Часть 10
21 мая 2023 г., 01:00
Проснувшись оттого, что хлопнула входная дверь, Глеб раздражённо простонал. Для пущей убедительности, он провёл рукой по кровати, вот только от самой Иванны не осталось даже запаха. Обещая себе в следующий раз напомнить ей, чтобы она не уходила вот так вот, он развернулся к окну. Скривил лицо от яркого света и обратно зарылся в подушку, думая, как бы быстрее уснуть обратно.
***
Чувствуя приближение грозы, которая вскоре должна была разразиться льющейся с небес кровью вместо воды, Иванна приказывала себе успокоиться. Для этого пришлось прокрутить в голове момент, когда она разбила ему машину. Вновь и вновь она представляла себя держащей в руке ключ и наносила удары, но только в этот раз сильнее, чтобы весь гнев и обида, наконец, испарились и перестали выжигать её изнутри. Поджимая колени вместе, Иванна старалась отвлечься на дорогу, рассматривая через стекло сменяющиеся друг за другом здания, которые совсем не отвлекали. Скорее, они лишний раз напоминали о темпераменте самого Глеба, который вспыльчивость и заботу сменял будто перчатки. Расстояние между ними спасало её от обморока, ведь Иванна знала, что если сейчас он прикоснётся к ней, то мрак ей совершенно точно обеспечен. Падение с высоты собственной добродетели оказалось слишком болезненным, и она, правда, старалась сейчас думать о том, какой жалкой стала в собственных глазах, но в сознании появлялась невидимая преграда, отбрасывающая её мысли обратно к Глебу. Ей даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, как сильно он раздражён, и дело было вовсе не в машине, — этим Иванна даже и не думала забивать себе голову — вот только понять настоящую причину подобного поведения она всё же не могла. Медленно продвигая руку по сидению ближе к нему, Вишнёвская невольно задержала дыхание. Украдкой поглядывая на Глеба, своё поведение она оправдывала тем, что ей просто нужно успокоить его, пока всё не вышло из-под контроля окончательно. Говорить о случившемся в клубе пока что было нельзя, но хоть как-то разбавить это густое болото, в котором они оба оказались, было крайне необходимо. Надеясь, что Глебу будет приятно её прикосновение, Иванна осторожно сдвинула мизинец к его ладони. Замерла на несколько секунд, выдыхая, а после вновь продолжила атаковать его личное пространство. Продвигалась медленно-медленно, действуя аккуратно, будто она вдруг стала опытным хирургом, вот только дрожащая рука доставляла немало проблем, но в целом всё было отлично. Вцепившись в его ладонь всеми пятью пальцами, Иванна немного сжала её, будто пыталась напомнить ему о их игре, и ведь они в машине, так что атмосфера почти что та же. Потеряв стыд окончательно, Иванна опустила его руку себе на коленку. Закусив губу, она опустила голову вниз, наблюдая за тем, как Глеб выпрямил пальцы и, сместив их чуть вниз, стал ощупывать её коленную чашечку, будто в поисках того самого успокоения, которого им обоим так не хватало. Порой сжимая чуть ли не до боли, но затем тут же невесомо поглаживая подушечками, Глеб пытался понять, если она была настоящей в этот самый момент. Он всё ждал от неё криков и упрёков, да хотя бы просьбы оставить её одну и не ехать с ней в одном такси, но вместо этого Иванна наложила на него неведомые чары, уводя за собой в чужую страну. Подчиняться ей не хотелось ни за что на свете, но только она никогда и не спрашивала у него, а просто брала и делала то, что вздумается, нарушая все возможные границы дозволенного. Заговорить с ним в открытую Иванна пока что ещё была не готова, хоть сердце и перестало стучать в груди столь сильно. Достав телефон из сумки, она набрала короткое сообщение, но только отправлять его пока не решалась. Разглядывая каждую букву напечатанных слов, она пыталась найти в них изъян, хотя бы одну неровную чёрточку, из-за которой можно было бы смело убрать телефон обратно. Скажи она что-то вслух, то голос точно бы дрогнул, но буквы же нет, выстроенные в ряд, стояли ровно, как на подбор, чем и радовали её. Хотелось предстать перед ним сильной даже в момент, когда Глеб откроет в ней новую слабость, которой можно будет воспользоваться в любой момент. Тяжело сглатывая, Иванна протянула ему телефон и успела отсчитать ровно семь секунд прежде, чем он коснулся её руки. Не думала, что рука дрогнет, но быстро найдясь, она шёпотом выдала одно слово, за которым пыталась укрыть свою впечатлительность: — Холодная. По спине пробежали мурашки от столь измученного голоса, но телефон Глеб всё равно взял, прочитав те самые слова, в которые она обличила свой страх. «Почему ты сказал мне уйти домой? Тебе было стыдно за меня перед друзьями?» Повернув голову в её сторону, Глеб заметил, как Иванна сильнее наклонилась вниз, так что кудри скрыли от него её лицо, а после и вовсе поправила подол сорочки. Отложив телефон, он сам натянул края её белья, как можно сильнее прикрывая ей бёдра, будто водитель такси мог видеть затылком, да к тому же ещё и через подголовник сидения. Вскоре Вишнёвская получила свой телефон обратно, вот только не сразу решилась взглянуть на ответ, боясь прочесть там очередную гадость, которая из его рта вылетала в последнее время слишком уж часто. Сердце пропустило несколько ударов, когда она, наконец, прочла ответ. «Устал захлёбываться тобой и твоим превосходством». Через силу она выдавила из себя улыбку, после чего убрала телефон обратно в сумку. Продолжая наслаждаться его прикосновениями у себя на коленке, Иванна позволила себе немного расслабиться и сбавить обороты нараставшей тревоги. Вид за окном больше не интересовал её, теперь всё внимание было сосредоточено на его руке и словах. Внимательно следя за тем, как под бледной кожей проступали сухожилия, Иванна представляла его за игрой на фортепьяно, где в роли музыкального инструмента выступала она сама, точнее её правая коленка. Ждала, когда же он возьмёт новую ноту, новое звучание и сожмёт кожу чуть ощутимее, чтобы доказать ей, что он рядом и никуда не денется от неё в эту забытую всеми богами и проклятую её сердцем ночь. У тебя довольно аккуратные руки. Мне нравится татуировка: луна, месяц и морда волка. Тебе подходит, Глеб, потому что ты такой же кровожадный, ловкий, сильный и… ты однолюб, верно? Я знаю, до встречи со мной ты тоже любил, но та любовь отличается от нашей, я права? Скажи, что я права, что «эта» любовь намного сильнее, поэтому ты всё бегаешь от меня, тебя пугает столь всепоглощающее чувство, пугает, что кто-то может быть для тебя важнее тебя самого. Поэтому ты прячешь свой страх за желанием сохранить свою свободу? Неужели настолько боишься моего первенства? Оно мне не нужно, я доверяю тебе и знаю, что ты не поставишь мою жизнь под угрозу. Я не пытаюсь убить в тебе твой нрав, я всего лишь хочу твоего признания и открытой взаимности, поэтому прекрати показывать мне свои клыки и когти. Сдвинувшись ближе, Иванна опустила свою руку поверх его и совсем немного надавила ногтями. Нарушая его личное пространство ещё сильнее, заставляя выйти из привычной зоны комфорта, она коснулась своим