на его шее, а потом поднялся на четыре лапы и провез всем телом по его груди и горлу, напоследок мазнув по морде коротким хвостом. Тут же развернулся и обтерся уже другой стороной. Глянул блестящими глазами, привстал на задние лапы и, толкнув, повалил в снег.       Волк перекатился на спину, и рысь почти лег на него сначала одним боком, потом другим. Все катался по нему, запрокидывая голову и потираясь заушными железами, распространяя при этом такой пьянящий пряничный аромат, что волк тихонько заскулил. Рысь перекатился на живот, потом выпрямился, и, нависнув над волком, цапнул его за ухо. Тут же отпрыгнул и рванул прочь. Только далеко в этот раз не убежал — остановился и, оглянувшись, нервно дернул хвостом.       Выглядело как приглашение.       Волк вскочил и длинными прыжками помчался к рысю. Тот стоял неподвижно, только ушами слегка потряхивал, и Ноор уже представлял, как собьет его с ног и навалится всем телом, притираясь уже так, как хотелось ему. Но в последний момент рысь пригнулся и рванул в сторону, и волк чуть не влетел в сосну. Затормозив и едва избежав столкновения, он обернулся и, глянув на рыся, различил в его сиреневых глазах задорный блеск.       Охотничий инстинкт толкнул волка к «жертве», но та снова увернулась. Они так и бежали к дому гигантскими зигзагами, пока волк наконец не настиг рыся в мощном прыжке, давшемся ему, надо признать, из последних сил. Рысь под ним, прихваченный зубами за холку, сначала притих, а потом ловко извернулся и, как и в первый раз, уперся волку в грудь и в живот сильными лапами и одним толчком скинул с себя в сугроб. Только на этот раз убегать не стал. Подошел, боднул лбом под челюстью, как бы говоря: смотри, это все — только игра, а не то, что ты там себе надумал. И волк, обхватив белую голову лапами, притянул к себе.       Они ввалились в дом, распаренные, взбудораженные, и застыли в коридоре. Ноор не торопился поднимать разбросанную в спешке одежду, Люсид — уходить к себе. Они стояли в полутемном закутке, больше оголенные, чем нагие, смотрели друг на друга, тяжело дыша, и улыбались. Первым подался вперед Ноор: шагнул к рысю и, когда тот уперся спиной в стену, поставил руки по обе стороны от его головы. Наклонился, обнюхал метку и сказал:       — Мне нравится, как ты пахнешь мной.       Голос прозвучал глубоко, хрипло, казалось, будто Ноор пророкотал, и Люсида перед ним перетряхнуло.       — Ты теперь тоже пахнешь мной, — сказал он тихо.       Ноор улыбнулся в метку, вспомнил, как рысь терся о него в лесу, и легонько потерся о его шею щекой.       — Ты тоже так умеешь? — удивился Люсид, отклонив голову, чтобы заглянуть Ноору в лицо.       — Нет, у волков нет желез на лице или за ушами, зато есть на лапах и ладонях. — Ноор переместил одну руку Люсиду на шею и погладил его за ухом. — Поэтому нам так нравится трогать.       Люсид несмело поднял руку и, следя за движением своих пальцев, коснулся его подбородка, провел вдоль линии челюсти к уху, поднялся к щеке и, аккуратно погладив под глазом, дотронулся до ресниц.       — Почему ты плакал? — спросил он.       — Не знаю. Испугался, что ты уйдешь, наверное.       — Ноор! Я бы не…       — Знаю. — Ноор улыбнулся. — Разве ты бросил бы тут все свои сковородки?!       Люсид залился румянцем и несильно его ущипнул.       — Значит, ты больше не хочешь, чтобы я уходил? — спросил он, посмотрев Ноору прямо в глаза.       — Нет, — ответил тот, посерьезнев.       — И уже не жалеешь, что пометил меня?       Вопрос заставил вздрогнуть и ненадолго погрузиться в себя, чтобы прислушаться, признать и ответить честно.       — Нет, Сид, — сказал Ноор минуту спустя и, когда снова встретился с Люсидом взглядом, заметил, что эта заминка его расстроила. — Нет, не жалею, — увереннее повторил Ноор и большим пальцем погладил его по щеке. — Я и так провел три года в сожалениях о том, чего исправить не в силах.       — Ты о том… О Берти?       Люсид отвел взгляд и чуть втянул голову в плечи, возможно, ожидая, что Ноор снова разозлится, но тот обхватил его лицо обеими руками и, развернув к себе, заставил смотреть в глаза.       Хотелось сказать, что одной ошибки ему хватило, чтобы осознать всю ценность любви и то, что за право любить и быть любимым нужно бороться. И что совершать эту же ошибку второй раз он не намерен. И пусть он еще не любил Люсида и даже не был в него влюблен, да и восторга от метки до сих пор не испытывал, но он собирался стать для рыся той опорой и дать ему ту защиту, за которыми тот к нему пришел. Он хотел быть чутким и надежным партнером, таким, каким его отец был для его матери. Верным. Единственным. И он совершенно точно хотел научиться его любить.       — Знаешь, — вместо всего этого сказал Ноор, — ты та еще заноза в заднице, но теперь ты — моя заноза. И я сделаю все, чтобы тебе со мной было хорошо.       — Мне с тобой уже хорошо, — сказал рысь. — Просто пока еще немного… непривычно.       Еще бы ему было привычно: стоят тут в обнимку абсолютно голые и о чем-то болтают! Чтобы сбить вдруг повисшую между ними неловкость, Ноор притянул голову рыся к себе и поцеловал в лоб.       — Мы обязательно привыкнем и со всем разберемся, вот увидишь.       Он отстранился и, пока собирал разбросанную по полу одежду, ощущал на себе пристальный взгляд. Еле сдержал себя, чтобы не обернуться, понимая, что, застань он Люсида за разглядыванием, тот смутился бы и, чего доброго, снова расшипелся.       То, что между ними что-то бесповоротно изменилось, Ноор понял, когда рысь присоединился к нему на кухне и окинул внимательным и едва ли не собственническим взглядом, от которого Ноора будто кипятком ошпарило.       — Во сколько завтра приедет Урсула? — спросил Люсид и, проходя мимо него к холодильнику, потерся о его плечо щекой.       — Договорились, что в час заберу ее из Шерридона.       Люсид заулыбался, достал молоко и яйца и принялся уверенно взбивать смесь для омлета.       — Ой, — вдруг застыл он.       Ноор тут же оказался рядом:       — Что?       — Нам надо… — Рысь заметался взглядом по кухне. — Столько дел, Ноор! — Он поднял на него полные паники глаза, сразу превращаясь в привычную суетливую версию себя.       — Ты о чем?       — Угощений наготовить! В доме прибраться, подарков каких-нибудь…       — Тихо-тихо. — Ноор погладил его по плечам и ласково улыбнулся. — Ш-ш-ш. Мы все успеем.       Люсид расслабленно выдохнул. Потрясающе, конечно, как безусловно он ему верил.       — Просто я впервые в жизни буду принимать гостью и немного волнуюсь, — поделился Люсид шепотом.       — Мы все успеем, — повторил Ноор. — Вот увидишь, ей понравится.       За завтраком Люсид тараторил без умолку: придумывал меню, спорил с самим собой, сам с собой же и договаривался, ненадолго замолкал, осмысливая что-то в своей голове, и снова выливал на Ноора поток идей. А тот наблюдал за ним, кивал, когда требовалось, поддакивал и, поглядывая на выразительный подвижный рот, внезапно ощутил желание узнать, какой он на вкус.       — Ноор? — услышал он как будто издалека и встрепенулся.       Люсид смотрел на него немного растерянно, и Ноор поспешно улыбнулся:       — Мне поработать надо. Я в мастерской буду, если что.       