У моря

— Ну и что это за неугомонный попрыгунчик, который тусуется с тобой? Клянусь, она прыгает так, что чуть небо не пробьёт головой, — её восхищение было столь чудесным, что фальшь в словах едва смела проскользнуть. — Ань, будь так добра, свали нахер, а? — церемониться с ней Глеб даже не думал, а желание послать её появилось сразу же, как только он понял, что она направилась прямиком к нему, хоть вариант, что она просто хотела сделать заказ у бармена, тоже рассматривался. Заказав себе коктейль, Аня убрала длинные тёмные волосы за спину, чтобы он лучше смог разглядеть гранатовое колье у неё на шее. Ногу она выставила в сторону, в спине прогнулась, а ещё ненавязчивым жестом опустила руку на барную стойку и стала стучать длинными ногтями, лишь бы привлечь его внимание к браслету, который шёл в комплекте. Глеб и обратил внимание, окинув её стройную фигуру, обтянутую коротким чёрным платьем, задержал взгляд на её аккуратно накрашенном лице, и, скривив губы, выдал: — Можешь не понтоваться своими новыми украшениями. Моей Ване на это глубоко до пизды, так что сбавь обороты. Аня кокетливо улыбнулась, не думая даже обижаться на его слова. Усевшись на барный стул, она ловко закинула ногу на ногу, обнажив при этом резинку от чулка, и, хихикнув, ойкнула, но подол платья натянуть ниже не спешила. — А на что твоей Ване не до пизды? — сладко начала она, перестав, наконец, постукивать ногтями по поверхности стойки. — Что-то я не заметила на ней ничего дорогого, видимо, в постели она самое настоящее бревно. Помнишь, как ты подарил мне серёжки, когда… — Когда ты сосала мне чуть ли не всю ночь напролёт. Если не ошибаюсь, ты после этого ещё трепалась о том, как было бы здорово, если бы я купил тебе ещё и кольцо, — отставать в любезном обмене колкостей Глеб не спешил, затыкая рот красотке не совсем приятными ей воспоминаниями. На стойке коктейль появился как раз вовремя, чтобы Аня смочила себе горло, куда так некстати забрела пустыня от его слов. Присосавшись к трубочке, она медленными глотками поглощала голубого цвета жидкость, стреляя при этом глазами в сторону Глеба. — А ты всё такой же едкий, — вертя бокал за ножку, обратилась к нему Аня. — Тебя, наверное, даже могила не исправит. Мне даже жаль её, твоего этого попрыгунчика. — Свою жалость можешь засунуть себе в глотку так же глубоко, как ты суёшь туда хуй Дениса. Или у тебя уже новый ухажёр? Прости, не успеваю следить на ними. Слишком уж часто ты их меняешь, — а в голосе одна лишь желчь и ни черта сожаления. Глеб уже пожалел, что Иванна оставила его дожидаться тут её совсем одного. Ну, правда, это было невыносимо, учитывая, что так некстати обрисовалась его бывшая подружка, которая отлипать так быстро не торопилась. Аня в ответ широко улыбнулась, будто те обидные слова адресовались вовсе не ей, и вновь обхватила губами трубочку, делая весьма внушительный глоток. И всё такие он задел её! Его слова всегда задевали её, столь резкие и прямые, они били по самому больному месту, заставляя её прикрываться равнодушием, но только не показывать своей слабости. Если покажет, что ей больно, Глеб точно сожрёт её и даже не подавится. — А если серьёзно, то сколько ты уже с ней? Наверное, неделю, или две недели. Она, бедняжка, ещё не поняла, какой ты кусок говна, потому и радуется себе, с щенячьими глазками залезая к тебе в кошелёк. Я ведь права? — Аня решила перейти в наступление, расставляя, по её мнению, хитрые ловушки. — Ты быстро устаёшь от людей, устал от меня, устанешь и от неё. Смотри только, как бы её сердечко выдержало ваш разрыв, а то на вид она совсем уж хилая, — покачав головой, она цокнула языком, поднялась со стула и бросила бармену смятую купюру. Аня уже развернулась, намереваясь уйти, как на неё налетел рыжий ураган в лице Иванны. Быстро извинившись, она бросилась к Глебу, подойдя к нему столь близко, что со стороны могло показаться, будто он её засосал прямо в дёсны. Отойдя на пару шагов, Аня поправила волосы и окинула себя скептическим взглядом, пытаясь понять, чем же так сильно отличалось её платье от нелепого сарафана рыжей девушки, что Глеб сменил свой вкус, перейдя с моделей на… на таких вот, как Иванна. — Глеб, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно, — заверила его Иванна, переминаясь с одной ноги на другую. И пусть в клубе во всю играла музыка, грозя заглушить её слова, сказать нужно было именно сейчас, да ещё и громко. — Я ревную! «Ну всё, тебе точно конец, попрыгунчик. Лучше беги, пока он не прибил тебя на месте за такие откровения», — с этими мыслями Аня направилась к своим подругам, улыбаясь самой широкой улыбкой за весь вечер.