плечом его плеча. Нет, всё же этого было мало, так мало!.. когда Глеб столь близко, что можно было коснуться рукой, наплевав на ранние унижения и собственное самоуважение. Проводя носом по шее, выдыхая горячий воздух, от которого у него вновь пробежали мурашки, Иванна храбро спросила у него, чуть ли не касаясь губами уха: — Ты ревновал меня? Она не просто спросила, но забила ему под кожу сотню осколков, заставляя мучиться от кровопотери. И снова темнота забурлила вместо крови, требуя возмездия за столь откровенное нарушение границ, за то, что ей вновь удалось увидеть через сотню тысяч вуалей его слабость. Казалось, Иванна, даже будучи слепой, смогла бы разглядеть правду там, где сам Глеб тонул в своей собственной лжи, натягивая хитро сплетённые нити. Должно быть, она очень довольна собой, раз до сих продолжала прижиматься к нему плечом и дышать ровно, нет, постойте же, её дыхание всё же сбилось. Видимо, почувствовала что-то неладное, напряглась даже, хоть и пыталась скрыть это. Если эта душераздирающая вера в существование любви между ними не погубит её, то и сама смерть окажется слаба перед такой страстью, укротить которую удалось этой рыжей ведьме. Всё же от неожиданности Иванна низко выдохнула на весь салон такси, когда Глеб, убрав руку с её коленки, заставил её резко наклониться вниз. Крепко держа её за шею и продолжая давить, так что она уже подбородком касалась кожи бедра, он старался держать себя в руках и не придушить Иванну прямо на месте. Водитель что-то тихо напевал себе под нос, пребывая в собственном мире грёз и не обращая внимания на происходящее на заднем сидении. Свободной рукой убрав её волосы в сторону, открывая себе вид на её лицо, Глеб понял, что твёрдость Иванны могла поспорить даже с алмазом и запросто уничтожить его самого одним лишь этим затравленным взглядом. Иванна и вправду почувствовала себя под прицелом опасности, напряглась всем телом и сделала попытку выпрямиться, за что в ответ он окончательно вжал её лицом в колени. На спине проступили позвонки, в ямку между которыми Глеб поспешил уткнуться подбородком, ещё больше добавляя веса и откидывая её возможность занять исходное положение чуть ли не в самый багажник машины. Сжимая челюсти до хруста и по осколкам собирая терпение, он нашёл в себе силы предупредить её: — Прекрати испытывать меня, — подобно змее, прошипел Глеб, вдыхая запах её тела. Какая же ты вкусная! Манящая! Ты так соблазнительна, Ваня, что мне противно было до жути, когда они все роняли слюни по тебе, когда даже мои друзья прикасались к тебе. Выводило из себя, что ты уделяла им внимание, а ещё мне было стыдно за самого себя, что я не сказал им, что ты со мной. Ты всякий раз ставишь меня на колени, и я уже не знаю, как ещё мне объяснить тебе, чтобы ты прекратила быть такой любящей. Такое ощущение, что ты из другой Вселенной, сделана из другой материи, понять природу которой мне никогда не суждено. Рядом с тобой во мне просыпаются падаль и нечисть, которым противна твоя любовь, и оттого ты действуешь на меня словно яд. Ты хоть немного пытаешься понять меня, хоть немного жалеешь меня? Я уже на пределе, чувствую, как из меня выходит вся мерзость, но ты всё не унимаешься. Порой мне становится страшно, что я перестаю быть человеком, превращаясь в зверя. Из-за тебя у меня некое обострение, я хочу всё и сразу, желаю тебя и одновременно ненавижу, я жажду тебя, как самый большой приз в своей жизни, но чёрт возьми, как же мне не хочется открываться тебе. Не лезь ко мне в душу! Уймись. Дай мне вдохнуть спокойно. Глеб и сам не понял причину своего участившегося дыхания. Рядом с ней было сложно себя контролировать и хоть как-то держать эмоции на цепях, чтобы они не так больно разрывали на куски, ввиду собственной ничтожности перед той, что оказалась преданной женщиной с потрясающе любящим до кровавых ошмётков сердцем. Иванна виделась ему войной, и хоть он выигрывал сражения, то вот саму войну проигрывал, не смея устоять перед её чистотой и тем, как же, мать его, от неё вкусно пахло тыквой с ванилью. Губы дрожали, разрываясь между желанием прикоснуться к её коже и проигнорировать призыв. Если же он поцелует её, то его точно понесёт прямо в машине, рассудок окончательно покинет его в этой лихорадке. Стараясь дышать через нос, чтобы успокоиться, Глеб осознал, что Иванна и вовсе не шевелилась, будто боялась спугнуть его, или же испугалась его самого. Не желая искать ответ на этот вопрос, Глеб прикрыл глаза, прячась в темноте и отказываясь видеть её. Если бы только можно было забиться в самый дальний угол Вселенной, он обязательно так и сделал бы, отрезав все пути для возвращения, чтобы только не пересекаться с Иванной. Вот только она была рядом, тоже пыталась утихомирить свой эмоциональный шторм, дыша как можно тише, а затем и вовсе внаглую потянувшись к нему рукой и сжимая пальцами джинсы. — Мы со всем справимся, — в попытке дотянуться в нём до самого светлого, просипела Иванна своё обещание. Глеб тут же отпустил её, будто её слова обожгли его, и стал лихорадочно искать пачку сигарет и зажигалку. Сама же Вишнёвская выпрямляться не решалась, и даже недовольство водителя, что в салоне курить нельзя не подействовало ни на неё, ни на Глеба, который выдыхал дым через опустившееся наполовину стекло. Продолжая зажимать пальцами его джинсы, Иванна приводила мысли в порядок, требуя поддержки, вот только давать её ей он не торопился. Своими словами она вновь загнала его в угол, заставив потеряться, так что разбираться пришлось всё же самой. И с чем же таким интересным они собрались справляться? Да ещё и вместе. Поджимая губы, она всё намеревалась сказать, что ответом на всё всегда будет любовь, вот только Глеб эту самую любовь слал далеко и надолго, так что обходиться пока приходилось красотой, медленно переходящей из неприязни в нечто большее и доброе. Когда Иванна, наконец, выпрямила спину, он уже скурил сигарету, а после даже вернул руку обратно ей на коленку. От этого жеста, определённо, легче стало обоим, казалось, даже силы вернулись к ним и по возвращению домой они вновь готовы будут устроить битву. По крайней мере, об этом думала Иванна, потому что сам Глеб ещё не ответил в полной мере за то, что натворил. Оставшийся путь до его дома они провели в тишине. Даже водитель перестал напевать, будто кто-то шепнул ему на ухо, что этим двоим катастрофически необходим сейчас покой, нарушить который мог позволить себе только мотор машины. Поджимая пальцы ног, Иванна пыталась настроить себя на «разговор», придумывая, с чего можно будет его начать, да и если у неё будет такая возможность. Вот только в голову всё лезли дурные мысли, что Глеб даже не стал отрицать, что ревновал её, а это значило лишь то, что она попала в самую цель. Твои руки вновь на моём теле. Как же приятно, когда ты рядом, пусть мы и молчим. Ты даже не представляешь, как много ответов на мои вопросы даёт твоё тело. И хватит прятать свою заботу за напускной грубостью и сжимать так сильно моё колено! Расплатившись с таксистом, Глеб первым покинул