Кот внутри

      — Хочешь что-нибудь посмотреть? — спросил Ноор, когда они, сняв верхнюю одежду, застыли в прихожей.       Люсид скосил глаза в сторону гостиной, и по его взгляду Ноор догадался: да, хочет.       — Иди включай телевизор, а я пока покупки в холодильник уберу. — Он чмокнул его в нос и, подхватив пакеты, отправился на кухню.       Зная основательное гостеприимство отца, обед в стейк-хаусе вполне мог растянуться на несколько часов. Но Ноору нужно было знать наверняка, поэтому он написал с разведкой Тори. Та ответила, что в город вернулись Греи старшие, и после обеда они завезут Мартина к ним, а заодно зайдут повидаться. Так что дома их не будет еще часа четыре.       «Развлекайтесь, мальчики, — приписала она в конце. — Как-никак ваша первая брачная ночь».       Ну, допустим, и не первая, и не ночь, но за информацию Ноор готов был простить сестре даже «мальчиков».       А вот упоминание родителей Мартина заставило его поежиться. Греи жили на той же улице, что и Гарды, в доме наискосок, переехав в престижный район, когда их старший сын пошел в первый класс. Познакомившись в первый же учебный день во время той легендарной драки, мальчики быстро сдружились и все долгие школьные годы были почти неразлучными. Но потом Мартин его предал, а Берти покончил с собой. Соседство Греев стало слишком давить. Хотелось вычеркнуть из своей жизни все их семейство, и Ноор сбежал из Томпсона в глухой лес. А полгода спустя, когда впервые приехал домой навестить родителей, узнал, что дом наискосок теперь пустует: старшие Греи уехали из города куда-то в Онтарио, а Мартин переселился в один из многоквартирных комплексов на юго-востоке Томпсона. Дом почему-то не продавали, и каждый раз приезжая, Ноор косился через дорогу с опаской, что вот-вот увидит кого-нибудь из бывших соседей.       А теперь у них с его родителями намечаются семейные посиделки. Да, они всегда общались довольно тесно — и по-соседски, и по-родительски. К тому же, Греи были представителями одного из волчьих кланов Томпсона, и волей-неволей они все равно все пересекались на собраниях коммуны и других оборотнических мероприятиях. Но если у Тори с Мартином действительно все серьезно, вполне скоро общение с Греями перерастет в родственное, и к этому Ноор готов не был. Одно дело терпеть где-то на периферии только Мартина, совсем другое — видеть на каждом семейном сборище еще и его родителей.       Ноор вздохнул и, растерев лицо ладонями, заглянул в гостиную — Люсид, забравшись на диван с ногами, увлеченно смотрел очередной мультфильм, а к животу, трогательно обхватив руками, прижимал освобожденный от упаковки букет. Ноор подумал было, что надо поставить цветы в воду, но Люсид так бережно, будто маленьких котят, поглаживал бутоны, что лишить его этого удовольствия Ноор не решился. Только подошел предупредить, что собирается принять душ, и Люсид, вслепую протянув к нему руку, одобрительно похлопал по груди. Ноор склонился и поцеловал его в макушку. Заглянул в прихожую, вытащил из внутреннего кармана куртки припрятанный пакет и пошел наверх.       Пофантазировать о том, как исполнится обещание Люсида, он еще не успел, потому что сначала был занят ярмаркой, потом тревожным возвращением домой и поисками рыся, зато сейчас, выложив на бортик раковины покупки из косметического отдела, замер в предвкушении. Мельком подумал о том, что, пожалуй, смену ролей лучше было бы отложить до переезда в новый дом, но ждать еще неделю, чтобы обновить метку в связке кровь-семя, было нестерпимо.       Он вышел из ванной немного смущенный и взволнованный, но достаточно заведенный, чтобы обмотанное вокруг бедер полотенце натянулось спереди бугром. Тихо, стараясь не наступать на особо скрипучие половицы, он спустился по лестнице в гостиную. За окнами уже смеркалось — северные зимние дни были слишком короткими — и в полумраке комнаты лицо Люсида подсвечивалось только экраном телевизора. Ноор подошел к дивану, склонился и осторожно потянул букет из его рук. Люсид инстинктивно дернул и так уже измятые стебли на себя, но, увидев, что это Ноор, отпустил.       — Что?.. — мяукнул он, уставившись на его голый торс.       Ноор отложил букет на обеденный стол и, взяв Люсида за руку, потянул встать.       — Но… — Люсид, бросив тоскливый взгляд на экран, остался сидеть.       Если бы Ноор не любил его так сильно, то наверняка обиделся бы на то, что его променяли на мультики. Но помимо безусловного принятия своего рыся он еще слишком хорошо его знал. Поэтому на мгновение чуть крепче сжал его ладонь и сказал:       — Буду наверху.       Он едва успел занести ногу над последней ступенькой, как снизу раздался торопливый топот. На лестничной площадке Ноор притормозил, и Люсид слету впечатался в его спину. Обхватил руками за живот и на инерции столкновения втащил в спальню. Шею опалило горячим дыханием, а в следующую секунду на загривке сомкнулись зубы. Волна мурашек побежала по позвоночнику вниз до самого копчика и еще ниже, туда, где и так уже было чувствительно. Люсид расцепил зубы, зализал место укуса.       — Ноор, а мы можем?.. — Он расслабил руки, и Ноор развернулся к нему лицом. — Можем заняться сексом? У нас есть?..       Ноор скользнул большим пальцем по его губам и прижал их, не давая закончить.       — Есть, — сказал он почти мурлыча и прошелся мелкими укусами по линии его челюсти.       Волос на лице Люсида почти не было, и кожу — гладкую и чистую — так и тянуло пробовать на вкус.       — М-м-м. — Люсид толкнулся в него бедрами. — Тогда мне нужно в душ. Хочу подготовиться.       — Не нужно. — Ноор провел языком по шее вниз до метки. — Все уже готово.       Люсид вопросительно мяукнул.       — Ты кое-что обещал мне, помнишь? — Ноор потерся губами о его щеку, провел носом по брови и куснул за верхнюю губу. — Так что снизу сегодня я.       — Снизу? — переспросил Люсид.       — Хочу почувствовать тебя внутри.       Такого всхлипа Ноор у него еще не слышал. Люсид взял его за плечи и немного отстранил. Ноор не знал, что он пытался разглядеть в его лице, и на всякий случай старательно изображал решительность. Люсид сам себе кивнул и так плотоядно облизнулся, что Ноора перетряхнуло.       — Ноор, — замурлыкал Люсид и торопливо потянул с него полотенце. — Ноорушка, волчок мой. — Он отбросил полотенце на пол и облапал его задницу. — Я сделаю так хорошо, тебе понравится. Иди-ка сюда.       Он усадил его на кровать и, не сводя с него взгляда, быстро разделся. Встал напротив на расстоянии вытянутой руки и с широкой предвкушающей улыбкой замер. По комнате поплыл густой аромат луговых цветов и терпкой дикой мяты. Как бы хотелось Ноору залезть к нему в голову и узнать, о чем он в этот момент думает и что представляет. Он протянул руку, и Люсид, взявшись за нее, шагнул ближе. Поцеловал сразу глубоко и мокро, при этом ласково поглаживая затылок, и от этого рассинхрона нежности и страсти у Ноора закружилась голова. Люсид мягко надавил ему плечи и уложил на спину. А потом осыпал таким количеством кошачьей нежности, что Ноор совершенно потерялся в ощущениях. Люсид — его руки, его губы — казалось, были везде, как будто он задался целью заласкать каждый миллиметр отзывающейся мурашками кожи. Он неистово вибрировал, потираясь о него всем телом, с каждым прикосновением смелея все больше и больше.       Принимать внимание пассивно было сложно. Ноор то и дело порывался перехватить инициативу, подмять рыся под себя и взять их общее удовольствие в свои руки, но… Интуитивно он чувствовал, что ведущую роль сейчас нужно целиком отдать Люсиду. Что для него это станет неким рубежом, пройдя который он поверит, что может контролировать что-то сам.       Люсид жарко выдохнул Ноору в пах и в следующую секунду, отогнув его член вниз, провел языком по тщательно выбритому лобку.       — Как гладенько, — сказал он. Голос звенел восхищением. — Ты везде так сделал? — Не дожидаясь ответа, он подхватил его под коленями и задрал ноги к потолку, а уже в следующую секунду переместил ладони на ягодицы и раздвинул в стороны. — О-о-о-ох, — выдохнул он и широко провел языком от копчика до мошонки.       