Кот внутри

      — Сид! — заорал он во все горло и, не раздеваясь, побежал по комнатам.       В кухне и в гостиной было пусто. Он ворвался в спальню и на пороге замер. На кровати возвышалась самая настоящая берлога из одеял и пледов. Ноору она показалась абсолютно неподвижной. Опасаясь худшего, он медленно подошел к кровати и опустился рядом с ней на колени.       — Сид? — хрипло позвал он, опустив руку на самую вершину берлоги.       Потянул за конец одно из одеял, осторожно раскрыл кокон и тут же коснулся показавшейся макушки. Она была теплой и немного влажной. Ноор облегченно выдохнул: живой. Он продолжил раскутывать Люсида, пока его лицо не открылось полностью. Тогда он подался вперед и потерся носом о его нос.       — Эй, соня, — шепнул он ему в губы. — Просыпайся.       Белые ресницы затрепетали. Тонкие ноздри слегка раздулись. Люсид открыл глаза и сонно заморгал.       — Ноор? — спросил он едва слышно, но уже в следующую секунду глаза его округлились, а сам он забился в своей берлоге, яростно скидывая с себя все ее слои. Через пару мгновений он уже сидел верхом у Ноора на бедрах и крепко обнимал его за шею. — Ты приехал…       — Прости, что задержался, — прошептал Ноор.       — Я так испугался, что ты не вернешься. — Люсид вжался в него еще сильнее. Опустил голову и спрятал лицо у него на шее, а руками нырнул под куртку и обхватил за спину.       Он как будто хотел свернуться у Ноора на груди мурлыкающим котенком. Но вместо мурлыканья пока только крупно вздрагивал. Из своей берлоги он выбрался взмокший, а температура в доме по ощущениям едва ли достигала десяти градусов.       — Просто начался шторм, и трассу занесло, — сказал Ноор, укрыв его полами своей куртки. — Пришлось ночевать в одной деревне…       — Тебя так долго не было.       — Ну все-все, я здесь, с тобой, — зашептал он успокаивающе и покачал его, словно ребенка. А когда Люсид снова вздрогнул, спросил: — Почему так холодно?       — Я, кажется, со вчера не топил…       В груди болезненно заныло. Значит все полтора дня его опоздания Люсид провел в своей берлоге?       — Сейчас растопим, — сказал Ноор. Поддержал Люсида под ягодицы и, поднявшись, попытался ссадить на кровать, но тот вцепился в него намертво, еще и ногами обхватил. — Ну что ты, мину́? — Ноор сел сам и, потянув одно из одеял, накинул Люсиду на плечи. — Я здесь, я больше никуда не денусь, обещаю. Только в Шерридон сейчас сгоняю.       Люсид отстранился и с полными паники глазами замотал головой.       — Нужно вещи из багажника забрать, — пояснил Ноор. — Я так к тебе спешил, что оставил все в пикапе.       — Тогда я поеду с тобой!       Бедный котенок. Надо же было так перепугаться. Но Ноор и сам не представлял, как можно было расцепить сейчас руки и расстаться хоть на пять минут, не говоря уже о часе поездки до поселка и обратно.       — Ладно, — согласился он. — Одевайся так тепло, как только сможешь. А я пока пойду растоплю печь, м?       Люсид нехотя разжал руки и, придерживая накинутое на плечи одеяло, перебрался на постель. Ноор чмокнул его в нос и, поднявшись, сначала зашел в санузел, чтобы растопить нагреватель воды, а потом направился в гостиную.       Кирпичная печь была частью стены между двумя комнатами и растапливалась выходившим в гостиную камином. Огонь занялся быстро, Ноор протянул руки к языкам рыжего пламени и с наслаждением погрелся. Закрепив защитную решетку, он выпрямился и собирался пойти на кухню, чтобы растопить и там, но зацепился взглядом за журнальный столик. Аквариум был пуст.       — Я готов, — услышал Ноор за спиной и резко развернулся.       — А Тыковка где? — спросил он осторожно.       Люсид посмотрел на аквариум, потом на Ноора.       — Там, — ткнул он пальцем в сторону спальни. — Мне с ней спокойнее было тебя ждать.       — Ты ее выловил, что ли?       — Ну, пришлось, да. Не мог же я аквариум в постель поставить. Он перевернулся бы и все намочил.       