машину, а после протянул руки к Иванне, когда она уже сдвинулась ближе к открытой двери. С подозрением поглядывая на него в попытке отыскать подвох, Иванна медлила, пока он не кивнул на её босые ступни. Смущённо поджимая губы, она с розовыми щеками обвила руками его шею и позволила взять себя на руки. Подобная забота была ей приятна, а предположение, что сам Глеб может быть очень даже внимательным к своей партнёрше, подтвердилось в очередной раз. Только вот самой Иванне хотелось быть не партнёршей, а женщиной, его женщиной, к которой он будет проявлять заботу. Всё тот же девятый этаж, она у него на руках и призрачное молчание в лифте, ведь его глаза сказали ей всё, что Иванна хотела знать на тот момент. До сих пор зол и раздражён. Оказавшись у входной двери, Глеб бросил ей достать ключ из переднего кармана и открыть самой. И как же ладно можно было скрыть своё желание, чтобы дверь открыла именно она тем, что у самого руки были заняты! Опустив Иванну в коридоре и включив свет, Глеб принялся снимать обувь, и стоило ему только выпрямиться, как левую щеку тут же обожгло горячей ладонью. — Лучшая защита — это нападение, — дрогнувшим голосом объяснила своё поведение Вишнёвская. Глеб в ответ скривил губы, а сама Иванна, будто вспомнив, что родилась далеко не в рубашке, стала отступать назад. Поглядывая то назад, то на него, она старалась не встречаться с ним взглядом, боясь, что он мог испепелить её в одну секунду, столь живым был огонь его злобы. — Ты подослал ко мне того парня в клубе, — стала тараторить Иванна, то выставляя вперёд дрожащие руки, то прижимая их к груди, будто ещё сама не решила, что делать: оттолкнуть его или нет. — Это было унизительно, потому что тебе вновь не хватило храбрости объяснить мне, почему я должна была уйти. Вместо этого ты придумал всю эту схему, которая только усугубила всё, — на последнем слове она, наконец, прислонилась спиной к стене, к которой вскоре поспешила прижать и ладони. Глеб подошёл настолько близко, что чуть не касался носом её собственного. Пришлось сжать губы в максимально тонкую линию, чтобы не закричать, когда его рука сжала ей бедро. Всё так же не желая смотреть ему в глаза, Иванна пыталась сосредоточиться на татуировке на его шее, вот только глаза бегали то вверх, то вниз: хотелось проследить за тем, как он мучительно медленно ввёл рукой от бедра до талии. Прощупывая рёбра, намеренно надавливая пальцами между костями, Глеб внимательно следил за её попытками скрыть своё взвинченное состояние. Смелости-то то малышка набралась, а вот с последствиями вышла неувязочка. — Я знаю! — вдруг вскрикнула Вишнёвская, поднимая взгляд на его губы и тяжело сглатывая. В фантазиях она обвела пальцем контур его губ, чтобы хоть как-то отвлечься и отстрочить момент, когда ей вновь нужно будет открыть свой рот, ведь его выжидающий взгляд невозможно было не почувствовать. Стараясь не расклеиться окончательно и не упасть к его ногам, когда Глеб пальцами очерчивал контур её груди, она, наконец, продолжила. — Ты ревновал меня, — грубое сжатие груди лишь подтвердило её правоту, — но если бы ты сказал, что я твоя, то никому бы и в голову не пришло лезть ко мне. Никто не стал бы знакомиться с занятой девушкой, — подобной наивности можно было бы восхищаться, как и глупости, ведь когда это останавливало наглецов. — Если боялся, что мной могут воспользоваться каким-то грязным способом, то нужно было просто быть рядом, а не… — воздуха не хватило, и она облизала сухие губы. Восстанавливала дыхание Иванна несколько секунд, за которые окончательно растеряла смелость высказать идею до конца. К тому же, Глеб и сам понял, что она имела в виду. — Больше так не делай, — переведя взгляд на ворот его футболки, наконец выдавила из себя Иванна. — А ты умна! — чуть ли не с гордостью проговорил он, склонив лицо набок, чтобы заглянуть в блестящие от готовых пролиться слёз глаза. Ей пришлось отвернуться в сторону, вот только тихий всхлип выдал её с потрохами. — Сообразила, зачем я это сделал, но это всё равно не меняет того факта, что иногда твой котелок способен варить только кашу, — и вот теперь сиди и думай: всегда ли он действует методом кнута и пряника, лавируя между похвалой и упрёками. От нахального щипка за грудь Вишнёвская вздрогнула, но руки удержала при себе, сжав ладони в кулаки. Глеб, будто желая больше посмеяться над ней, вновь сжал ей грудь, но только на этот раз аккуратно, примеряя под свою ладонь и оценивая. Тело Иванны он считал умопомрачительным, но порой всё равно не верилось, что она действительно была настолько шикарна. Ведя рукой выше и сжимая пальцы под самым подбородком, он заставил её поднять глаза. — Если будешь много кричать, повредишь связки, — предупредил её заботливо Глеб, свободной рукой убирая прядь волос за ухо. — Только попробуй ударить меня, — сквозь зубы процедила она в ответ на сжатие его пальцев у себя на шее. Глеб недоумённо свёл брови вместе, поражаясь, что она действительно подумала о подобном. Конечно, у него уже давно руки чесались придушить её, но только это вряд ли когда-нибудь покинет пределы его мечтаний. Сместив руку с шеи обратно на её грудь, он вновь осторожно сжал её, отмечая, с каким облегчением Иванна прикрыла глаза. Забавно! Её реакцию всегда так сложно предугадать, что игра всякий раз обещала быть невероятно занятной. — «Бьёт — значит любит», — хватая за подбородок и вновь заставляя смотреть глаза в глаза, — так ты будешь оправдывать моё поведение в таком случае? — с неподдельным интересом спросил Глеб. — Только попробуй ударить меня, — вновь повторила она, добавив голосу твёрдости. Разжимая кулаки и хватая больше воздуха в лёгкие, Иванна дёрнула головой, вырываясь из хватки его пальцев. — Почему тебе так сложно признать наши чувства? У меня есть к тебе чувства, у тебя есть ко мне чувства, так почему мы не можем быть парой? — допытывалась она, осторожно ступая по льду его выдержки и рискуя в любой момент провалиться. Вот только плавать она умела, и пусть вода холодной может оказаться, она всё же раскроет свои карты окончательно. — Я постоянно думаю о тебе с тех самых пор, как мы встретились. Никак не могу избавиться от тебя, и, чтобы бы я не делала, ты повсюду со мной. Ты хоть представляешь, как это больно, когда я вижу тебя, чувствую твои прикосновения и слышу твой голос, хотя ты даже не рядом? Хоть понимаешь, как сильно сжимается моё сердце, когда ты… — задохнувшись собственными словами, Иванна прервалась. — Замолчи немедленно! — утирая слёзы ей тыльной стороной ладони, потребовал Глеб низким голосом. Не желая слушать его и на этот раз осознавая, чем же может кончиться для неё это признание, Иванна всё равно продолжила. Несмотря на грозящийся сорваться голос и дрожь во всём теле, она старалась держаться, сильнее вжимаясь в стену, чтобы только не упасть. От ногтей на ладонях проявились красные следы, от самого Глеба исходил лютый холод, но ей во что бы то ни стало нужно было сохранить свою любовь живой, а сделать это можно было только через признание. — Ты снова пытаешься заткнуть