Кот внутри

      Книгу про похищенного клоуном ребенка они прочитали за десять дней, но под конец Ноор думал, что лучше бы они продолжили читать «Тома Сойера». Несмотря на то, что детективы Ноор любил, эта история далась ему с трудом, потому что затрагивала тяжелую тему насилия над детьми. У Люсида возникали вопросы, ответить на которые у Ноора не всегда получалось. Он поздно понял, что все подбираемые Урсулой и Бернардом книги были куда более щадящими в плане сюжетов, и наблюдать за тем, как наивный и не испорченный правдой жизни рысь осознает, насколько внешний мир опасен, было почти физически больно. Ноор пытался успокоить Люсида, что описанный в книге случай — это выдумка автора, что на самом деле все не так ужасно, но даже его непродолжительный опыт работы в полиции подтверждал, что, увы, бывает даже хуже. Мир был жесток и зачастую несправедлив, и, когда Люсид после долгих раздумий решительно заявил, что лучше уж всю жизнь прожить в глухом лесу, Ноор с ним согласился.       Впрочем, уже на следующий день Люсид выбрал новую книгу — какой-то легкий французский роман, и в дом вернулось настроение перманентного флирта. И если Люсид с каждым разом все больше раскрывался в интимной сфере, то Ноор — в чувственной. Одним «ласковым котенком» теперь не обходилось. Для своего рыся он придумал с полдюжины милых прозвищ и, преодолевая смущение, все чаще их использовал.       Слышала бы его Тори…       До поездки в Виннипег на презентацию книги оставалось меньше недели, и Ноор голову себе сломал, придумывая идеи для романтического свидания, которое непременно хотел устроить до отъезда. Организовать все дома незаметно от рыся было нереально — тот постоянно находился рядом и везде совал свой нос. Теперь они вообще почти всегда были вместе: вместе засыпали и вместе просыпались, выходили на пробежки, готовили, занимались в мастерской или прибирались в доме. Раньше Ноор от постоянного присутствия рядом другого человека взвыл бы, но сейчас ему казалось, что Люсид, наоборот, находится недостаточно близко. Стоило им расстаться хоть ненадолго, и Ноор начинал беспокойно искать его глазами, а, не найдя, отправлялся на поиски. Обнаруживал его, например, на кухне у плиты, подходил со спины и, прижавшись, крепко обнимал. Люсид привык и уже не вздрагивал каждый раз, а послушно замирал в объятиях, накрывая руки Ноора своими, и после ласкового «мину́»или «миэль» заводил свой моторчик.       — Не хочешь прогуляться? — предложил Ноор как-то после завтрака.       — Мы же уже ходили, — возразил Люсид, имея в виду утреннюю пробежку.       — Нет, не так. Ногами.       Люсид оторвался от мытья посуды и окинул его удивленным взглядом.       — Ну, в общем-то, можно, — согласился он, покосившись на двор за окном. — А куда?       Ноор пожал плечом с нарочитой небрежностью, хотя цель у их прогулки, разумеется, была. Пока Люсид собирался, он крайне быстро развел какао прямо в термосе, бросил в припрятанный у входа рюкзак плитку шоколада и прихватил с собой телефон.       На наличие за его спиной пухлого рюкзака, да еще и с прикрепленным сверху туристическим ковриком, Люсид посмотрел с подозрением, но, к счастью Ноора, вопросов задавать не стал. Взялся за протянутую ладонь и беззаботно зашагал рядом. Сначала шли вдоль берега реки, потом свернули к деревьям. Лес был прозрачным. Звенел несильным морозом и искрился снегом. Низко висевшее ноябрьское солнце ласково подмигивало сквозь ветви деревьев. Люсид без умолку трещал обо всем подряд, набивал карманы куртки веточками и шишками и забавно пересвистывался со свиристелями и пересмешниками. Шагая рядом с ним, Ноор испытывал ни с чем не сравнимый трепет, наполнявший все тело мелкой вибрацией.       — Пришли, — сказал Ноор, остановившись на вершине склона.       Люсид непонимающе огляделся:       — Куда?       — Не узнаешь? Это то место, где я тебя пометил, — пояснил Ноор.       — А-а-а, — протянул рысь, выпустил его руку и подошел к краю обрыва. — Да, действительно, — задумчиво пробормотал он и, вытянув шею, посмотрел вниз. — А зачем мы сюда пришли?       — Ты знаешь, что с того дня прошло ровно две недели? — смущенно пробормотал Ноор, стягивая рюкзак с плеч.       — Разве?       — Угу-м. Помоги расстелить коврик, — попросил он, уже не считая идею устроить пикник на снегу такой уж романтичной.       Они раскатали коврик, сверху положили плед, и Ноор приглашающим жестом предложил Люсиду сесть. Вид у того был озадаченный, но любопытство взяло верх, и уже секунду спустя рысь сидел, по-турецки скрестив ноги.       — Что теперь? — спросил он заинтересованно.       — Какао? — предложил Ноор, нырнув в рюкзак.       За термосом на пледе появились шоколадка и контейнер с испеченными Люсидом ватрушками.       — У нас, что, пикник? — догадался рысь.       — Ну… что-то вроде того.       Ноор разлил какао по кружкам, передал одну Люсиду, и тот с восторгом вдохнул, но, отхлебнув, скривился.       — Кажется, ты забыл добавить сахар, — сказал он, зачерпнул немного снега и, забавно фыркая, почистил язык.       Вообще-то какао казалось отличным компромиссом между нелюбимым Люсидом кофе и обожаемым им молоком, но как правильно его готовить, Ноор так и не разобрался. Он расстроенно пялился на свою кружку, вспоминая, не захватил ли с собой пакетики с сахаром, и Люсид, наклонившись, утешительно чмокнул его в губы.       — Выливай обратно! — скомандовал он. — Сейчас растопим в нем шоколад!       Хорошо, что термос оказался качественным и температуру держал долго — поломанные квадратики шоколадной плитки растаяли довольно быстро, и вкус у какао стал вполне приемлемым. Люсид пил маленькими глоточками и довольно жмурился, а Ноор смотрел на него и таял, словно только что растопленный шоколад. Всего-то две недели прошло, а казалось, гораздо больше. Так много всего изменилось. Так сильно изменился он сам. Не верилось, что сидевший рядом парень когда-то воспринимался им как помеха, потому что сейчас он был самым важным существом на свете. Самым родным. И самым правильным.       Ноор взял из контейнера одну из ватрушек и подсунул Люсиду прямо под нос. Тот придержал его за запястье и смачно куснул, отхватив сразу половину. На губах остались крошки и широкий ободок сахарной пудры. Не думая, Ноор попытался стряхнуть их костяшками пальцев, и Люсид, до этого активно жевавший, замер.       — Все, чисто, — почему-то шепотом сказал Ноор, напоследок проведя по нижней губе рыся подушечкой большого пальца.       Люсид дожевал, запил ватрушку глотком какао, на всякий случай облизнулся и, отставив кружку прямо в снег, с интересом уставился на Ноора. Склонил голову к одному плечу, потом к другому.       — Но-о-ор, — неуверенно произнес он. — Это, что, свидание?       Ноор глубоко вдохнул, задержал воздух в легких и, надув щеки, шумно выдохнул.       — Ну, как бы… Да!       Люсид просиял.       — Ни разу не был на свидании! — восторженно выдал он. — Что будем делать?       — Эм… Ну, мы уже делаем. Пришли на памятное место, пьем вот какао. — С каждым произнесенным словом Ноор ощущал себя все глупее. Да уж, романтик из него никудышный.       — В какой-то книжке, — возбужденно затараторил Люсид, — не помню уже в какой, там тоже было про свидание-пикник. Ну, они там тоже ели, пили, болтали о чем-то. А потом мужчина, о! вспомнил, его Джеймс звали, да, так вот, он подарил девушке, Меган, кажется, плюшевого зайца и кулон на цепочке…       Слушая, Ноор делал мысленные пометки на будущее: плюшевая игрушка, какое-то украшение…       — Эм. — Он потыкал пальцем в надкусанную ватрушку и признался: — Как-то не подумал про подарок.       Люсид посмотрел на него с удивлением, а потом стянул с одной руки варежку и нырнул в карман куртки.       — А у меня, смотри, что есть! — Он протянул на раскрытой ладони одну из подобранных по дороге шишек. — Можно покрасить и обвязать ленточкой, а потом повесить куда-нибудь. Хочешь, подарю?       Почему так больно кольнуло в груди, а глаза застлало пеленой? Ноор взял Люсида за запястье, притянул к себе и, забрав шишку, ткнулся губами в центр ладони. Осознавал ли тот свою силу? Понимал ли, что одно это умение радоваться мелочам и во всем видеть хорошее делало его почти всемогущим? Отважный рысь с нелегкой судьбой, но таким большим сердцем. Слезы Ноор, кажется, все-таки не сдержал, потому что ладонь под его лицом вдруг стала мокрой.       — А еще, — тихо произнес Люсид, и голос его прозвучал неожиданно близко, — они там целовались. Мы тоже можем.       Он развернул кисть и, приподняв голову Ноора, вытер его щеки, а потом встал на колени и, подавшись ближе, поцеловал. В какой момент рысь оказался у него на бедрах, Ноор не отследил, только подтянул его выше, покрепче перехватив под поясницу. Целовался Люсид все еще неумело, но очень старательно: лез языком Ноору в рот, вылизывал его и довольно причмокивал. «Губы на морозе обветрим», — отстраненно подумал Ноор, но останавливаться не собирался. Люсид притормозил сам. Прижался открытым мокрым ртом к его щеке, потерся, прикусил и отстранился.       — У тебя так бывает, — спросил он, с трудом фокусируя на Нооре свой взгляд, — что в груди вдруг становится очень больно? Как будто внутри надули воздушный шарик, и он давит, и воздуха не хватает… И сердце стучит быстро-быстро.       «Он влюблен, — вспомнил Ноор слова Урсулы, — но пока не понимает, что с ним происходит». А Ноор? Разве он не испытывает того же? Это давление в груди и внезапные приступы тахикардии?       — Бывает, — признался Ноор и, помедлив, добавил: — Кажется, именно так чувствуют себя люди, когда влюбляются.

***

      До отъезда Ноора в Виннипег Люсида кидало из крайности в крайность: он то суетился над сундучком со зверятами для сказки или по десятому разу на дню начинал прибираться, то зависал где-нибудь посреди комнаты с абсолютно отрешенным видом, пока Ноор не подходил и не обнимал его, спрашивая: «Все в порядке»? Люсид отмирал, успокаивающе хлопал его по плечу и в сотый раз уточнял: «Ты точно к родителям не поедешь? Может, захватишь что-нибудь для них?»       А однажды вдруг спросил:       — А ты будешь встречаться, ну, с тем... эм... с которым ты тогда был?       Ноор вытаращился на него во все глаза, пока не понял, что, вернее — кого он имеет в виду.       — Мне нужно будет с ним встретиться, — честно ответил он, — чтобы сказать, что теперь у меня есть пара.       Люсид помолчал и неуверенно спросил:       — А ты будешь с ним?..       Он выглядел ранимым и испуганным, но вряд ли осознавал, что ревнует. Ноор поспешил его обнять.       — Волки, — сказал он с максимальной серьезностью, — всегда верны своей паре. В моей жизни теперь есть только ты.       В ответ Ноор услышал долгий облегченный выдох. Уткнувшиеся в его шею губы растянулись в улыбке.

***

      Презентацию назначили на вечер семнадцатого ноября. День выпадал на воскресенье, и Ноор снова планировал разделить дорогу, потому что, во-первых, в любом случае надо было заехать в Пас, чтобы отдать выполненный заказ в мебельный магазинчик, а, во-вторых, он сильно сомневался, что после десяти часов пути был бы для презентации достаточно свеж и бодр. И даже несмотря на то, что обратный путь он собирался проделать без остановок, вся поездка, с учетом ночевок в Пасе и Виннипеге, растягивалась на почти трое суток. Так что заезжать к родителям в этот раз Ноор точно не будет: делать лишний крюк в шестьсот километров, задерживаясь вдали от рыся на еще одну ночь, не хотелось.       