***

Если бы Глеба спросили, на что похожа его рутина под одной крышей с любимой женщиной, он совершенно точно ответил бы следующее: «Сладко. Танцы. Ваня!» Доселе флирт всегда был верным спутником начала отношений, когда пара только-только вставала на путь к своей любви. У Иванны же с Глебом получилось разорвать эту цепочку, поставив флирт в совершенно «неправильное» место, когда они оба уже влюбились друг в друга. Если сам источник их отношений был наполнен отрицанием Глеба и односторонней, но всепоглощающей любовью Иваны, то теперь, когда они оба вцепились друг в друга мёртвой хваткой, обмениваясь почти что взаимными чувствами, на сцене пред ними предстал тот самый флирт. Пытаясь заманить Иванну в свои сети с ещё большим рвением и алчностью, чем когда-либо прежде, Глеб уделял ей особые знаки внимания, бросал не просто двусмысленные, но «тысячасмысленные» взгляды, прикасался везде, где только она ему разрешала, а разрешала она ему всё, и позже, когда терпеть было уже не в сласть, но в горечь обнимал её крепко-крепко и целовал, говоря что-то о том, какая она у него изумительная в своей особой пошлой манере. Стоило Иванне пережить этап его неприятия, как все её старания, слёзы и истерики вознаградились такой долей внимания и ласки, что она невольно стала считать себя зависимой, как от наркотика. Лечить эту болезнь никто из них не думал, наоборот, с каждым днём всё больше и больше подливая масло в огонь. Глеб всё старался невзначай коснуться её тела, проходя мимо. Особо приятно ей было, когда он касался её поясницы, в чём Иванна сама призналась ему. Когда они лежали вместе, она часто водила пальцами по его ладоням, прикрывая всё это желанием согреть ему руки. В первые дни, когда она только расставляла свои вещи по квартире, прикидывая, как они будут сочетаться с его вещами, Глеб взял себе за привычку подходить к ней сзади и, хватая за талию, кружить. В такие моменты она заливалась смехом, а он шептал ей на ухо неизменное: «Моя сказка». Иванна порой после этого так заражалась энергией, что потом чуть ли не прыгала по квартире. Откидывая волосы назад, она проделывала пару движений руками и, двигая бёдрами, на носках подходила к Глебу и коротко целовала его в щёку. Рядом с ним танцы приобретали новый смысл, перестав ассоциироваться с надзором матери. В них Иванна всё больше и больше видела один из способов выражения своих чувств, что круто разбавляло их совместное проживание. Жить с Иванной было до одури сладко!.. так сладко, что у Глеба появилось, наконец, желание возвращаться домой. Где-нибудь задержаться, свернуть по пути или вообще поехать в обратную сторону — всё это лишилось своей приоритетной позиции. Квартира, которую он снял специально для их совместной жизни, начав тем самым всё с чистого листа, теперь тянула его назад всякий раз, как он забредал слишком далеко от дома, и самым удивительным было как раз то, что эта самая тяга, это восторженное желание возвращаться никоим образом не отягощало его и не ущемляло. Лёгкость Иванны и присущая её натуре ненавязчивость делали её идеальным спутником по жизни и столь надёжным партнёром, что порой Глебу даже хотелось открываться ей. С этим, правда, он всеми силами старался бороться, чтобы Иванна нечаянно не напоролась на шипы его прошлого и не погрязла в том дерьме, из которого он никогда не сможет выбраться окончательно. В их квартире всегда было тепло, в чём заслуга, конечно же, была не больших окон и чистых стёкол, пропускающих внутрь солнечный свет, а самой Иванны. В особо пасмурные дни и дождливые ночи она улыбалась так ярко, что невольно могла даже ранить. Считать её безобидной было так же глупо, как и верить в то, что человек стоит выше природы. Как-то вечером, вернувшись домой, в прихожей Глеб застал прислонившуюся к стене и тихо посмеивающуюся Иванну. До сих пор не веря, что он всякий раз возвращался к ней, — нет, она отказывалась верить, что он всего лишь возвращался к себе домой — Иванна не всегда могла держать себя в руках, исторгая всю свою бешеную энергетику на Глеба. Всё, что копилось в ней, вся та нежность и ласка, трогательность выплёскивались на него, омывая шумным потоком. Подозрительно поглядывая на неё, гадая, что же такого таинственного могла затеять его сказка, Глеб медленно подошёл к ней, и каждый его жест дышал выжиданием. Играли они всегда потрясно, умело подхватывая движения друг друга. Подойдя к ней вплотную, Глеб не удержался и позволил уголкам губ чуть приподняться. Иванна улыбнулась ещё шире, смакуя свою победу задолго до финиша. Задрав чуть подбородок вверх, она открыто принимала вызов в его глазах, пока неприкрытые чёрной тканью длинного платья участки её тела наслаждались его жадным, скользящим взглядом. Своих желаний Глеб не стеснялся, давая понять это и самой Иванне, пусть порой она и краснела от слишком «открытого текста» его натуры. Сцепив руки в замок на пояснице, Иванна наклонила голову набок и, смеясь, произнесла: — Очень интересно. Глеб тоже наклонил голову набок, отзеркаливая её жест, вот только руки его опустились ей на бёдра. И ушла куда-то вся усталость, пусть время и было за полночь, но только все эти их полуночные игры придавали столько сил, что, казалось, будучи только вместе, им удавалось ожить. Собирая пальцами ткань её платья аккуратными, лишёнными торопливости движениями, он предвкушал, как возьмёт её в руки и предаст ей любую на своё усмотрение форму, будто Иванна была пластилином. — Что именно тебе интересно, Ваня? — и не только глаза, но и сам голос блестел от возбуждения. Встав на носки, Иванна чуть ли не вжалась всем телом в него, но только вот в последнюю секунду она