меня, — раздражённо бросила она, чуть повышая тон. — Почему ты всё время меня отталкиваешь? Я не понимаю, почему ты видишь любовь только с отрицательной стороны, или… — она смолкла, прикрыв глаза, будто увидела вдруг перед глазами обличие ужаса. Всё же набравшись сил и ухватившись руками за его плечи, Иванна закончила своё предположение: — Или тебя пугает настолько сильно только моя любовь? Просто ответь мне, Глеб! Умоляю тебя, — в голосе столько мольбы, что заплакать готова была сама природа. — Тебе противно быть рядом со мной, да? Противна моя любовь и мои чувства? — Закрой свой рот, — чуть ли не по слогам прорычал Глеб, встряхивая Иванну за плечи. — Просто заткнись, — просьба на грани обессиленного хрипа. И снова она не послушалась, хватаясь руками за ворот футболки и притягивая Глеба ближе к себе. Утыкаясь носом ему в щёку и всхлипывая прямо на ухо, Иванна навзрыд произнесла лишь пару слов, от которых сердце забилось чаще: — Из-за тебя я вся в кровь! Её жаркие слова заставили Глеба вымученно вздохнуть и сжать челюсти до хруста. Ничтожность перед её силой действовала на него подобно тому, как действует отрава на колорадского жука. И знал же ведь с самого начала, что Иванна крайне непокорная, но не до такой же степени, чтобы сбросить его в самую могилу, засыпав сверху рыхлой землёй. До чего она ужасна и до чего страшны её слова! В груди кололо чуть ли не до слёз, а тело и собственная душа казались ему отвратительными, что хоть сейчас идти и вновь вставлять пальцы в рот, чтобы вызвать рвотный рефлекс. — Кто я для тебя? — её пятая попытка узнать ответ на этот вопрос. — Женщина, оказавшаяся сильнее меня самого и всего на свете, — до крови закусывая губу, чтобы сравнять счёт и доставить себе хотя бы мизерную порцию той боли, что испытывала сама Вишнёвская. Отстранившись, Иванна постаралась удержать зрительный контакт, но только выходило из рук вон плохо. Всё тело била мелкая дрожь, ноги отказывались держать, а спину она и вовсе не могла выпрямить, будто к рукам привязали каменных глыбы, что тянули её прямо в пропасть. Воздух на вкус казался солёным, но если бы она дышала через нос, то всё было бы в норме, но воровать кислород приходилось через рот урывками между всхлипами. Медленно приходя в себя и понимая, что она по-прежнему осталась собой, Иванна усердно прогоняла успевший закрасться от его попыток закрыть ей рот холод. — Ты повсюду во мне, — тихо произнесла она с такой живостью, что позавидовать могло само солнце той яркости и тому огню, которыми она оберегала свои чувства, — повсюду во мне, — повторила она обречённо, сминая губы и робко поднимая на него заплаканные глаза. — Ты поглощаешь меня без остатка, и я ничего не могу с этим поделать, потому что… — и в этот самый момент надеть маску безразличия ему не удалось, как и не удалось усмирить бешено бьющееся сердце в груди. И будто пользуясь его слабостью, Иванна взяла и опустила руку прямо ему на сердце, чувствуя не только ритм, но и его самого. — Я люблю тебя, — и как бы тихо она не произнесла эти три слова, для Глеба они всё равно были оглушающими, непозволительными и такими жгучими, что… А дальше только грубость и жестокость. Дальше только попытка склеить себя, собраться по кусочкам и доказать самому себе, что она ошиблась, и такого, как он, нельзя любить так чисто и беззаветно. Эти её влюблённые глаза травили его хуже живокости, и лучше бы ему и вправду умереть от паралича дыхания, чем делать ей больно. Уложить Иванну грудью на ближайший стол не составило труда хотя бы потому, что сама она не поняла, что произошло. Осознание смены позиции пришло к ней уже в тот момент, когда Глеб грубо завёл ей руки за спину и перехватил запястья одной рукой. Свободной рукой он тут же принялся расстёгивать пуговицу и ширинку на джинсах, коленями сжимая её ноги по сторонам и не давая вырваться. — Ты этого не сделаешь, — уверенность всё же подвела Иванну, заставив дёрнуться всем телом, будто слов было недостаточно. Их и вправду было недостаточно, потому что слушать её он не стал, приспустив вместо этого штаны вместе с бельём. Отбросив подол её сорочки на самую поясницу, Глеб, поджимая в предвкушении губы, огладил ладонью её бёдра, а после сжал до покраснения ягодицу. Как всегда сочная, как всегда пленительная и как всегда сладкая, так что во рту уже тянуло от вязкой слюны. — Я всего лишь превращу твои слова в реальность, действительно везде побывав в тебе, — потянув резинку трусов, Глеб стащил их ей до самых колен, а оттого, что она переминалась с одной ноги на другую, они и вовсе сползли до самых щиколоток. Отпустив её руки, Глеб оглаживал ей бёдра, сжимая пальцами до предупредительного шипения с её стороны, то просто надавливал подушечками, особое внимание уделяя её пояснице. Прогнулась Иванна всё же знатно, чувствуя, как тазобедренные кости упирались в твёрдую поверхность стола. Согнув руки в локтях, она сделала попытку выпрямиться, за что тут же ощутила на себе вес мужского тела, которое сильнее впечатало её в стол. Хоть она и чувствовала его горячий член на ягодицах, паниковать себе пока ещё запрещала, сдерживая новый поток слёз от обиды. Дыша ей прямо в шею, Глеб убрал её волосы в сторону и пальцами прошёлся по предплечьям, заключая запястья в цепкой хватке. — До другого конца стола ты не дотянешься, — выпрямляясь, он вновь завёл ей руки за спину, — поэтому будет лучше, если я буду держать их, — перехватывая запястья одной рукой и надавливая ими ей на поясницу. Смочив пальцы во рту, Глеб надавил сразу двумя, проталкивая их до конца ногтевых пластин. Напряжённость Иванны сковывала движения, а мышцы зажали указательный и средний пальцы так, что они оказались в капкане. Покалывающие ощущения разрастались по всему телу всё сильнее и сильнее, грозясь перейти в спазмы, а панический страх заставил её вгрызться зубами в нижнюю губу, чтобы только не начать заикаться. Сжимая зубы и медленно проталкивая пальцы глубже, Глеб почувствовал, как по виску скатилась капля пота. Весь контроль сгорел к чертям, так теперь ещё и тело, казалось, было объято жаром от пугающей тесноты её заднего прохода. — Только не говори, что я сейчас лишаю твою задницу девственности, — чувствуя, как он прокручивал пальцы, Иванна дёрнула руками и вжалась в стол сильнее в попытке отстраниться, но только ничего не вышло. Жжение никуда не делось, наоборот, только усиливалось с каждым разом, как Глеб пытался протиснуть пальцы глубже. — Ну и чего ты затихла? — Ты сказал не говорить, — с трудом глотая слюну и впиваясь ногтями в мягкую ткань ладоней, — если… Вставив пальцы до упора достаточно резким движением, Глеб попытался раздвинуть их в стороны, отчего Иванна вскрикнула, так и не закончив предложение. Этого следовало ожидать, учитывая тесноту её влагалища, что муж не особо растягивал её, если вообще прикасался после того, как лишил девственности. Глебу почему-то казалось, что она переспала с ним лишь только после свадьбы, да и вообще до торжественного события, когда надела на себя белое платье, Иванна даже не позволяла прикоснуться