У моря

Вернувшись в полуночное время домой, Глеб застал Иванну в прихожей, а ещё она стояла у стены и зажимала руки за спиной, что сразу навеяло ему запах их флирта. Пока он снимал обувь, Иванна всё старалась вытянуться и заглянуть в пакет, который спокойненько нашёл себе место на полу. «Вот ведь любопытная», — думалось Глебу, когда она встала на носки, но оступилась, так и не заметив краем глаза, что же там в пакете. — С размером я точно не прогадал, у меня на твоё тело глаз намечен, — довольно проговорил он, скользя взглядом по женским ногам, обтянутым джинсами, — но если тебе не понравится, то я сохранил чек, можно будет вернуть. Иванна вся сгорела от любопытства сотню раз, заламывая пальцы за спиной и кусая губы. Она прекрасно понимала, что он купил ей одежду, но причиной огня в её теле был простой факт, что Глеб сделал это для неё, именно для неё. Извозив в пепле своё терпение, Иванна всё же не выдержала и подошла к Глебу, заглядывая в пакет. Достав оттуда рубашку и брюки, она уже готовилась взорваться, породив тем самым новую теорию большого взрыва, но на дне приметила коробку, что и остановило выброс её эмоций. — Ты купил мне туфли? — не веря своим глазам, спросила она, когда коробка, наконец, была открыта. Проведя пальцами по чёрным лакированным лодочкам, Иванна посмотрела размер, что вновь удивило её, потому что тридцать седьмой подходил ей идеально. — Очень красивые, мне нравятся, только… — она поджала губы, не желая спрашивать о том, что же всё-таки кипело внутри, но утолить-то любопытство нужно было! — Почему ты купил мне ещё и туфли?

***

Ей снилось что-то из ряда вон выходящее, отчего Иванна забила Глебу под рёбра пальцы. Будить её он не спешил, и так видел по её дрожащим ресницам, что она скоро очнётся, да и свободной рукой Иванна уже исследовала постель в поисках его руки. Переплетая пальцы вместе, он сжал её ладонь совсем чуть-чуть, но она поморщилась в лице и скривила губы, будто их ей намазали лимонным соком. Нет, Иванна любила есть лимоны, но только с сахаром, даже кожуру съедала и косточки, но только не в этот раз. Да ещё и без сахара! Настоящее кощунство! Она хмурилась больше минуты, отказываясь разлеплять веки, а пальцами ноги водила по его ногам, будто хотела поддразнить, а на деле просто лишний раз убеждалась, что, наконец, проснулась в постели не одна. После «солнечного» секса, что был у них поутру, мышцы приятно тянуло от растяжения, а на лицо так и хотелось прилепить нескончаемую улыбку, но только Иванна держала себя в руках. Слишком жирно ему будет, хотя она и так облила Глеба признаниями выше крыши, и от одной яркой улыбки ничего страшного не произойдёт. — Привет, — потянувшись вверх, Иванна мазнула сухими губами по его щеке. Глеб в ответ зацеловал её шею, вызывая приступ смеха ввиду щекотки. Подобный трюк всегда срабатывал, и его лисичка подрывалась на постели и пыталась удрать, если бы только он не держал её крепко в своих руках. А ещё она в такие моменты всегда просила его перестать так делать, но сама руками притягивала его за шею ближе к себе, прямо как сейчас, когда уткнулась носом ему во впадинку над ключицей. — И тебе привет, — обняв Иванну за талию, Глеб ловко перетянул её тело на себя. — Не хочу выбираться из постели, вообще ничего не хочется. Только бы ты была рядом, — убирая пряди волос ей за уши, Глеб чуть понизил голос, намекая тем самым, что это была просьба, и он бы многое отдал, чтобы она никуда сейчас не уходила. — Тогда немедленно включай мультики, — заявила Иванна, сияя от удовольствия и того, что их желания так красочно совпали. Ей тоже сейчас никуда не хотелось вставать, лень было даже на кухню идти, да и живот, вроде, не требовал еды в срочном порядке, а это могло означать, что в запасе у них точно есть лишний часик, когда можно поваляться в постели и заняться ничегонеделанием. Достав ноутбук с тумбочки, Глеб полез искать мультики, но Иванна шепнула ему на ухо, что хочет посмотреть «Ночь перед