прокрутилась на месте. Волосы мягкими осенними листами коснулись его лица, подарив столь родной запах. Усилив хватку на её бёдрах, чтобы она никуда не делась, Глеб цокнул языком, будто она была непослушным ребёнком. Наклонив голову в другую сторону, изучающим взглядом следя за тем, как Иванна чуть приподняла плечи, чтобы скрыть участившееся дыхание, он уже готов был повторить свой вопрос. — Твои желания, — облизывая губы и вновь улыбаясь, ответила она. — Мне интересны твои желания, Глеб. Иванна успела сделать только шаг назад, как её тут же подхватили мужские руки и понесли прямо в гостиную. Взвизгнув от неожиданности, когда Глеб плюхнулся на диван, она довольно быстро взяла себя в руки и, повернувшись на бок, чуть завалилась грудью ему на грудь, а локтем упёрлась в рёбра. Его хищный взгляд зажигал её изнутри, придавая силы и уверенность, что она для него желанна. Красота Иванны раскрылась рядом с Глебом полностью, ничего не стесняясь и принимая себя такой, какой она была. — Хочу летать, — вырвалось из неё яркое признание. Не дожидаясь согласия, она быстро поднялась и встала у ног Глеба, и стоило ему вытянуть руки, как она наклонилась вперёд, переплетая свои пальцы с его. Поднимать её он не спешил, лишь больше дразня её и применяя отвлекающие манёвры. Только она думала, что сейчас вот полетит, ведь он уже и согнутые в коленях ноги подтянул, чтобы она могла опереться тазом о его ступни, как всё рушилось, и в ответ Глеб получал гневные взгляды. — Ну, милый, ну пожалуйста. Подними, — смеясь, просила Иванна. — Хочу летать, — напомнила она ему. На несколько секунд обомлев от подобного обращения, Глеб совсем замер, не зная, что же с этим делать. Иванна впервые назвала его так, и в голове у него тут же зародилась куча вопросов, самым главным из которых был, сделала ли она это специально, чтобы добиться своего, или это уже давно копилось в ней и просто ждало своего часа. — Глеб, — напомнила о себе Иванна. Всё же поднимая её, Глеб ещё чувствовал внутри себя некую смуту, которая передалась и самой Иванне. Не желая отпускать улыбку, она усиленно цеплялась за её края, при этом внимательно наблюдала за его лицом, отыскивая там признаки злобы. В последнее время подобные вспышки остались где-то позади, выцветая с каждым днём всё больше и больше, так что Иванна позволила себе забыться на короткий миг. Всё было слишком хорошо, она и сама должна была это понимать, хотя бы мысленно готовя себя к предстоящей битве. Когда он опустил её рядом на диван, Иванна всё равно ещё хранила на губах отголоски счастья. Устраиваясь удобнее, она сложила локти у него на груди, придавливая своим весом, чтобы теперь уже Глеб никуда не смог от неё деться, не смог убежать от её вопросов. — Что такое? Я же видела, что-то случилось, — наседала она, хоть он и покачал отрицательно головой. — Это из-за того, как я к тебе обратилась? Тебе не понравилось, — осторожно заключила Иванна, надувая губы от обиды. Глеб в ответ молчал, натянув на себя маску, за которой ей никак не удавалось увидеть его настоящего. Выстроив стену, он в очередной раз пытался защититься, не желая подпускать к себе столь близко пусть уже и родного человека. Сдаться она всегда успеет, поэтому в эту секунду Иванна решила надавить на него, тем более внутри что-то подсказывало ей, что это будет правильно. — Поговори со мной, пожалуйста. Я хочу узнать тебя лучше. Тебе не понравилось? — на этот раз она спрашивала, нахмурив брови. Получив отрицательное покачивание головой, она поджала губы, умоляя мозг работать как можно быстрее в поисках ответа. Глеб кусал губы чуть ли не в кровь, приказывая себе разжать кулаки и отпустить нарастающий шквал раздражения. — Ты испугался? — Иванна прощупывала лёд осторожно-осторожно, едва осмеливаясь ступить уверенно и твёрдо, хоть руками всё продолжала давить ему на грудь. — Оказалось, у тебя очень сильное влияние надо мной. Я не привык к такому. Не хочу чувствовать себя слабым, Ваня, — с сожалением признался Глеб, будто в следующую секунду собирался вырвать Иванну из себя вместе с корнем, только бы избавиться от неё. Это ощутила и она сама, а в её широко открытых глазах читалось удивление и страх, что он действительно может так поступить с ней. Пользуясь частичками власти, которые у неё ещё остались, она приказала себе быть сверху и ни в коем случае не убегать, даже если он разозлится из-за того, что она собралась сделать. Подтянув подол платья, Иванна ловко перекинула ногу через его туловище и уместилась сверху, поджимая при этом ему бока коленками. Ей нравилась подобная поза, и, всё чаще входя во вкус, она не стеснялась применить её. Сглатывая ком в горле и выпрямляясь в спине, она встала на защиту «слабости», обращаясь к Глебу с теплом в голосе: — У меня над тобой лишь влияние, а у тебя же надо мной власть, безмерная, безоговорочная и безупречная власть. Но только меня это не страшит, слышишь меня? Я понимаю, что должна позволить тебе вести меня, — сделав небольшую паузу, Иванна прикусила нижнюю губу, выигрывая тем самым себе время. Нужно было срочно определить, если он готов её слушать дальше. Отвлёкшись на её губы, Глеб разжал кулаки и опустил пальцы ей на бёдра. С раздражением, которое она видела в его глазах, она ещё могла побороться, да побороться так, что потом ещё выйдет победителем в этой схватке, что и убедило её продолжить. — Ты боишься, что я становлюсь твоей слабостью? — Ты уже моя слабость, Ваня, — горячо проговорил он, хоть признавать это и было мерзко. Прикрыв глаза, Иванна сжала челюсти, ощутив при этом, как его пальцы стиснули ей колени. Ей стоило остановиться на этом, они оба это понимали, но её