к себе. А ему же вот позволяла очень даже многое, хоть отношения у них были неофициальными. Скорее всего, дело было в любви, ведь бывшему мужу она так и не сказала этих слов. Вытащить из неё пальцы оказалось не так легко, особенно учитывая тот факт, что в попытке уменьшить жжение, Иванна ещё и вильнула пятой точкой. Понимая, что она была пустынной, Глебу пришлось натянуть пальцами кожу у уже раздражённого заднего прохода и, наклонившись ниже, смачно плюнуть. Неприятные ощущения от сползающей вниз слюны заставили Иванну недовольно хмыкнуть и дёрнуться. От тугого проникновения во второй раз не спасла даже уловка смочить проход, и, несмотря на её протест в виде мотания головы из стороны в сторону, Глеб всё равно вставил ей два пальца до самого упора, только на этот раз грубее и быстрее. — Ты делаешь мне больно. Хватит, — просьба так и повисла в сумраках, которым Иванна была очень рада: хотя бы не так сильно было видно её заплаканное лицо. Свет исходил лишь из коридора, отчего нависшая фигура Глеба отбрасывала большую тень, накрывая ею женское тело. Вырвав правую руку из его хватки, Иванна тут же поднесла её ко рту и впилась зубами в мягкую ткань, чтобы не мычать на всю квартиру. Ощущения от того, как он поворачивал свои пальцы, она могла сравнить лишь с тем, будто побыв на морозе около часа, возвращаешься в тепло и начинаешь медленно отходить, а в тело словно иглы вогнали сразу во всех болезненных местах, «запарі зайшли» одним словом, но только не «в пальці», а прямо в сердце. Купаясь всей душой в обиде и боли, Иванна, правда, старалась не зажиматься столь сильно, но только тело всё никак не желало расслабляться и идти на поводу у мозга. Вместо этого, она с каждым новым движением сильнее начинала сотрясаться, а оттого, как Глеб стал вытаскивать пальцы чуть ли не до самого конца, а затем резко вгонять их обратно, она и вовсе прикусила до крови себе язык. Разбитой и жалкой чувствовать себя не желала, а потому розовую слюну сплюнула на стол, чтобы только показать, насколько же ей всё это противно. Глеб покачал головой и громко цокнул языком, вытаскивая пальцы. Пытаясь отдышаться от пытки, Вишнёвская убрала руку и стала жадно глотать воздух ртом, чуть ли не в самой глотке чувствуя стучащее сердце. Мысли вразброс, подобно крысам с тонущего корабля, мышцы заднего прохода неистово продолжали сжиматься и разжиматься, и стоило ему мазнуть головкой по коже ягодиц, как Иванна дёрнулась выпрямиться. Приложив её грудью обратно о поверхность стола, Глеб отпустил её запястье, сместив свою руку к шее, больно надавливая у самого затылка. — Не делай этого, — молила Иванна, чувствуя, как он приставил головку к сфинктеру. Помогая себе пальцами, натягивая покрасневшую кожу, Глеб двинул бёдрами вперёд, едва лишь проникая, как из Иванны посыпались слова. — Прошу тебя, хватит. Ты делаешь мне больно, прекрати. П-пожалуйста, — и вновь только серая дымка впитала в себя её слезливый, ломкий голос. Шумно выдыхая оттого, как рьяно она зажимала в себе крайнюю плоть, Глеб всерьёз задумался над тем, что мог бы кончить уже от этого. У неё внутри всегда было так жарко? А столь тесно? Скорее всего, да, ведь это же Иванна. Сжимая челюсти и губы до белой полосы, он толкнулся бёдрами, полностью погружаясь внутрь, отчего Вишнёвская закричала на всю квартиру, не боясь надорвать себе связки. — ГЛЕБ! Внутрь будто залили кислоту, что разъедала всё на своём пути. Перед глазами пронеслась огненная вспышка ненависти, а зубы впились в его руку, которую он подставил ей ко рту. Насильно протолкнув палец между нижним и верхним рядами зубов, Глеб совершил поступательное движение назад, убирая руку с шеи. Не покидая полностью её припухшего анального прохода, он толкнулся назад, наклонившись при этом корпусом. Его быстро бьющееся сердце Иванна ощущала где-то в районе лопаток, горячее дыхание обожгло плечо, а его шёпот на ухо заставил, наконец, запаниковать в открытую: — Терпи, моя родная. После этого Глеб сорвался на быстрый темп, нещадно вколачиваясь в женское тело. От столь быстрых толчков она всякий раз вбивалась тазом в край стола, но даже вытянув руки вперёд, всё равно не могла ухватиться за другой конец, лишь скребя ногтями по поверхности в жалких сантиметрах от края. Вскоре пришлось самой завести руки за спину, которые Глеб тут же грубо перехватил пальцами. Стало получше, и даже болезненное давление на поясницу не смущало Иванну. Следующим пунктом по добыче капли комфорта стало лицо. От стекающих вниз слюней было щекотно, а не стонать от боли она не могла. Вздёрнув подбородок повыше и выталкивая языком его палец изо рта, Иванна попыталась глотнуть воздух, но только его рука быстро заткнула ей рот, предварительно стерев влагу. Теперь она уже мычала, не оставляя попыток укусить его, за что Глеб сильнее надавливал пальцами ей на скуловую кость. Бёдрами Иванна старалась не двигать, боясь лишним движением принести себе новую порцию боли. Продолжая разрабатывать ей проход грубыми движениями, Глеб всё никак не мог взять один темп, часто срываясь с быстрых и ритмичных толчков на совсем уж рваные. Футболка неприятно липла к спине, но только избавить от одежды окончательно хотелось саму Вишнёвскую, у которой на пояснице выступили капли пота, ровно как и на висках. Прекращать своих действий он не спешил, как бы не было велико желание раздеть её, к тому же внутри у неё было настолько жарко, что весь член пекло, будто она способна была нанести ему солнечный ожог. В ушах стучало от бешеного ритма собственного сердца, воздух казался слишком густым, а сама Иванна настоящим совершенством. Кончать в одиночку он не желал, хоть соблазн и был слишком велик. Рядом с рыжей порой спустить можно было лишь от одного её голоса, особенно когда она низко произносила его имя, будто знала, что от этого он терял голову. Покинув её тело, Глеб навалился на неё сверху и, убрав руку с её рта, попытался подстроить своё дыхание под её. Иванна что-то пыталась произнести, но губы едва шевелились, онемев за эти несколько минут. Чтобы хоть как-то успокоить её, Глеб поглаживал ей бёдра, действуя очень осторожно и нежно, порой целуя её плечо. — Т-ты тяжёлый, — сипло выдавила она из себя. Коротко чмокнув Иванну в висок, Глеб поспешил подняться, увлекая вместе с собой и её. Придерживая её за талию, он развернул её к себе лицом и ещё раз чмокнул в лоб, отчего Вишнёвская тут же прикрыла глаза. Будто находясь в тумане, не чувствуя себя, она даже не сопротивлялась, когда он стянул с неё сорочку. Лишь послушно подняла руки вверх, когда это требовалось, и так же послушно вела себя, когда Глеб расстегнул лифчик. Оставшись полностью обнажённой, Иванна не пыталась прикрыться руками, всё ещё пребывая в своих мыслях и позволяя Глебу рассмотреть её тело. Ты снова втоптал меня в самую грязь, и я снова послала всё своё уважение куда-то к чёрту на кулички, раз вообще открыла свой рот и призналась тебе в любви. Мог хотя бы сказать, что я тебе нравлюсь, раз не хватило мужества сказать мне в ответ те заветные слова. Ты даже не представляешь, как