Рождеством». Он, конечно, знал, что она была у него любительницей советских мультфильмов, но выбор его всё же удивил. Это она и сама поняла, когда заметила его приподнятую бровь и немой вопрос в глазах. — Мне снилось, что месяц пропал, прямо как в том мультфильме. Я всё бродила где-то во тьме и никак не могла отыскать нужный мне путь, — её объяснения, как всегда, приковывали к себе всё внимание, и не важно бредом они были или же чистой философией. Её голос завораживал, отчего хотелось слушать и слушать, пока мир не рухнет. — А ещё я во сне снова штаны порвала, — Иванна ни в коем случае не хотела этими словами бросать в него упрёк, но так уж вышло, что он принял это за упрёк, мысленно вновь напомнив себе, что ей кровь из носу надо купить новые штаны. Ноутбук вскоре отправился на ещё согретое Иванной место, и спальню заполнила музыка заставки, а позже и приятный голос, который неотрывно связан был в её сознании с детством. Чуть поёрзав, Иванна отыскала себе удобную позу, подложив согнутые в локтях руки себе под подбородок. Глеб был вынужден подтянуться чуть выше, чтобы её «листва» рыжего цвета не закрывала картинку. Возможно, о таком утре он всегда и мечтал, хоть сам того и не подозревал. Что может быть лучше, чем проснуться в объятиях любимого человека, водить руками у него по спине и наслаждаться сладким запахом? Ничего. Простой ответ, который уже посетил его, но ровно до того момента, пока его сказка не поцеловала его. Жаль, правда, что не в губы, но, с другой стороны, сделай она это, то ему точно пришлось бы попрощаться с рассудком. Иванна целовала его под завывания метели, целовала и под хруст мороза, а ещё под звуки доносившихся будто через сотню миров колядок. Она осторожно водила пальцами по его синякам и ссадинам, едва смея прикоснуться к лицу, отчего большая часть поцелуев пришлась на шею. Глеб в ответ чувственно сжимал её ягодицы, водил пальцами по ногам, и, собрав всё же ткань её ночнушки, коснулся пальцами оголённой кожи на пояснице. У Иванны от этого мурашки пробежали по спине, и стоило ей взглянуть ему в глаза, как она увидела там сожаление и раскаяние. Она понимала, что для него самого неделя выдалась настоящим адом, но сейчас они были вместе, они оба смогли найти путь друг к другу, а потому ей хотелось поддержать его как никогда прежде и показать, что он сделал правильный выбор, когда открылся ей. — Отвратительно, — тихо прошептала она, даже и не думая скрывать неприязнь в своём голосе, когда пальцами осторожно коснулась царапины на его лбу. Сместившись чуть ниже, Иванна устроила руки по обе стороны от его торса и приподнялась вверх. Закусив губу, она внимательно рассматривала ушибы и синяки на его теле, то сильно хмуря брови, то сжимая челюсти. Глеб не смел пошевелиться, откровенно не понимая её поведение, но мешать ей не хотелось, ведь он всегда знал, что боли ему Иванна не причинит. Речь шла, конечно же, о физической. — Отвратительно, — и вот снова она произнесла это слово, загоняя его ещё больше в тупик. Опустившись вскоре ему на грудь, Иванна заняла удобное ей положение, чтобы можно было смотреть Глебу в глаза, но только ему вот казалось, что это не он смотрел на неё сверху вниз, но и ни она. Они были равными друг перед другом, хоть не постигли ещё в полной мере своих чувств. — Это просто отвратительно, что я ничего не могу сделать, чтобы эти ужасные синяки исчезли в считанные секунды. Даже поцелуи не помогли, — и вновь она надула губы как ребёнок, будто и вправду обиделась, что волшебством в жизни не пахнет, а сказки остались лишь приятными историями из детства. — Мне бы очень хотелось облегчить твою боль, но всё, что я могу сделать, это лишь быть рядом. — Поверь, родная, я даже и на это не смел надеяться, — честно признался Глеб, проведя ладонью по её щеке. Под конец мультфильма Иванна совсем потеряла стыд, потому что заявила, что тоже так хочет. Глебу оставалось только гадать, что именно она имела в виду, когда произносила: «Я тоже так хочу», но уточнять у неё он не стал, понадеявшись, что понял её правильно. Маленькая врушка! А говорила ещё, что туфли тебя не интересуют. Надеюсь, с размером я не прогадаю, стопы у тебя маленькие, наверняка, размер тридцать седьмой, но, если что, поменяем. Главное, чтобы тебе понравилось, а заодно как раз куплю тебе штаны новые. И рубашку, да, точно, ты же ведь ещё и рубашку порвала. И как только умудрилась? Вскоре Иванна, почувствовав голод, была вынуждена подняться с постели и отправиться в ванную комнату привести себя в порядок. Глеб провожал её голодным взглядом, облизнув губы, когда она по пути поправляла подол ночнушки, натягивая его как можно ниже, будто ей вдруг стало стыдно блеснуть перед ним бёдрами. Пока Иванна умывалась прохладной водой, румяня тем самым свои бледные щёки, он проверил свой телефон, включив, наконец, звук, и поспешил ответить друзьям. Они всё же за него переживали, а Глеб был ещё не самой последней свиньёй, чтобы не ценить это. По пути на кухню Иванна заглянула в спальню и бросила ему, что завтрак будет готов минут через двадцать, хотя какой может быть завтрак в послеобеденное время? Застилая постель, Глеб завис на несколько секунд, изучающим взглядом рассматривая постельные принадлежности, в особенности одеяло. Только теперь он заметил, что Иванна сменила его чуть ли не на зимнее, видимо, лисичка замерзала ночью и решила обустроить свою норку, но только в сознание прокралась мысль, что даже это одеяло плохо грело её. Не зря же ведь она так плотно прижималась к нему, то обнимая руками, то закидывая ногу, коленкой упираясь под рёбра. Скучала. Очень сильно скучала. Глеб тоже очень и очень сильно скучал по ней, а потому на кухне появился раньше, чем истекло двадцать минут, что удивило Иванну. За какие-то десять минут он успел застелить постель, сходить в ванную и переодеться, будто куда-то опаздывал. Разложив омлет по тарелкам и опустив их на барную стойку, Иванна занялась чаем и чуть не перепутала сахар с солью. Быстро расправившись с едой, Глеб принялся убирать тарелки, пока сама Иванна направилась переодеваться. — Какие у тебя планы? — заплетая волосы, поинтересовалась она из спальни. — Встретишься с друзьями? Они просто уже мне стали написывать, — с усмешкой добавила Иванна, стоило ей проверить свой телефон, где помимо сообщений от Марины, был ещё «завал» от них. — Встречусь с парнями, но это ненадолго. — Почему? — на выходе из спальни Иванна поправляла свободные джинсы, не сводя при этом глаз с самого Глеба: всё же не могла нарадоваться, что он вернулся. — Не думаю, что смогу без тебя слишком долго, — легко ответил он, ставя обратно сметану на полку в холодильнике. — Ты куда-то собираешься? — Иванна как раз доставала конфеты из шкафа и прикидывала, сколько поместится у неё в сумке. — Надо купить продукты, — точно, и как он сам не сообразил, когда открывал холодильник. — Подвезёшь меня? — не дождавшись ответа, который и так был ей известен, Иванна направилась в прихожую обуваться. В машине Иванна, как всегда, стала шуршать фантиками, чему Глеб был очень рад. Наконец, она стала возвращаться в прежнее русло, именно по этому он и тосковал, втайне наблюдая за тем, как ловко работали её пальцы, а потом и за её поджатыми губами, когда она думала, куда деть фантик, но ничего, кроме как спрятать его обратно в сумку, так и не придумала. Оставив Иванну на парковке ближайшего магазина, Глеб отправился на студию, где его ждали друзья и не самый приятный разговор о случившемся. Попытка настроить себя на лучшее давалась ему тяжело, как бы сильно он не старался. В душе ему хотелось отложить это в дальний ящик, а лучше вообще никогда не затрагивать эту тему, забыть о ней, как о страшном сне, но умом Глеб понимал, что чем быстрее он избавится от этого, тем меньше мыслей будут разевать свою пасть, пытаясь отгрызть кусок его «я». Чтобы хоть немного оттянуть встречу, Глеб решил съездить сперва в торговый центр и купить