Кот внутри

      Позже Ноор вспомнил, что сначала услышал нечеловеческий рык и только потом — тот первый оглушающий выстрел, после которого все звуки слились для него в какофонию хаоса. Неясно было, кто кричит, в кого стреляют. Голоса долетали обрывками. Что-то скрежетало, кто-то рычал, и среди всего этого шума Ноор все ждал хоть слабого мявка, хоть тишайшего шипения, которые дали бы понять, что Люсида в этом безумии не зацепило. Потому что, если с белоснежной шкуры его рыся упала бы хоть одна шерстинка, он разнес бы этот чертов ангар в щепки. А потом добрался бы до Болдеров — и отца, и сына — и разнес бы еще и их. За то, что использовали Люсида в качестве приманки. За то, что поставили интересы СРБ выше человеческой жизни. За то, что не позволили ему, Ноору, вмешаться и спасти того, кто был дороже всех на свете.       Все звуки вдруг исчезли, и Ноор не сразу понял, что это не его оглушило, а просто прекратилась пальба.       — Твою мать, какого черта? — выругался кто-то из динамика. — Бенджи, у нас двое раненых и двое убитых.       — Понял, кэп, — отозвался откуда-то Бенджи, — высылаю к вам вертушки.       Ноор зажмурился. Если бы среди этой четверки был Люсид, он наверняка бы это почувствовал. Он физически ощутил бы его боль, и сердце бы его тоже остановилось, но все, что он испытывал — дикий, животный ужас, желание спрятаться, залезть на самую высокую точку и притаиться. Ноор прислушался. Голос, вроде бы, Хантера, продолжал что-то говорить, отдавать распоряжения и вдруг прозвучал вполне отчетливо:       — Эй, ты в порядке?       В ответ раздалось шипение. Ноору оно показалось едва ли не райской симфонией.       — Посиди пока здесь, — продолжал Хантер. — Скоро отвезем тебя к твоему волку.       Люсид коротко мяукнул. Хлопнула автомобильная дверца.       «Живой», — выдохнул Ноор и уткнулся лицом в ладони. На макушку легла рука.       — Все уже закончилась, — произнесла мама, ласково перебирая его волосы. — Совсем скоро он будет здесь.       — Что там произошло? — спросил Ноор, подняв голову. — Кто ранен?       — Ранены двое наших, — ответил Стив. — Грег и Март.       Эта манера называть всех не по фамилиям или позывным, а по первой части имен казалась Ноору странной. Он помнил, что Грегом звали одного из медведей, и чуть было не спросил, что еще за Март, пока не сообразил, что речь идет о Мартине. В груди тупо заныло, и Ноора эта боль удивила. Ранение, даже огнестрельное, для любого оборотня представляло куда меньше опасности, чем для обычного человека, но только при условии, что не задеты жизненно важные органы, а медицинская помощь оказана вовремя. Ноор поймал себя на мысли, что он почти молится о том, чтобы врачи успели помочь.       — А убит кто? — спросил он.       — Брум и один из людей Карлайла.       Вот тут Ноор позволил себе немного поликовать. Человек, которого и человеком-то называть можно было с трудом, наконец получил по заслугам. Даррен радости Ноора наверняка не разделял, потому что надеялся стрясти с рыся как можно больше информации обо всех мерзких делах, в которых тот был замешан, но у него для этого был целый Карлайл, а Ноор, считавший, что безопасный преступник — это мертвый преступник, радовался, что хотя бы на одного шастающего по лесам Брума стало меньше.       Бенджи сообщил, что часть группы во главе с Дарреном вылетает в Виннипег, чтобы как можно скорее доставить Карлайла и его выжившего спутника на базу СРБ. Хантер с Гарри — отцом Ноора — везут раненных в госпиталь в Шонэвене и с остальными встретятся уже там. А Люсида доставят на комбинат, где его ждет команда журналистов и ветеринаров, чтобы снять репортаж о спасении попавшего в лапы браконьеров животного.       Ноор выслушал отчет и, переглянувшись с Урсулой и мамой, позволил себе долгий расслабленный выдох. Теперь осталось только дождаться приезда Люсида. Постоянную связь больше не поддерживали, но Стив продолжал выдавать всю поступавшую ему информацию. Через час он объявил, что съемка репортажа окончена, и группа готова выезжать. Одновременно с этой новостью Хантер сообщил, что раненых доставили в госпиталь, где ими уже занимаются врачи.       