Уже в мастерской он подумал, не слишком ли поспешно сбежал, но ему срочно требовалось время на осознание того факта, что ему захотелось поцеловать Люсида. Казалось бы: ну что такого, вообще-то он уже и за член его помацать успел, и кончить, потираясь о его задницу, но желание целоваться казалось более интимным, что ли. Настоящая близость всегда начинается с поцелуев.       В мастерской было холодно. Ноор споро растопил печурку и, пока помещение прогревалось, проверял запасы материалов. Обычно, когда он пересаживался на снегоход, крупных мебельных заказов старался не брать, но хозяин магазина, с которым он сотрудничал, попросил сделать книжный стеллаж с резными наличниками, и Ноор согласился. Материала оказалось достаточно, и он уже прикинул план работ, но… в какой-то момент обнаружил себя у верстака с заготовками. Там лежал белый медвежонок, которого Люсид довольно умело вырезал для своей новой сказки. А еще Лосиха и Медведица. Какие-то брусочки были отложены, видимо, для будущих домиков или деревьев. Ноор бездумно перекладывал их с места на место и вдруг вспомнил, как в свой первый день Люсид, разглядывая зверушек, спросил: «А рыси у тебя случаем нет?»       Он отобрал несколько брусочков и, повертев в руках, выбрал самый светлый.       Резак привычно лег в пока еще непослушные от холода пальцы, и, стружка за стружкой, брусочек в его руках ожил. Совсем скоро стало теплее, Ноор скинул куртку, и работа заспорилась.       Очнулся он, когда за окном уже смеркалось. Сколько же времени он так просидел? Дрова в печурке давно прогорели, и помещение потихоньку остывало. Ноор глянул на брусочек в своих руках и погладил торчавшие ушки — рысик, вырезанный в привычно брутальном стиле, был готов.       Поднявшись, Ноор накинул куртку, почти на ощупь дошел до выхода и, распахнув дверь, увидел спешившего к нему Люсида.       — Ну ты где пропал? — всплеснул тот руками, остановившись. — Есть давно пора!       Ноор шел по протоптанной в снегу тропинке и не мог сдержать улыбки. Дойдя до рыся, он уловил крепкий запах сдобы, рыбы и каких-то специй и только тогда ощутил голод.       — Ну что ты все время улыбаешься, глупый ты волк?! — проворчал Люсид, нахмурившись.       Засунув руку в карман куртки, Ноор достал рысика и протянул Люсиду. Тот молча забрал фигурку, поднес к лицу, чтобы лучше рассмотреть, и тут же просиял:       — Это мне?       Ноор смущенно пожал плечами. Желание сделать Люсиду подарок вдруг показалось каким-то импульсивным, а сам подарок — наивным. Но рысь был счастлив, смотрел на игрушку блестевшими от восторга глазами, вертел ее в руках и даже понюхал.       — Это береза? — спросил он, угадав породу.       Ноор кивнул, испытав прилив гордости за прилежного ученика. Люсид шагнул ближе и, потянувшись, поцеловал Ноора в щеку.       «Мягкие, — успел оценить он. — Они у него мягкие. И теплые. И совсем немного влажные. И…»       Люсид отстранился.       — Он чудесный, — сказал он шепотом и, развернувшись, помчался к дому.       В доме Ноора чуть не снесло ароматами выпечки — к приезду гостьи Люсид прям расстарался. На кухне на всех поверхностях действительно высились горки печений, пирожных и каких-то пирожков. А на столе стояли два противня с пирогами: один из которых, судя по запаху, был с рыбой, а другой — с капустой.       Ноор уже почти захлебывался слюнями, но начинать без Люсида не рискнул, потому что какой именно пирог можно было есть, не знал.       — Сид! — позвал Ноор, не сводя глаз с блюда с кругленькими румяными пирожками и, наклонившись, попытался определить начинку.       — Так! — раздалось за спиной. — Быстро едим, нам еще убираться! И, кстати, у нас мука кончается, надо будет докупить. И яйца — кажется, я все израсходовал. Подай-ка тарелки.       