трудно они мне дались. И чего же стоило это признание? Ты вновь разозлился и грубо взял меня, подобно животному. Может быть я вообще сошла с ума, раз влюбилась в такого подонка, как ты? Мне страшно. Глеб, мне страшно от того, какой я становлюсь. Я не хочу всё время страдать, хочу уже, наконец, любви. Твоей любви, именно твоей, потому что я знаю, что она взаимна. Хочу броситься в твои объятия и услышать эти слова, хочу поцелуй в самые губы, а ещё я хочу пить. Ну когда же ты уже опустишь этот «занавес» и позволишь чувствам взять верх? Я так устала! Помню, что тернист путь к звёздам, но вот путь к твоей любви кажется мне настоящим адом. Постепенно возвращая контроль над своим телом, Иванна выталкивала себя в реальность, вот только желание кинуться в его объятия так никуда и не делось. Взглянув на его лицо, она отметила чуть нахмуренные брови и прикусывание губы. Нагло рассматривая её, Глеб позволял себе порой ещё и цокать языком, а весь его вид говорил: «Можете все выкусить, ведь мне досталась лучшая!» Довольства ему было не занимать, но всю эту спесь Иванне удалось сбить с него одним лишь словом и движением рук: — Глеб? — потянув к нему руки, она посмотрела ему прямо в глаза и сделала крошечный шаг вперёд. — Да, Ваня, — разводя руки в стороны и сокращая расстояние окончательно в два шага, — иди ко мне, — крепко прижимая к себе и целуя в макушку. Взяв её на руки, Глеб направился в спальню, где и уложил её осторожно на кровать. Иванна тут же развернулась на бок и сделала попытку подтянуть ноги к животу, вот только Глеб вовремя остановил её, опустив руку на её колено. Устроившись позади, он поцеловал её в шею и медленно повёл пальцами вверх по бедру. Подобная ласка была почти что щекотной, но Вишнёвская старалась не подавать виду, сильнее поджимая губы. Расслабляясь с каждым движением всё больше и больше, она покидала пределы тёмного леса, в который завёл её Глеб минутами ранее своей грубостью. Боясь потеряться, остаться одной, сбившись с пути, она решила положиться на него, веря, что он сможет вывести её из любой дыры. Стоило Иванне выпрямить ноги окончательно и сдвинуться чуть назад, прижимаясь ближе к его груди спиной, как Глеб перешёл на более откровенные и ощутимые ласки. Не забывая целовать ей плечи, порой доходя чуть ли не до самой лопатки, он опустил ладонь ей на самый низ живота. Опускаясь ниже и надавливая пальцами на лобную кость, Глеб заставил её чуть прогнуться в пояснице. — Не хочу больше, — перехватывая его руку, попросила Иванна. — До сих пор печёт. — На этот раз будет приятнее, — Глеб всё же скользнул пальцами ей между ног и тут же надавил на клитор подушечкой. Сглатывая настороженность, Иванна всё же убрала руку, убеждая себя довериться ему ещё один раз. Согнув руку в локте и опустив её себе на талию, она подставила ладонь под грудь, ощущая, как быстро стало биться сердце. «Только бы не от страха, только бы не от страха. Я ведь не боюсь его. Не боюсь. Я ведь даже не заикалась», — пытаясь разобраться в себе, размышляла Иванна, упустив тот момент, когда его ласки стали настойчивее. Помимо круговых движений вокруг чувствительного бугорка, Глеб, расставив пальцы в стороны, скользил по половым губам от верхней спайки до нижней, мягко надавливая порой на задний проход. Уловив её прерывистое дыхание, Глеб принялся вновь целовать ей плечи, сильнее возбуждая тело. Прикусывая губу, Иванна старалась быть тише и не реагировать столь бурно, ведь и сама ощущала, как липко становилось между ног. Особенно сильно это чувствовалось, когда Глеб осторожно надавливал пальцами на преддверие влагалища, собирая влагу, а после размазывал её по всей вульве. Пальцы скользили легко и свободно, будто скатывались с горки. Подстраиваясь под его ласки, Иванна порой сжимала бёдра, напрягая мышцы и зажимая его ладонь в тот самый момент, когда наслаждение становилось особо острым. Его прикосновения были ей приятны. Она отказывалась думать, что таким образом Глеб просто пытался загладить свою вину за случившееся. Больше походило на то, что он действительно хотел сделать ей приятно. Устроив удобнее голову у него на плече, Иванна потянулась выше, но только до лица так и не достала, поцеловав влажную кожу шеи. Она проследила за тем, как тяжело он сглотнул, понимая, что действовала на него ни чуть не хуже, чем он на неё. От её близости действительно можно было свихнуться, особенно в моменты, когда она сама тянулась к нему, выступая инициатором. — Мне приятно, — пряча стыд в каменный мешок, но всё же чуть краснея, заговорила Иванна, — когда ты рядом. Мне нравится, что я могу, — пришлось низко выдохнуть, прервавшись. Намеренно ускоряя ритм дразнящих движений вверх-вниз по клитору, Глеб думал, что это заставит её замолчать. Вот только набрав воздух, Вишнёвская всё равно продолжила топить его. — Нравится, что я могу целовать тебя. Чтобы хоть как-то отвлечь её от очередного признания, пришлось прикусить плечо, а потом ещё и всосать кожу на шее. Ставить засос он не планировал, но вряд ли Вишнёвская будет против маленького пятнышка бордового цвета. Вновь зажимая его руку бёдрами, она прогнулась в спине, отчего сильнее вжалась ягодицами ему в пах. Глеб чувствовал, что такими темпами она вскоре натянется, как струна, вот только Иванна всё равно опередила его в этом, заставив его самого напрячься, задав невинный вопрос: — Тебе хорошо со мной? — смотря снизу прямо на его лицо, не отрывая взгляда от его глаз. Развернув её на спину, Глеб перекинул ногу через её таз и удобнее устроил руки по обе стороны от её головы. Под его прожигающим взглядом Иванна даже и не думала зажиматься или отводить глаза, наоборот, смотрела уверено и выжидающе. — Мне с тобой намного лучше, чем просто «хорошо», — сдаваясь под её напором, ответил Глеб. Всё же Иванна растянула губы в улыбке, когда он принялся целовать ей грудь. Кончики волос приятно щекотали кожу, но настоящую причину своей радости она знала слишком хорошо, чтобы списать это на приятную ласку. Опустившись ниже, Глеб аккуратно, но уверенно развёл её коленки в стороны, придавив их к самому матрасу. Расцеловывая кожу на животе, порой втягивая слишком сильно, он умудрялся ещё и бросать на Иванну двусмысленные взгляды, следя за реакцией на её лице. Ты у меня самая настоящая сказка, Ваня. Как бы мне хотелось быть достойным тебя! — Можешь, пожалуйста, снять её? — спросивала она осторожно, натягивая края его футболки. — Хочу больше тебя. Хотела сравнять счёт и тоже увидеть его хотя бы без верха, а ещё там было простое любопытство и желание прикоснуться к его коже без всяких преград. Усмехнувшись, Глеб выпрямился и стянул с себя футболку, отбросив её куда-то на пол, а вот Иванна в ответ замерла на несколько мгновений, откровенно таращась на его грудь. Пару раз Иванна дёрнула руками, отрывая их от покрывала, но прикоснуться всё равно сама не решилась. Прикусывая губу, она с восхищением рассматривала его татуировки и пыталась запомнить рельеф мышц. Слишком беспокойная! Такая требовательная! Ваня, твою мать, прекрати уже быть моим