Дорога от комбината до ангара должна была занять не менее получаса, но Ноор, не способный усидеть на месте, вышел наружу сильно заранее и беспокойно заметался у дороги. В абсолютной тишине рождественской ночи он слышал только стук собственного сердца. Оно бешено колотилось в груди, гоня по венам кровь, стучало в висках и горле, отчего довольно быстро стало подташнивать. Ни луны, ни звезд, давших бы хоть немного света, на небе не было, и в кромешной тьме Ноор повернул голову в ту сторону, откуда, по его предположениям, должны были появиться машины.       Сколько прошло времени на самом деле, Ноор не знал. Все тело напряглось, органы чувств обострились. Он до рези в глазах вглядывался в дорогу, но все равно сначала услышал далекий рев двигателей, а потом уже различил свет фар. Тело как будто подбросило и опалило изнутри жаром. Кровь застучала в висках. Первый внедорожник, прокатив мимо, вырулил на площадку перед ангаром, а второй остановился возле Ноора. Передние дверцы открылись, и из автомобиля выбрались Бриннер и Тори.       — Он там, — щурясь от яркого, отраженного от дверей ангара света фар, сказала Тори и махнула назад. — Мы так и не смогли убедить его перекинуться.       Ноор сорвался с места и с силой распахнул дверцу. Белый рысь, лежавший на черной обивке, вскинул голову и дернул ушами.       — Мину, — прошептал Ноор и обхватил ладонями его голову.       Этот запах, этот взгляд и тихое, полувопросительное «мр-р-р?». Секунду спустя Ноор уже сидел на заднем сиденье, а рысь карабкался по нему, цепляясь лапами за плечи, за шею, тычась носом под челюсть. Ноору так много хотелось сказать, но слова застряли в горле. Он лишь прижимал к груди своего рыся, зарывался пальцами в белую шерсть и прокручивал в голове одну единственную мысль: «Он здесь, со мной. Ему больше ничто не угрожает».       — Все кончилось, — наконец прошептал он хрипло. — Можешь перекинуться.       Тело в его объятиях стало меняться: вместо шерсти под ладонями оказалась кожа — прохладная и влажная, а шею теперь обнимали руки. Ноор кое-как стянул с себя куртку и накинул ее на дрожавшие плечи. Хотелось вжать Люсида в себя как можно сильнее, хотелось вскрыть себе грудную клетку и засунуть его внутрь, чтобы никто и никогда больше не посмел его отнять. Внешний мир как будто схлопнулся. Остался только этот плотный сгусток вибрации в его объятиях и заливавший все вокруг белый свет. Немыслимо было расцепить руки, куда-то идти и с кем-то говорить, поэтому, когда в окно деликатно постучали, Ноор лишь зарычал — грозно и предупреждающе: не сейчас. Сколько они просидели так, настраивая общий ритм дыхания и единое биение сердец, он не знал. Первым пошевелился Люсид — положил ладони ему на щеки и заглянул в глаза.       — Я хотел убежать, — сказал он, горестно заломив брови, — и спрятаться, как ты учил. Но дядя сказал, что убьет тебя, если я с ним не пойду. И мне пришлось… — Люсид судорожно вздохнул. — У него был пистолет. Я знаю, что бывает, когда стреляют, и я не мог… Только не ты…       Сердце Ноора ухнуло вниз. Он провалил самую главную задачу волка — не уберег свою пару, в то время как Люсид, не колеблясь, ушел с похитителем, чтобы отвести опасность подальше от дома. Получилось, что это он защитил Ноора, а не наоборот, и наравне с горечью эта мысль вызвала гордость — его рысь на самом деле был сильным и очень храбрым.       — Он тебе что-то сделал? Обидел тебя? — спросил Ноор, жадно обнюхивая его лицо — новых запахов на Люсиде было полно, но ничего такого, что говорило бы о слишком тесном физическом контакте с кем-то чужим, Ноор не учуял.       — Нет, — ответил Люсид. — Нет, просто пугал. Говорил всякое.       — Всякое? — Ноор вытащил руку из-под куртки и провел ладонью по его голове.       — Говорил, что я тебе не нужен…       — Что?!       — Что ты не станешь меня искать после того, как я напишу записку. Потому что всем известно, что кошки любят погулять…       — Чушь! Я бы все равно тебя искал. Всю жизнь искал. Пока не нашел бы и не вернул себе.       — Знаю. — Люсид слабо улыбнулся. — Но на всякий случай оставил подсказку.       — И кулон. Я нашел его. — Ноор вынул из внутреннего кармана куртки цепочку и, надев Люсиду на шею, выровнял крохотную шишку. — Я все понял. Понял, что он увел тебя насильно. Знаю, что ты бы не стал, не ушел бы…       Люсид накрыл кулон ладонью. Поднял взгляд и снова улыбнулся.       — И вовсе не из-за сковородок, — шепнул он, округлив глаза.       — Боже, ты еще шутишь! — Ноор сгреб его в охапку и прижал, плотно обхватив его затылок ладонью.       Люсид вытянул руки и обнял его за спину.       — А еще он говорил, что они устроят на меня охоту, — шепнул рысь, вжавшись лицом Ноору в шею. — Что выпустят меня в лесу и станут травить собаками. А потом будут гнать меня и пускать стрелы. Пока я не сдохну.       — Больные ублюдки, — сквозь зубы процедил Ноор, разом вспомнив свои сны. В горле встал ком.       — Но я все равно не испугался, — продолжал доверительно шептать Люсид. — Даже когда он меня в подвале запер.       — Правда? — Ноор отстранился и заглянул ему в глаза.       Рысь дернул плечом.       — Там не было мышей.       Почему-то именно упоминание мышей стало той последней каплей, что прорвала целую плотину. Его маленький смелый рысь. Самый лучший. Самый достойный. С огромным сердцем и чистой душой. Ноор зарыдал, уткнувшись лицом в белые волосы, так, как не рыдал никогда в жизни. Он позволил себе наконец-то быть слабым и физически ощущал, как со слезами выходит напряжение последних дней, а в судорожных всхлипах растворяется страх.       — Все в порядке, Ноор, — шептал Люсид, гладя его по спине. — Все хорошо.       — Они за все ответят! — прорычал Ноор. На смену тревоге пришла ярость. Теперь, когда Люсид был в безопасности, хотелось добраться до тех, кто посмел его обидеть, и растерзать в клочья.       — Так уже, — поерзал в его хватке Люсид. — По крайней мере — дядя.       Ноор вытер лицо рукавом свитера и слегка отстранился.       — Его волк загрыз, — пояснил Люсид.       — Волк?       — Да, выпрыгнул откуда-то, когда дядя стал в меня целиться, и вцепился ему в горло. Правда, дядя успел в него выстрелить, но потом упал и больше не вставал.       Раненых в группе Хантера было двое: медведь Грег и Мартин. Но никто не говорил, что Мартина подстрелил Брум. Ноор почему-то решил, что его задело в перестрелке рикошетом, потому что точно помнил, как Хантер велел ему сидеть в тылу и не высовываться. Но тот, видимо, перекинулся и бросился на Брума. Это было прямое нарушение приказа, за который любому полицейскому полагался бы выговор, если не отстранение, но сейчас Ноор услышал ровно то, что за этим импульсивным поступком стояло: чтобы спасти Люсида, Мартин рискнул не только репутацией полицейского, но и собственной жизнью.       — Сильно его ранило? — спросил Ноор. — Того волка?       — Не знаю. Кто-то засунул меня в машину и закрыл дверь. Больше я его не видел.       — Ясно.       — А потом… — Люсид снова поерзал и поправил съехавшую с плеча куртку, — меня отвезли в какое-то большое здание. Я не хотел вылезать из машины, но там была девушка, она сказала, что она твоя сестра. И еще там был твой учитель. Они осматривали меня, а другая женщина, она, знаешь, что-то говорила про то, что меня спасли от браконьеров и что отвезут в какой-то заповедник.       Эту легенду придумал дедушка Джоэл. Ноор не особо вникал, но вроде как в своем репортаже Кора должна была рассказать историю спасения уникальной по окрасу особи, заверить зрителей, что рысь абсолютно здоров, и в конце сообщить о решении отправить животное в Национальный парк в Юконе. Дедушка предположил, что, если и есть еще желающие нелегально поохотиться на редкого зверя, то все они потянутся на запад, где и будут пойманы местными парковыми смотрителями.       Ноор уловил знакомую кислинку беспокойства и опустил взгляд — Люсид смотрел на него с явной тревогой.       — Меня снова куда-то заберут? — спросил он, положив ладонь Ноору на щеку.       — Нет, мину. Тебя больше никто никогда не заберет. — Он накрыл его руку своей и, повернув голову, поцеловал в центр ладони.       