За день до поездки Ноор упаковал детали книжного стеллажа, резные наличники которого не без помощи Люсида получились чудо как хороши, и собрал тех зверят, которых они оба успели за это время вырезать. Фигурки в исполнении Люсида сначала повторяли брутальный стиль Ноора, но со временем стали отличаться — появились плавные линии и более детальная проработка мордочек. Результат Ноору нравился. Хотя куда больше ему нравился процесс — то, как они могли просидеть за верстаком несколько часов кряду, не обмениваясь друг с другом ни словом, лишь под тихий аккомпанемент рысьих баллад, и сосредоточенно вырезать очередных зверят или другие поделки из дерева. Это было волшебное ощущение близости, почти такое же глубокое, как то, которое они разделяли в спальне. В такие моменты Ноор всегда испытывал ту болезненную наполненность в груди, о которой Люсид говорил на пикнике, и сердце то замирало, то неслось вскачь.       Он прислонил стеллаж к стене у выхода из мастерской и оглянулся: Люсид стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу. Ноор подошел, привычно обнял со спины и ткнулся в подставленную шею — метка давно зажила, но на коже виднелось едва заметное пятно, которое, как он понял, останется там навсегда, потому что точно такое же пятно он видел на шее у матери и такое же после укуса Люсида появилось на его предплечье.       Ласки, как всегда, начались невинно. Сначала Ноор обхватил рыся руками, поцеловал в изгиб шеи и прихватил губами мочку уха. Тот прогнулся в спине, вписался в него задницей и, повернув голову, потерся щекой о висок. Ноор не собирался продолжать, хотел просто сказать, что с делами на сегодня покончено и можно идти в дом, но в нос уже ударил еще слабый, но терпкий запах рысьего возбуждения, и его повело. Он развернул Люсида к себе, усадил на верстак и встал между его бедер. Рысь обхватил его ногами, закинул руки на шею и с готовностью подставился под поцелуи — мокрые, глубокие, с громкими стонами и жалящими укусами.       Обычной дрочки Ноору уже не хватало, но до чего-то другого рысь пока не дозрел. После свидания на краю обрыва Ноор хотел порадовать его минетом, но тот не оценил: смутился так, что и возбуждение ушло, и все настроение напрочь. И никакие уверения в том, что это тоже очень приятно, не помогли. Еле-еле удалось успокоить его и вернуть романтический настрой, но Люсид еще какое-то время дулся, припоминая ему эти оральные посягательства.       Вот и сейчас, стоило Ноору отстраниться и сказать, что хочет попробовать кое-что новое, как Люсид тут же нахмурился и выдал:       — Опять полезешь меня облизывать?       — Нет, — улыбнулся Ноор. — Встань-ка.       Люсид осторожно сполз с шершавого верстака и выжидательно уставился на Ноора. Тот чмокнул его в нос и развернул спиной к себе.       — Так, здесь неудобно, — сказал он и развернул Люсида к стене. — Давай как тогда? Только без одежды.       Он ловко дернул штаны Люсида вниз, задрал его свитер до подмышек и с нажимом провел ладонью по голой спине до самого копчика. Рысь выгнулся и на выдохе тихо простонал. Стало жарко. Ноор снял толстовку, приспустил штаны и притерся стояком к белоснежным ягодицам. Люсид дернулся. Слабо запахло железом.       — Эй, мину́, все хорошо. — Он поцеловал его в шею и в плечо. Свитер на Люсиде был явно лишним, и Ноор, поддев край, потянул его вверх, а когда Люсид с готовностью вытянул руки и позволил себя раздеть, шепнул: — Умница, а теперь раздвинь ноги.       Люсид пустил новую волну страха вперемежку со смущением и обернулся через плечо.       — Что, сейчас? — шепнул он. — Я ведь не готовился.       Ноор уперся лбом ему в плечо и задержал дыхание. Черт бы побрал этих медведей с их просветительской деятельностью.       — Я не буду в тебя входить, — объяснил Ноор, продышавшись. — Просто немного о тебя потрусь. Если тебе не понравится, я остановлюсь, договорились?       Люсид поколебался, но все же послушно расставил ноги так широко, насколько позволяли болтавшиеся на коленях штаны.       — Умница, — снова похвалил Ноор и зашарил глазами по верстаку в поисках льняного масла, которым обычно пропитывал игрушки. Бутылочка оказалась рядом, и, отвинтив крышку, он вылил немного себе на ладонь. Придержал Люсида за плечо и скользнул пальцами ему в промежность.       Рысь послушно разрешил себя смазать, а когда Ноор обхватил чистой рукой его плечи, а второй, с остатками масла, сжал член, протяжно простонал.       — Чувствуешь, как скользит? — шепнул он, медленно водя кулаком по его стояку вверх и вниз.       — Да-а-а, — выдохнул Люсид.       Ноор отпустил его плечи и уперся рукой в стену так, что оставленная рысем метка оказалась прямо перед его лицом.       — Прикуси мою руку, — напомнил Ноор, продолжая медленно водить рукой вдоль его ствола.       Острые зубы прихватили кожу, еще не прокусывая, но уже пуская по телу крупные мурашки. Ноор отпустил Люсида, направил себя в его промежность и, осторожно продвигаясь глубже, попросил:       — А теперь сожми ноги.       Люсид снова послушался. Свел бедра, создавая правильную тесноту, и Ноор не сдержал довольного стона. Вернул руку на его член, прижался губами к метке и принялся раскачиваться в одном ритме с движениями руки. Имитация секса сработала на ура, и уже через минуту плавной качки Люсид, тихо постанывая, прогнулся в спине и начал подмахивать, постепенно ускоряя ритм.       — Нравится? — спросил Ноор, на миг оторвавшись от метки, и, услышав утвердительное «ах-ха», прикусил сильнее.       Люсид вцепился одной рукой Ноору в плечо, второй обхватил наяривающий по стояку кулак и с рыком вгрызся в его предплечье. Ноор прокусил кожу и ощутил на языке вкус крови. Сглотнули они одновременно и так же одновременно кончили.       Перед глазами Ноора вспыхнул яркий свет, и все вокруг исчезло. Пропали запахи и звуки. Остановилось время. Осталось только ощущение заполненности объятий и того, что внутри этих объятий, словно в центре бережного кокона, находится кто-то очень важный, кто дышал с ним в унисон, жил в одном ритме и был центром его вселенной. Вектором и смыслом. Источником и целью. Бесконечностью и точкой отсчета. То большое и болезненное, что распирало в последние дни грудь, вдруг прорвалось и залило все вокруг искрящимся светом, который обновлял, напитывал и возвращал к жизни. Перед ним Ноор чувствовал себя как никогда сильным и в то же время — совершенно беспомощным. Потрясающее равновесие. Абсолютный баланс.       Он покачивался на волнах эйфории, когда до его слуха долетел долгий удовлетворенный выдох. Люсид, уже отпустивший его руку, зашевелился, но Ноор, не готовый возвращаться в реальность, обхватил его поперек груди и живота и, прижав к себе, обездвижил.       — Давай еще немного постоим, — попросил он, тычась носом в свежую метку.       Люсид расслабился, откинул голову ему на плечо и замурлыкал.       Лучшее. Место. На свете.       — Тебе понравилось? — спросил Ноор, когда они все-таки расцепились.       — Да, — рысь бросил на него короткий выразительный взгляд, но, проведя рукой у себя между ягодиц, изменился в лице. — Только я опять весь изгваздался, — пожаловался он и, понюхав ладонь, спросил: — Это что, льняное масло?       Ноор смущенно рассмеялся:       — Что под руку попалось. Не хотелось натереть тебе там.       Люсид так и стоял со спущенными до колен штанами и озирался по сторонам, явно ища, чем можно вытереться. Ноор бросил ему свою футболку, об которую уже вытер и заляпанную рысьей спермой руку, и скользкий от масла член. Он на секунду отвернулся, чтобы поднять с пола свою толстовку, и отряхнув от стружек, собирался ее надеть, как к его спине прильнул Люсид. Щекотно скользнул руками на живот и шепнул:       — Давай вечером повторим? Я тоже хочу попробовать.       В смысле попробовать? Сзади? Крайне неожиданный расклад, от которого член у Ноора почему-то бодро подскочил.