Ноор представил, как Люсид стискивает маленькую золотую рыбку в пальцах, и нервно потер лоб.       — А так, — продолжил рысь, — перелил в банку и закрыл крышкой. Темно ей, правда, со мной было, зато тепло.       — Уф, — облегченно выдохнул Ноор, радуясь, что питомица, скорее всего, жива. — Ну что, поехали тогда?       Он сбежал по лестнице, но не успел дойти до снегохода, как услышал оклик Люсида. Тот стоял на крыльце и смущенно улыбался.       — Что такое, мину́? — спросил Ноор, вернувшись к дому.       Люсид спустился на пару ступенек и обхватил его лицо упакованными в толстые варежки ладонями.       — Прости, что не встретил тебя, — прошептал он и мягко поцеловал его в губы.       У Ноора защипало в глазах. Он притянул Люсида за куртку и крепко-крепко стиснул. Никогда бы не подумал, что иметь пару — это так… больно.       В Шерридоне он первым делом достал с заднего сиденья пикапа огромную плюшевую акулу и вручил настороженно озирающемуся по сторонам Люсиду. Тот обхватил игрушку поперек туловища и ошарашенно уставился ей в морду. Хвост рыбины болтался где-то в районе его коленей.       — Вот так рыбонька, — пролепетал рысь, с восторгом разглядывая подарок.       — Там еще кое-что есть, но это уже дома. Давай все загрузим и поедем, хочу поскорее вернуться.       Люсид кивнул, положил акулу на сиденье снегохода и принялся помогать Ноору перетаскивать вещи, но вдруг остановился и, глядя поверх крыши пикапа на противоположную сторону дороги, тихонько зашипел. Ноор оглянулся и увидел в дверях магазинчика вездесущего Эспера. Тот пристально разглядывал Люсида.       — Так, иди-ка к снегоходу, — скомандовал Ноор и довольно-таки резко крутанул его на месте, отворачивая от любопытных глаз, — и не высовывайся.       Он еще и капюшон ему на голову натянул, чтобы точно не разглядеть было, и только потом продолжил опустошать багажник и заднее сиденье пикапа. И вроде покупок-то было не так много, но сумки и пакеты все никак не заканчивались. Наконец все было уложено. Ноор запер машину и, предупредив Люсида, что нужно выяснить кое-что у Эспера, пошел к магазину.       Эспер, завидев, что тот приближается, заулыбался в бороду, закряхтел что-то одобрительное и крепко пожал протянутую Ноором руку.       — Снова гости? — спросил он, кивнув в сторону скрытого корпусом пикапа снегохода.       — Да… Племянник вот, — отмахнулся Ноор и заговорщически прошептал: — Я там тетушке про тебя намекнул, — и поиграл бровями. А когда Эспер протянул благодарное «О!», посерьезнел: — Я вот что спросить хотел: сюда посылки доходят?       — А как же! — с готовностью отозвался Эспер. — Раз в неделю привозят. По вторникам.       — Отлично. Адресок не подскажешь? А то мне должны прислать кое-что.       Эспер продиктовал адрес, Ноор попросил, чтобы тот до его приезда подержал посылку у себя и, переслав адрес Мардж с пометкой «на твое усмотрение», вернулся к снегоходу. Люсид сидел на задней подушке, обхватив акулу поперек широкой спины, и, увидев Ноора с готовностью подставил губы под быстрый поцелуй.       Дом к их возвращению немного прогрелся. Ноор подбросил дровишек в камин, растопил небольшую печурку в кухне и попросил Люсида приготовить что-нибудь для быстрого перекуса, а сам пошел разгружаться. Подарки он постарался незаметно пронести в спальню вместе с бельем, остальное сразу раскладывал по местам.       — Ух ты! — восторженно выдохнул Люсид, заметив среди прочих продуктов набор крохотных баночек с разноцветным содержимым.       Ноор приметил его в пекарском отделе круглосуточного супермаркета, куда заехал после прощания с Мардж, и даже не особо вникал, что там такое — то ли посыпки какие-то, то ли цветные драже, но на всякий случай взял. Он вообще много чего там набрал, чтобы порадовать своего рыся, и сейчас наслаждался, наблюдая за его довольным выразительным лицом.       