Кот внутри

      Во время полета Ноор порадовался, что кресла в салоне самолета расположены не привычно друг за другом, а вдоль бортов, потому что так он мог сесть рядом с Люсидом и продолжать держать его за руку. Расстояние между коленями сидевших друг напротив друга пассажиров оставалось мизерным, но сейчас это казалось незначительным.       Пока самолет выруливал на короткую взлетную полосу, Ноор понял, что полета в Шонэвен почти не помнит, хотя прошло чуть больше суток. Как они тогда взлетали? Как приземлялись? Кто сидел с ним рядом? Зато сейчас он осознавал все четко и как-то особенно объемно, будто одно присутствие Люсида, беспокойно прислушивавшегося к гулу двигателей, вернуло всем его органам чувств максимальную восприимчивость. Люсид все вытягивал шею, пытаясь выглянуть в крохотное окошко иллюминатора за спинкой своего сиденья, но потом самолет начал разгоняться, и рысь, с силой сжав пальцы на ладони Ноора, настороженно затих. Легкий толчок, шасси оторвались от земли, самолет взлетел. Люсид все это время, казалось, не дышал. Снова оглянулся на окно, но, не разглядев в нем ничего, кроме темноты, посмотрел на Ноора.       — Мы уже летим? — спросил он шепотом.       — Да, мину, — ответил Ноор и погладил большим пальцем костяшку его запястья. — Ноги не мерзнут?       Люсид удивленно посмотрел на свои ступни и в следующий же момент закинул их на пустующее, последнее в их ряду сиденье. Ноор поднял руку, чтобы Люсиду было удобнее к нему прижаться, и в коротком поцелуе коснулся его лба. Когда он посмотрел перед собой, наткнулся на задумчивый взгляд сидевшего напротив Дэниела. Справа от него, напротив Люсида, сидела Урсула, а слева, разумеется, Эндрю, хотя изначально Дэниел, ворча что-то про личное пространство, пытался заставить его пересесть. Но волчара все равно уселся рядом и, скрестив на груди руки, уставился перед собой.       Свет в салоне самолета приглушили. К плечу Ноора тут же прижалась щека, а по боку разлилась вибрация. Удивительно, конечно, как быстро Люсид отходил от кошмарных событий и адаптировался ко всему новому, в то время как Ноора от пережитого стресса все еще потряхивало. Присутствие и поддержка самых близких людей возвращали ему когда-то утерянную, самим же им и выбитую из-под ног опору, но процесс этот был не быстрый. Он так и не смог решить, как относиться к поступкам Мартина. Не готов был принять выбор сестры…       Тори сидела справа. Перекидывалась короткими фразами с мамой, потом ненадолго замолкала. Ноор пихнул ее локтем, и она, вопросительно вздернув брови, повернула к нему свое лицо. Она тоже выглядела уставшей, но виду старалась не подавать. Такая же, как мама, сильная и преданная своей стае волчица.       — Ты знала про Мардж? — спросил Ноор шепотом.       — Что она встречается с Хантером? — уточнила Тори.       — Она его невеста, Тори. Это уже не просто «встречается».       Сестра усмехнулась и пожала плечом.       — Она звала нас с Мартином в Виннипег, говорила, что хочет познакомить с кем-то особенным. Но я не знала, что это Хантер.       — Интересный он мужик, — пробормотал Ноор.       — Да обычный потомственный вояка, — фыркнула Тори. — Ей всегда такие нравились.       Теперь уже фыркнул Ноор. Он еще не был потомственным полицейским, когда Мардж в него влюбилась, но только и говорил что о поступлении в академию. Они с Мартином строили планы, как вместе будут ловить преступников, раскрывать громкие дела и станут настоящими героями. Но все вышло так, как вышло.       Ноор поднял голову, ожидая, что снова встретится взглядом с Дэниелом, но тот спал, положив голову Эндрю на плечо. Вид у волчары был немного ошалевший. Он перехватил взгляд Ноора и едва заметно улыбнулся одной стороной рта. Странно было видеть на этом вечно хмуром, а сейчас — еще и подбитом лице подобие улыбки, но Ноора она почему-то успокоила. По его мнению, Эндрю до роли достойного Дэниела партнера дотягивал с трудом, даже если бы наконец-то взял на себя ответственность за свои чувства, но что-то подсказывало Ноору, что процесс принятия уже запущен, а там, глядишь, и до чего-то конструктивного дойдет.       