вдохновением. — Какой же ты красивый!.. — на выдохе произнесла она тихо, решившись прикоснуться к нему руками. Скользнув пальцами от самого края пояса джинсов вверх, она обвила руками Глеба за шею и притянула ближе к себе. — Будь только со мной, — зашептала она ему на ухо, — пожалуйста, будь только моим, Глеб, — сжимая руки сильнее и потираясь носом о его щеку. — Обещаю, — целуя её в висок, хрипло выдавил он из последних сил. Избавившись от своей одежды окончательно, Глеб скользнул руками от самых колен до внутренней поверхности её бёдер. Входя в неё, он блаженно прикрыл глаза, тая от того, какой же могущественной оказалась её любовь, какой горько-сладкой она была на вкус и какими желанными были не только её прикосновения, но и слова. Иванна в ответ прижимала его сильнее к себе, зарывшись пальцами в его волосы и на особо глубоких толчках зажимая пряди в кулаки. Внутри у неё как всегда царила магия, от которой взорваться в силу было за считанные минуты. Пока что лишь мерцая от разрастающегося внутри наслаждения, Вишнёвская прогоняла из головы все лишние мысли, которые не были связаны с Глебом. Всё же стоило потерпеть то насилие, чтобы хоть немного вывести его на признание. С самого начала было понятно, что он ей дорогого будет стоить, но ещё ни с одним мужчиной ей не было так хорошо, как с Глебом, хоть в плане секса сравнивать приходилось только с мужем. Но даже обычное общение с ним было наполнено жизнью, которую она никогда не испытывала в присутствии другого. Перейдя на более быстрые и глубокие толчки, погружаясь со шлепком до самого упора, Глеб выбивал из Иванны даже мысли о самом себе. Подступая всё ближе к грани, когда сознание и тело готовы будут рассыпаться в пыль, она находила в себе силы изредка подмахивать ему бёдрами. Ладонями она скользила Глебу по плечам, впиваясь ногтями, прижимала настолько близко, что самой тяжело дышать было, а потом целовала его лицо, но только всё никак не попадая в самые губы. Иванна чувствовала себя не просто разгорячённой, но желанной в его руках. Каждая его ласка на животе или на груди, когда он, не рассчитывая силы, сжимал всё же сильнее, доказывала ей это, раскрывая его страсть. Желанным чувствовал себя и сам Глеб, с некой жадностью ликуя, что Иванна трепетала в его руках. Несмотря на протесты бурной крови и безумное желание кончить, Глеб всё же покинул её тело. Хватая воздух ртом, Вишнёвская пока была не в силах что-либо спросить, поэтому лишь вопросительно подняла брови. Разворачивая её на живот и целуя в макушку, Глеб заставил её выпрямить руки и, придерживая за таз, выпятить ягодицы. Скользнув ей между ног пальцами и собирая обильную смазку, он стал размазывать её у заднего прохода, слегка надавливая подушечками. Иванна тут же напряглась и, повернув голову назад, стала просить его прекратить: — Только не снова, прошу тебя, — сбивчиво молила она. — Будет снова очень больно. Я не хочу! Не хочу снова кричать. — Лучше постарайся расслабиться, — ласково попросил её Глеб, всё же проникая внутрь пальцем. — Я всё равно отымею тебя в твою прелестную попку, — свободной рукой он огладил ей бедро. Кусая губы, Иванна и вправду постаралась избавиться от нарастающего воя в груди. Окутывая себя недавним вожделением, она пыталась обмануть своё тело и разум, обещая себе, что на этот раз будет лучше. Глеб медленно растягивал её изнутри, вводя уже второй палец, предварительно измазав его в соках. Сжимая покрывало в кулаках, Вишнёвская собирала ткань волнами вокруг себе, готовясь в любой момент заткнуть себе рот, чтобы вновь не прикусить язык. Чтобы утереть подступившие слёзы, ей пришлось согнуть руки, опираясь уже на локти, отчего прогиб в спине стал сильнее. Приобняв её рукой за живот, Глеб пару раз скользнул пальцами по члену прежде, чем приставлять его к напряжённому кольцу мышц. Медленно качнув бёдрами, он погрузился внутрь лишь наполовину. Наклонился ниже и поцеловал её между лопатками, чтобы хоть немного унять дрожь в её теле. Ласка сработала немного иначе, потому что Иванна решила действовать, призвав на помощь нежность. Осторожно выпрямляясь, она завела руки назад и обхватила Глеба одной рукой за шею. Притираясь бёдрами, она окончательно натянула себя на член и замерла, привыкая к дискомфорту. — В этот раз должно быть лучше, — чередуя слова с поцелуями на её шее, проговорил Глеб. — Я уже разработал тебя немного. — Скажи, что всё будет хорошо, — больно вцепившись в волосы у него на затылке и прижимая сильнее к себе, потребовала Вишнёвская. — Скажи, что будешь аккуратнее. Пожалуйста, Глеб, скажи. — Всё будет хорошо, любимая, — целуя её быстро в щёку. — Я постараюсь аккуратнее. Шумно выдыхая и прикрывая глаза, Иванна позволила слезам покатиться вниз. Его слова, его голос, обращение, от которого она чуть не умерла, попали в самое сердце, доплыв до самых глубин и успокоив. Сдвигая Иванну немного вперёд, Глеб взял её за руки и опустил их на спинку кровати, чтобы ей было удобнее. Её прогиба в спине ему уже хватило вдоволь, к тому же от подобного вида у него голова шла кругом — слишком соблазнительно. Сдерживая своё обещание, Глеб действительно старался действовать аккуратно. Совершая медленные толчки, он поглаживал ей бёдра и целовал спину при любом удобном случае. Полностью Иванна всё же ещё не расслабилась, хоть на этот раз и отметила его сдержанность и неторопливость. Сжимая спинку кровати пальцами сильнее на чуть более резких толчках, она шумно дышала, вновь ощущая, как тянуло внизу живота. Расставив ноги ещё чуть шире, Иванна прижалась коленом к его колену и, опустив глаза вниз, слабо улыбнулась. Как бы мне хотелось, чтобы ты всегда был со мной нежным! Держа рыжую за бёдра, Глеб стал двигаться быстрее, не отрывая глаз от покрытого неясными тенями и бликами женского тела. Несмотря на до сих пор задержавшийся дискомфорт, Иванна всё равно чувствовала приятное тепло и усиливающееся с каждым движением удовольствие. Теперь она прикусывала губы, чтобы не мычать от пульсирующего возбуждения, пресекая любые попытки вырваться наружу стону из самой груди. На пояснице выступили капельки пота, которые бросались Глебу в глаза всякий раз, когда она выгибалась, а выгибалась Иванна довольно часто. — Иногда мне интересно, если ты любишь себя хоть немного, — неожиданно произнёс Глеб, прижимаясь грудью сильнее к её спине. — Я сделал тебе столько всего плохого, но ты до сих пор тянешься ко мне. Чтобы прийти в себя от его слов, ей потребовалось несколько секунд. Облизывая губы, Иванна завела правую руку назад и обвила его шею. Набирая в лёгкие больше воздуха, она готовилась к очередному признанию, которое рвалось выплеснуться наружу потоком слов. — Помимо всего плохого, было кое-что и хорошее. Ты просто не замечаешь, как в твоей грубости проскальзывает забота, но я всё равно научилась, — прервавшись, она сильнее впилась ногтями ему в затылок и потянула за волосы. — Научилась собирать тебя по деталям. Даже в наш первый раз ты думал не только о себе, иначе бы не позволил мне тогда сместиться ниже, чтобы удобнее было именно мне, а