извечное упрямство докапываться до всего взяло верх, заставляя действовать. Кое-как взяв себя в руки, она склонилась над его лицом, расставив руки по обе стороны от его головы, и в попытке усмирить бурю улыбнулась прямо над его губами, бросив Глебу угрозу поцелуя. — Не отталкивай меня из-за этого. Даже не смей об этом думать, Глеб, — серьёзно проговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Музыка ведь тоже твоя слабость, но от неё ты не закрываешься, не пытаешься избавиться. Ты сделал её своей сильной стороной, — выпрямляясь, Иванна осталась довольна тем эффектом, что её слова возымели над ним. Действительно, задумавшись над её словами, Глеб уже и без её дальнейших разъяснений понял, к чему же она подводила. Улыбнувшись ему, она опустила свои руки поверх его ладоней, с довольством на лице отмечая проблески расслабленности в его глазах. — Я могу быть и твоей сильной стороной. Перед тобой столько возможностей, что ты даже представить себе не можешь, сколько всего ты можешь от меня получить. — Ты слишком доверчива, — поспешил осадить её Глеб. — Все, кому не лень, вытрут о тебя ноги из-за твоей открытости и неумения постоять за себя. Ты только вспомни, сколько раз я пользовался этим. Потупив взгляд, Иванна на пару секунд призадумалась над его словами. Она доверчива, это да, с этим даже не поспоришь, об неё вытирали ноги, и с этим тоже не поспоришь, особо яркого умения постоять за себя она не наблюдала за собой, и да, Глеб слишком часто пользовался этим. Перед глазами мелькнули все те обиды, что он заставил её пережить, и сердце больно царапнуло сосновой иглой. — Ты чувствуешь за меня ответственность? Из-за того, что я такая неумёха, ты чувствуешь, что должен заботиться обо мне, верно? — глядя на него столь выжидающе, Иванна всё же добилась от него тихого «да». Подтвердив пришедшую ей столь некстати на ум догадку, Глеб тяжело выдохнул, до хруста пережимая ей пальцы. — Я заставила твой эгоизм подвинуться в сторону, и ты боишься, что я вдруг стану злоупотреблять этим, — эти слова оставили поражённым не только Глеба, но и саму Иванну, удивив своей глубиной. Всё больше раскрывая смысл его «слабости», одна половина её радовалась, а другая переживала, как бы всё это не вышло ей боком. — Откуда у тебя вообще взялись подобные мысли? Думаешь, я стану пользоваться своим положением, чтобы ты купил, к примеру, мне дорогие туфли, украшения и вечернее платье? — улыбаясь, предположила она. Взяв на себя инициативу, Иванна вновь наклонилась вперёд, разводя при этом его руки в стороны и вжимая их в диван, чтобы ей было удобнее. Отрывая взгляд от выреза на её груди, Глеб облизал губы, понимая, что на этот раз буря обошла их стороной. — Туфель у меня хватает, украшения я не очень люблю, но если и захочу, то смогу сама себе купить что-нибудь, а вот платье… я как-то купила себе, но надеть его так и не предоставилось повода, так что оно пылится в шкафу уже который год. Глеб усмехнулся, поражаясь тому, что она подумала о материальных вещах, в то время как отрывала при этом Иванна от него всё духовное, что только в нём было. Если бы только ей хотелось материального!.. ох, если бы только ей хотелось именно этого, то он хотя бы имел представление, чего от неё ждать. Проще бы было откупиться от неё пачкой денег, чем отдавать частичку себя. Оттолкнувшись от дивана, Глеб сменил позу, уложив Иванну под себя. Поцелуй в живот заставил её улыбнуться, всё же против щекотки она никогда не сможет выстоять. — Ваня, меня пугает, что я не знаю, чего от тебя ожидать. Ты непредсказуема, и я бы только рад был, если бы мог купить тебе хоть что-нибудь, — опровергая её «материальную» теорию, ответил Глеб. — Ну, я составлю тебе список, чтобы ты завтра купил продукты, — шутливо заверила его Иванна, хоть никакой шуткой это и не было. Взяв на себя обязанность готовить, на Глеба она перекинула покупку продуктов. И пусть в первый раз он купил совсем не то, что надо, так что во второй раз ей пришлось скинуть ему фотографии, Глеб вскоре приноровился к этому, понимая, что уют в семье создают обе стороны, а не только одна из. Прямо такую, с улыбкой на лице он и принялся целовать её, задирая платье чуть ли не до самой талии. Как только он расстегнул пару пуговиц в зоне декольте, Иванна шумно выдохнула, больше не торопясь прикрыть своё сбивчивое дыхание. С сексом они оба решили ещё немного подождать, но отказаться от ласк было выше их сил. Возможно, именно это и стало одной из причин флирта, поскольку Глебу в такие моменты всё больше и больше хотелось играть с ней, изучая её тело. Он уже знал, что будь то ласки быстрые и жаркие, или же мучительно-трепетные, реакция от Иванны будет блестящей. Она всегда отдавалась ему полностью, что заставляло его псов срываться с цепи и вгрызаться в неё до посинения. — Глеб, мне нужен, — задохнувшись, Иванна прервалась, но через пару мгновений всё равно продолжила, — мне нужен ты. Полностью. Ну, блять, ну, Ваня… обскакала меня по всем фронтам. Что, строила стратегию, да? Не зря же ты играла в шахматы в детстве, ох не зря, моя хорошая. Даже музыку вон приплела сюда, что ж, поздравляю. У тебя всё получилось. Я, правда, постараюсь сделать из тебя свою сильную сторону, хотя мне кажется, ты ею уже стала и без моего на то согласия. А дальше много прикосновений, очень много, много-много прикосновений. Сцепив лодыжки у него на пояснице, Иванна старалась прижиматься к нему всё ближе и ближе. Руки, зацепив края толстовки, тянули ткань вверх вместе с футболкой, и, сместившись ниже, она отдала ему в ответ такой же жаркий поцелуй в живот, как и он ей ранее. Ей очень нравилось, когда они оба, будучи