Кот внутри

      Переживали они зря: встреча прошла на удивление мило. Не то чтобы бабушка с дедушкой вдруг стали славными волчатами — они оставались все теми же суровыми и скупыми на эмоции хищниками, но деликатности в общение подпустили. Люсид сначала осторожничал, старался держаться от незнакомых людей на расстоянии, но довольно быстро освоился и стал самим собой — открытым и любознательным котом.       — А мы про тебя репортаж смотрели, — сказала бабушка, подливая Люсиду молока. — Про то, как тебя спасли. Наша Тори такая умничка…       Она говорила что-то еще, Люсид рассеянно улыбался и вдруг замер, не донеся стакан до рта. В воздухе зафонило железом.       — Сид? — Ноор осторожно коснулся его плеча.       Люсид медленно опустил стакан на стол и поднял на него полные отчаяния глаза.       — Оборотни всегда распознают других оборотней?       — Как правило, да, — ответил Ноор и уточнил: — Если только оборотень не живет долго среди людей, как Урсула.       — И любой оборотень легко узнает во мне рысь?       — Ну, может, не именно рысь, но кота — да.       Отчаяние в глазах Люсида стало почти осязаемым.       — Значит, все, кто смотрел репортаж, догадаются, что тот рысь — это я?       — Вряд ли, — растерялся Ноор. — Там ведь говорилось об обычном…       — Много ты знаешь оборотней-альбиносов? — перебил его Люсид. — Котов.       — Эм…       — Все оборотни, которые признают во мне рыся, будут знать, что я — именно тот, кого похитили из-за белого меха. А что, если кто-то тоже захочет продать меня охотникам или кому-то еще?       — Оборотни так не поступают, — сказал дедушка. — Мы не причиняем вреда другим оборотням, даже если они иного вида.       — Мой дядя так не думал. — Люсид опустил голову. — Он столько лет искал меня как раз чтобы навредить. А ведь он даже одного со мной вида. Что уж говорить о других оборотнях, которые к котам не очень-то терпимы?       Сердце у Ноора упало. Он облокотился о стол и закрыл лицо ладонями. Неужели люди Даррена допустили стратегическую ошибку, и вместо того, чтобы обрести свободу, Люсид, наоборот, будет вынужден всю жизнь скрываться от других оборотней?       — По крайней мере, здесь, в Томпсоне, ты в безопасности, — твердо сказал дедушка. — Нам Бриннер с утра такую головомойку устроил, что теперь за тебя вся коммуна горой встанет. К тому же, Коннор и его отец — полицейские. Если надо, обеспечат тебе круглосуточную охрану.       Убежденным Люсид не выглядел, но слова дедушки его немного успокоили. По пути домой он спросил Ноора:       — Ты собираешься снова работать полицейским?       Ноор не знал и честно сказал об этом Люсиду:       — Пока не решил. Но вряд ли.       — Почему? Тебе ведь нравилось.       — А теперь мне нравится быть твоей парой. Нравится, что мы всегда вместе и что у нас есть общее дело. — Ноор помолчал, а потом добавил: — Наверное, мы могли бы что-нибудь придумать, чтобы наша жизнь здесь не особо отличалась от жизни в хижине. Я мог бы продолжить заниматься игрушками и мебелью, а ты — писать сказки и вести хозяйство.       Люсид кивнул. Видимо, такой расклад его тоже устраивал.

***

      Ноор придержал дверь полицейского участка, чтобы пропустить Люсида, но, обернувшись, увидел, что тот задержался у скульптуры волка. Таких, выкрашенных в разный цвет, по городу были десятки, но посмотреть их все Люсид еще не успел.       — Пойдем, мину, — поторопил Ноор, и Люсид, бросив на волка последний взгляд, поспешил к нему.       В приемной их встретила бессменная Минни — бойкая коренная американка, работавшая в участке, казалось, с самого основания города.       — Ох, Коннор, — всплеснула она руками. — Как же приятно снова тебя видеть! — Она вышла из-за стойки и похлопала его по плечам, сбивая успевший налипнуть на куртку снег. — Все уже в инструктажной. Ох, и народу приехало!       