В окно внедорожника снова постучали. Люсид в его руках вздрогнул и прижался чуть сильнее.       — Я одежду принесла, — услышал Ноор голос Тори и открыл дверцу. Сестра просунула стопку одежды и, наклонившись, заглянула в машину. — Обуви, правда, не нашлось, — сказала она и помахала Люсиду рукой. — Привет. Мы с тобой уже вроде как познакомились.       Люсид издал какой-то утвердительный звук и робко ответил:       — Да. Ты Тори. А я Люсид. Или… — Он повернул голову и, заглянув Ноору в глаза, зашептал: — Дядя сказал, что мое настоящее имя Энтони. Энтони Лэкластер. Так кто я теперь?       — Ты Люсид. Люсид Гард, — твердо сказал Ноор, раз и навсегда закрепляя это имя за своим рысем.       Тот повернулся к Тори и кивнул.       — Ты чудо! — Она протянула руку и потрепала его по волосам. — Давай одевайся, там Урсула извелась уже.       — Ула?! — воскликнул Люсид. — Она тоже здесь?       — Здесь. И очень тебя ждет, — сказала Тори. — Поторапливайтесь, скоро выезжаем.       Она захлопнула дверь, и Ноор ссадил Люсида со своих колен на сиденье.       — Так, что тут у нас? — пробормотал он, разглядывая принесенную сестрой одежду.       Люсид послушно подставил голову под горловину футболки, потом протянул обе ступни для носков, а когда дело дошло до белья, так плавно потянулся, что Ноор не сдержался и погладил его бедро. Люсид подался вперед и, обхватив ладонями его щеки, прижался ко лбу. Для поцелуев ни время, ни обстановка не располагали, но почувствовать друг друга чуть ближе хотелось обоим.       — Волк мой, — проворковал Люсид, поглаживая Ноора по щекам. — Любимый.       У Ноора на глаза снова навернулись слезы. Он поцеловал Люсида в лоб, натянул на него толстовку и спортивные штаны и критически оглядел. Носить одежду с чужого плеча Люсиду было не привыкать, но сейчас, когда его лицо выглядело осунувшимся, а под глазами пролегли темные круги, эта безразмерная темная толстовка делала его слишком хрупким.       — Готов? — спросил Ноор и после кивка открыл дверь. — Ты без обуви, так что, давай-ка, забирайся на меня, — сказал он и, надев на Люсида свою куртку, наклонился, чтобы подхватить его на руки.       Вес его тела ощущался так привычно, будто Ноор всю жизнь только и делал, что носил его на руках. Люсид еще так удобно ухватился за его плечи и стиснул бедрами бока, что Ноор вообще не хотел отпускать его, даже когда они вошли в ангар. Но спустить его на пол все равно пришлось.       — Люсид! — первая заметила их Урсула и бросилась обниматься. — Мальчик мой, ну наконец-то!       Объятие получилось странным, потому что свободной у Люсида была только одна рука — за вторую его крепко держал Ноор, просто не в силах разорвать их физический контакт. Урсула отстранилась, обхватила голову Люсида обеими ладонями и внимательно вгляделась в его лицо.       — Я в порядке, — шепотом заверил ее Люсид.       — Голодный? — спросила Урсула и, не дожидаясь ответа, сама себе ответила: — Конечно, голодный. Мы тут кое-что перекусить собрали, а то скоро выезжать.       Она еще раз обняла Люсида, потом ушла вглубь ангара к импровизированному столу и зашуршала какими-то пакетами. Когда к Ноору с Люсидом приблизилась мама, Люсид сделал шаг назад и, перехватив Ноора за локоть, спрятался за его спиной.       — Привет, — ласково сказала мама, остановившись в паре метров. — Я Патриша.       Настороженность Люсида Ноор ощущал затылком, но слабый аромат жженного сахара выдавал его любопытство.       — Ты — мама Ноора, — догадался Люсид, выглянув из-за его плеча.       — Угу-м. И Виктории. — Мама мягко улыбнулась. — Рада наконец-то с тобой познакомиться.       — Лучше бы мы познакомились на Рождество. — Люсид встал рядом, и Ноор тут же снова взял его за руку.       — Ну, в каком-то смысле, так и получилось, — сказала мама.       — Как?! — Люсид развернулся к Ноору. Воздух наполнился беспокойством. — Уже Рождество?       — Да, — ответил Ноор. — Этой ночью.       — Ой… — Во вздохе Люсида было столько печали, что сердце у Ноора сжалось.       — Что? — спросил он.       Люсид выдохнул и сделался еще печальнее.       — Про подарки спрашивать глупо, да? — спросил он и, пока Ноор непонимающе на него пялился, пояснил: — Мы же столько подарков приготовили, но они все, наверное, дома остались?       — Ты… — Ноор поперхнулся воздухом.       — Самый лучший подарок для всех нас — это ты, Люсид, — вместо него нашлась с ответом мама. — Поверь, все мы в это Рождество хотели только одного: чтобы ты поскорее вернулся домой.       Люсид заморгал, опустил голову. Стиснул ладонь Ноора чуть сильнее.       — Можно мне тебя обнять? — попросила мама.       Не отпуская ладони Ноора, Люсид выступил вперед и едва прижался к заключившей его в объятия маленькой волчице. Она провела рукой по его волосам, поцеловала в висок и отступила.       — Внимание! — раздалось громкое, и Люсид снова спрятался у Ноора за спиной. — Быстро перекусываем и выдвигаемся!       Карт, единственный оставшийся с ними волк из группы Хантера, в отсутствие руководства, видимо, взял командование на себя. Ноор огляделся и заметил, что все вещи, которые могли бы говорить об их присутствии, тщательно уложены в большие дорожные сумки, а доски и брикеты с сеном снова раскиданы в беспорядке. Медведь Джас ходил от бака к баку и засыпал огонь принесенным с улицы снегом. Стив и Бенджи паковали свое оборудование. Урсула уже раздавала всем свертки с едой и параллельно собирала мусор в большой черный пакет.       Ноор посмотрел на Люсида и заметил, как тот исподтишка за кем-то наблюдает. Проследив направление его взгляда, он увидел жевавшего свой сэндвич Дэниела и отиравшегося рядом с ним Эндрю.       — Это Дэнни и Эндрю, они из Паса, — пояснил Ноор, и Дэниел, услышав свое имя, отряхнул рот от крошек и осторожно приблизился.       Люсид обнажил зубы и коротко прошипел.       — Ого! — восхитился Дэниел и, остановившись, обезоруживающе улыбнулся.       Ноор никогда не видел Люсида таким растерянным. Он водил носом, чутко принюхиваясь, и вдруг сказал:       — На нем был твой запах. И… — Люсид повернул голову и пристально посмотрел Ноору в глаза, — на тебе? — с сомнением закончил он свою догадку. — Тогда, осенью.       Даже в самом страшном сне Ноор не мог предположить, что когда-нибудь эти двое встретятся. И тем более, что Люсид узнает слабый лисий запах.       — Да, — с заминкой ответил Ноор. — Нил, то есть, Дэниел, очень нам помог. Это он подложил Бруму прослушку, чтобы мы могли отслеживать, с кем он говорит и где собирается назначить встречу.       — Вот как… — Люсид посмотрел на Дэниела с любопытством и чуть погодя коротко кивнул.        Урсула наконец добралась до них, вручила по большому свертку и удовлетворенно выдохнула:       — Так, я все.       — Отлично! — сказал Карт. — Доедаем и грузимся. Через десять минут выезжаем.       У ангара возник небольшой переполох. Ноор признался, что вести сейчас не в состоянии, и, ссадив висевшего на нем Люсида на заднее сиденье ближайшего внедорожника, забрался следом. Побыть их водителем вызвалась Тори. Урсула на правах тети захотела ехать с ними, но тут Дэниел вспомнил о своем «не сажусь в машины с незнакомцами», и состав пассажиров пришлось корректировать. В итоге все кое-как разместились и вереницей покатили в Шонэвен.       Всю дорогу до аэропорта Ноор держал Люсида за руку. Тот, поджав под себя ноги, привалился щекой к его плечу и, тихонько мурлыча, дремал. Ноор водил губами по его макушке, дышал им и постепенно осознавал, что все действительно закончилось. Люсид выглядел спокойным и умиротворенным, но даже Ноор, не особо разбиравшийся в психологии, знал, что пережитый им кошмар бесследно не пройдет.       Крохотный местный аэропорт казался вымершим, но охранник в красном колпаке Санты открыл им ворота и пропустил на стоянку. Все четыре внедорожника подъехали к трапу арендованного в Пасе самолета. У вертолета безопасников стоял еще один автомобиль, из которого вышли трое. Ноор был занят вытаскиванием из машины Люсида и не сразу заметил, как от группы отделился человек и, прихрамывая, поковылял в их сторону. Мама молниеносно его узнала и побежала навстречу. Сейчас, глядя на крепкое, почти отчаянное объятие родителей, Ноор знал, что они оба чувствуют.       