на грани, останавливались и обменились долгими взглядами, полными вожделения. Воздух вокруг них в такие моменты трещал, как снег под подошвой во время жгучего мороза. В глазах сверкали искры, за которыми следовало признание позиций друг друга. На всю гостиную раздавался шум их горячего дыхания, и её руки скользили по его бокам, царапая кожу короткими ногтями. Глеб понимал, что она открыто провоцировала его, но только стоило ему потянуться к ней за поцелуем в шею, как она ловко подставила ему ногу, а именно голень. Пластичность её тела во многом развязывала ему руки, так что он резко закинул её ногу себе на плечо и принялся целовать внутреннюю поверхность бедра. Прогнувшись в спине, Иванна низко простонала, после чего надавила пяткой ему на лопатку, выбивая тем самым из него недовольный рык. Она всегда гналась сровнять с ним счёт. Совместная жизнь предполагала открытие друг в друге новых сторон, за чем, конечно, не стало дело. Иванна с каждым часом проявляла себя с таких углов, что Глеб и представить не мог, что так вообще может быть. Одним из его открытий стали её маленькие хитрости, на которые она решалась не так уж часто, но случаев было достаточно, чтобы в конечном итоге он назвал её лисичкой. Добавляя градусы в их и так напряжённые отношения, Иванна порой звала его с собой в ванную, ссылаясь на такой пустяк, как настройка температуры. По её словам, там всё было так сложно, что она никак не могла выбрать нужный напор, а самое главное избежать того, чтобы свариться в кипятке, или же посинеть под ледяными струями воды. Когда Глеб объяснял ей всё, она строила такое серьёзное лицо и слушала так внимательно, что казалось, больше его помощь в этом ей не понадобится. Вот только проходило пару дней, и этот кусочек её памяти превращался в белый лист, но, чтобы уж совсем не прослыть наглой особой, в одну из ночей она прямым текстом заявила ему, что всего-то лишь хочет принять с ним совместную ванную. Лёжа в тёплой воде сверху на Глебе, она наслаждалась его ласками, которые с каждой минутой переходили в милое терзание плоти. Его руки умело скользили по бёдрам, возбуждая её женскую натуру. Ухватившись руками за бортики ванны, Иванна сделала попытку сместиться ниже, чтобы только быть подальше от его рук, которые, несмотря на все её протесты, распаляли её тело до немыслимых высот. — Довести тебя до оргазма? — его низкий голос на самое ухо заставил её вмиг покрыться мурашками, а руки, что ощутимо сжали грудь, подтолкнули к черте и, потеряв контроль, Иванна всё же застонала. Его намёк она поняла, вовсю представляя его пальцы у неё внутри, но только вот мозг подкинул ей маленькое такое опасение, что потом ей придётся отвечать за всё это и отплатить ему тем же, а вот к этому она ещё была не готова. — А мы можем подождать ещё чуть-чуть? — её вопрос больше походил на мольбу. Глеб ничего не ответил, лишь подтянул руками её за талию выше. По мере того, как спадало возбуждение, Иванна разрывалась между страхом, что он мог обидеться из-за её отказа, но потом тут же убеждала себя, что сделать ему в ответ минет ещё не готова, так что лучше не стоит начинать эту опасную игру. И всё-таки уже на следующий день она убедилась, что Глеб не обиделся, потому что его руки всё так же ласкали её, пальцы пробирались под края нижней сорочки, а губы шептали всё такие же слова, как и раньше. Касания были для Иванны неким проводником в мир Глеба. Ей нравилось изучать его, касаясь осторожно ладонями его плеч, или же наблюдать его реакцию, когда она обнимала его со спины, прижимаясь крепко-крепко. Как-то за просмотром фильма она настолько осмелела, что даже провела пару раз пальцами по его щеке. Приподнявшись на локтях, Глеб окинул её подозрительным взглядом, но попытка найти в её ласке обратную, тёмную сторону он так и не смог, получив в ответ её довольное выражение лица, блестящие глаза и язык, мелькнувший на секунду между губами. Сперва Глеб называл это маленькой странностью, которой не спешил предавать значение, но вскоре понял, что во всём этом и крылась вся сущность Иванны. Её непосредственность была так заразительна, что он наблюдал за ней с неким восторгом и неверием, а потому, когда грустила она, он грустил вместе с ней, чтобы только она не была одинока во всей этой печальной темноте. Ту ночь, когда он впервые назвал её лисичкой, она запомнит надолго, и дело даже не в том, что это был конец июля, и Глеб уже вторую ночь не был дома, а вдали за окном сверкали молнии. Скорее всего, эта ночь вошла в её память и заняла там одно из важных мест по той простой причине, что, вернувшись, наконец, домой, он поспешил натянуть капюшон кофты как можно сильнее и скрыться за дверью ванной комнаты, чтобы только она не заметила ссадины на лице. Вот только Иванна заметила, ей хватило бросить на него один лишь взгляд, чтобы глаза тут же отыскали боль, а кожа пропустила внутрь его нежелание говорить обо всём этом. Чтобы как-то сберечь нервы Иванны, он писал ей короткие сообщения, что у него всё хорошо, пусть не переживает и ложится спать. Вот только сердце подсказывало ей, что всё это лишь прикрытие некой боли и печали, что истончали его душу до тончайших граней. Стоило ей приметить ссадины на лице, как внутри всё закипело и вспенилось так, что само море позавидовало бы такой огромной шапке пены, какой не видело даже, наверное, само небо. Сохранив последние изменения в текстовом документе, Иванна отложила ноутбук на стол и направилась в сторону ванной. Мелкими шагами преодолевая расстояние, она нарочно шаркала босыми ногами по паркету, надеясь, что Глеб услышит и хоть немного подготовится к тому, что она не отстанет от