Ноор кивнул ей и повел Люсида в зал инструктажа. Идя по пустому коридору — по воскресеньям в участке оставались только дежурные полицейские — он осторожно прислушивался к своим ощущениям, и когда взялся за ручку двери, все еще не знал: хотелось бы ему вернуться в родной участок в качестве полицейского, или его устраивает статус посетителя. Едва они вошли в просторную комнату, в нос ударил терпкий дух десятка оборотней. Люсид, снова оказавшись единственным котом среди такого количества волков, видимо, запаниковал, потому что тут же вжался Ноору в бок и нервно заозирался.       Хантера, как оказалось, он помнил смутно. Даррена и прилетевшего с ними пилота Минка и вовсе не знал и поначалу держался от них на расстоянии. Кору он вспомнил, но отнесся к ней настороженно, потому что та сразу набросилась на него с профессиональным энтузиазмом. А вот внезапно оказавшейся среди гостей Мардж обрадовался, будто давней знакомой. Последнего же из прилетевших Люсид сначала не признал, и только когда тот представился, ошеломленно пожал протянутую руку и беззвучно произнес: «О». Мартин хмыкнул и вернулся к Тори, которая тут же осторожно к нему прильнула, а Люсид посмотрел на Ноора, как бы спрашивая: «Тот самый?», и Ноор едва заметно кивнул: «Ага».       Помимо прибывших из Виннипега, в участок приехали мама и Бриннер, и в тесном помещении душно стало даже Ноору.       Даррен, опершись бедром о стол, по-военному сжато делился добытой в ходе допросов Карлайла информацией. Как выяснилось, Брум регулярно поставлял диких животных для извращенных забав богача, а последние несколько лет еще и накачивал его байками о некой таинственной, совершенной белой, а потому — уникальной рыси. Рассказывал легенды якобы коренных жителей о том, что, если такую рысь выследить и убить, то человека ждет небывалая удача. Поэтому, когда он позвонил Карлайлу сообщить о том, что рысь у него, тот, подгоняемый многолетним любопытством, немедленно назначил встречу.       — Он, что, реально поверил в эти сказки? — спросил Ноор, скорее разочаровавшись, нежели чем удивившись такому приземленному мотиву похищения.       — Люди верят в то, во что хотят верить, — вздохнул Даррен. — А у Карлайла не все в порядке с головой. Он помешался на мистике и шаманизме, правда, в какой-то нездоровой и искаженной их форме.       — Допустим, — согласился Ноор. — И что теперь? Его посадят?       — Он гражданин другой страны, и судить его здесь мы не можем, но его дело передано Интерполу, так что им уже вовсю занимаются.       — А не получится так, что его попросту отмажут богатые родственники? — продолжал сомневаться Ноор. — С его-то связями.       — Ну, на фоне таких проблем, как трафик людей или торговля оружием, контрабанда диких животных, может, и выглядит не так уж серьезно, но, во-первых, дело получило огласку и вызвало негативную реакцию у массы зоозащитнических организаций. Карлайл ведь тоже позиционировал себя как защитник прав животных, а тут вон что выяснилось. Так что теперь каждый пытается обелить себя и откреститься от него и его денег.       — А во-вторых? — спросил Ноор.       Даррен сдержанно улыбнулся.       — А во-вторых, верхушка ФБР и Интерпола, так же как и СРБ Канады, как минимум на четверть состоит из оборотней. И для них, и для нас это дело стало делом чести.       Ноор мысленно присвистнул. Он знал, что многие оборотни идут в силовые структуры из-за физических данных, быстроты реакции и животной интуиции. Всегда считал, что служба — это способ проявить свою потребность защищать простых людей, тех, кто сверхспособностями не обладал, но на деле оказалось, что это еще и возможность охранять «своих». И пусть нигде в новостях не говорилось о том, что похищенная белая рысь — это оборотень, но достаточно было того, что об этом знали те, кто мог добиться правосудия.       — А что насчет Эспера, как его там?.. — Ноор попытался припомнить фамилию хозяина магазина в Шерридоне, но Даррен понял его и так.       — Его мы тоже допросили. Срок ему вкатить если и получится, то незначительный, но он поделился довольно интересной информацией и назвал несколько имен. В частности, рассказал, кто мог быть причастен к убийству Бернарда Дюбуа.       — Папы Мишки? — встрепенулся Люсид.       Взгляд Даррена потеплел.       — Да, Люсид. Нам известны имена тех охотников, которые приходили к вам домой. Их мы тоже задержали. Могу показать тебе их фотографии, но в этом нет необходимости — они и так во всем признались. И как выяснилось позже, тоже работали на Брума. К сожалению, привлечь их за убийство человека мы не можем, поскольку убили они медведя, но на них завели дело о нелегальной охоте в условиях дикой природы до официального начала охотничьего сезона, так что обоим выпишут приличный штраф.       Люсид кивнул и, на мгновение сжав ладонь Ноора чуть сильнее, выразительно на него посмотрел.       — У нас еще один момент, — сказал Ноор, решаясь проговорить мучившую его и Люсида проблему. — Мы переживаем, что теперь любой оборотень, который в курсе этой истории с похищением белой рыси, сможет узнать в Люсиде оборотня-альбиноса. И что у них это тоже вызовет нездоровый интерес. В целом, мы боимся, что на Люсида снова начнется охота.       Даррен нахмурился и задумчиво почесал подбородок.       — Вы ведь теперь всегда будете на связи, — вмешался Бриннер. — А я, если что, — совсем рядом. Примчу по первому зову.       Ноор благодарно ему кивнул: в голове еще звучали слова дедушки о том, как старый учитель устроил на собрании головомойку.       — Знаете, — сказал Хантер, — мне кажется, прятаться у вас в любом случае больше не получится.       Подошедшая к ним Кора его поддержала:       — Люсиду, наоборот, нужно как можно больше быть на виду: давать интервью, светиться на обложках своих книг, может, даже, влог завести про всякое такое…       — Эм… вы уверены? — с сомнением спросил Ноор.       — Абсолютно! — подтвердил Хантер. — Никто из оборотней не посмеет тронуть знаменитость!       Возможно, они были правы: те оборотни, которые сумели пробиться в большую политику или достигли успехов в бизнесе, кто добился признания в сфере искусства или шоу-бизнеса — все они вызывали у остальных оборотней трепетное уважение, если не благоговение. Зная, как тяжело хранить свой секрет в условиях популярности и повышенного внимания прессы, за известных оборотней и искренне радовались, и сочувствовали им. Но равнодушным не оставался никто.       Ноор посмотрел на Люсида, мол, ну как, поверим? Убежденным тот не выглядел, и Ноор его сомнения разделял: трудно было, едва выйдя в мир после стольких лет вынужденного затворничества, принять, что отныне ты всегда будешь ходить с нарисованной на лбу мишенью, и каждый проявивший к тебе хоть толику интереса оборотень в любой момент может стать угрозой. И пусть Ноор испытывал бесконечную благодарность к Даррену и его команде за то, что те оперативно спасли Люсида, он никак не мог отделаться от ощущения, что в итоге СРБ банально использовали их в своих интересах.       Хантер, видя их нерешительность, добавил:       — А если вы не хотите, чтобы вас в принципе узнавали другие оборотни, можете пользоваться нейтрализатором запахов.       — Ну и уж чтобы совсем наверняка, — вставила Кора, — всегда есть возможность чуть изменить внешность — волосы покрасить или цветные контактные линзы использовать.       