Хороший пёсик

      Гэвин просыпается намного раньше будильника. Он выспался. Мышцы тела приятно ноют. Он потягивается и осознаёт, что одна часть тела саднит не очень приятно. Ахуенно, чё! Тома нет рядом. Судя по звукам льющейся воды, он в душе. Риду бы самому принять душ. Да поссать было бы неплохо. Рядом с кроватью на тумбочке он видит запотевший стакан с водой. О да, детка! Гэвин садится на кровать, поморщившись. Рядом со стаканом видит на тумбочке тюбик с мазью. «Анальгезирующая», «для наружного и внутреннего». То, что надо. «Предусмотрительный гад», — хмыкает Гэвин и стискивает в руке тюбик. Вопрос с туалетом всё ещё открыт.       Гэвин оглядывает спальню. Огромный стеллаж с кучей всяких бумажных книг. Это сейчас, в эпоху цифровизации! Вот уж реально, пижон. В такой богатой хате, наверняка, есть сортир для гостей.       Рид шлёпает босыми ногами в гостиную. В мозгу всплывает картинка, как он прополз вчера весь этот путь на четвереньках. Член заинтересованно дёргается. Ну уж нет. Не хватало ещё возбудиться и не смочь потом поссать. И сдохнуть от разрыва пузыря. Так же можно сдохнуть?       Из гостиной один проход ведёт на кухню. А вот вторая дверь… «Только не комната для игр…», — шепчет про себя Гэвин. Ну хуй знает, чем эти богачи себя развлекают. Гэвин не в настроении сейчас обнаружить комнату с бондажами и всякими кнутами.       Но это оказывается реально гостевая душевая с туалетом в приятном сером цвете. Даже есть стопка чистых полотенец.       Рид задумывается: время доехать до дома ещё есть, но тогда ему придётся пожертвовать или завтраком, или душем. Потным ехать на работу неохота.       В общем, он решает принять душ. Ну а хули нет? Вряд ли Майлз выставит ему счёт за воду. А если и выставит, то Гэвин опишет ему максимально доходчиво, куда он может этот счёт применить. Гэвин раздевается. С сожалением снимает ошейник, в котором спал. На шее остались временные следы от него. Жаль, что они скоро пройдут.       Гэвин придирчиво перенюхивает стоящие на полке бутылочки. Слава яйцам, тут нет ничего вишнёвого. Запахи максимально нейтральные и почти неощутимые. Отлично! Он долго балуется с сенсорной панелью, выбирая подходящий режим для душа. Останавливается на «тропическом ливне» и с удовольствием подставляет под упругие струи расслабленные мышцы. Душ у бриташки кайфовый.       Гэвин скидывает мокрое полотенце в корзину и натягивает трусы. Было бы неплохо иметь сменный комплект. Гэвин вертит в руках ошейник. Надеть или нет? Интересно, произведёт ли он на Майлза такой же эффект, как вчера? Называйте Гэвина исследователем, но он готов узнать. Рид застёгивает ошейник так же, как и Том вчера. Идеально! Он стоит перед зеркалом в душевой в трусах и ошейнике, но чувствует себя более одетым, чем обычно.       Рид выходит из душа и слышит, как Майлз гремит на кухне посудой. Грёбаный жаворонок. Гэвин замечает в прихожей скинутые беговые кроссовки. Ну конечно, он ещё и бегает по утрам. «Даже не сомневался!»       А вот Гэвин по утрам курит и пьёт кофе. Потому, что он нормальный.       Одежда Рида всё так же аккуратно сложена на подлокотнике дивана. Гэвин натягивает джинсы и решает повременить с футболкой. И нет, он не красуется. Просто кожа ещё влажная после душа и натягивать на неё ткань неприятно.       Он видит, как Том что-то поджаривает у плиты. Пользуясь тем, что Майлз его не видит, любуется. На Майлзе те же серые домашние штаны. Футболки нет. Гэвин с удовольствием замечает несколько синяков от своих пальцев на плечах Тома. В душе он обнаружил парочку засосов на своём животе и у правого соска. «Метки Тома». Теперь и у Тома есть его метки. «Надо бы оставить побольше в следующий раз», — мечтательно думает Рид.       