одежду для Иванны. К выбору он подошёл крайне ответственно, всё думая, понравится ей или нет. Найти нужный размер не составило труда, но вот с фасоном вышла небольшая заморочка, потому что найти точно такие же штаны и рубашку не получилось. Глебу пришлось всё же выбирать на свой вкус, а вот с туфлями вышла настоящая катастрофа: он не мог припомнить, чтобы Иванна носила каблуки. Нет, она, конечно, надела каблуки, когда Артём пригласил её в клуб, а ещё до этого был один случай, когда на мосту она сняла с себя туфли, потому что бежать было неудобно, но больше случаев Глебу так и не удалось припомнить. Иванна больше заботилась о комфорте, поэтому вещи выбирала практичные, но ведь девочки с ума сходят по туфлям на высоком каблуке. Правда ведь? Да и к тому же, Иванна сама сказала ему, что хочет, как в мультфильме. Всё, решено, надо покупать туфли. Как Глеб и думал, стоило ему только появиться на студии, как парни тут же окунули его в разговоры об Иванне, точнее, это больше походило на хвалебные оды в её адрес, ведь она такая преданная, верная шаталась по всему городу в поисках своей любви. Слава так вообще назвал её «чумой», потому что она, совсем как та болезнь, проникла в самые низы Питера, переварила всю грязь, а после же изрыгнула из себя шокирующую по своей болевой шкале «смерть». Воспоминания были ещё свежи в его памяти, да и со временем он вряд ли забудет, как Иванна рыдала беспробудно у него на плече и проклинала всё на свете, искренне не понимая, почему Глеб её оставил. Стараясь её утешить, Слава крепко обнимал её и гладил по голове, обещал какие-то «замки», как у принцессы, но его вкрадчивые слова едва смели проникнуть в Иванну, ведь там и так уже не было места для утешений. На следующий день Слава встретил Иванну с короной в руке, и да, она, правда, радовалась и готова была прыгать, как и раньше, на месте, но только эмоции её были лишь штрихом, тенью, ведь она умела лучше и ярче. Артём прямо в лоб предупредил Глеба, что больше не справится с подобным, и дело даже не в том, что Иванна прилипла к ним как банный лист, выведывая любую крупицу информации. Всё оказалось куда сложнее, хоть и казалось на первый взгляд простым. Артёму просто-напросто ненавистны были её слёзы, смотреть, как она каждый день терзала себя и мучила, было невыносимо, и ему было жаль её до потери пульса, но самым большим ударом стало то, что он никак не мог ей помочь. Глеб был единственным, кто мог вытащить её из этого состояния, и ведь даже Марина была бессильна перед этим «спазмом», что охватил Иванну целиком. — Иванка не заслужила того, через что ты заставил её пройти, — заключил Артём, посмотрев на Глеба с нескрываемым осуждением в глазах. — Ты лучше определились, нужна она тебе или нет, иначе, ей точно конец, если ты посмеешь выкинуть подобную хрень ещё раз. Глеб и сам прекрасно это понимал, но справиться со своей дурной натурой было не так легко, как он сперва полагал. Изменения, на которые он был готов пойти ради Иванны, чуть ли не убивали его изнутри, и каждый шаг, что он делал ей навстречу, заканчивался тем, что ему непременно нужно было выпотрошить себя. Складывалось ощущение, что жизнь с её появлением стала походить на некую бойню, но стоило Иванне улыбнуться ему, сказать что-то тёплое и нежное, как Глеб был готов пойти вопреки всем своим принципам, только бы иметь возможность прикоснуться к своей сказке. На студии он провёл лишь пару часов, большую часть из которых слушал не самые лестные комментарии в свой адрес. К концу его чуть ли не тошнило от того, какой идеальной оказалась его девочка, а он же — самым настоящим зверем. Приходилось выкуривать в срочном порядке сигареты, чтобы не взбеситься окончательно от превосходства Иванны, а точнее, осознания, что сам он оказался моральным уродом. Всё вокруг буквально кричало ему об этом, так что хотелось разнести аппаратуру в щепки, но при мысли, что дома Глеба ждала его превосходная любовь, становилось легче и спокойнее.