Ноор снова покосился на Люсида. Предложение журналистки его, видимо, заинтересовало: глаза прояснились и заблестели предвкушением. И это Ноор тоже понимал: столько лет мечтать об обычной жизни обычных людей, что отказываться от представившейся возможности воплотить мечту в реальность было невозможно.       Даррен терпеливо дождался одобрительного кивка Люсида и, обойдя стол, сел в офисное кресло.       — Итак, — сказал он, наклонившись к полу и, к удивлению Ноора, достал из стоявшего у ножки стула портфеля не ноутбук, а стопку листов. — Для твоей полноценной жизни в обществе, Люсид, тебе понадобятся документы. Сейчас я задам тебе несколько вопросов и заполню анкету, на основе которой СРБ начнет восстановление твоей личности во всех базах данных.       Официальный тон заставил Люсида поерзать на предложенном стуле и сосредоточиться. Даррен разложил перед собой листы и, взяв ручку, приготовился записывать. За те сутки, что они провели в ангаре, у Ноора сложилось впечатление, что физическими носителями информации СРБ-шники уже не пользуются, но ни одного компьютерщика-шакала в этот раз с ними не было, а пожилому вояке заполнять данные от руки было явно привычнее.       — Джоэл — это дедушка Ноора, — продолжал Даррен, — посылал запросы в коммуны нескольких штатов и сумел разыскать твои данные. Так что теперь нам известно твое настоящее имя, место и дата рождения. Известны имена твоих родителей и ближайших родственников. Эти данные мы можем использовать в твоих новых документах полностью, частично или не использовать вообще.       Даррен замолчал и Люсид, видимо, догадавшись, что от него ждут какой-то реакции, кивнул.       — Итак, первый пункт — имя. Имя, которое дали тебе при рождении…       — …Энтони Лэкластер, — перебил его Люсид. — Я знаю.       — Хочешь оставить его? — спросил Даррен.       — Нет! — вмешался Ноор, успевший раздобыть незанятый стул и усесться рядом. — Он Люсид Гард.       Даррен вопросительно глянул на Люсида и, когда тот кивнул, уже занес ручку над листком, чтобы вписать имя в положенную графу, как раздалось возмущенное:       — Э-э-э! — Мартин подошел к Ноору и, уперев руки в бока, уставился на него сверху вниз. — А предложение руки и сердца ты ему делал, чтобы фамилию свою давать?       — Чего? — растерялся Ноор.       — Свадьбу захотел зажать? — Мартин ухватился за спинку его стула и, наклонив вперед, сбросил Ноора на пол — тот едва успел выставить руки, чтобы не пропахать носом затертый паркет.       — Сдурел? — рявкнул Ноор и собирался вскочить на ноги, но Мартин схватил его за плечо и с силой надавил так, что тот остался стоять коленями на полу. Ноор удивленно вскинул голову: и как только сил-то хватало после серьезного ранения?       — Давай, Гард, — проникновенно шепнул Мартин и вдруг задорно подмигнул. — Все как положено: согласен ли ты, Люсид бла-бла-бла…       Ноор еще раз дернулся в попытке подняться, но тут перед его лицом возникла рука с зажатым между большим и указательным пальцами колечком. Он поднял голову и встретился взглядом с Тори. Она улыбалась. Ноор посмотрел на застывших родителей, на Даррена, снова на Мартина и наконец, обернувшись через плечо — на Люсида. Тот сидел с круглыми как блюдца глазами и, не мигая, смотрел поверх его головы на кольцо. Ноор повернулся обратно и уставился на обычный серебряный ободок, который Тори любила носить на большом пальце. Люсиду он наверняка будет как раз.       И почему он сам не додумался сделать ему предложение? Считал, что достаточно только метки? Они и так принадлежали друг другу по крови, но скрепить их союз официально внезапно показалось Ноору… необходимостью? Он забрал из пальцев Тори колечко, развернулся на коленях к Люсиду и… растерялся. Вздохнул. Прочистил горло. Поднял голову, поймал сиреневый взгляд. Люсид протянул к нему руку и дрожащими пальцами провел сначала по лбу, потом коснулся скулы. Ноор перехватил его за запястье и поцеловал в центр ладони. Когда он снова поднял взгляд, голос вдруг нашелся:       — Будешь моим мужем?       