него. Да и как она могла бросить его в такой ситуации? Обида, что он оставил её чуть ли не на двое суток, толком ничего не объяснив, вела кровавую борьбу с желанием поддержать и утешить его, позаботиться о нём. Иванна давно повторяла себе, что она не гордая, и потому на этот раз победу в ней одержала опять же любовь и ласка. Прислонившись спиной к стене, она тихо постучала костяшками левой руки по двери: — Я видела твоё лицо. Поэтому не смей даже врать, что поскользнулся и упал в ванной. Ей пришлось ещё долго ждать под дверью, слушая приглушённое журчание воды из-под крана. Проверять, закрыта ли дверь на защёлку, Иванна не торопилась, да и не думала об этом вовсе. Решение Глеба побыть наедине она уважала, отказываясь влезать столь нагло в его личное пространство. Сперва его нужно подготовить, завоевать его доверие и доказать свою преданность, чтобы в следующий раз он не бегал вот так вот от неё, как только на горизонте взмахнёт крылышками проблема. Когда дверь, наконец, открылась, Иванна сидела на полу, уткнувшись подбородком в колени. Обменявшись короткими взглядами, Глеб направился курить на балкон, а она вслед за ним, ступая на холодную плитку и морщась в лице от неприятного ощущения. Остановившись прямо перед ним и скрестив руки на груди, Иванна натянула на лицо непробиваемый щит, лишь бы его дым не смог её задеть. Глеб выкуривал сигарету ей прямо в лицо, отказываясь обращать внимание на раскаты грома вдали и то, как ветер развевал её ночную сорочку, оголяя в наглом танце ноги чуть ли не выше колен. Упрямица уходить не собиралась, хоть, казалось, сама природа была против неё, подкидывая ещё и капли дождя, усиливающего с каждой минутой. — Тебе нужна моя помощь? — как только Глеб потушил сигарету, она тут же перешла в наступление, решив, что времени дала ему предостаточно. Смерившись с тем, что уходить Иванна не собиралась, он отрицательно покачал головой, поджимая губы с тенью недовольства. — Я уже всё уладил, не стоит волноваться. Но я всё равно волнуюсь, и ты даже не представляешь как сильно. Мне страшно и больно видеть тебя таким. Ты лишь терзаешь себя ещё сильнее, когда пытаешься огородиться от меня. Я не хочу, чтобы тебя страшила наша близость. Пройдя к кованной решётке и ухватившись руками за перекладину, Иванна лихо наклонилась вперёд. Пластика тела позволила ей чуть ли не подбородком коснуться усыпанного каплями дождя металла. По спине пробежала дрожь, когда холод припечатался к пояснице. Перед глазами замелькали развеваемые ветром волосы, и челюсть непроизвольно сжалась, но стоило ей почувствовать тепло мужского тела, давящего на неё сверху, как она тут же выдохнула с облегчением. — Вот видишь, — довольно произнесла Иванна. — Ты всегда там, где я, но я знаю маленький секрет, — Глеб постарался плотнее прижаться к её телу, укрывая её от дождя и опуская руки поверх её ладоней. — Это работает и в обратную сторону. Я могу быть там, где ты. Даже если у тебя проблемы, даже если ты на самом дне, я буду там вместе с тобой. Я могу тебя защитить, разделить с тобой твоё одиночество, только ты не отталкивай меня. — Я знаю, Ваня, я знаю, — обречённо прошептал Глеб. — Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты знала о моих проблемах. Это причинит тебе боль, а мне больше нравится, когда ты улыбаешься. Оттолкнувшись от решётки, Иванна развернулась и сделала три коротких шага в сторону Глеба, подгоняя его тем самым ближе к стене. С губ не сходила улыбка, будто внутри неё горело желание доставить ему столь невероятное удовольствие, чтобы он, наконец, насытился ею сполна, поверил, что так будет всегда, и ей от него никуда не деться. Её руки потянулись к его, сперва лишь нежно поглаживая кончиками пальцев влажные и такие родные, хоть и покрасневшие от дождя ладони. Ему так хотелось, чтобы Иванна рядом с ним всё цвела и цвела, не теряя своего тепла, которое она так беспечно тратила на него, что в такие мгновения время вовсе останавливало свой бег, а внутри воспламенялась кровь, лишь бы отдать ей мизерную каплю той ласки, что он получал от неё. — Ты моё спасение, сказка, поэтому я хочу сберечь тебя. Хочу сберечь твою красоту и всё то доброе, что в тебе есть, — его голос даже не дрогнул, но вот глаза потемнели от переизбытка искренности и надежды, что она поняла всё правильно, ведь он так старался подобрать верную интонацию, чтобы только не обидеть её, так старался, что Иванна в конечном итоге заплакала. Приложив левую руку внешней поверхностью ладони ко лбу, она надавила костяшками на глаз и медленно повела рукой вниз по щеке, размазывая слёзы. Её улыбка привела Глеба в замешательство, а она же, будто в наказание за его грехи, задрала подбородок как можно выше и, тихо всхлипнув, быстро поджала губы. — Ваня, что такое? Ты выбила меня из колеи, я в растерянности, детка. От подобного обращения Иванна заулыбалась, приказывая слезам отступить как можно скорее, пока она сама не стала причиной потопа. Под шум дождя она провела ладонью по ссадине на его скуле, поглаживая место ушиба большим пальцем. — Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Понимаешь, что это значит? Да, именно, мне мало, что ты рядом со мной, потому что рядом хочу быть и я. Глеб, — она подошла к нему вплотную и поцеловала в щёку, после чего сверкнула улыбкой, что затмила саму молнию, и призналась, — это было счастье. У тебя очень странное счастье, родная, раз ты из-за него плачешь. — Я так сильно хочу показать тебе всю себя, так сильно, что… — и пусть внутри тряслось всё от восторга его слов и намерения защищать её, Иванна всё равно осеклась. Рядом с Глебом ей часто не хватало слов, она была в