Шасси коснулось земли, самолет мягко подбросило и снова опустило на землю. Ноор не отследил, когда успел заснуть, и теперь сонно промаргивался от включенного в салоне самолета света. Люсид тоже встрепенулся и заозирался. На его щеке отпечатался след от крупной вязки на свитере Ноора.       Пилот дождался, пока все спустятся по трапу, и, пожелав хорошего Рождества, медленно покатил самолет на стоянку, а девять человек так и остались стоять возле брошенных здесь полтора дня назад автомобилей. Ноор мечтал поскорее добраться до дома — своего или родительского — но видел, насколько все были вымотаны, поэтому даже обрадовался, когда отец предложил:       — Думаю, лучше будет заночевать в городе?       Урсула тут же пригласила всех к себе, но разместить шестерых гостей в ее маленькой квартирке было негде, поэтому решили отправиться в «Дикие сосны». Правда, Ноору сначала пришлось сделать небольшой крюк до Центра Дружбы, чтобы Эндрю и Урсула смогли забрать свои машины, а Дэниел — дойти до дома.       Они катили по праздничному городу, и сидевший на пассажирском сиденье Люсид всю дорогу не отлипал от окна.       — Как красиво, Ноор! — шептал он, разглядывая украшенные гирляндами дома.       Окна в большинстве из них, несмотря на поздний час, горели. Тут и там виднелись перемигивающиеся лампочками рождественские елки, и Ноор сбавил скорость, чтобы Люсид смог получше все разглядеть. Когда он подъехал к Центру Дружбы и остановился, задние дверцы тут же синхронно распахнулись. Урсула постучала в окошко Люсида, тот опустил стекло, и, наполовину высунувшись из машины, крепко ее обнял.       — Пойду тоже попрощаюсь, — сказал Ноор и выбрался наружу.       Эндрю он только кивнул, а к Дэниелу подошел ближе. Он не придумал, что ему сказать, потому что за помощь с Брумом вроде как уже поблагодарил, а извиняться за испорченное Рождество было неловко.       — Береги себя, — сказал он в итоге.       Дэниел устало улыбнулся.       — Ты тоже. И кота своего. — Дэниел бросил взгляд на пикап. — Он у тебя… славный.       — Увидимся еще, — сказал Ноор и, развернувшись, шагнул к Урсуле. — Спасибо, что была с нами, — сказал он, угодив в медвежьи объятия.       — Счастливого Рождества, Коннор, — ответила та.       Ноор уже взялся за ручку дверцы, когда услышал позади голос Эндрю:       — Тебя подвезти?       Он почему-то решил, что обращаются к нему, и обернулся. Но Эндрю смотрел на Дэниела, и Ноору, знавшему о страхе лиса перед чужими машинами, его слова показались издевкой.       — Иди на хуй, Стоун, — сказал Дэниел хрипло. — И будь добр, не показывайся мне на глаза. Хотя бы в ближайшее время.       Он развернулся и пошагал прочь, а Эндрю провожал его взглядом с такой тоской, что Ноор испытал к нему внезапный приступ сочувствия. Качнув головой, он забрался в пикап.       — Он красивый, — тихо сказал Люсид пару минут спустя.       — Кто? — насторожился Ноор, сворачивая на ведущую к отелю улицу.       — Лис.       — Он тебе понравился?       — Не мне, — со смущением возразил Люсид. — Он нравился тебе.       Ноор вздохнул. С ревностью нужно было разобраться раз и навсегда. Других машин на дороге не было, и он просто притормозил у обочины. Развернулся к Люсиду всем корпусом и взял его за руку. Зрение стало тоннельным. Ноор не видел и не замечал ничего, кроме так же неотрывно смотревших на него глаз. На правой щеке Люсида плясали теплые отсветы праздничной иллюминации. Белые ресницы едва дрожали. Ноор положил ладонь ему на щеку и, склонившись, ткнулся лбом в лоб.       — На свете много красивых людей, мину, — сказал он, — но вижу я только тебя. Чувствую только тебя. И хочу только тебя. Ты — центр моей жизни и единственный, кто имеет значение, слышишь?       Люсид кивнул, скользнул руками по его плечам и обнял за шею.       — И все, что я сейчас хочу, — продолжал Ноор, обхватив ладонью его затылок, — это доехать до отеля, подняться в номер и смыть с себя весь этот кошмар. А потом забраться с тобой в постель, крепко-крепко тебя обнять и проспать так до самого утра.       — Хорошо, — шепнул Люсид и отстранился. А потом серьезно добавил: — Я понял.       — Хорошо, — повторил за ним Ноор, выпустил из объятий и, переключив передачу, плавно нажал на газ. — А если не понял, придется объяснить тебе как-нибудь подоходчивее.       Люсид покосился на него, но ничего не сказал. Припарковавшись у отеля, Ноор заглянул в багажник и вполголоса чертыхнулся.       — Слушай, — сказал он, открыв дверцу со стороны Люсида. Взял его за колени и развернул к себе. В руках он держал резиновые сапоги, которые всегда возил с собой на случай, если машина завязнет на лесной дороге и придется месить ногами грязь. — Такое дело, — сказал он, вдевая правую ступню Люсида в сапог, — я не успел установить на аквариум обогреватель и все такое… Так что, Тыковку с Угольком мы, боюсь, потеряли.       Люсид держался за его плечи и, когда Ноор покончил со вторым сапогом и поднял взгляд, все с той же серьезностью сказал:       — Все в порядке. Ты ведь думал обо мне.       — Именно.       Ноор выпрямился, достал из багажника свою дорожную сумку и, взяв Люсида за руку, повел к отелю. Номеров в «Диких соснах» было около двадцати, но даже в праздники половина из них обычно оставались свободными. Регистраторша — улыбчивая черная женщина — Ноора узнала, а на Люсида посмотрела с любопытством.       — Боже милостивый! — протянула она с южным выговором и, перегнувшись через стойку, заглянула Люсиду в лицо. — И откуда только ты такой взялся, хло́почек?       Люсид опешил и попятился назад, но Ноор успел закрыть его собой до того, как он обнажит зубы и зашипит.       — Он со мной, Беа, — сказал он, переключая ее внимание на себя.       Проскочила мысль, что, наверное, лучше было бы напроситься с ночевкой к Урсуле. К тому же, Ноор только сейчас осознал, что никаких документов у Люсида нет, и по правилам гостиничного бизнеса регистраторша имела право отказать им в заселении. Но никаких документов она не попросила, а просто улыбнулась до глубоких ямочек на щеках и протянула:       — Как скажете, мистер. — И прежде, чем Ноор успел что-либо добавить, отвернулась к стене и сняла с крючка ключ от номера, который он обычно занимал.       — Счастливого Рождества, — сказал Ноор и без возражений забрал ключ.       Он не стал заходить к родителям, решив, что те уже отдыхают, только быстро написал Тори, в какой номер они заселились, и потащил Люсида к лестнице на второй этаж. Люсид плелся за ним на буксире, громко шаркая не по размеру большими сапогами, и с любопытством озирался. Ноор открыл номер, завел его внутрь и, щелкнув по выключателю, привалился спиной к двери. Люсид остановился рядом и сначала настороженно принюхался. Потом пошел по комнате, попружинил ладонью двуспальную кровать, провел пальцем по тумбочке, выдвинул из-под небольшого столика стул и уставился на плоский черный прямоугольник на стене.       — А это что? — спросил он, тыча пальцем в телевизор.       — Потом покажу, — не сразу отозвался Ноор и оттолкнулся от двери. — Пойдем в душ.       Он протянул ему руку, и Люсид тут же за нее взялся. Ноор не останавливался «Соснах» с той самой ночи, когда второй раз привел сюда Нила, и на мгновение испугался, что его накроет воспоминаниями, но нет — центром его внимания по-прежнему был Люсид. Только он один — его запах, его эмоции, его дыхание. Он раздевал его бережно, едва касаясь, и, раздев догола, мягко подтолкнул к душевой кабине. Люсид сам отрегулировал температуру, пока Ноор так же неторопливо стягивал одежду с себя, и, добившись нужной, стал разглядывать выставленные на полочке пузырьки.       Ноор шагнул под воду и задвинул створку. Взял из рук Люсида шампунь, вылил себе на ладонь и запустил мыльные пальцы ему в волосы. Тот довольно замычал и прикрыл глаза. После головы Ноор перешел на тело. Изначально его целью было исключительно мытье, но ладони, скользившие по белой коже, нажимали все сильнее, а сам он прижимался со спины все плотнее.       