Ноор задохнулся. Никто. Никогда. Не вылизывал ему задницу. Потому что раньше он никому бы этого и не позволил. Но это был Люсид. И ему можно было все. Можно было дразнить его языком и прихватывать губами кожу вокруг пульсирующей дырки. Можно было посасывать яйца и по одному втягивать их в рот. Можно было до боли прикусывать бедра и, рыча, тут же выцеловывать места укусов.       — Какой ты вкусный, — проурчал он и с нажимом потер его анус пальцем.       — Чем я пахну? — спросил Ноор, опуская стопы на постель.       — М? — Люсид приподнял голову и прижался щекой к внутренней стороне его бедра.       — Чем я для тебя пахну? — повторил свой вопрос Ноор.       — М-м-м. — Люсид потерся о его колено виском. — Ты пахнешь камнем. Нагретым на солнце валуном. Издалека кажешься холодным и жестким, а тронешь — теплый и на ощупь бархатный, потому что покрыт мягким мхом. — Палец нажал снова и в следующую секунду скользнул внутрь. — А я? Чем пахну я?       Ноор выровнял дыхание и прикрыл глаза, но буквально кожей чувствовал на себе внимательный взгляд.       — Ты всегда пахнешь по-разному, — сказал он. — В основном медовыми пряниками. А когда возбужден — еще и дикой мятой. — Палец медленно заскользил внутри, еще неглубоко, и Ноор, прислушиваясь к своим ощущениям, продолжил: — Когда тебе страшно, ты кислишь железом, а когда расстроен — горчишь.       Палец вошел целиком и ловко погладил изнутри сразу нужное местечко. Легкая щекотка прошлась по всему позвоночнику, напряженный член дернулся. Люсид правильно считал его реакцию и повторил движение. Удовольствие нарастало, расходилось по телу волнами. Щекой Люсид продолжал прижиматься к внутренней стороне его бедра, и Ноор чувствовал на своем лице его взгляд.       — Когда ты смущен, — Ноор протянул руку и вслепую коснулся волос Люсида, — ты пахнешь пылью. А в предвкушении — сахарной ватой.       — Сахарной — чем?       Движения остановились, и Ноор нетерпеливо поерзал. Люсид втолкнул в него второй палец и энергично заскользил внутри.       — Как-нибудь угощу тебя, — промычал Ноор, подстраиваясь под новый ритм. — Но вкуснее всего ты пахнешь, когда чем-то восхищен.       — Как? — Пальцы, растягивая узкие стенки, разошлись в стороны.       — Как летний луг, — простонал Ноор. — Медом и солнцем. И цветочной пыльцой.       — Вкусно.       В голосе звучала улыбка. В следующий миг Люсид наклонился и без предупреждения обхватил губами головку изнывающего по вниманию члена. Распирание в заднице стало ощутимее.       — Помедленнее, — попросил Ноор, не понимая, чего ему хочется больше: насадиться на пальцы или толкнуться глубже в горячий рот. Но от двойной стимуляции в таком темпе его накрывало слишком быстро.       Люсид выпустил его, напоследок подразнив головку языком, и стал прокладывать дорожку из поцелуев по его животу вверх. Добравшись до шеи, вытащил из него пальцы и уютно улегся сверху. Вжался пахом в пах, притерся к стояку и, удерживая вес своего тела на локтях, втянул в поцелуй. Он был таким горячим, что Ноор под ним плавился. Голова кружилась, и ему все казалось, будто он падает, хотя прекрасно ощущал лопатками мягкую постель.       — Мы можем остаться так? — спросил Люсид целую вечность спустя. Приподнял голову и жадно облизал взглядом его лицо. — Ты такой красивый сейчас. Хочу на тебя смотреть.       От этого простого признания у Ноора перекрутило внутренности. Сердце вдруг стало таким большим, что в груди ему показалось тесно. Чтобы выразить согласие, он только и смог, что потереться о бок Люсида коленом. И совсем на грани осознания — сунуть под подушку руку, чтобы вытащить оттуда смазку.       