таком потрясении от эмоций, что мозг отказывался здраво мыслить, при этом в ней всё время что-то рвалось — некие обиды и комплексы, страх, что такой вот её никто не полюбит и пожелает переделать. — Благодаря тебе я чувствую себя свободнее и увереннее, а ещё любимой, и мне это безумно нравится! — последние слова она почти прокричала, вложив в голос ту самую уверенность о которой говорила, ведь как бы он не старался, удержать её чувств в скорлупе ему так и не удалось. — Хочу на весь белый свет кричать о своей любви к тебе… Её слова вызвали в Глебе очередной разрыв: всего пара секунд, а он уже успел раздробить себя на части, отсортировать и выкинуть на мусор маленький кусочек своей ублюдской души, которая могла только травить. Взяв её лицо в свои руки, аккуратно поглаживая большими пальцами ей щёки, он заставил Иванну смотреть ему прямо в глаза. — Я чувствую это и очень ценю твоё отношение ко мне. Но, Ваня, послушай, — Глеб сделал короткую паузу, дождавшись её кивка, — я привык справляться со своими проблемами самостоятельно. Мы с парнями просто кое-что не поделили, но это уже в прошлом. Тебе не о чем волноваться. — Ты не хочешь делиться проблемами, потому что не доверяешь мне? — и всё же она оттопырила нижнюю губу, выражая столь детским жестом свою обиду. — Я тебе доверяю сильнее, чем кому-либо другому. Просто дай мне разобраться с этим дерьмом самому, если станет невыносимо, поверь, я знаю, где тебя найти. И я знаю, что могу взять это в любой момент, просто пока что в этом не было нужды, — проведя руками по её плечам, Глеб развернул её в сторону дверей. — Иди внутрь, здесь холодно. Иванна, казалось, послушалась, но вот в самых дверях остановилась, так и не перешагнув через порог. Плитка продолжила холодить стопы, но, пересилив даже дождь, она довольно осторожно выдала: — Ты мне нужен. Я боюсь грозы. Она знала, что он намеревался остаться на балконе ещё как минимум на час, выкуривая сигарету одну за другой. Допустить этого Иванна никак не могла, потому и пошла на хитрость, которая и стала последней каплей. Тихо послав всё к чёрту, Глеб подхватил её на руки и быстрым шагом направился в спальню. Сменил одежду, пока она готовила постель, и как только они оказались под одним одеялом, Иванна и думать забыла, что дверь на балкон осталась открытой, как и окно в самой спальне, а учитывая, что ей было страшно из-за грозы… — Ваня, ты — лисичка, — притягивая её к себе, заключил Глеб. — Маленькая такая, пушистая лисичка. Поняв, что её раскрыли, она виновато поджала губы и перевела на него полные жалости глаза. За этим крылось что-то большее, чем просто шалость, он понимал её намерение, но вот сама Иванна боялась, что он мог неверно истолковать её «ложь». Пришлось как можно быстрее объясняться, чтобы не слыть обманщицей: — Это просто… тебе я не вру, ну только если это не… ну ты же понял? — конечно, набор её слов был ему понятен. — Не суетись, я понял всё правильно. Да и вообще, ты самый настоящий человек из всех, кого я знаю. Наверное, именно поэтому в тебя так легко влюбиться. — И ты тоже? — ну от этого вопроса она просто не могла удержаться. Надавив сильнее ему на грудь локтями, Иванна давила на него ещё и взглядом. — Ты влюбился или только влюбляешься? — И то, и то, Ваня. Всё сразу. Чтобы совсем уж не задохнуться в четырёх стенах, Иванна и Глеб устраивали совместные прогулки по вечерам. Днём она могла пересечься с Мариной или же с друзьями самого Глеба, когда они заскакивали на пару минут к ним домой по пути на студию, но этого всё же было мало. Ей хотелось гулять именно с ним, общаться именно с ним, проводя как можно больше времени вместе. Пару раз Глеб даже вытаскивал её погулять прямо перед рассветом, и пусть сперва она сопротивлялась, стоило им вместе встретить очередной рассвет, как она смягчалась и даже соглашалась взять сырок из его рук. В такие моменты она откусывала больше половины, лишь бы ему досталось меньше, а после показывала язык и убегала вперёд, чтобы не расплачиваться за свою шалость. Прогулки позволили Иванне подметить за Глебом весьма интересные детали. Ему очень нравилось слушать её истории, когда они проходили мимо какого-нибудь архитектурного памятника. Пока она силилась вспомнить что-нибудь ещё из того, что переводила для экскурсии, Глеб неотрывно наблюдал за ней. — Ну что ты так смотришь? Ты меня смущаешь, — не выдерживая его испытывающего взгляда, она опускала лицо вниз. — Из-за тебя я никак не могу собраться с мыслями. — Ты просто очень красивая, вот я и любуюсь. Ещё несколько секунд она так и не смела поднять на него глаза, не желая показывать свои розовые щёки. Уже позже, когда к ней возвращался дар речи, Иванна довольно часто меняла тему, окончательно потеряв нить того, что же она такого интересного ему рассказывала, так что Глебу приходилось напоминать ей, что говорила она об одном купце, который эту самую усадьбу и купил. «Точно, купец, теперь вспомнила», — чуть ли не ударяя себя по лбу рукой, она быстро брала себя в руки и продолжала свой рассказ. С самой первой прогулки Глеб держал её за руку, что и вызывало улыбку на лице Иванны. Его стремление слиться с ней воедино доходило и до того, что он обнимал её одной рукой со спины, пока они молча прогуливались по набережной. С ней можно было весело болтать, а можно было и вовсе молчать, не ощущая при этом никакого отягощения. Лёгкость, присущая её натуре, кружила ему голову, чему он был сильно рад, забывая на короткие мгновения о всём том противном, что было за пределами их мира. Когда Глеб предложил ей сходить в клуб отпраздновать выход альбома одного из парней, Иванна тут же загорелась этой идеей. Весь