***

Отставив пакет и коробку в сторону, Глеб взял лицо Иванны в свои руки и заглянул ей прямо в глаза: — Сказка, ты же сама сказала, что хочешь, как в мультфильме, — напомнил он ей с улыбкой, что она оказалась у него такой забывчивой. Иванна в ответ заулыбалась во всю Ивановскую, не думая даже скрыть, что ситуация в целом очень даже забавляла её. Взяв себя в руки под его удивлённым взглядом, она встала у Глеба за спиной и левой рукой потянулась закрыть ему глаза. Пришлось встать на носки, чтобы дотянуться, а ещё и правой опереться о его плечо, на что она покачала головой и тихо цыкнула от досады, что была такой коротышкой. Глеб, ведомый ею прямо на кухню, правда, старался не подглядывать, но Иванна сама виновата, что плохо прикрывала ему глаза, так что, будучи уже на кухне, он успел мазнуть взглядом по накрытому столу. — Я хочу есть вареники, совсем как Пузатый Пасюк в мультфильме, — шепнула она ему на ухо, всё продолжая держать ладонь перед его глазами. — Ты вообще видел, как он их ел? — восторженно начала Иванна, так что по её тону можно было предположить, что она видела это воочию всего лишь пару минут назад. Глебу не нужно было даже смотреть на её лицо, чтобы представить тот блеск, которым наполнены были её глаза. Убрав, наконец, руку от его лица, Иванна продолжила стоять у него за спиной, опустив кое-как подбородок ему на плечо. — Это же было настоящее волшебство! — заверила она с живостью в голосе. — Ты же сам видел, как вареники сами обмакивались в сметану, а потом прямиком к нему в рот летели. Разве не здорово? Я когда первый раз увидела это, то тут же загорелась желанием, и на следующий день бабушка налепила вареники, а дедушка, усадив меня к себе на колени, кормил меня. Это было нашей маленькой традицией: пересматривать этот мультфильм на Рождество, а потом самим лепить вареники. Правда, после смерти бабушки об этом как-то позабылось, — с грустью закончила Иванна. Взяв Глеба за руку, она потянула его за собой к накрытому столу и усадила на стул, а сама же села к нему на колени, да ещё и поёрзала немного, устраиваясь с удобством. Сам Глеб всё ещё пытался прийти в себе от потока информации, который на него свалился, да ещё и нужно было понять, к чему на столе стояли две миски. — Я не знала, с чем ты любишь больше всего, поэтому приготовила с картошкой и с творогом. Только чур мои с картошкой, — довольно заявила Иванна, облизавшись в предвкушении, когда её будут наконец кормить. — Тебе повезло, детка, мне больше нравятся с творогом, — накладывая вареники в тарелку, ответил Глеб. Иванна, как всегда, привела его в замешательство, только замешательство это было приятное и настолько родное, что он готов был каждый день жить им. На удивление, Глеб не испытывал трудностей, кормя Иванну, наоборот, ему даже нравилось. Особенно, ему нравилось наблюдать за тем, как ловко Иванна слизывала кончиком языка стекающую по губам каплю сметаны. Лепить вареники она научилась у своей бабушки, поэтому в этом деле, по праву, считалась мастерицей, хоть с тех пор, как она лепила их в последний раз, прошло немало времени, да и сам мультфильм она не решалась посмотреть, боясь, что он болью отзовётся у неё в груди. Зря только боялась, а может, дело было именно в Глебе, рядом с которым традиции её прошлого вновь обрели краски. Когда Глеб дразнил её, намеренно съедая вареник с картошкой, она бросала на него недовольный взгляд и чуть ёрзала у него на коленях, и в следующий раз пыталась «перехватить» вареник с творогом. — Не играй со мной, — нарочито жалостливым тоном просила она, намереваясь вызвать в нём сострадание. — Лучше корми меня как следует, — уже приказывала, готовая поглотить очередной кусочек, — если я останусь голодной, то буду злой. — А если ты будешь злой, то мне не поздоровится, так получается? — насмехался он над ней, но лишь на половину, так как отлично понимал, что сама Иванна не шутила. — Угу, — только и смогла выдавить она из себя. Глеб наслаждался каждой секундой их ужина, хотя время уже перевалило за полночь, но на это им обоим было откровенно наплевать. Иванна умела и знала, как создать атмосферу семейного уюта и тепла, непонятно где научившись этому, ведь в её семье, по мнению Глеба, всё было далеко не гладко. Видимо, благодарить за это стоило её бабушку и дедушку, у которых она проводила каникулы, и чей труд и