Это было так странно: еще каких-то шесть часов назад Люсид находился в заложниках у собственного дяди, а сейчас, спустя один перелет и целую вечность облегченных вздохов, уже отзывался на неспешную ласку. Возможно, Ноору следовало остановиться. Возможно, им обоим нужно было время, чтобы прийти в себя, но животные инстинкты уже затуманили разум, и теперь Ноор хотел не только смыть с них обоих чужие запахи, но и обновить метки. Заново присвоить. И заново вручить себя.       Для активных действий они оба были слишком вымотаны, это Ноор осознавал, поэтому только толкнулся едва окрепшим членом Люсиду между бедер, вытянул перед его лицом руку и скомандовал:       — Кусай.       Люсид послушно прикусил сгиб его локтя. Ноор лишь раз провел кулаком по его члену вверх, задержался на головке и вонзил зубы в шею. Вспышка взаимного удовольствия была короткой, но очень нужной. Ноор расцепил зубы, Люсид тут же отпустил его руку. Затем медленно, покачнувшись, развернулся и привалился спиной к стене. Его глаза были закрыты, на губах играла легкая улыбка. Ноор ополоснул свою руку, вымыл его бедра и, повесив лейку душа на кронштейн, принялся покрывать поцелуями его лицо. Нежно-нежно водил губами по изгибам и углам, целовал ресницы, дышал его дыханием. Он выключил воду, открыл створку душевой кабины и, не разрывая поцелуя, потянул Люсида на себя. На ощупь взял с полки полотенце и, расправив, накинул ему на плечи. Финально чмокнул его в нос и, отстранившись, вытерся сам. Он едва успел обмотать полотенце вокруг своих бедер, как Люсид вслепую качнулся к нему и уткнулся лбом в ключицу.       — Волк мой, — протянул он, растягивая слова.       Кто-то явно засыпал на ходу. Ноор подхватил его на руки, словно невесту, и отнес в кровать.       — Давай-ка под одеяло, — тихо попросил он, и Люсид, так и не открыв глаз, пополз куда-то к изголовью, по пути теряя полотенце, но, не добравшись до подушки, упал по диагонали и заснул.       Ноор осторожно подвинул его, вытянул из-под него одеяло и, погасив везде свет, улегся рядом. Сначала обнял Люсида одной рукой. Потом просунул под его шею вторую руку. В итоге сверху закинул еще и ногу, тесно оплетая его своим телом, и только потом с удовлетворенным вздохом уснул.

***

      Во сне Люсид, обычно спавший хоть и чутко, но достаточно спокойно, постоянно вздрагивал, и Ноору приходилось снова и снова прижимать его с себе, бормоча слова утешения. В итоге они проспали всю ночь тесно переплетясь, но проснулся Ноор от неприятного ощущения пустоты. Не открывая глаз, он пошарил вокруг себя рукой и, не найдя Люсида, резко сел. Тот обнаружился в изножье кровати — он сидел, по-турецки скрестив ноги, и пялился на стену.       — Сид, ты чего там? — спросонья растерялся Ноор и, протерев глаза, уставился на его голую спину. — Иди ко мне.       Люсид обернулся через плечо и, ткнув пальцем в черный прямоугольник, сказал:       — Никак не пойму, что это.       Ноор с тихим смешком порыскал взглядом по комнате и, найдя искомое, попросил:       — Дай мне пульт.       — М?       — Вон там, на столике. Черный такой, с кнопками.       Люсид, не вставая с постели, дотянулся до столика и взял в руки пульт. Повертел его, понюхал и отдал Ноору.       — Это, — Ноор ткнул пальцем в плазму, — телевизор. И сейчас мы его включим.       Сначала появился звук, через секунду — изображение. Люсид дернулся, а потом замер. Ноор подполз к нему ближе, показал, как переключать каналы и регулировать звук и, поцеловав в голое плечо, ушел в санузел. Когда он вернулся в комнату, Люсид сидел в той же позе, только вид у него был совершенно ошеломленный. Ноор бросил взгляд на экран и увидел Кору.       «Несколько суток животное удерживали в ужасных условиях…» — говорила она поставленным тоном профессиональной журналистки.       Бункер, в котором Брум прятал Люсида, и ирригационный пункт, где происходила сделка, Ноор видел впервые и неотрывно следил за сменявшими друг друга кадрами. В дверь забарабанили. Ноор быстро натянул джинсы и пошел открывать. На пороге стояла взбудораженная Тори.       — Вы смотрите? — ворвалась она в номер, но, увидев абсолютно голого Люсида, резко крутанулась на месте и прикрыла ладонью глаза. — Упс.       — Тори, мать твою, — проворчал Ноор и накинул на растерянного Люсида покрывало.       — Там репортаж про нас! — начала оправдываться Тори и, покосившись на кое-как прикрывшегося ниже пояса Люсида, развернулась к телевизору.       На экране в отдельном видео-боксе Тори и Бриннер осматривали лежавшую на каком-то столе белую рысь.       — Боже, какая я толстая, — буркнула сестра и ущипнула себя за абсолютно плоский живот. Ноор закатил глаза и прислушался к голосу Коры.       «…по заключению ветеринаров, — говорила она, — животное истощено, но абсолютно здорово. Рысь поместили на карантин в один из питомников Саскачевана, а через неделю перевезут в Рекреационный Парк штата Юкон, где выпустят на волю».       Картинка сменилась, на экране появился дедушка Джоэл. Он начал рассказывать о важности борьбы с браконьерством и сообщил, что рад будет принять редкое по окрасу животное в своем заповеднике. Кора произнесла заключительное слово, сюжет закончился, и ведущая переключилась на следующую новость.       — Быстро они, — протянул Ноор.       — Да уж, — бормотнула Тори. — Слышь, Люк, — позвала она Люсида, и тот удивленно откликнулся на непривычное сокращение. — Нас с тобой по телеку показали! Мы теперь знаменитости!       Она подмигнула, но Люсид ее энтузиазма не понял и растерянно посмотрел на Ноора.       — Тори, — сказал тот, — он про телевизор только сегодня узнал. Ему твои восторги…       — Оу… Да, конечно. Просто это… Ой, ладно. — Тори бросила попытки объяснить и виновато улыбнулась. — Вы завтракать идете? Родители хотят поскорее выехать.       — Минут через десять спустимся, — сказал Ноор и осторожно подтолкнул ее к выходу.       — Что она имела в виду? — спросил Люсид, когда Ноор закрыл за сестрой дверь.       Ноор подошел к кровати, встал перед Люсидом и положил руки ему на плечи.       — Ничего такого. Просто про тебя показали репортаж, а это значит, что теперь до хрена народу знает, что где-то в канадских лесах есть белый-белый рысь.       В воздухе закислило беспокойством.       — Меня снова смогут найти?       — Никто тебя не найдет. Потому что некому больше искать, — сказал Ноор и перевел ладони на его уши. — К тому же, Юкон отсюда далеко. — Он наклонился и коротко поцеловал Люсида в губы.       — Так странно смотреть на себя со стороны, — сказал Люсид смущенно. — Никогда не видел, как выглядит мой рысь.       — Ты очень красивый, — сказал Ноор и погладил большими пальцами его скулы. — И как рысь, и как человек.       Люсид отложил пульт и, обняв его за шею, потянул на себя. Ноор с готовностью снова поцеловал подставленные губы. Потом еще раз и еще, пока со стоном не ворвался в горячий рот. Он поставил колено на кровать и мягко опрокинул Люсида на спину. Подтянул его повыше, и, дождавшись, пока он распутает свои бесконечные ноги, опустился сверху. Желание пришло мгновенно, но Ноор осторожно повел бедрами, проверяя взаимность. Люсид был возбужден. И уже тянулся пальцами к пуговице на его джинсах. Им понадобилось совсем немного — пара фрикций Ноора о напряженный живот, пара несдержанных стонов. Люсид просунул между ними руку, а Ноор, оторвавшись от его губ, широко провел языком по его горлу и прикусил челюсть. Люсид заработал рукой быстрее. Получалось торопливо и грубовато, но сейчас для Ноора это была лучшая стимуляция из всех. Он повернул голову и, уткнувшись губами Люсиду в самое ухо, зашептал:       — Помнишь, что ты пообещал мне, когда я собирался на ярмарку?       — М? — мяукнул Люсид не то со стоном, не то со всхлипом.       — Ты обещал, что когда я вернусь, ты затащишь меня в душ, развернешь к стене, а потом…       Люсид сбился. Ноор толкнулся в кулак, понукая продолжать.       — …потом ты обещал меня трахнуть, — добил он.       Продолжить у Люсида не получилось. Он выгнулся и, сдержанно замычав, кончил. Ноор переждал его оргазм и медленно проехался стояком по скользкому от спермы животу. Просунул под Люсида руки, вжавшись в него так плотно, как только смог, и снова зашептал:       — Так что я мечтаю поскорее вернуться домой.       