день она была сама не своя, всё гадая, как же он её представит тем, с кем ей ещё не выдалось шанса познакомиться. Взяв с самой себя обещание хорошенько повеселиться, она натянула поверх рубашки сарафан из плотной ткани, чтоб юбка особо сильно не открывала ноги в танце, и, мысленно благодаря судьбу, что рядом нет Марины, обула кроссовки. Учитывая, каким насыщенным получился вечер и ночь, выбор она сделала правильный, потому что на каблуках Иванна не выдержала бы там и часа. Первым, кого они встретили, оказался Максим, причём встретили они его на парковке. Стоило ей с Глебом подойти, как он поспешил потушить сигарету, затянувшись перед этим сладко-сладко дымом, и, наверное, именно это стало причиной, почему он поперхнулся, но никак не услышанное. — Знакомься, моя девушка Иванна, — представил её Глеб. — Ну, а его ты уже знаешь. — Мы и до этого были знакомы, — напомнила ему Иванна, улыбаясь, но всё же поддерживая его игру и протягивая руку для рукопожатия. Ей не могло не льстить, что даже перед тем, кто уже знал её, Глеб представлял её заново, причём называл при этом своей девушкой. — У тебя довольно крепкое рукопожатие, — заметил Максим, на что Иванна нарочно сжала ему руку сильнее. — Ну всё, всё, отпусти. Требую пощады, — молил он сквозь смех, который «потушить» смех самой же Иванны был не в силах. Иванна весь вечер громко смеялась, привлекая к себе завистливые взгляды. Поздравляя парня, выпустившего альбом, она бросилась обнимать его, желая ему творческих успехов, а потом и вовсе предложила ему что-нибудь спеть. И нет, уши в трубочку у неё не скрутились от матов, как подумал сперва Глеб, когда понял, какую же песню решил исполнить Андрей. — Понравилась? — спросил у неё Глеб, раскачивая её из стороны в сторону и обнимая со спины. Скрещённые у неё на груди руки не дали ей возможность развернуться полностью, поэтому повернула она только голову. — Понравилась песня, под неё тянет танцевать. Но твой голос для меня всё равно самый любимый, — немного извернувшись, ей удалось быстро поцеловать его в щёку. Иванну и вправду вскоре потянуло танцевать, а рядом с ней и самого Глеба. Хотя то, что они делали, сложно было назвать танцами, но главное, что им обоим было весело. Зная, что она с ума сходила, когда её кружили, Глеб довольно часто хватал Иванну за талию и, отрывая от пола, кружил. Она в ответ крепко обнимала его и заливалась таким звонким смехом, что он только его и слышал в те секунды. Ещё Глеб быстро понял, что она таяла, когда он кружил её, держа за руку. После она, не отпуская его руки, так сильно радовалась, что прыгала прямо на месте, ярко улыбаясь и сияя глазами. Танцуя со Славой, она, вспомнила об Артёме, мысленно дав себе подзатыльник, что в её памяти он всплыл только после полуночи. — У него всё хорошо? Я думала, он тоже будет. — Он, наверное, с Катей. Не волнуйся так, всё у них хорошо, — заверил её Слава, ведя к мягким диванам. — У вас с Глебом тоже, надеюсь, всё хорошо. — Конечно! — радости не было предела. К Глебу она подошла со спины, наклонившись через спинку и обнимая руками за плечи. Прошептав что-то ему на ухо, она вскоре вновь выкрала его для своего счастья — уж очень ей нравилось, когда её кружил именно он. А ещё она подходила к нему вся такая серьёзно-серьёзная и признавалась, что хочет кушать. Тем вечером Иванна всё удивляла его и удивляла, заставляя сбиться со счёта, сколько раз он ей улыбнулся. Это не осталось незамеченным, и, улыбаясь ему в ответ, она крепко обняла его и искренне произнесла: — Спасибо за твою улыбку. После очередного кружения Иванна оставила его у барной стойки, отойдя в дамскую комнату. В отражении зеркала она перехватила свой взгляд и довольно подмигнула себе перед выходом. Пробираясь через толпу, она всё натыкалась на дорогую одежду других девушек, что заставляло ему хмурить брови. В поле её зрения, наконец, попал Глеб, и вот незадача, рядом с ним сидела роковая брюнетка и мило общалась, явно кокетничая.

***

Пока Глеб не уничтожил её своим испытывающим взглядом, Иванна поспешила разъяснить свою позицию, а самое главное — заявление о ревности. — Я знаю, что существует такое понятие, как верность, но я ревную по-другому, — явно нервничая, она стала собирать в кулаки край его футболки. — Они смотрят на тебя так… так голодно! Будто хотят занять твоё место, смотрят зло, и даже та девушка, что сидела здесь, — говорить об этом было неприятно, но Иванна старалась держать себя в руках, отпустив, наконец, его футболку. — Она с одной стороны кокетничала с тобой, но с другой будто когтями в тебя вцепилась. — И что же? — не понимал Глеб, но, чтобы хоть как-то её успокоить, переплёл пальцы с её и опустил руку себе на колено. — А то, что я ревную тебя до всего этого зла! Вот так вот. Ты говорил, что я твоё спасение, помнишь? — дождавшись от него кивка, Иванна сделала глубокий вдох и сглотнула ком в горле. — Я уже хочу спасти тебя от всей той желчи, что они готовы пролить на тебя. Иванне всего парой слов удалось перевернуть его понятие о ревности. Ожидая, что она сейчас выдаст ему претензии, что он общался с другой девушкой, Глеб готовился к объяснениям, что всё это даже не стоит внимания, но вот Иванна пошла намного дальше, показав совсем другую ревность, о существовании которой он даже не подозревал. Ей хотелось стать для него неким куполом, который бы смог укрыть его от того дерьма, которое поджидало на каждом углу. Хотелось взять под своё крыло, защитить и обогреть, а не тыкать в «неверность». Поднявшись с барного стула, Глеб поцеловал её в самый лоб и, обнимая за плечи, улыбнулся: — Ох, чёрт, Ваня, как же глубоко ты забралась ко мне внутрь.