вклад до сих пор влияли на мир, на его личный мир. Прижимаясь грудью к её спине, он чуть ли не растворялся в исходившем от Иванны тепле, смакуя не только еду, но и её саму. Она так сильно, мать его, старалась для него, шла на невероятные жертвы ради него, пыталась сделать счастливым, что о большем Глеб и не смел мечтать, разве что быть достойным всего этого. Вскоре с ночной трапезой было покончено, стол был убран, тарелки вымыты, а самое главное — Иванна осталась сытой, и теперь, когда они решили лечь на диван и посмотреть что-нибудь, выглядела она как самая настоящая, довольная лисичка, которой только и осталось, что почистить свой пушистый хвост. Только вместо хвоста она принялась за волосы, расплетая косы, которые всё лезли пощекотать Глебу лицо, ну конечно, он ведь сам уложил Иванну себе на грудь, так что приходилось терпеть. Под конец фильма терпение всё же лопнуло, хотя… будто его интересовала та красивая картинка, мелькавшая на экране, — все мысли были заняты лежащей под боком Иванной. Глеб подтянулся чуть выше, удобнее откидываясь спиной на спинку дивана, после чего окончательно потянул на себя и женское тело. Что ж, она сама напросилась, когда столь соблазнительно облизывала свои губы, и ладно были бы они в сметане, но нет же, Иванна продолжала делать это даже при просмотре фильма, а уж когда они перебрасывались парой слов, так вообще прикусывала нижнюю губу. На синяки было плевать, и даже дразнящая боль в рёбрах казалась пустышкой, когда Иванна надавила локтем ему прямо под свод грудной клетки. У неё уже сбилось дыхание, став прерывистым, что лишь доказывало её трепетное отношение к их близости. Глеб провёл ладонями по её бедрам вверх, пальцами зацепившись за её тонкую кофточку, но только прикоснуться к коже так и не получилось — нижнее бельё Иванны, от которого у него кружило голову в сущий прах, послужило преградой. — Глеб, — с шумным выдохом позвала его Иванна, но тут же осеклась, когда он потянул за края кофточку, отчего она послушно подняла руки вверх. — Я немного устала и не смогу… — Тшшшш, — поспешил успокоить её он, поцеловав в висок. — Ваня, я просто хочу сделать тебе приятно. Ты, — достав тонкую ткань сорочки из-за пояса джинсов, Глеб стал гладить её живот, — очень соблазнительна. От его слов она рефлекторно вжалась спиной в его грудь в попытке быть ближе к нему, стать частью его сущности, наслаждаясь его горячим дыханием в районе шеи. Сама Иванна руками шарила по дивану в поисках опоры, но пальцы нашли только плед, который она и поспешила сжать в своих кулаках. Воздух накалялся, хоть к откровенным ласкам они ещё даже не перешли, но в этом и была вся прелесть — изнывать от предвкушения, что в следующую секунду будет безумно хорошо. В его руках Иванна превратилась в бездумный сосуд, которому не о чем было тревожиться, ведь она знала, что о ней позаботятся, а потому и доверяла ему всецело. Глеб задрал сорочку чуть ли не до самых ключиц и принялся ласкать её грудь через тонкую ткань кружевного лифчика, отчего напряжённые вершины сосков дерзко задевали его ладони. Иванна стала ёрзать бедрами, чувствуя, как внизу живота начинало тянуть. Меж ног, определённо, становилось влажно, и она через раз сжимала бёдра, пытаясь подстроиться под ритм его ласк. Лёгкие поглаживания сопровождались поцелуями за ушком, и Иванна кусала губы в изнеможении, но тихо постанывать при этом она не стеснялась, особенно, когда Глеб грубо зажимал соски между пальцами. Убирая ткань лифчика вниз, оголяя её груди, он властно сжал их сразу двумя руками, надавливая пальцами аккурат на соски. Иванна в ответ прогнулась в спине и низко выдохнула, а бёдрами вжалась в его пах. — Моя хорошая девочка, — хватил её Глеб, влажно целуя тонкую кожу на её шее. От сбившегося дыхания живот ходил волнами, и было одним удовольствием гладить его, ведя руками порой вверх, и чувствовать, как сердце набирало ритм. Расстегнув ей джинсы и приспустив их немного вниз, Глеб принялся дразнить Иванну, водя пальцами по резинки её трусов, то чуть оттягивая её в сторону, прикасаясь к коже на лобке, то вовсе натягивая обратно. — Ты меня мучаешь, — тяжело сглотнув, Иванна подтянула ноги и согнула их в коленях, пятками упираясь о край дивана по обе стороны от его ног. — Пожалуйста, хватит… — всхлипнула она, когда он, намеренно желая заткнуть её, просунул ладонь ей