Люсид оттолкнулся от кровати, сел на пятки и, взяв Ноора за бедра, потянул на себя. Потерся скользкой головкой о его промежность и, придерживая член у основания, толкнулся внутрь. Ноор зажмурился, ожидая вспышку боли, но ее не последовало. То ли член у Люсида был комфортно тонким, то ли растянул он его хорошо, но с ощущением правильной заполненности приходила уверенность, что в этот раз все будет по-особенному. Потому что тот, кто медленно входил в его тело, был особенным. С ним все было правильно. И единственно возможно.       — Я в тебе, — выдохнул Люсид, на пробу толкнувшись глубже. Он оторвал взгляд от того места, где их тела соединялись, и посмотрел на Ноора. — Тебе не больно?       Больно все еще не было, хотя Люсид — Ноор, помимо его слов, понял это по прижавшимся к его промежности яйцам — вошел уже полностью.       — Мне потрясающе, — хрипнул Ноор и протянул к нему руки. — Иди ко мне.       Люсид осторожно переместился и, устроившись сверху, качнул тазом.       — Так плотно, — шепнул он удивленно. — Плотнее, чем когда рукой. Или ртом.       — Тебе нравится?       Вместо ответа Люсид вышел из него почти полностью и тут же снова его заполнил. Застонали синхронно. Поначалу двигались осторожно. Все еще привыкая, изучая новые ощущения, подстраиваясь. Люсид водил губами по лицу Ноора, тот — гладил его по спине плотно прижатыми к коже ладонями и сжимал коленями бока. Член Ноора, зажатый между их телами, сочился смазкой. Стимуляции казалось недостаточно, но ощущениями крыло и так. Казалось бы, ничего особенного Люсид не делал — обычные поступательные движения, но сам факт того, что это — он: его жаркое дыхание, обволакивающий запах, идущая из груди вибрация и распирающее изнутри скольжение — сводили с ума.       — Волчок мой, — мурлыкнул Люсид и прихватил зубами его ключицу.       Ноора выгнуло. Он впился пальцами во взмокшую спину, прижимая к себе еще ближе, хотя ближе было уже некуда. Люсид двигался в нем — не медленно и не быстро — абсолютно идеально, шумно дышал носом в шею и перебирал пальцами его волосы. Ноор чувствовал, будто растворяется в нем, исчезает. Становится легче и прозрачнее. И внезапно понял, что совершенно не боится потерять себя целиком. Не боится быть слабым и уязвимым. И вообще ничего больше не боится. Он закинул ноги Люсиду на копчик и покрепче сжал руками взмокшую спину. Скованный крепкой хваткой, Люсид почти перестал двигаться, только напрягал и расслаблял глубоко внутри него свой член. Он толкнулся раз, другой и, до крови прокусив его ключицу, замер. Ноор задергался, будто его подключили к высоковольтному проводу. Казалось, внутри сейчас выстреливает не сперма, а короткие электрические разряды. Это было не больно, но чувствительно настолько, что внизу живота на миг все онемело. Собственный член дернулся, и почти сразу все вокруг залило теплом и светом. Сперма выплеснулась на живот в три мощных толчка, по венам побежали тысячи иголочек.       Наверное, Ноор отключился, потому что в себя пришел от невесомых, вибрирующих из-за мурлыканья поцелуев в нос и щеки. Он открыл глаза, но мало чего разобрал, потому что в комнате было уже темно. Люсид уронил голову на подушку рядом с его головой и, довольно выдохнув, засопел на ухо.       Ноор опустил и выпрямил ноги. Член из него мягко выскользнул. Люсид лишь поерзал, устраиваясь поудобнее, и сладко причмокнул.       — Эй, мину, — позвал Ноор, запустив пальцы ему в волосы.       — М-м-м? — слабо отозвался Люсид.       Ноор не знал, стоит ли спрашивать его об ощущениях, потому что и так знал, что Люсиду понравилось, и все же хотелось уточнить, почувствовал ли он в этот раз какую-нибудь разницу, потому что для него самого она оказалась колоссальной.       — Как тебе? — все-таки спросил он. — Понравилось?       — Трахать тебя? — томно уточнил Люсид.       Эти грязные словечки в его речи неожиданно возбуждали. Ноор тихо рассмеялся.       — Угу-м.       — Да-а-а, — протянул Люсид и легонько качнул бедрами. — Только можно я не буду делать это часто? Мне больше нравится, когда ты — во мне.       — Правда?       — Быть сверху утомительно.       Ноор рассмеялся уже громче. С прелюдией они, может, и затянули, но сам секс, по его ощущениям, продлился минут пять. Ноор обычно трудился дольше, и, пока гнал к финишу, Люсид с его гиперчувствительностью успевал кончить дважды.       — Вот ты ленивая жопка! — возмутился он.       — Ну я же котик, — мурлыкнул Люсид и, потянувшись, поцеловал его в щеку.       — И как я мог забыть?       Губы у его уха растянулись в улыбку.       — И котик устал. Котику нужно подкрепиться. — Люсид переполз с него на постель и уткнулся носом в плечо.       — Это намек, чтобы я принес тебе вкусняшек?       — М-м-м, — согласно замычал Люсид.       Ноор повернул голову и поцеловал его в макушку. Поднялся — по ногам потекло — и, подобрав с пола полотенце, обернулся к Люсиду. Тот возил щекой по подушке, и Ноор не понял, выглядит он сонным или действительно уставшим. Он даже вернулся к кровати и, склонившись, потрогал его лоб.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — Хорошо, — улыбнулся Люсид и, перехватив его за кисть, украденным жестом поцеловал в центр ладони. — Просто разморило.       — Если не заснешь, пока я буду в душе, обещаю накормить кое-чем необычным.       Люсид облизнулся и прикрыл глаза.       — Даже если засну, разбуди меня. Хочу попробовать это твое мороженое.       Ноор быстро ополоснулся, надел на голое тело брошенные в ванной джинсы и, спустившись в кухню, завис перед морозильной камерой. Так и не выбрав, с какого вкуса начать знакомство Люсида с мороженым, взял все три ведерка и, осторожно шагая по ступенькам — остывшие мышцы начинало тянуть — поднялся наверх. Зажег настольную лампу и повернулся к кровати. Люсид, конечно же, спал. Лежа на боку и уютно подложив под щеку ладонь. Ноор остановился в двух шагах от кровати и залюбовался. Его красивый мальчик. Восхитительный. Уникальный. Все еще чистый, и, наверное, таким навсегда и останется — восторженным и отзывчивым. Ноор осторожно опустился перед ним на колени и, открыв первое попавшееся ведерко, зачерпнул мороженое. Поднес к лицу Люсида и чуть не расхохотался, когда кончик его носа, учуяв сладкий сливочный запах, забавно дернулся. Ноор чуть отодвинул ложку — нос тут же потянулся следом. Ноздри раздулись, ресницы затрепетали. Ноор провел ложкой по нижней губе. Люсид слизнул оставшийся след, на секунду замер и резко распахнул глаза.       — Дай, — сказал он, едва не подскочив на постели. Увидел в руках у Ноора ложку и, вместо того, чтобы забрать ее, потянулся к ней губами.       Ноор пересел на край кровати и стал его кормить. Как он и предполагал, мороженое Люсид оценил. До такой степени, что одно ведерко слопал целиком, правда, два других лишь продегустировал. Когда он откинулся на подушку и с довольным видом похлопал себя по животу, Ноор выставил мороженое на карниз за окно, чтобы не растаяло, и вернулся к кровати. Люсид следил за ним из-под прикрытых век, и стоило Ноору подойти, протянул к нему руки.       — Иди ко мне, — сказал он, сдвигаясь к стенке.       Сцеловывать с него тысячу сладких вкусов Ноор привык, а вот морозить об него собственные губы приходилось впервые. Люсид так выстудил мороженым свой рот, что, потребовалось некоторое время, чтобы его согреть.       — А у нас будет свадьба? — спросил разомлевший от поцелуев Люсид       — Если хочешь, — согласился Ноор       Люсид облапал его задницу и осуждающе цыкнул — видимо, наличие на нем одежды его не устроило. Он запустил ладонь ему в джинсы и, удовлетворенно вздохнув, принялся тискать зад. Скользнул к копчику, с нажимом провел пальцами между ягодиц, пощупал чувствительно припухшую дырку и вдруг замер. С таким мечтательным выражением на лице, что Ноору снова захотелось залезть ему в голову, чтобы увидеть, о чем он думает и что представляет.       — Ты будешь в белом, — мурлыкнул Люсид и толкнулся в его пах окрепшим членом.       — Почему я? — почти рассмеялся Ноор, забираясь на него сверху.       Люсид с готовностью раздвинул ноги, подпуская ближе, и попытался запустить ему в штаны и вторую руку, но оказалось тесно, и он полез к ширинке.       — Потому что это красиво, — шепнул он, ловко расправляясь с пуговицей и молнией, — черный волк в белом костюме. — Он стянул его джинсы до бедер и, с довольным вздохом смяв уже обе половинки, вжал в себя.       — А ты, значит, будешь в черном? — шепнул Ноор и притерся стояком к его стояку.       — Аха-м, — простонал Люсид, выгибаясь навстречу. — Только представь, как мы будем смотреться.       Ноор наклонился и поймал его губы. Ему было все равно, как они будут смотреться, но если так представлялось красивым Люсиду, то — пусть. Хоть в белом, хоть в кружевах… В пах ударила новая волна возбуждения. Простого скольжения друг о друга стало недостаточно. Ноор стянул джинсы до конца и, перекинув через Люсида ногу, сел на его бедра. Выдавил на ладонь щедрую порцию геля, смазал себя, его, приподнялся и, помогая себе рукой, стал медленно насаживаться. Люсид положил ладони на его бедра и, не мигая, смотрел вниз, туда, где сантиметр за сантиметром исчезал в теле Ноора его член.       Ноор ни разу не пробовал эту позу в пассивной роли и сейчас, целиком пропустив в себя член Люсида, на секунду замер. Проникновение ощущалось глубже и как-то острее. Может, потому, что это был уже второй заход, и не привыкшие к вторжению мышцы стали слишком чувствительными, а может, удачно задевались какие-то точки, но Ноор вдруг испытал странную, расходящуюся от паха по всему телу волну наслаждения. Он на пробу приподнялся и опустился. Ощущения усилились. Люсид оттолкнулся от кровати, сел и, обхватив его за поясницу, потянул вниз, словно хотел насадить на себя еще сильнее. Он прижался губами к свежей метке на его ключице и, мурлыкнув, задал частый глубокий темп. Ноор обнял его одной рукой за шею, вторую опустил себе на член и некрепко сжал. Поймать общий темп получилось быстро, но разрядку в этот раз хотелось оттянуть. Оргазмы с Люсидом всегда получались яркими, но сейчас, когда Ноор внезапно распробовал пассивную роль, он наслаждался процессом. Замирал, когда чувствовал, что подступает к черте. Пережимал себя у основания, стискивая рыся внутри так сильно, что тот не мог двигаться, и, выровняв дыхание, осторожно поднимался, чтобы поддаться все тем же глубоким и частым толчкам.       На третьей такой остановке Люсид коротко рыкнул и опрокинул его на спину. Завел руки над головой, крепко фиксируя запястья, и задвигался быстро и размашисто. Кровать под ними, вторя звонким шлепкам плоти о плоть, настороженно заскрипела. Люсид цапнул его за ключицу и дернулся. И снова Ноор ощутил, как вместе со спермой его заливает разрядами тока. Импульс добрался до мошонки, поднялся по члену до головки и выплеснулся, пачкая их животы липким семенем.       — А говорил, что устал, — сказал Ноор, когда оба более менее отдышались. Он обнимал Люсида за плечи, гладил его по влажному затылку и совсем-совсем не хотел двигаться.       На его слова Люсид коротко шикнул.       — Мне вроде как начинает нравиться. — Он потерся носом о саднящую метку — наверняка будет синяк во все горло — и, подняв голову, настороженно прислушался. — Кажется, кто-то пришел.       До слуха Ноора долетели голоса родителей. Как вовремя они с Люсидом со вторым заходом успели. Появилось отчетливое желание поскорее обустроиться в собственном доме, чтобы не приходилось выкраивать друг для друга время и зажимать Люсиду рот, чтобы тот не пугал своими стонами весь дом.       — А давай послезавтра за вещами съездим? — предложил Ноор, почесав рыся за ухом.       Тот, довольно зажмурившись, потерся о его руку.       — М-м-м. Новый год в новом доме?       — Урсулу пригласим.       Глаза Люсида распахнулись.       — Ой, она же еще не знает, что я… что мы… — Он поднял ладонь и, растопырив пальцы, продемонстрировал Ноору кольцо.       Урсуле они позвонили в тот же вечер, и сеанс видеосвязи привел Люсид в такой восторг, что он едва не смахнул установленный на подоконник смартфон. Смотрел то на себя, то на Урсулу, а после того, как они попрощались, ошеломленно спросил:       — И что, в любой момент можно вот так позвонить кому угодно и увидеть, что он там, за сотни километров, делает?       — Ну, при условии наличия у обеих сторон специальных устройств и интернета — да.       — А можно позвонить Тори?       Тори после встречи с Греями старшими домой не вернулась, а поехала с Мартином в его квартиру. При мысли о том, как именно сестра «присматривает» за раненым, Ноора разобрал смех. Братское ехидство подстегнуло его выбрать в списке контактов кривляющуюся рожицу и нажать кнопку вызова.       Как Ноор и предполагал, ответила она не сразу и выглядела крайне растрепанной. Вызов она приняла, видимо, не разглядев, что звонок идет с опцией видео, и на экране мелькнуло голое плечо и изгиб шеи. А когда изображение перестало дергаться — еще и часть груди. Ноор целомудренно прикрыл Люсиду глаза.       — Мать твою, Коннор, — прохрипела Тори, спешно прикрываясь какой-то тряпкой, — это что, видео?       Ноор расхохотался.       — Это тебе за тот раз, когда ты ворвалась к нам в номер!       — Мстительный придурок, — сквозь зубы процедила сестра, и Ноор знал: будь она в одной с ним комнате, наверняка пихнула бы его ногой. — У тебя что-то срочное? А то я как бы занята.       — Эм… — В кадр влез Люсид. — Мы просто проверяли связь. Привет. — Он лучезарно улыбнулся и помахал рукой.       — Боже, Люк… — Тори провела по лицу ладонью. — Осваиваешь технологии?       — Ага. А еще мы хотим до нового года съездить домой за вещами. Поможете нам с переездом?       — Да не вопрос, мистер Гард, — раздался откуда-то за кадром голос Мартина. Через секунду на экране, вытеснив Тори, появилась часть его лица. — Когда выезжаем?       Выехали они через день, поскольку сначала нужно было подготовить новый дом — расчистить к нему дорогу, прибраться внутри и хоть немного прогреть. В Шерридон отправились конвоем из трех автомобилей: Ноор с Люсидом ехали в пикапе, Тори с Мартином — во внедорожнике с прицепом для перевозки снегохода, а родители — на раздобытом отцом грузовом фургоне. Въезжая в поселок, Ноор бросил взгляд на магазинчик Эспера — двери того были наглухо заперты, свет внутри не горел. Подумалось, что к лучшему, потому что, увидь сейчас Ноор обманчиво приветливого старика, наверняка не сдержался бы и разорвал его в клочья.       Для того, чтобы добраться от поселка до хижины, одного снегохода Ноора было недостаточно. Мужики с рыболовной станции при виде полицейского удостоверения отца заметно напряглись, но безропотно выкатили им два снегохода с вместительными прицепами. Отец сдержанно поблагодарил их за содействие, но Ноор чувствовал, что ни сама станция, ни эти мужики ему не понравились, и он наверняка уже сделал мысленную пометку вернуться сюда и проверить их склады. Наверное, для того, чтобы стать хорошим полицейским, нужно иметь эту особую чуйку, которой не было у Ноора, но которая совершенно точно была у Мартина. Он понял это по тому, каким понимающим взглядом тот чиркнул по его отцу, и как отец едва заметно кивнул ему в ответ.       Странно, но осознание того, что, несмотря на детскую мечту, годы учебы в академии и отличные тестовые результаты, полицейским ему не стать, принесло лишь облегчение — в конце концов, он уже сказал Люсиду, что хочет продолжать заниматься деревом. А тот только обрадовался, что они постоянно будут вместе. Вот и сейчас, может, почувствовав его задумчивость, а может, просто потому, что захотел, — взял за руку и крепко сжал. Контакт из-за толстых варежек вышел смазанным, но достаточным для того, чтобы почувствовать поддержку.       — Поехали? — тихо спросил Ноор и после короткого кивка клюнул Люсида в покрасневший на морозе нос и повел к своему снегоходу.       Прикидывая необходимый объем грузоперевозки, Ноор переживал, что все их пожитки не поместятся и что-то придется оставить. Но боялся он зря. И вещи уместили, и кое-что из мебели, и продукты, а главное — почти все столярные инструменты и материалы Ноора. Осталась только какая-то мелочь и ульи, за которыми решили приехать весной.       Перед отъездом Ноору захотелось в последний раз обежать территорию дома волком.       — Пробежимся? — предложил он Люсиду.       Его слова услышал отец и напросился присоединиться. Родной Томпсон, как и большинство других городов северной Канады, окружали лес и озера. И жившие там оборотни чувствовали себя гораздо свободнее, чем те, кто перебрался в города покрупнее. Всегда можно было приехать к Бриннеру, перекинуться и устроить забег по тайге, что периодически волки их коммуны и проделывали. Но здесь, рядом с хижиной, от которой до ближайшего поселка было километров двадцать, даже дышалось свободнее.       За отцом перекинулась мама, а за ними — и Тори. Ноор, уже волком, обернулся и посмотрел на застывшего на крыльце Мартина. Перекидываться тот почему-то не спешил, и Ноор решил, что это как-то связано с ранением. Обычно любые раны заживали на оборотнях куда быстрее, чем на простых людях, но, возможно, шов после сложной операции у Мартина еще не затянулся, и беспокоить его лишний раз он не хотел. Тори волчицей взбежала по ступенькам на крыльцо и ткнулась носом ему в ладонь. Это было приглашением, от которого Мартин все-таки отказался.       — Не сегодня, малыш, — донесся до ушей Ноора ласковый шепот, который Ноор вряд ли расслышал бы, не будь он сейчас волком.       Мартин почесал Тори за ушами и выпрямился. Сестра скатилась со ступенек, пихнула Ноора лапами в бок и повалила в снег. Родители уже умчались куда-то в лес, а они втроем — черным, серым и белым пятнами носились вокруг дома, сбивая друг друга с ног, рыча и кусаясь. Рысь, не стесняясь демонстрировать свое кошачье превосходство, периодически отсиживался на деревьях, и Тори в такие моменты совсем по-собачьи упиралась передними лапами о ствол, пытаясь достать зубами лениво свисавшую с ветки белую лапу. Ноор явственно слышал ее возмущенное «читер», а Люсид, явно забавляясь, только поддразнивал, изображая совершеннейшее безразличие к ее негодованию.       Набегавшись, вернулись в дом. Ноор походил по опустевшим комнатам — даже померших рыбок Люсид успел куда-то деть — и вспоминал, как впервые приехал сюда, сломленный смертью любимого человека и невозможностью что-либо исправить. Вспоминал, как постепенно обживался. Как провел в этом доме первую зиму — самую беспросветную из всех прожитых им зим, полную сожалений и чувства вины. Именно тогда он начал выстругивать своих зверят — пусть и грубоватых в исполнении, но почему-то трогательных. Занятие оказалось терапевтическим, и к весне, когда их скопился уже целый ящик, он привез их на свою первую ярмарку в Пас, где почти все и распродал. Тогда же познакомился с Урсулой и с ее подачи получил свой первый заказ в мебельном магазине. И зажил размеренной затворнической жизнью, пока…       Тот всплеск воды он услышал словно наяву. Вспомнил, как отбросил топор и помчался к реке. А там, увидев тонущего зверя, перекинулся и поплыл его спасать…       Три года добровольного одиночества против четырех месяцев с рысем казались сейчас абсолютно пустыми, бессобытийными и блеклыми. Зато с появлением Люсида его жизнь взбултыхнуло так, словно рысь всеми четырьмя лапами не в реку прыгнул, а в его, Ноора, душу.       Срочно понадобилась порция своего рыся, и Ноор пошел на голос. Нашел Люсида на кухне обсуждавшим с мамой — вот уж где посмеяться-то — особенности различных сковородок и, наплевав на свидетелей, обнял его со спины. Сцепил руки на животе, ткнулся носом в высокий ворот свитера и задышал любимыми медовыми пряниками. Люсид его объятию если и удивился, то виду не подал — положил свои ладони поверх и потерся о его голову.       В дом вошел отец.       — Что-то еще осталось? — спросил он, бегло оглядывая пустые кухонные полки. — Если нет, то мы все уложили. Можем ехать.       Начинало смеркаться. Пора было выезжать в обратный путь. Им и так пришлось сделать несколько ходок, чтобы перевезти все из хижины к оставленным в Шерридоне машинам. Ноор нехотя отпустил Люсида и мысленно поблагодарил дом: именно отсюда он увозил самое ценное — своего снежного рыся.