Он бы с удовольствием присосался бы к загривку Майлза сейчас, но много чести. Возомнит о себе ещё всякого. — Ты всегда такой деятельный с утра? — хмыкает Рид, вдоволь налюбовавшись мускулистой спиной и подтянутой задницей.       Том оборачивается к нему с этой своей блядской ухмылочкой. — Почти. Стараюсь не сбивать режим. — Хуйжим, — парирует Рид.       И опять это закатывание глаз.       А потом Том замечает ошейник. Вперивается в него своим жадным взглядом, который мгновенно темнеет. Всего на несколько секунд, а потом Майлз берёт себя в руки. Всего пара секунд, но их было достаточно, чтобы Рид заметил. Его словно жаром обдало. Блядь. — Будешь завтракать? — как ни в чём не бывало спрашивает Том.       Гэвин приваливается плечом к косяку. — Если это какая-то пареная хуйня, то я — пас. — Яичница с беконом и тостами, — пожимает плечами Том. — И чай, небось, — кривится Гэвин. — Если настаиваешь, — ухмыляется Майлз. — Но есть кофе, если хочешь.       В целом, Гэвин не против поесть. И кофе звучит просто отлично. — Ну давай попробуем твой британский кофе, — как-то уж обречённо вздыхает Рид. — Хоть умеешь его готовить? Или тоже завариваешь его в фарфоровом чайничке? — Я так понимаю, что все познания об английской культуре у тебя ограничились игрой в «безумное чаепитие»? Периодически накрывают воспоминания, как разливаешь чай игрушечным медведям и зайцам? — Больше похоже на твои семейные посиделки, Майлз. Не хватает только бабули в чепчике, которая бы говорила: «А в моё время плюшевые медведи были воспитаннее». — Ага, не у всех семейные вечера ограничиваются зажариванием бобра на барбекю и распитием разведённого мочой пива из кег под старый добрый банджо. — Бобра? — Ага.       И они оба ржут. Откуда Майлз вообще взял бобра?! Хотя… Как будто бобёр самое странное в этой картинке?! — Кофемашина — слева, чашки — сверху, — кивает Том, закидывая на вторую сковороду бекон.       Полка с чашками находится как раз рядом с Томом. Рид тянется за чашкой и будто случайно наваливается на Майлза. Ну вообще-то его привлёк запах бекона, господа присяжные. Так что очевидно, что мой клиент не виноват! — Блядь, Рид, давай аккуратнее — будто бы сердится Том, отпихивая его. — Я не виноват, что в твоей кухне нормальному мужику не развернуться, — скалится Гэвин.       Он подходит к кофемашине с сенсорным дисплеем: — Как эта херабора работает? — Там же подписано. А для таких, как ты — даже рисунки есть, — огрызается Том. — Ну я хуй знает, вдруг вместо американо у тебя тут какой-нибудь «британо». И чё тогда делать? — хихикает Гэвин в ответ. — Кончай, Рид, — устало бурчит Том, снимая с плиты бекон и выкладывая на тарелки.       Гэвин жмёт на нужную кнопку и с вызовом поворачивается к Майлзу. — Ну если ты приказываешь, Том.       Он пошло подёргивает бровями. Уж что-что, а провоцировать Гэвин Рид умеет.       Том оборачивается и внимательно смотрит на Гэвина. Взгляд его темнеет. От этого взгляда Рид нервно сглатывает. — Приказываю, — говорит он.       Голос у Тома стал ниже. В нём появилась какая-то хрипотца. И ухмылка такая вызывающая. Он типа подловил Гэвина? На слабо хочет взять? Так пусть утрётся.       Рид с вызовом смотрит в ответ. Том хочет, чтобы Гэвин перед ним подрочил? Хуйня вопрос!       Не сводя глаз с Тома, Гэвин опускает руку к джинсам и начинает медленно расстёгивать их. Том даже не смотрит. Он, не прерывая зрительного контакта, отключает плиту и разворачивается к Гэвину полностью. Не подходит, смотрит в глаза.       Если бы раньше кто-то сказал Риду, что от одного взгляда Майлза у него может встать, Гэвин рассмеялся бы смельчаку в лицо. А ещё выбил бы пару зубов. Но вот Гэвин видит этот взгляд. Он спускает джинсы и трусы, плюёт в ладонь. Берёт в руку вставший член. Приятно. Гэвин прикрывает глаза и тут же слышит: — На меня смотри.       