между ног. От реакций Иванны его всегда пьянило, и вся сладость заключалась в том, что она открыто показывала, когда ей нравилось, выгибаясь в спине, или же постанывая, говорила прямо, что ей хорошо, а порой и просила прикоснуться именно вот так вот, да, чтобы рука к руке, чтобы чувствовать пальцами вздувшиеся вены на его предплечьях. Её не нужно было разгадывать, но интерес при этом у Глеба только рос и рос. Ему нравилось её дразнить, знать о её слабостях и использовать их против неё же, видя при этом, как дрожит её тело, как щёки наливаются румянцем, пальцы судорожно рыщут за что бы ухватиться, и вся она вкушает «порочную» сторону любви. Массируя чувствительное место Иванны через ткань трусов, Глеб наблюдал за её лицом в профиле, впитывая в себя каждое изменение на её лице. Она то хмурила брови, зубами зажимала губы, или же вовсе вбирала их в рот, закатывала глаза от удовольствия, а когда держать в себе его было уже невмочь, Иванна приоткрывала рот и выдыхала долгое «ооооох», вызывавшее мурашки у него по спине. В его глазах она была настоящим искусством, чудным таким и обнажённым. Расставив руки по обе стороны от его бёдер, Иванна сделала попытку подтянуться выше, но со сдавленным стоном врезалась в грудную клетку Глеба, выбив у него воздух из лёгких. Сам виноват, довёл бедную девочку до мрака, когда она уже не соображала, что творила, и виной всему были движения его пальцев у неё на клиторе, то резкие, грубые, то совсем уж медленные, чуть ли не мёртвые. — Прости, — быстро шепнула она, собирая с губ вязкую слюну. — Мне нравится твоя напористость, но сейчас она ни к чему, — напомнил ей Глеб, помогая устроиться удобнее. — Будь послушной и покажи мне свой эгоизм. Думай только о себе, хорошо? — проговорил он медленно, чтобы смысл слов дошёл до неё. Иванна пока никак не реагировала, лишь сжимала бёдра сильнее, потирая коленки друг о друга. — Ваня, ты всё поняла? — и его поцелуи в шею только отвлекали её, в голове настоящая каша, неужели он не понимает этого? Разве не понимает, что сейчас она ни на что не способна? Что ему вообще от неё надо? — Думай только о себе, родная, — и его низкий тон подбросил её в высь, отчего она выгнулась дугой. Его слова доходили до неё будто через воды Тихого океана, приглушённо и едва смея потревожить, но она всё равно упорно старалась уцепиться за нить и выполнить то, что Глеб хотел от неё. «Думать о себе, да? Я правильно всё поняла? Если да, то хочу быть любимой тобой!» — пальцы вовсе не слушались, но, повторяя у себя в голове одно и тоже, Иванна спустя минуту стянула, наконец, с себя джинсы. Полностью расслабившись, она откинулась затылком на плечо Глеба и подтянула ноги вверх, упираясь левой стопой о его колено, в то время как правая повисла в воздухе. Отдавшись в его власть, Иванна словно бы говорила, что он может делать с ней всё, что ему будет угодно, а она в свою очередь готова отдаться ему полностью. От подобного вида у Глеба перехватило дыхание: каждый изгиб её тела жаждал ласки, кожа требовала поцелуев, естество любви, а губы страсти. Иванна будоражила, смещала в нём ориентиры, подогревала интерес, вызвала бурю страстей и желаний, а самое главное позволяла любить себя и любила в ответ. — Я хочу тебя, — призналась она. — Хочу тебя повсюду, Глеб, повсюду… И её сбитое дыхание проникало безжалостно ему под кожу, оседая там до скончания Вселенной. Разводя её колени в стороны, он трогательно коснулся внутренней части её бёдер, проводя рукой от колен до её лона, заставляя её тем самым расставить ноги ещё шире и упереться пятками о край дивана. Лаская грудь Иванны одной рукой, свободной он проник ей в трусы, вновь полностью накрывая вульву и задевая кончиком пальца преддверие влагалища, которое тут же сжалось. Наслаждение от массирующих движений груди переливалось через край, о чём свидетельствовали женские всхлипы, и стоило Глебу прикоснуться к средоточию её нервов, как она обессиленно рыкнула и стремительно ухватилась пальцами за покрывало. Стараясь двигать бёдрами в такт с его движениями, Иванна лопатками больно упиралась в рёбра Глеба, так что он кусал себе нижнюю губу, лишь бы не показать ей, что ему неприятно. — Ты очень, очень и очень влажная, Ваня, — довольно проговорил он ей на ухо, ведя рукой вниз и размазывая её естественную смазку между налитыми кровью складочками. — Самая