Люсид исподлобья покосился на притихших оборотней. Его щеки заливал яркий румянец. Понимал ли он, что происходит? Сколько книг ему встречалось о брачных традициях? Что он знал о свадьбах кроме фотографий из недавно посмотренного альбома четы Гардов? Вернув взгляд на Ноора, Люсид качнулся вперед и, придержав его за затылок, прошептал в самое ухо:       — Да.       — Не считается! — завопил Мартин над их головами. — Мы ничего не слышали.       Ноор раздраженно зарычал, Люсид, обнажив зубы, — зашипел. Уставился на Мартина почти яростно, но тот, ничуть не впечатлившись, лишь выжидательно улыбался. Люсид снова обвел взглядом всех присутствующих. Ноор видел, как под отцовым свитером от частого дыхания вздымаются его плечи. На шее заметно пульсировала жилка. Воздух начал горчить. Ноор осторожно положил ладонь на его колено и, когда Люсид, вздрогнув, повернул лицо к нему, ласково улыбнулся. Люсид вздохнул, расправил плечи и сказал громче:       — Да, Коннор Гард. Я буду твоим мужем.       В звенящей тишине его голос с легкой хрипотцой и этим горловым «р», от которого Ноора всегда мурашило, прозвучал оглушительно.       — Ю-у-у-ху-у-у! — радостно закричал Мартин и попытался изобразить что-то вроде лунной походки на крошечном участке свободного пространства, но врезался в Хантера и, закряхтев, схватился за бок.       Ноор закатил глаза, вдруг вспомнив, почему раньше так любил этого придурка. Перехватив кисть Люсида, он надел на его безымянный палец кольцо. Раздались аплодисменты и радостное улюлюканье. Ноор поднялся с колен, отряхнул джинсы и нашел взглядом Мартина.       — А скрепляющий поцелуй? — разочарованно развел руки тот.       — Обойдешься, — буркнул Ноор и, вернув свой стул на место, сел рядом с Люсидом. Обнял его за плечи и, притянув ближе, прижался губами к его виску.       Даррен сосредоточенно перелистывал свои бумаги и, дойдя до конца, вернулся в самое начало.       — Мы как-то не догадались включить в анкету пункты о замужестве.       Он прокашлялся. Хантер подошел к столу, перевернул один из листов чистой стороной и сказал:       — Просто запиши все куда-нибудь. Потом внесем в базу.       — Девичья, то есть дозамужняя фамилия? — спросил Даррен.       — Дюбуа? — неуверенно ответил Люсид. — Как у папы Мишки была. Можно?       — Не Лэкластер? — удивился Даррен.       — Н-н-нет.       Даррен сложил руки на столе и пристально посмотрел на Люсида.       — Уверен? Они все-таки твоя семья. У тебя есть отец и сводный брат, а также — семья тети — родной сестры твоей матери.       Люсид не колебался ни секунды:       — Они не защитили нас, — пожал он плечами. — Не знаю: не смогли или не захотели — но я точно не хочу иметь с ними что-то общее.       Та решительность, с которой он отказывался от своей настоящей семьи, наводила на мысль, что он думал об этом и раньше. Думал и не понимал, как так получилось, что находиться в родной семье вдруг стало небезопасно. И почему никто не пришел им с мамой на помощь.       — Ладно, — вздохнул Даррен и вернулся к бумагам. — Пожелания по дате свадьбы?       — Двадцать восьмое октября этого года, — ответил за Люсида Ноор и, когда тот повернулся к нему, напомнил: — День метки.       — О! — внезапно вклинилась мама. — Так сегодня ровно два месяца!       Ноор бросил на Люсида виноватый взгляд — надо же, а он совершенно потерялся в датах, хотя до похищения четко держал в голове идею устроить в Томпсоне настоящее свидание с походом в кино и ужином в каком-нибудь ресторанчике.       — Ладно, с этим разобрались, — сказал Даррен, — возвращаемся к основным вопросам: дата рождения?       — Двенадцатое декабря, — ответил Люсид. — В каком там году я родился?       — Эм… — Даррен покопался в бумажках. — Две тысячи пятом.       Люсид кивнул, даже не поинтересовавшись настоящим днем своего рождения. Только прошептал: «Значит, мне девятнадцать». Дальше пошли вопросы про возможное образование — домашнее обучение, место жительства — Нельсон Хаус и Шерридон. В целом, получилось максимально приближенно к действительности, и насколько Ноор понял, для СРБ внести эту информацию в базы данных задним числом будет несложно.       После заполнения анкеты Люсид облегченно выдохнул. Послушно посидел какое-то время рядом с Ноором, но, видимо, поняв, что центром всеобщего внимания больше не является, зашарил взглядом по комнате.       — Можно мне поговорить с Мардж? — шепнул он, пустив сахарную волну предвкушения. — По поводу мультфильмов.       — Конечно. — Ноор невесомо коснулся губами его скулы и отпустил руку.       Было волнительно наблюдать, как Люсид, поднимаясь, делает один осторожный шаг, потом другой, оборачивается через плечо, чтобы получить одобрение, и уже смелее пробирается к противоположному от них концу комнаты. Тут же захотелось вскочить, взять за руку, довести до цели, подстраховать, но Ноор себя сдержал: пора было Люсиду учиться самому выстраивать социальные связи и заводить друзей за пределами семьи. Люсид подошел к компании Мардж и, видимо, сразу заговорил с ней о предмете своего интереса, потому что та сначала опешила, а потом, эмоционально жестикулируя, включилась в разговор.       Глядя на них со стороны, Ноор пытался отследить реакцию Люсида на красивую молодую женщину. До этого он встречал только взрослых, годившихся ему в матери женщин и, по наблюдениям Ноора, ровно так их и воспринимал. Тори — эту несносную пацанку с короткой стрижкой, светло-серыми глазами и русыми, как у большинства серых волков, волосами — он в расчет не брал просто потому, что женственного в ней было слишком мало. А вот как Люсид отреагирует на близость роскошной, умеющей себя подать девушки, было интересно. Не то чтобы гомосексуальность Люсида вызвала у Ноора сомнения — он точно знал, что тому нравится не только он сам, но и его крепкое мускулистое тело. И совершенно точно нравится секс с мужчиной. И все же Ноор отдавал себе отчет в том, что выбора сексуальных предпочтений у Люсида, по сути, не было. Когда проснулись раскачавшие его либидо гормоны, он просто сконцентрировался на том, кто в тот момент оказался рядом. Зато сейчас выбор у Люсида был. И то, что Ноор видел, его успокаивало: Люсид говорил увлеченно и торопливо, мог потянуться к Мардж и в доверчивом жесте коснуться ее руки, но никаких признаков флирта не проявлял. Не то чтобы это было возможно рядом с так же ревностно следившим за их разговором Хантером, но, зная Люсида, вполне можно было ожидать от него более открытого проявления симпатии.       Тори, видимо заскучав от темы разговора, переключилась на Хантера, и Мартин внезапно остался без собеседника. Ноор поймал его взгляд и легким кивком предложил отойти.       Они встретились у окна, оказавшись достаточно отдаленными от остальных, и Ноор, вглядываясь в такое знакомое и вместе с тем — какое-то новое лицо лучшего друга, все никак не мог найти сил, чтобы заговорить первым. И все же он спросил:       — Почему?       Вопрос мог относиться к чему угодно, и, наверное, Ноору следовало уточнить, что именно — почему, но Мартин понял его и так. Он смотрел на него открыто и довольно пристально, а потом пожал плечами и, словно нечто очевидное, сказал:       — Просто сработал инстинкт.       — Вот только не пизди, а, — тихо прорычал Ноор. — Чего и кому ты пытался доказать, когда велено было сидеть и не высовываться?!       