не тебе. — Вот, значит, как ты смягчаешь то изнасилование? — вопрос на самое ухо, даже не требующий ответа. — Ты беспокоился обо мне, поэтому тебе было важно проводить меня до дома, — намекая на случай под мостом, продолжила Иванна. — Я знаю, почему ты всунул свой палец мне в рот, когда брал на столе. Боялся, что я вновь укушу себя за язык. Даже сейчас ты всё время целовал меня, чтобы мне было приятно, а теперь и вовсе перешёл на медленный ритм. Тебе было интересно, что же я скажу, хотелось послушать меня. Ты умеешь заботиться, Глеб, не только о себе, а значит, ты умеешь и любить. Я верю в тебя, верю в твою любовь и надеюсь, что в один день ты скажешь мне те самые слова. — Что станешь делать, если это так и не произойдёт? — Произойдёт, — твёрдо ответила Иванна со всей уверенностью в голосе. — Потому что тебе хочется быть человеком рядом со мной, а не зверем, — повернувшись лицом, она потёрлась носом о его скулу и шёпотом повторила, — потому что тебе хочется быть человеком. Шумно выдыхая и впитывая каждое её слово, Глеб понимал, что она была права. В последнее время он и сам стал всё чаще задумываться над тем, что действительно придёт день и он скажет ей те самые слова. И будто в подтверждении слов Иванны, он потянулся рукой к её лону, чтобы кончить смогла и она тоже. Принимаясь ласкать её между ног, Глеб ускорил темп, удивляясь тому, что действительно замедлил движения до этого в попытке вслушаться в каждое её слово. Она, как всегда, раскрыла его, подметив важные детали. Ты как всегда превосходна, Ваня. От дополнительной стимуляции клитора, Вишнёвская с каждой секундой была всё ближе и ближе к финалу. Глеб с удвоенной силой принялся ласкать её, не забывая при этом смачно целовать ей шею. Иванна сильнее выгибалась в его руках, не стесняясь тихо постанывать. Подставляя плечо под очередную влажную дорожку от его языка, она сама вильнула бёдрами, насаживаясь глубже. Чувствовала, как по внутренней стороне бёдер текло что-то липкое и горячее, а от ускорившегося темпа током било нервы. Не отдавая себе отчёта, она стала спазмически сжиматься на его члене. Хотелось кончить как можно скорее, ухватить, наконец, за хвост эту чудо-птицу, что столь нещадно дразнила их обоих. Нарастающую дрожь Иванны пришлось унять, обняв её за талию и сильнее прижав к груди. — Глеб, — чуть растянув гласную, простонала она в преддверии полёта до самых облаков. Кончая вместе с ней, Глеб и сам ощутил ту самую свободу полёта, что и она. Рухнув на постель, сил ему хватило лишь на то, чтобы кое-как достать салфетки из тумбочки и вытереть ими ей бёдра. Пока Иванна скидывала верхнее покрывало, Глеб привёл и себя кое-как в порядок, бросая использованные салфетки прямо на пол. Забравшись под тонкое одеяло, он тут же придвинул ближе к себе уставшее женское тело. Закинув на него ногу и обняв руками, Вишнёвская удобнее устроила голову на мужском плече и тихо пожелала ему доброй ночи, засыпая с крошками улыбки на лице.***
Проснувшись во второй раз из-за входной двери, Глеб протёр глаза и приподнялся на локтях к изголовью кровати. Осмотревшись, он отметил смятые в хлам простыни, что точно было делом рук Иванны. Ещё в ночи он понял, что спит она довольно «беспорядочно», часто ворочаясь, пару раз она даже заехала ему локтем в бок. Сама же Вишнёвская тем временем скользнула с пакетами в дверном проёме, явно направляясь на кухню. Кажется, даже на сердце отлегло. Вспоминая, где остался телефон, Глеб оглядел пол, вот только вещи были прибраны, даже салфеток не было, а вот сам телефон нашёлся на тумбочке. Просматривая сообщения от друзей, которые первым делом интересовались Иванной, он прочитал весьма милый текст от Артёма. «Если она пожалуется на тебя, точно будешь ходить с разбитым ебалом». Разобрав пакеты, Иванна направилась в спальню с намерением разбудить Глеба. Заметив через приоткрытую дверь, что он уже не спал, она распахнула ту настежь и, прислонившись к косяку, смущённо улыбнулась: — Привет. Глеб, увидев её в своей одежде, чуть тормозил, не сразу ответив на приветствие. Пока он спал, Иванна успела сходить в душ, убрать вещи в спальне и сходить за продуктами, потому что в животе урчало, а в холодильнике у него мышь повесилась. — Тебе идёт, — кивая на свои спортивные штаны и футболку, Глеб прикусил губу и стал в открытую рассматривать её. — Я в магазин ходила, поэтому взяла твои вещи. Ещё я душ принимала, там висело полотенце, так что воспользовалась им. Не хотела тебя будить, чтобы… — не в силах уловить его настроение, Иванна замолчала. Она, правда, не хотела будить его, спрашивая разрешение, а теперь же не понимала, злился он или нет. — Если тебе что-то нужно, можешь брать без разрешения, — выделяя последние слова, успокоил её Глеб. Бросив ему, что пока он будет приводить себя в порядок, она приготовит что-нибудь поесть, Иванна ушла на кухню. Привести себя в порядок и вправду стоило, потому что от одного её вида он до сих пор зависал, рассматривая косяк двери. Хоть она и ушла уже как минуту назад, Глеб продолжал видеть её, рисуя линии одежды на её теле. На кухню он пришёл как раз вовремя, потому что Иванна уже расставляла тарелки на барной стойке. Пока она искала вилки и возилась с чаем, Глеб подбирал слюни от одного лишь запаха блинчиков. Ели они молча, хоть он и прервался на минуту, чтобы сказать, что всё вкусно. Иванна на это лишь кивнула, так как рот был забит, а попытка что-то сказать грозила окончиться потёкшей по подбородку сгущёнкой. — Ты всегда так много ешь сладкое? — складывая посуду в раковину, поинтересовался Глеб. — Детства не хватило? — У меня была очень строгая мама, — убирая пакет со сгущённым молоком в холодильник, ответила Иванна, даже не обернувшись. — Она заставляла меня ходить на танцы, поэтому нужно было следить за питанием и фигурой. Стройностью я не блистала, поэтому сладкое ела лишь по праздникам, а теперь же пытаюсь наверстать упущенное. Теперь понятно, почему ты так соблазнительно и уверено двигалась тогда в клубе. Засветившийся экран телефона привлёк к себе внимание. Перейдя по ссылке, которую скинул ему друг, Глеб открыл видео, снятое в том самом клубе, где были и они. Сначала на экране мелькали танцующие парочки, кто-то крикнул держать телефон ровнее, на что снимавший парень грубо ответил: «Да завали ты уже!» По тому, как мелькали люди, было понятно, что снимавший всё на телефон парень не стоял на месте. Глеб уже думал выключить, как в кадр попали рыжие волосы. Присмотревшись, он отметил стоявшую на коленях Иванну, и хоть её волосы всё прикрывали, и так было понятно, что же именно она делала. — Мне нужно домой, — над самым ухом низко произнесла она. Ей было интересно, что там такое увлекательное смотрел Глеб, и, уловив знакомую музыку, она подошла к нему со спины и заглянула в телефон. Сам Глеб настолько выпал из реальности, что даже не ощутил её присутствия рядом, полностью сосредоточившись на видео. Иванна тем временем бросилась в коридор и, натянув его обувь, в которой выходила в магазин, схватила сумку и хлопнула дверью с другой стороны.