Перетрогав все выложенные на стол покупки, Люсид вернулся к баночкам с посыпками и, открыв упаковку, достал одну, чтобы получше рассмотреть ее содержимое. Он понюхал ее, покрутил крышку в одну сторону, потом в другую — та не поддавалась, и тогда он с силой потянул ее вверх. Секунду спустя Ноор, словно в замедленной съемке, увидел, как что-то, похожее на мелко натертую шоколадную крошку, сначала взметнулось к потолку, на мгновение там зависло, а после стало медленно оседать. Задравший вверх голову Люсид прикрыл глаза, и шоколадный дождь окропил его лицо темными точками. Осел на носу и щеках, попал на губы и от соприкосновения с теплой кожей тут же начал таять. Часть шоколада наверняка упала на стол и даже на пол, но Ноор этого не заметил, потому что завороженно смотрел на Люсида. Тот опустил голову, медленно открыл глаза и, встретившись с ним взглядом, замер.       Один рывок — и Ноор, обхватив его голову ладонями, жадно впился в сладкий рот. Вылизал его снаружи и изнутри и переключился на лицо. Широко провел языком по щеке, хотел перейти на другую, но тут Люсид отмер, закинул руки ему за шею и сам нашел его губы. Это был самый мокрый и самый откровенный поцелуй, который у них когда-либо случался. Ноора повело. Он вжал пальцы Люсиду в поясницу и дернул на себя.       — Котик мой, — пророкотал он. — Сладкий. Сожру тебя сейчас.       Люсид хихикнул и отклонился назад       — Волки котиков не жрут, — заявил он, хитро прищурившись.       — Кто сказал?       Ноор наклонился, поднырнул Люсиду под руку и, задрав его свитер, укусил за бок. Несильно, но наверняка щекотно, потому что Люсид, хохоча, попытался оттолкнуть от себя его голову. Ноор расцепил зубы, но не отстранился, а, обхватив рыся за пояс, закинул себе на плечо. Тот продолжал смеяться и дрыгать ногами и притих, только когда Ноор осторожно уложил его на пол возле потрескивающего поленьями камина. Рысь тяжело дышал через широкую улыбку и смотрел на нависшего над ним Ноора так открыто и доверчиво, как только он и умел. Когда он протянул руку и коснулся его щеки, Ноор развернул голову и, прикрыв глаза, поцеловал в самый центр ладони. Потом опустился на локти и вслепую нашел его губы. Он не планировал заходить дальше поцелуев, но, боже, как же он соскучился. По этому запаху, чуть более резкому и насыщенному, чем обычно, по отзывчивости и тихим вздохам. А особенно — по идущей прямо из центра его груди вибрации.       Без одежды они оба оказались довольно быстро. Ноор целовал по-мальчишески острые ключицы, тыкался носом в метку и в горло, прихватывал тонкую кожу губами. Водил пальцами, сжимал до красных отметин, приглаживал встопорщенные от возбуждения волоски. Прошелся языком от солнечного сплетения до горла и, не встретив привычного возмущения, повторил, но уже от пупка. Люсид втянул живот и хихикнул, а Ноор опускался все ниже, пока, прикусив тазовую косточку, не замер. Он касался щекой налитого, сочного члена и до дрожи хотел пройти языком по всей длине и слизать выступившую на головке каплю, но… сдерживался. Ждал хоть какого-то одобрительного жеста, крохотный намек на разрешение, и только когда Люсид опустил ладонь ему на затылок, повернул голову и потерся носом о ствол. Целовал сначала сухо, одними губами. Вдоль всей длины от корня до самой головки и обратно вниз. Люсид вздрагивал, ерзал под ним, но руку с головы не убирал и стонал так сладко, что у Ноора скручивало яйца. На третьем повторе он подключил язык. Рысь охнул, согнул ноги в коленях и, оттолкнувшись от пола пятками, попытался отползти, но Ноор уже добрался до головки и мягко втянул ее в рот. Люсид как будто задохнулся. Сжал бедрами его голову и, стоило Ноору медленно двинуться вниз, поддал тазом навстречу и кончил. Ноор не пропустил ни капли, хотя едва успевал сглатывать. Вкус у спермы оказался резковатым, с мятной горчинкой, но Ноору понравилось. Он осторожно обвел языком чувствительную после оргазма головку и выпустил изо рта обмякший член. Люсид с долгим томным выдохом прогнулся в спине. Расслабил бедра, задышал ровнее.       — Ноор, — тихо произнес он, приподняв голову. — Ты куда… все дел?       — Сказал же, что хочу тебя сожрать. — Ноор аккуратно прикусил внутреннюю сторону его бедра и подтянулся вверх. — Ляжешь на бок? — попросил он и, когда Люсид повернулся лицом к камину, устроился у него за спиной.       Сплюнул в кулак, смочил свой член и скользнул в промежность. Хватило буквально несколько толчков, чтобы с громким рыком кончить между плотно сжатыми бедрами. Чуть отдышавшись, Ноор крепко обхватил рыся руками и прижался губами к его виску. От лица Люсида все еще пахло шоколадом. Оставшаяся крошка давно растаяла и неровно размазалась по светлой коже. Ноор чуть было не начал вылизывать его снова, но громкое урчание в животе у рыся его остановило: сам-то он позавтракал у Урсулы, а вот Люсид последние полтора дня вряд хоть что-то ел. К тому же, по полу, несмотря на близость камина, ощутимо тянуло холодом.       — Давай-ка мыться, — скомандовал Ноор, шлепнув Люсида по заднице, — вода уже, наверное, нагрелась.       В тесном душевом отсеке они разместились с трудом, но Ноор попросту сдвинул шторку в сторону, чтобы та не липла к мокрым телам. Он быстро обмыл себя и с куда большей вдумчивостью взялся за Люсида. Смыл с его лица остатки шоколада, вспенил на коротких волосах немного шампуня и аккуратно ополоснул, а потом развернул рыся спиной к себе и принялся за тело. Люсид стоял смирно, послушно подставляясь под его ладони, и тихонько мурлыкал. Ноор нырнул мыльной рукой между его бедер и тщательно смыл следы собственной спермы. Поднявшись выше, он пару раз с нажимом провел пальцами по промежности, задевая туго сжатое колечко ануса, но Люсид даже не дернулся.       «Для него это привычно», — с досадой подумал Ноор, вспомнив про Бернарда с его «подмыванием». Люсид, будто почувствовав перемену в настроении Ноора, обернулся через плечо и бросил на него вопросительный взгляд.       Говорить или нет? Ноор глубоко вздохнул.       — Представил, как он тебя мыл…       Люсид вздрогнул и отвернулся. Воздух густо загорчил.       — Думаешь, он хотел сделать со мной что-то… такое? — минуту спустя спросил он.       Темы, затронутые в детективе про похищенного мальчика, они больше не поднимали, но иногда Ноор обнаруживал Люсида с выражением печальной задумчивости на лице и, когда спрашивал его, в чем дело, тот коротко отвечал, что думает о мальчике из той книги. Сейчас же рысь, видимо, перенес ситуацию из книги на себя и наконец осознал, насколько неправильным было то, что делал с ним Бернард.       — Не знаю, — сказал Ноор и мягко оплел Люсида руками. — Но точно знаю, что теперь ты только мой. И я никому больше не позволю к тебе прикасаться.       — А то у нас тут очередь из желающих, — буркнул Люсид.       — Погоди… — Ноор не к месту вспомнил слова Бриннера о том, что кошки непостоянны и часто меняют партнеров, и, схватив Люсида за плечо, развернул к себе. — Ты хочешь, чтобы был кто-то еще?       — Дурак, что ли? — искренне возмутился рысь.       — Прости. — Ноор обнял его, прижал к себе и ткнулся лбом в шею. — Просто волки — жуткие собственники. Как представлю, что тебя уже кто-то касался…       — Ну, тебя ведь тоже уже касались, — тихо сказал Люсид.       Ноор вскинул голову.       «Даже не сравнивай! — хотел крикнуть он. — Никто из них не был моей парой. И никто не был настолько важен. Даже Берти».       То, что он чувствовал рядом с рысем, было гораздо глубже и намного сильнее. Это как если бы у него в груди поселился котенок и постоянно там мурлыкал, наполняя все нутро приятной вибрацией. Люсид был ближе сердца. Наполнял каждую вену, бился в каждой клеточке и был прописан в самом коде ДНК. Самый родной и самый нужный. Его пара. Его особенный. Только с ним Ноор ощущал себя живым и целостным.       — Ты моя пара, — хрипло сказал он вслух. — С тобой все по-другому.       