Мартин хмыкнул, и в этом звуке Ноор услышал и раздражение от того, что его поймали на попытке отмахнуться, и неловкость за пока еще не высказанную правду. Теперь Мартин на него не смотрел. Он стоял с опущенной головой, уперев руки в бедра, и какое-то время молчал. А когда заговорил, голос его был хриплым и как будто надтреснутым.       — Я просто не мог позволить тебе потерять еще и его.       Что ж, теперь Мартин, мать его, Грей не врал, но его ответ разозлил Ноора еще сильнее.       — Ты серьезно подверг свою жизнь опасности ради того, чтобы спасти совершенно незнакомого человека? — прошипел он.       Мартин поднял на него затравленный взгляд, но, прежде чем успел что-то возразить, Ноор продолжил:       — А о Тори ты в тот момент подумал, а? Хоть на секунду задумался о том, что она ждет тебя живым? Что, блядь, у тебя в голове, Грей? — Ноор едва сдержался, чтобы не начать тыкать указательным пальцем ему в лоб, но вместо этого вдруг схватил его за толстовку и, рванув на себя, сгреб в объятия. — Гребаный придурок, — прошептал он ему на ухо. — Еще раз заставишь ее волноваться, я тебе сам шею сверну, ясно?       Мартин выдохнул — длинно и шумно — будто избавился от годами копившегося напряжения. Плечи под руками Ноора расслабились, спину обхватили крепкие руки. Ноор этим объятием благодарил за спасение любимого человека. Мартин — за прощение.       Кислинку в воздухе Ноор ощутил за мгновение до того, как кто-то коснулся его плеча. Он отчетливо узнал это скользящее движение, а следом уловил усилившийся запах дикой мяты и маминых пряников. Люсид его метил. По-кошачьи потираясь о него шеей. В комнате с волками. Отпустив Мартина, Ноор медленно развернулся. В глазах Люсида было столько всего, что на секунду он растерялся.       — Сид? — Ноор сделал крохотный шаг и, взяв его за руку, погладил большим пальцем тыльную сторону запястья. — Все в порядке?       Люсид глянул Ноору за плечо, туда, где он спиной ощущал присутствие Мартина. Белые брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Он глубоко вдохнул, перевел взгляд на Ноора и серьезно проговорил:       — Я помню, ты говорил тогда, в машине, и я, наверное, не должен чувствовать то, что чувствую, потому что верю тебе, ну, про центр, равновесие и все такое, но мне все равно неприятно, когда ты с кем-то… так… И… — он бегло зыркнул на Мартина, — я знаю, что он меня спас, так что он герой и твой лучший друг, но не мог бы ты с ним не обниматься?       Люсид снова удивил: пока Ноор пытался завуалировать ревность под интерес, тот скрывать свои чувства даже не подумал. И пусть он еще не научился давать этим чувствам определения, одного «неприятного» ощущения оказалось достаточно, чтобы подойти к Ноору и заявить на него свои права.       — Хорошо, — просто согласился Ноор, — не буду. — Он взял его за вторую руку, поднес ладонь к лицу и прижался губами к серебрянному ободку на безымянном пальце. — Прости.       Он все ждал, когда за спиной раздастся какой-нибудь едкий комментарий или хотя бы короткое скептическое фырчанье, но Мартин не произнес ни звука. А в следующую секунду к ним подошла Тори.       — Папа приглашает всех в стейк-хаус. Вы как? — Она протянула руку и вытащила из-за спины Ноора Мартина.       Ноор посмотрел на Люсида. Тот непонимающе смотрел в ответ.       — Это ресторан, — начал пояснять Ноор. — Там заказывают еду…       — А, понял, — кивнул Люсид. В его глазах промелькнула заинтересованность, но тут же угасла. — Мы можем не идти?       — Конечно. — Ноор переложил ладони ему на плечи и, легонько растерев, пристально вгляделся в его лицо. — Хочешь поехать сразу домой или прогуляться?       — Сразу домой.       