Команда. Гэвин моментально открывает глаза и прикусывает нижнюю губу, силясь сдержать стон. Он в жизни не видел такого взгляда. Взгляда полного желания. Взгляда полного какого-то властного обожания. Пиздец, он сейчас кончит от одного этого взгляда. — Гэвин, — спокойно говорит Том, — я хочу, чтобы ты не кончал без моей команды. Понял?       Гэвин медленно кивает, выдыхая сквозь сжатые зубы. Кулаком проходит по влажной от смазки головке. Том довольно кивает. — Молодец.       Том складывает руки на груди. Тут же чётко прорисовываются бицепсы. Становится виден один из синяков, которые вчера оставил Рид… когда… когда Том его… — Гэвин, нет!       Под команду Рид пережимает себе основание члена. Он быстро дышит. Он чуть не кончил. Блядь, ему нельзя. Лоб покрылся испариной. Он жалобно смотрит на Тома. — Ты-молодец. Очень хорошо.       Том доволен. Это хорошо. Но, блядь, он не сможет так… — Продолжай, — командует Том.       Так, надо отвлечься. Гэвин водит кулаком по чувствительному стволу. Отвлечься. Работа. Ага. Орущий Фаулер, близнецы-ведроиды… Блядь, так у него опадёт. Майлз. На работе. В архиве… «собаки не разговаривают» … Пиздец… «соси косточку»… — Стоять.       Команда! Гэвин опять пережимает основание. Он то ли скулит, то ли стонет. Это слишком. Он больше не сможет. От перевозбуждения тянет яица. — Ты молодец, Гэвин. Я очень доволен. Ты — потрясающий.       Шепчет Том. Как-то очень близко. Гэвин не заметил, как зажмурился, стискивая член. Он открывает глаза. Том стоит совсем близко, опираясь руками о столешницу по бокам от Гэвина. Смотрит на него в упор. — Я… я… — пытается что-то проскулить Рид. — Я знаю, Гэвин. Ты-молодец. Теперь можно, — мягко говорит Том.       Он наклоняется и проводит кончиком носа, по влажному виску Рида. — Теперь можешь кончить.       Это всё, что нужно Гэвину. Он рвано ведёт несколько раз по стволу, смотря в глаза Тома. И мир взрывается. Гэвин взрывается вместе с миром. Он даже не замечает, как выстанывает имя Тома. Как Том тут же затыкает его рот поцелуем, будто хочет всосать в себя его оргазм. Гэвин даже не может толком ответить на его поцелуй. Его немного трясёт от спавшего напряжения. Он никогда в жизни так ярко не кончал.       Он просто умер и воскрес заново. Воскрес в объятьях Тома, который обнимает его, целует его, прерывается, чтобы сказать, что Гэвин идеальный, и опять целует.       Когда эйфория подотпускает Гэвина, Том, приобнимая, подводит его к раковине. Моет его руку под тёплой струёй воды, обтирает влажным полотенцем живот, помогает одеться. Затем опять обнимает и шепчет на ухо: — Ты —молодец, Гэвин. Я знаю, как это сложно, но ты справился идеально. Я горжусь тобой. Ты- потрясающий.       И Гэвин тает. Он так рад, что справился, так рад, что Том был рядом с ним. — Ты идеален, — бурчит Гэвин, уткнувшись в плечо Тома.       На долю секунды тело в его объятьях напрягается, а потом расслабляется. И Том целует его в висок. Нежно. Это приятно.       Они стоят так, обнявшись, ещё какое-то время, пока не доносится мерзкий писк кофемашины, приготовившей американо. Она давно пищит?       Гэвин отлипает от Тома и поворачивается проверить кофе. Его слегка пошатывает, но тёплая рука Тома на спине, будто поддерживает, заземляет.       Рид берёт слегка подрагивающими пальцами чашку и делает глоток. Кофе подостыл, но вкуса не потерял. — Слушай, — говорит он, поворачиваясь и улыбаясь Тому, — а этот твой британо вполне ничего. Пить можно.       Том ухмыляется в ответ. Закидывает на тарелки яичницы и тосты. И относит за стол.       На завтрак он, оказывается пьёт капучино. За что тут же получает от Гэвина подъёб. Вполне заслуженно.