Люсид зарычал, вцепился Ноору в волосы и, потянув, развернул его голову к себе. А потом весьма демонстративно трахнул его рот своим языком. Ноор дернулся на нем последний раз и, излившись, словно подкошенный, рухнул сверху.       — Люблю тебя, — шепнул он, когда дыхание пришло в норму, а мозг смог соображать.       — Я тоже тебя люблю, Ноор, — шепнул в ответ рысь. — Очень-очень.       Ноор приподнялся на локтях и поцеловал его в нос.       — Кажется, мы опоздали на завтрак, — сказал он и нехотя сполз с кровати.       Да, они опоздали, но оказались не последними. Едва Ноор, усадив Люсида между собой и Тори, взялся за вилку, в отельный ресторанчик ворвалась Урсула.       — Какое счастье, что я вас застала! — воскликнула она, подходя к их столику. — Коннор, тебе не мешало бы хоть иногда включать телефон!       Ноор достал телефон и посмотрел на не подающий признаков жизни экран. Вчера ночью, когда он отправил сообщение Тори, заряд еще барахтался на тринадцати процентах, но к утру, видимо, закончился.       — Садись с нами, Урсула, — пригласила мама. — Мы собирались выехать сразу после завтрака, так что и правда чудо, что ты успела.       Урсула кивнула, но садиться не стала. В руке она держала пакет, из которого по очереди начала доставать обернутые в подарочную бумагу свертки. О том, что это подарки, первой догадалась получившая первый сверток Тори.       — Ох, ну зачем ты! — запротестовала она.       — Захотелось, — лаконично ответила та, продолжая раздавать подарки.       Без внимания не остался даже Бриннер. Забрав свой сверток, он смущенно крякнул и отблагодарил Урсулу долгим заинтересованным взглядом. Позабыв про завтрак, все зашуршали оберткой. Все, кроме Ноора — он жадно следил за родными лицами, испытывая трепетную благодарность к этой своеобразной женщине, не столько подобравшей всем подарки, сколько вернувшей им ощущение праздника.       Маме достался набор керамических плошек явно ручной работы. Тори — охотничий нож в кожаном чехле. Отец из своей упаковки вынул браслет из широких металлических звеньев и, рассмотрев центральную пластину, продемонстрировал всем выгравированного на ней воющего на луну волка. Бриннер долго вертел свой подарок в руках, не решаясь открыть, а, когда открыл, смерил Урсулу еще одним заинтересованным взглядом.       — Что там? — спросил Люсид, вытянув шею.       Бриннер развернул к нему книгу, и Ноор, прочитав на обложке «Одинокий волк», внутренне усмехнулся. Всю жизнь учитель рассказывал молодым волчатам о том, как важно найти свою пару. Рассказывал о метках и установлении почти мистической связи со своим избранным. Но при этом себе пару так и не выбрал. Откуда об этом проведала Урсула, Ноор не знал, но по кислому лицу Бриннера понял, что в цель та попала весьма болезненно.       — А у тебя что? — шепнул Люсид, поддев Ноора локтем.       Сам он уже вертел в руках напоминавшую плоскую каплю загогулину и что-то вроде то ли веточки, то ли деревца, изготовленных из похожего на камень белого материала. Ноор развернул свой подарок и увидел ровно те же предметы, только черные.       — Это какая-то головоломка? — спросил Люсид, пододвигая части Ноора к своим.       Обе загогулины он быстро соединил в круг, получив символ инь-ян, а Ноор, заметив на обеих половинах углубления, вставил в них деревца: черное — на белую половину, а белое — на черную. Для их пары смысловой посыл подарка получился мощным: даже у противоположностей может быть гармоничный союз, если повернуться друг к другу нужной стороной и позволить себе стать почвой для чужих достижений.       Люсид привалился плечом к плечу Ноора. Тот приобнял его и поцеловал в висок.       — Ты волшебница, — от лица всех поблагодарила мама. — Признавайся, подрабатываешь у Санты?       Урсула улыбнулась и, взяв у соседнего столика стул, наконец-то села. Завтрак получился по-семейному уютным. Тори все время с кем-то переписывалась, и Ноор, скосив глаза, прочитал в шапке чата короткое «Тин».       — Как он? — спросил Ноор, когда Тори отложила телефон на край стола.       — Вроде хорошо. Вечером перевезут в Виннипег. К Новому году домой обещают отпустить.       