Люсид передернул плечами. Ноор решил было, что это от эмоций, но, оказалось, что от холода — всю нагретую воду они израсходовали, и домываться пришлось почти ледяной. Ноор энергично растер Люсида полотенцем, пока кожа у того не порозовела, и отправил одеваться.       — И рыбу обратно в аквариум выпусти, — крикнул он вдогонку, а сам оперся руками о край раковины и свесил голову.       Как, вот как у Люсида получалось вызывать у него такие эмоции? Ноор менялся. Открывался. Заявлять о своих чувствах вслух еще не умел, но хотя бы учился их понимать. Все это пугало, потому что было непривычным, но Ноор соврал бы, сказав, что такие перемены ему не по душе.       Когда он вышел из санузла, Люсид уже сидел на полу в гостиной и, поглаживая аквариум пальцем, разговаривал со своей питомицей.       За обедом Ноор рассказывал о презентации и упомянул, что им отдали аж десять авторских экземпляров.       — Ты их привез? — Люсид весь вытянулся и нетерпеливо заозирался.       Ноор сходил в прихожую и достал из оставленной там коробки одну из книг. Люсид осторожно взял ее в руки. Понюхал, погладил корешок и одними губами прочитал:       — Клэр и Коннор Гард. «Сказка о Черном Волке». — Он поднял полные восторга глаза на Ноора и быстро вернулся к книге. С трепетом перелистывал страницу за страницей, водил пальцем по строчкам, разглядывал иллюстрации. — Она такая красивая, — заключил он, прижав книгу к груди.       — Конечно, красивая, — улыбнулся Ноор. — Это ведь ты ее сделал. Кстати! У меня для тебя еще кое-что есть.       Как же Ноору нравилось, когда у Люсида в предвкушении загорались глаза. Радовать и баловать своего рыся в такие моменты хотелось еще больше. Ноор попросил его прибраться на столе, а сам пошел за очередной порцией подарков.       В свой визит Урсула привезла много материалов для творчества, поэтому Ноор, выбирая из всего разнообразия канцелярских товаров постарался найти что-то особенное. Он принес на кухню огромный бумажный пакет, который Люсид тут же принялся опустошать. По очереди достал наборы разноцветного картона и фетра, поделочную бумагу со всевозможными принтами. Клей — простой и с какими-то блестками, рельефные ножницы и фигурные дыроколы, штампики, наклейки, крафтовый скотч и кучу других мелочей. Все это Люсид рассматривал с интересом, но что привело его в настоящий восторг — так это хоть и большой, но самый простенький набор карандашей. Он тут же открыл коробку и попробовал каждый из шестидесяти цветов на альбомном листе. Акварель он отложил в сторону, а вот тонкими контурными маркерами заинтересовался. Когда на бумаге стали появляться наброски каких-то зверят, Ноор понял, что Люсид поймал вдохновение, и, боясь спугнуть, потихоньку вышел из кухни.       Он послонялся по дому, немного прибрался в гостиной и в итоге оказался в спальне. Посмотрел на так и не разобранную постель и, скинув свитер с джинсами, забрался в берлогу. Внутри было влажно и пахло рысем. Уже на границе сна Ноор почувствовал, как матрас позади него продавился, и в следующее мгновение к спине прижалось твердое тело. Люсид обнял его, ткнулся лицом в затылок и затарахтел.       Проснулся Ноор, когда за окном уже стемнело, и сначала даже не понял, где он, но легкое посапывание в плечо и расслабленно лежавшая на его боку рука напомнили, что дома. Он осторожно перевернулся на спину, и рысь, завозившись, тут же заполз к нему на грудь. Сладко зевнул, причмокнул губами и с нажимом потерся носом о его ключицу. Ноор поцеловал его в макушку.       — Будем вставать? — спросил он.       Люсид отрицательно замычал.       — Давай полежим еще немного, — хриплым со сна голосом сказал он. — Мне так нравится с тобой обниматься.       Рысь больше ничего не говорил, но Ноор точно знал, что он не спит — чувствовал у себя на плече его подвижные пальцы. Они перебирали ткань футболки, ныряли под рукав и поглаживали кожу. Было немного щекотно, но вместе с тем — приятно. Впрочем, как и любое другое его прикосновение.       — Ты всегда знал, что хочешь быть столяром? — спросил Люсид после долгих минут молчания.       — Не-е-ет, — протянул Ноор. — Я вообще не собирался заниматься деревом.       — Да? — Люсид приподнял голову и вгляделся в его лицо. — А чем тогда?       — Ну, вообще-то я полицейский.       — Что-о-о?       — Я разве не говорил?       Люсид навис над ним на вытянутых руках. Даже в темноте Ноор видел, как округлились его глаза.       — Ты поэтому так детективы любишь? — догадался он.       Ноор рассмеялся. Какая банальность: полицейский, который любит книги про полицейских.       — Скорее, наоборот: полицейским стал, потому что в школе детективами зачитывался.       Люсид лег, но уже не на Ноора, а сбоку от него, подперев голову ладонью.       — На самом деле, у меня отец полицейский, — сказал Ноор. — Мне казалось, что пойти по его стопам — это достойно, что ли. Но всякие расследования мне нравились только в книжках, а в жизни я больше любил патрулировать на пересеченной местности, так что, в основном, по лесам да болотам разъезжал. Какое-то время деду в резервации помогал…       Он прервался, пытаясь ухватить и развить новую для себя мысль: дед, коренной индеец-кучин и представитель немногочисленной группы черных волков, всю жизнь прожил в Юконе на самой границе с Аляской. На правах смотрителя парковой резервации он, помимо прямых обязанностей, занимался контролем браконьерской деятельности и следил за нелегальными золотоискателями. А еще он знал основные поселения оборотней и наверняка мог рассказать что-то об обитавших в их гористой местности рысях…       — Ноор? — Люсид ткнул его кулаком в бок и нетерпеливо засопел. — Так почему ты все бросил?       — Эм…       Говорить о Берти не хотелось. События трехлетней давности вдруг поблекли. Не утратили значимости, нет — наверное, с потерей когда-то любимого человека Ноор никогда окончательно не смирится, но сейчас на старую рану как будто наложили целительный бинт, и она наконец-то перестала кровоточить. Было уже не больно. Уже не страшно. Шрам от смерти Берти останется в его душе навсегда, но, как ни хотелось признавать Ноору правоту сестры, ее слова о том, что пора двигаться дальше, стали для него той дверью в прошлое, которую он все-таки сумел прикрыть.       — Наверное, чтобы однажды встретить здесь тебя, — шепнул Ноор и, смутившись от внезапного приступа сентиментальности, чмокнул Люсида в нос. — У меня для тебя еще один подарок есть, — сказал он, резко меняя тему.       — М? — Люсид снова приподнялся на локте и заглянул ему в лицо.       В этот раз его заинтересованность Ноор отчетливо уловил по запаху: сладковатому и немного жженому, как будто где-то рядом крутили сахарную вату. Различать рысьи эмоции при помощи обоняния становилось увлекательно.       — Принесешь мой рюкзак? — попросил Ноор. — Где-то около комода должен быть.       Люсид скатился с кровати, быстро нашел рюкзак и протянул его Ноору. Тот, открыв молнию, закопошился в полупустом отсеке.       — Надо свет включить, — сказал он, нащупав плоскую квадратную коробочку. — Или свечи зажечь.       Люсид простучал пятками по полу, покопошился в гостиной и вернулся. Через пару мгновений спальню осветил теплый огонек установленной на комоде свечи. Отложив рюкзак на пол, Ноор встал. Подошел к Люсиду и протянул ему коробочку. Тот открыл ее и поднес к разгоревшейся свече.       — Какая хорошенькая, — произнес он, вытаскивая серебряную цепочку с кулоном в виде небольшой еловой шишки. Повертел ее, погладил, рассмотрел со всех сторон и только потом поднял голову. — А почему шишка?       — Не знаю. Помнишь ту шишку, которую ты мне на пикнике подарил? — Ноор шагнул ближе и положил ладони ему на бедра.       Люсид кивнул.       — Я всю дорогу, пока в Виннипег ехал, на нее смотрел. Примелькалась, наверное. И, когда вот эту увидел, — Ноор кивнул на серебряный кулон в руках Люсида, — понял, что у тебя тоже должна быть своя шишка. Потому что, знаешь, — он понизил голос и склонился к самому его лицу, — дареные шишки, они волшебные. Правда-правда. Меня когда с трассы в деревню забирали, мне так хотелось, чтобы ты был рядом, и я взял твою шишку с собой. Она смолой пахла и кедровыми орехами. И еще — тобой. И когда я ее нюхал, мне казалось, что я дома.       — Но-о-ор, — протянул Люсид.       — Важно не что дарят, а кто. И… Давай-ка ее на тебя наденем, да? Хочу, чтобы у тебя тоже была своя волшебная шишка.       Ноор забрал из рук Люсида цепочку, раскрыл замочек и, перекинув через шею, застегнул. Прокрутил замок назад, выровнял кулон по центру и, обхватив рыся за плечи, оценил результат.       — Ноор, — шепнул Люсид и коснулся его лица. Пальцы у него дрожали, а глаза… Глаза показались совсем черными, потому что зрачок вдруг расширился и затопил почти всю радужку. — Кажется, я тебя люблю.       Эта короткая фраза придавила Ноора к земле и тут же возвысила до неба. Когда-то, в далеком детстве, о любви ему говорила мама. Недавно о своей подростковой влюбленности проболталась Мардж. Единственный человек, который мог бы признаться ему в любви, умер три года назад, а сам Ноор ничего подобного никогда никому не говорил, волки ведь о своих чувствах не говорят. Они… показывают. Заботой. Надежностью и верностью. Но слышать эти слова в свой адрес оказалось приятно. У Ноора в душе как будто весна наступила — заискрилось все, запереливалось яркими бликами, кровь побежала по венам быстрыми ручейками. Стало светло и легко. И очень радостно.       Ноор обхватил голову Люсида руками и прижался лбом к его лбу.       — Потанцуешь со мной? — прохрипел он и мягко поцеловал его в губы.       — Для танцев вроде музыка нужна, — растерялся рысь. — Да я и не умею.       — Я тоже, — глупо улыбнулся Ноор. — А музыка… сейчас.       Он выпустил Люсида из рук и метнулся в прихожую, достал из внутреннего кармана куртки телефон и запустил аудиоплеер. Да, после того, как Мардж к вопросу об идеальном свидании одним из первых пунктов упомянула медленные танцы, Ноор перекинул с полсотни подходящих, по ее мнению, треков из ее плейлиста себе на мобильный.       Динамики в стареньком смартфоне были кошмарными, но зазвучавшая музыка все равно сгустила атмосферу в комнате до чего-то магического.       — Иди ко мне, — позвал Ноор.       Люсид неуверенно вложил пальцы в протянутую руку и шагнул ближе. Ноор уложил его правую ладонь себе на плечо, левую сжал в своей и бережно приобнял.       — Кажется, это делается как-то так, — сказал он неуверенно и качнулся в сторону. — Просто переставляй ноги влево и вправо, должно получиться.       Они топтались на месте, смущенно улыбаясь и наступая друг другу на ноги, но продолжали танцевать. Если Ноору и доводилось слышать эти песни раньше, сейчас они звучали незнакомо, несли новый смысл и заставляли поверить, что для влюбленного все песни — о любви. Текст одной из них, третьей или четвертой по счету, зацепил Ноора особенно: вроде бы простая фортепианная аранжировка, обычный женский вокал, но припев заставил замедлиться и вслушаться в слова. Люсид, будто почувствовав его озабоченность, поймал и удержал его взгляд.       «Что такое?» — словно говорил он.       «Ничего», — мотнул головой Ноор.       Он не был уверен, разобрал ли Люсид слова песни и смог ли их перевести, поэтому положил его отставленную в сторону руку себе на плечо и, крепко обняв, склонился к его уху. И пусть говорить о своих чувствах он пока не умел, но, стиснув рыся в собственническом объятии, он дождался следующего припева и пропел ему на ухо:       — I get to love you       It's the best thing that I'll ever do       I get to love you       It's a promise I'm making to you       Whatever may come your heart I will choose       Forever I'm yours, forever I do       I get to love you       I get to love you