***

      Ноор переложил вещи из прицепа снегохода в багажник пикапа и, сев на водительское сиденье, первым делом повесил на зеркало заднего вида обмотанную золотистой ленточкой шишку. Щелкнул по ней пальцами, улыбнулся и завел мотор.       Настроение было отличным, хотя саднящее ощущение между бедер немного отвлекало. «Повторили» они и вечером, и еще с утра — благо выезжать надо было только после обеда, и было время отдышаться и принять душ, чтобы смыть с себя рысью сперму и остатки так удачно подвернувшегося льняного масла. И вроде лили его достаточно, но после двух заходов ляжки все равно натерло. И вот что было странно: обычно Ноор никого к своим тылам не подпускал, а в этот раз ему даже понравилось. Впервые за всю историю своего интимного опыта присутствие за спиной горячего молодого парня ощущалось правильно. Захотелось довериться, вручить себя целиком и, расслабившись, получить удовольствие. Ноор даже допустил мысль, что вовсе не против когда-нибудь оказаться под рысем в пассивной роли.       Прощаясь, они долго стояли в обнимку. Молча, почти не двигаясь. Дышали друг другом, будто впрок, хотя после двух меток подряд их запахи настолько смешались, что Ноор уже не различал, какие ноты принадлежат ему, а какие — рысю. К тому же, теперь у них было по две пары меток — утром Люсид уже на пике неожиданно цапнул Ноора за шею, а тот так же неожиданно укусил его за предплечье. Обе метки еще зудели, и всю дорогу до Паса Ноор чесался, будто шелудивый пес, но это жжение казалось нужным и безусловно правильным, потому что дарило ощущение, будто Люсид и сейчас рядом, буквально у него под кожей.       Добравшись до Паса, Ноор споро разобрался с мебельными заказами и заехал в общественную прачечную: постельного белья с их активной половой жизнью накопилось слишком много, а дома, когда в наличии есть только самая простенькая стиральная машина, особо не настираешься. Обычно Ноор запускал ее только для повседневного и не сильно загрязненного белья, а серьезную стирку раз в месяц отвозил в Пас. Сейчас, загружая в барабан два огромных мешка, он подумывал, что надо бы им что-то со всем этим делать.       Пока стиралось белье, Ноор позвонил родителям и Бриннеру, отписался Мардж, что все в силе, и завтра во второй половине дня он будет в Виннипеге. Та пожелала хорошей дороги и прислала координаты отеля, в котором сняла для него номер.       Ноор повертел в руках телефон и набрал Тори.       — Братище! — неестественно бодро поприветствовала она. — Как дела?       — Ты там марафон бежишь, что ли? — спросил Ноор, прислушиваясь к ее сбитому дыханию.       Где-то на заднем плане раздалось мужское «Кто это?». Голос показался знакомым, но так сходу Ноор его не опознал и, напрягая память, попытался вспомнить старых знакомых из резервации.       — Ш-ш-ш, это Коннор, — зашипела Тори приглушенно и уже в трубку сказала: — Да нет, телефон просто в другой комнате лежал, пока добежала… — Она шумно выдохнула: — Ух. Ну, че-как?       — Я, кажется, отвлек? — хохотнул Ноор. Сестра назвала его по имени, значит, тот, кто сейчас находился рядом, Ноора знал. — Так ты с кем-то из черных волков замутила? Дай угадаю: это Кит? Или нет, погоди, малыш Колин? Точно!       — Какой же ты все-таки придурок… — проворчала Тори, и Ноор живо представил, как она закатила глаза.       — Сама такая. Чего только шифровалась-то, не пойму?       В трубке раздался тяжелый вздох.       — Ладно, как там дед? — спросил Ноор.       — Нормально вроде. У них там сейчас с лосями какие-то проблемы…       — В смысле — «у них там»? — перебил Ноор. — Ты не в резервации, что ли?       — Эм… Нет. Я в Томпсоне.       — О! Так все действительно серьезно?       — Что?       — Ну, раз вы уже знакомство с родителями устроили.       — Это не… Послушай, давай я тебе при встрече все расскажу, ладно? Ты когда в следующий раз дома появишься?       — Не знаю… Не раньше Рождества скорее всего.       Тори присвистнула.       — Зато, может, Сида привезу, — зачем-то добавил Ноор.       — Ого! Тоже серьезное заявление. Тогда забились?       Разговор с сестрой оставил двоякое послевкусие, как будто Ноор упустил что-то важное, но, не настроенный перебирать догадки, он отмахнулся и, переключив машинку на режим сушки, отправился к Урсуле.       Та ему обрадовалась. На метку только хмыкнула. А после напоила чаем и велела из прачечной отправляться сразу в «Джон'c», потому что хозяин паба устраивал в ее честь вечеринку.       — Я думал, у тебя день рождения весной, — нахмурился Ноор.       — Да не, это по другому поводу. Местные деятели решили учредить премию «Персона Паса», и в этом году выбрали меня, представляешь?!       — Ну разумеется, — тебя! Ты ж у них как мамка, — вспомнил Ноор слова Нила, с трудом скрывая сарказм.       Урсула приосанилась и посмотрела на него с проницательностью зверя.       — Что-то не так? — спросила она.       Вообще-то Ноор ехал в Пас с твердым намерением стрясти с нее объяснение относительно ее бесед с Люсидом, но подруга выглядела такой счастливой, что все претензии решено было отложить.       — Иди празднуй, — сказал Ноор. — После поговорим.       — Ты ведь придешь? — спросила Урсула. — Или тебе сразу ключи от квартиры дать?       — Дэниел будет?       — Наверняка.       Ноор вздохнул. Поговорить с лисом в любом случае было необходимо.