Хантер подошел к внедорожнику, на котором приехали Гарды, и сначала повернулся к Тори. Все время после возвращения в ангар она своего беспокойства не проявляла, хотя о ранении Мартина уже знала. Но тут не сдержалась: заломила брови и с волнением спросила:       — Что с Мартином?       — Ранение оказалось тяжелым, — честно ответил Хантер. — Выстрел был совершен почти в упор, задело селезенку. Ему сделали операцию, сейчас угрозы для жизни нет. Эту ночь он проведет в больнице Шонэвена, завтра мы перевезем его в наш госпиталь в Виннипеге, и как только восстановится, доставим домой.       — Я могу его увидеть?       — Боюсь, что нет. Он в отделении интенсивной терапии. Тебя туда не пустят.       Ноор дотянулся до ее плеча и с силой сжал.       — Он волк, с ним все будет в порядке.       Тори покивала, а Люсид, которого Ноор ссадил на капот внедорожника, вдруг спросил:       — Мартин — этот тот волк, который меня спас?       Хантер развернулся к нему всем корпусом и несколько мгновений пристально разглядывал. Ноор видел, как задели его приписанные провинциальному копу лавры спасителя, но в итоге он лишь хмыкнул и согласился:       — Да. Мартин — это тот волк, который тебя спас.       — Эм… — Люсид посмотрел на Ноора. — А это не он…       Мартина Ноор упоминал лишь однажды — в том разговоре о Берти сразу после метки, но Люсид запомнил и интуитивно догадался, что речь идет именно о нем.       — …мой лучший друг, — перебил его Ноор.       Тори резко вздохнула. Люсид озабоченно качнул головой.       — Что ж, — сказал Хантер. — Моя команда на эту ночь останется здесь, а вас доставят в Пас. С Люсидом мы еще свяжемся — нам нужна будет любая информация, которую он мог услышать во время нахождения рядом с Брумом. Но пока — отдыхайте.       — Я… — начал было Ноор, но запнулся. — Я не знаю, как вас благодарить, — сказал он, прочистив горло, и поискал глазами Кору. — Все, что ваша семья для нас сделала, сначала с книгами, теперь — вот с этим… Это…       — Мы рады были помочь, — улыбнулась Кора. — А что касается книг, — она посмотрела на Люсида и сделала многозначительную паузу, — то мы ждем новых историй!       — А-а-а, — протянул Люсид. — Ты — Мардж?       — Нет, — рассмеялась Кора, — Мардж — моя невестка, а я — Кора. Мы с мужем спонсируем ваш проект и сделаем все, чтобы он стал успешным.       — Ой, ой! — Люсид заерзал и подтянулся по капоту вверх. — Мультфильмы, да? Мы хотели…       Он что-то еще говорил, но Ноор не мог выкинуть из головы слова Коры. Если у них с Дарреном нет еще одного сына, то, получается, что Мардж — невеста Хантера.       — Ты вроде говорил, что девушки тебя не интересуют, — вполголоса сказал он Хантеру, пока Люсид говорил с Корой.       Хантер тряхнул плечами.       — Разве это было утверждением?       Ноор покосился на Дэниела. Тот стоял, прислонившись к перилам трапа, и с трудом сдерживал зевоту. Рядом верным рыцарем маячил Эндрю.       — А ты жесток. Бедный Нил.       — О, он парень смышленый и, поверь, быстро сообразил, для кого то маленькое шоу было устроено. Если что, он не в обиде.       Ноор покачал головой.       — Значит, Мардж?       Взгляд у Хантера так потеплел, что Ноор понял: да, там действительно все серьезно. Наверное, сбивало с толку отсутствие на нем ее запаха, но Даррен упоминал какие-то нейтрализаторы, кто знает, может, он пользуется ими, чтобы не выдавать свою сущность перед другим оборотнями?       Хантер хлопнул Ноора по плечу и обратился ко всем сразу:       — Счастливого Рождества, друзья!       Все по очереди попрощались со ставшими уже родными Хантером и частью его команды и один за другим стали подниматься в самолет. Ноор отметил, что Дэниел задержался рядом с Хантером чуть дольше остальных, но решил не вмешиваться и никак этот факт не комментировать. Он подтянул Люсида поближе к краю капота и, подхватив под бедра, взял на руки.       — Подожди, Ноор, — задрыгал тот ногами и завертел головой. — Мы, что же, на самолете полетим?       — Угу-м, — ответил Ноор, ступив на нижнюю ступеньку. — Ты же мечтал когда-нибудь полетать.       Восторг Люсида пах нагретым на летнем солнце лугом.