Люсид уже разрезал пирог, к счастью, тот, что с рыбой, и Ноор поспешил достать тарелки. Ел Люсид торопливо, почти обжигаясь пирогом, и, покончив со своей порцией, умчался в гостиную. Ноора после сытного мучного обеда разморило, и он отправился к рысю с единственной целью — завалиться на диван и отдышаться.       Только у Люсида были на него другие планы: едва Ноор примостил пятую точку, тот скомандовал:       — Вон там тряпка, протри-ка подоконник.       — Си-и-ид, — простонал Ноор и попытался поймать его за руку.       — И помоги мне комод передвинуть! — не унимался рысь.       — Кто ты и что сделал с моим котом? — проворчал Ноор. — Дай хоть минутку посидеть.       — Вот уж не думал, что мой волк такой лентяй! — буркнул Люсид и, забравшись на кресло с ногами, зачем-то перегнулся через его спинку. При этом так аппетитно отклячив задницу, что Ноора подорвало с места.       — Это я-то лентяй? — Он подскочил к Люсиду, обхватил его за пояс и стащил с кресла.       Рысь взвизгнул, задрыгал ногами и попытался расцепить сжимающие его живот руки, но Ноор держал крепко. А потом, перехватив его за плечи, практически обездвижил.       — Ну постой немного, — шепнул он ему на ухо и вжался лицом в изгиб шеи. — Я вообще-то соскучился.       Люсид притих. Повернул голову и потерся щекой о его висок. Раньше подобные тисканья Ноор считал слишком слащавыми, а сейчас они казались самыми правильными. С Люсидом почему-то хотелось именно так: тихо, нежно и максимально близко. И когда он ощутил грудью вибрацию, стало совсем хорошо.       В тот момент он понял, что вот эта точка — точка, в которой он обнимает мурлыкающего рыся, — уже стала его новой точкой равновесия.       — Вот теперь говори, что делать, — сказал Ноор минуту спустя и медленно ослабил хватку.       Весь остаток вечера они наводили лоск. В принципе, порядок Ноор поддерживал и так, но с появлением в его жизни Люсида, а особенно, после их поездки в хижину Бернарда, в доме появилось слишком много вещей, для которых пока не нашлось достаточно вместительного места хранения. Так что часть рысьего приданого Ноор отнес в кладовку. Еще что-то сложили в шкаф, который Ноор начал делать еще месяц назад, но все никак не мог закончить дверцы, вместо которых находчивый Люсид сообразил какие-то занавески.       Во время уборки Ноор все посматривал на каминную полочку, где в самом центре, окруженная свечками, поделками и прочими безделушками, белела фигурка рысика.       — Ну что? — спросил Ноор, обводя блестевшую чистотой и порядком комнату. — Чистим зубы и читать?       — Угу-м, — отозвался Люсид, придирчиво осматривая каждый угол. — Только диван нормально разложим. И книжку другую выберем.       — Чем тебе Том Сойер не угодил? — возмутился Ноор.       Люсид смерил его скептическим взглядом.       — Я, что, по-твоему, ребенок?       — Эм…       — К тому же, я его уже читал.       О том, что Марк Твен — классик англоязычной литературы, которого нужно читать в оригинале, Ноор спорить не стал и только смиренно развел руками. А когда Люсид направился в санузел, прокричал ему вдогонку:       — Ну кто тогда? Лондон? Диккенс? — Ноор стал вспоминать, что еще привез тогда от родителей.       — Не, там где-то на полке книжка есть, — прокричал в ответ рысь. — «Держи меня за руку» или как-то так. Давай ее.       «Возьми меня за руку» М. Дж. Форда Ноор нашел быстро. Вынул из ряда книг, прочитал аннотацию и нахмурился. Детективы Ноор любил, хотя в последнее время читал мало. Эту книгу он взял из подборки мамы, тоже любительницы острых сюжетов, и, еще раз глянув на обложку с жутковатым силуэтом клоуна, пошел раскладывать диван, предвкушая, что совсем скоро закончится еще один бесконечный день.