Ноор кивнул. Сложно было так быстро переключиться на иное отношение к Мартину, но он старался помнить, что, возможно, именно благодаря ему Люсид сейчас сидит рядом и, задевая то локтем, то коленом, увлеченно ест. Ноор положил руку на спинку его стула и погладил по плечу. Люсид вскинулся, быстро облизал губы и вопросительно глянул. Ноор качнул головой и одними губами произнес: «Люблю тебя».       В Томпсон ехали двумя машинами: родители с Бриннером в одной, а Тори с Ноором и Люсидом — в другой. Вообще-то Ноор рассчитывал на уютную дорогу вдвоем со своим рысем, но сестрица внаглую забралась на заднее сиденье его пикапа и вылезать не собиралась. Сначала сидела молча, уткнувшись в свой телефон, а потом, высунув между двумя передними креслами голову, разговорилась с Люсидом. Тот охотно отвечал на вопросы, но видимо, быстро устал сидеть скрючившись и перебрался назад. Ноор возмутился было, что внимание его рыся у него бессовестно отнимают, но… Люсид и так слишком долго находился в изоляции от внешнего мира, и лишать его возможности заводить друзей было бы жестоко.       Тори постоянно улыбалась, иногда прикасалась к Люсиду — то к руке, то к лицу, и Ноор, видя все это в зеркало заднего вида, порыкивал на нее, мол, не трогай чужое, но та показывала ему язык или возмущалась: «Ну камон! Разве не видишь, какой он милаха!» и тискала смущавшегося Люсида за щеки. Где-то в середине пути Люсид признался ей, что рыбка, которую она ему подарила, скорее всего, погибнет, на что Тори философски заметила:       — Всех не спасешь, Люк.       В Томпсон они въехали около двух и, прежде чем отправиться домой, Ноор устроил Люсиду небольшой тур. Город был в два с половиной раза больше Паса, но по меркам современных городов все равно оставался компактным. И не то чтобы отличался большим количеством достопримечательностей, но Ноор прокатился по центральным улочкам, показал Люсиду школу и колледж, в которых учился, и доехал до крытого университетского стадиона, куда подростком бегал на тренировки по хоккею. Люсид разглядывал город молча, но восторг свой выражал и без слов: за окнами простирались широкие заснеженные улицы, а внутри пикапа пахло летом.       В итоге до дома они добрались немного позже родителей. Полный впечатлений Люсид со звериной настороженностью переступил порог чужого жилища и, сняв сапоги, пошел осматриваться. Он постоянно оглядывался на следовавшего за ним Ноора, как будто спрашивая: а сюда заходить можно? А тут что?       По сравнению с хижиной, в которой Ноор жил последние три года, дом Гардов казался двухэтажным дворцом с широкой лестницей, вместительным гаражом на два автомобиля и жилым подвалом. Ноор провел его по всем помещениям, показал кухню и даже кладовку, а напоследок привел в свою комнату. Он давно не жил тут постоянно, только изредка ночевал, когда навещал родителей, но все равно это было его убежище, его логово с атрибутами всех этапов взросления от развешенных на стенах фотографий с юниорских соревнований до когда-то спрятанного на задней стенке шкафа косячка.       — Хочешь отдохнуть? — спросил Ноор, с особенным трепетом наблюдая, как плечи у Люсида постепенно расслабляются, а взгляд становится уже не таким настороженным.       Люсид посмотрел на стоявшую вдоль стены одноместную кровать и отрицательно мотнул головой. Подошел к окну и посмотрел во двор. Окно выходило на запад и круглый год открывало совершенно фантастический вид на реку и лес. Ноор подошел к Люсиду и, обняв его со спины, прошептал:       — Нравится?       Он вкладывал в этот короткий вопрос куда больше, нежели впечатление от вида, но решил, что давить на Люсида не станет — пусть наблюдает, присматривается и сам решит, нравится ему тут или нет.       Люсид зарылся в его объятия и повел плечами, будто озяб.       — Похоже на сон, — ответил он несколько мгновений спустя. — Очень красивый сон. — Он развернулся и обхватил ладонями его щеки. — Пойдем вниз еще раз елку посмотрим?       Осмотр елки был скорее поводом снова оказаться в нарядной гостиной. Люсид трогал разноцветные игрушки и все посматривал на каминную полку, где на пятом, крайнем носке, было вывязано его имя.