Тишина в машине была скорее напряженной, чем уютной. Ноор чувствовал, что Люсид если и не расстроен, то растерян, и, чтобы чуть поднять градус его настроения, потянулся к магнитоле. Под ненавязчивую музыку он рассеянно думал о том, что пора учить Люсида пользоваться телефоном и интернетом. Что завтра можно будет снова съездить на озеро и прикинуть, что из мебели и предметов быта можно будет докупить в Томпсоне, а что придется везти из хижины. Они как раз проезжали мимо молла, когда Ноор подумал, что неплохо было бы заехать в торговый центр и научить Люсида делать покупки.       — Хочешь зайти? — спросил он, припарковавшись недалеко от входа.       — Туда? — Люсид ткнул пальцем в сторону раздвижных дверей, через которые входили и выходили люди.       — Это магазин.       — Такой большой?       — Эм… Да уж побольше, чем в Шерридоне.       Люсид все смотрел на людей с пакетами и гружеными покупками продуктовыми тележками.       — Я, наверное, подожду тебя здесь.       — В машине? — удивился Ноор. — Ты разве не хочешь зайти внутрь?       — Н-н-не сегодня, — ответил Люсид.       — Ладно. Я быстро, — сказал Ноор и, перегнувшись через коробку передач, поцеловал его в щеку. — Из машины не выходи, окно или дверь никому не открывай.       — А если что — кричи «пожар»? — Люсид повернул к нему голову и, медленно моргнув, пояснил: — Читал такой совет в какой-то книге.       — Ага, — кивнул Ноор и выскочил на улицу.       Вообще-то зайти в молл Ноор хотел только ради Люсида, но, раз уж все равно оказался здесь, решил быстро пробежаться по торговым рядам. Стараниями Мартина он сегодня вроде как официально стал мужем, и хотелось устроить им с Люсидом если не выездное свидание, то хотя бы романтический вечер дома. Он накидал в корзину различных молочных коктейлей и несколько ведерок мороженого. Заглянул в пекарню и набрал целую коробку каких-то пирожных. Уже двигаясь к кассам, заметил цветочный закуток. Продавали в основном уже чуть подвядшие рождественские остролисты, но за красно-зелеными букетами Ноор разглядел нежнейшие белые тюльпаны. Взял их, подумал и вернулся в отдел косметики.       — Цветы? Зимой? — удивился Люсид. В салоне пикапа потянуло летом.       — Там еще всякие вкусняхи, — сказал Ноор, махнув рукой на заднее сиденье, куда он сложил пакет с остальными покупками.       Люсид нырнул носом в завернутый в тысячу бумажных слоев букет и шумно вдохнул слабый аромат. Когда он поднял голову, Ноору показалось, что он вот-вот заплачет.       — Опять слишком много всего? — спросил он, осторожно коснувшись пальцами его щеки.       — Иногда мне кажется, что я слишком маленький для того, чтобы вместить все, что чувствую.       — Со мной такое тоже бывает, — улыбнулся Ноор.       — И что с этим делать? — Люсид сморгнул, по бледной щеке стекла слеза, которую Ноор тут же стер.       — Наверно, делиться. Чтобы не переполняло, — пожал плечом Ноор. Он только на днях, после того, как отпраздновал с родными Рождество и спасение Люсида, понял, насколько важна эмоциональная связь с близкими. — Говорить о своих чувствах, признаваться в любви. Делать что-то для тех, кто тебе дорог. Проявлять заботу.       Люсид опустил взгляд на букет, погладил пальцем один из бутонов.       — Я люблю тебя, Коннор Гард, — сказал он так серьезно, что у Ноора сжалось сердце.       — Я люблю тебя, Люсид Гард, — ответил он.       — Я теперь правда «Гард», — сквозь слезы улыбнулся Люсид.       — Ага, и нам нужно поскорее вернуться домой, чтобы это отметить. А то у нас там мороженое уже, наверное, тает.       Он быстро чмокнул Люсида в губы и, развернувшись, повернул ключ зажигания.       — Мороженое? — переспросил Люсид.       Ноор улыбнулся: он готов был целую вечность потратить на то, чтобы показать Люсиду все чудесное, что есть в этом мире.