лучшая, родная. Немного потянувшись, Иванна коротко чмокнула его под самой челюстью в знак благодарности. Она горела. Она сияла. Она получала удовольствие, думая только и только о себе, отдаваясь полностью его ласкам, позволяя физическим ощущениям взять верх над разумом. Иванна вздрогнула всем телом, когда Глеб вогнал в неё сразу два пальца. Да он и сам вздрогнул, чего уж таить, так жарко и тесно оказалось у неё внутри. Принявшись растягивать её стеночки, он совершал медленные круговые движения, давая ей время привыкнуть, потому что дальше он решил пройти с ней ад. У Иванны порой перехватывало дыхание, и она сводила ноги вместе, но Глеб тут же шикал на неё, но ничего поделать с собой она не могла, так что ему самому приходилось разводить свободной рукой её бёдра. Глеб не соврал, Иванна действительно была бессовестно влажной. Даже имея киску медленными движениями пальцев, всё равно раздавался хлюпающий звук, а когда же он вытаскивал пальцы, чтобы через секунду вновь вогнать их обратно, то вслед тянулись тонкие, вязкие нити её смазки. — Ты меня мучаешь, — сбивчиво говорила она, — прошу, Глеб!.. Долбящие толчки пальцами уняли в Иванне весь пыл сказать в дальнейшем хоть слово. Теперь она стонала ещё громче и ещё яростнее подмахивала бёдрами, сама пытаясь насадиться на его руку. Всякий раз он задевал в ней ту самую точку, от которой по всему телу снег и пламя, заставляющие Иванну бросаться из одной крайности в другую. Терпкий запах её выделений даже на таком расстояние заполнял ноздри обоих, что сам Глеб находил просто потрясающим. Тесная. Горячая. А ещё пахнущая сексом… детка, ты настоящий подарок для меня. Иванна стала лихорадочно сжиматься на его пальцах, стараясь задержать их у себя внутри чуть дольше, но он всякий раз вытаскивал их, а затем вставлял вновь. Глеб понимал, что она уже ходила на грани, но дать ей кончить так легко не собирался. Виляя бёдрами, седалищными костями надавливая ему на пах, она пыталась ухватиться за скрывающееся за горизонтом солнце, но всё было без толку. Он только умело дразнил её, как бы невзначай задевая при этом ещё и набухший клитор, срывая с её губ мычание. — Убиваешь меня, — язык едва слушался её, а она же чуть не задыхалась. Давая ей немного времени на то, чтобы прийти в себя, Глеб вновь перешёл на медленный ритм, но только на этот раз второй рукой он принялся ещё и ласкать ей клитор. Иванна готова была зарыдать, так сильно возненавидела эту «пытку», а самое главное его эгоизм, который ей никак не удавалось побить своим. Он ведь специально играл с ней, хоть ей и было приятно это, но, чёрт возьми, как же она хотела кончить! Похоже, Глебу плевать было, что она вся дрожала, что она не знала, куда деть руки, и даже порой целуя его в шею, ей всё равно не удавалось смягчить его. И снова он довёл её до безумного прыжка, когда, казалось, ещё секунда и она ярко кончит, как всё вновь обратилось в пыль. То ли желая отомстить ему, то контроль над телом был действительно утерян безвозвратно, но только Иванна сильно выгибалась в спине, после чего обессиленно падала ему на грудь, а ещё и её острые лопатки постоянно зарывались ему между рёбрами, так что Глеб порой рычал ей на ухо, когда она делала ему больно. — Ваня, ты у меня умничка при любом раскладе, — проговорил хрипло ей Глеб на ухо, чуть прикусив при этом мочку. — А ты жесток! — гневно заявила она в ответ. Пока его пальцы жёстко имели её киску, свободной рукой он надавил ей на низ живота. В тот момент Иванне подумалось, что мир разлетелся в щепки, а её время истекло, но нет, она вновь ошиблась, потому что её в очередной раз оставили ни с чем. Она уже была готова выть от беспомощности, но внутри что-то подсказывало ей, что так надо, что он лучше знает, как же сделать ей приятно, а ей всего-то и нужно что потерпеть. — Думай только о себе, детка, — напомнил ей Глеб. — Эта ночь полностью твоя, взамен ничего не надо. Потерпишь ещё немного? — Нет! — Значит, потерпишь. И вновь эти жгучие ласки, хлюпающие звуки на всю квартиру и испарина по всему телу. Ваня, ты даже представить себе не можешь, как красивая. В тебе прекрасно всё, начиная от самой макушки и заканчивая кончиками пальцев ног. Твои стоны — моё желание, и ты, правда, у меня умничка, что держишься так долго, да ещё и порой умудряешься целовать меня в шею. Я готов кончить от того, как ты охерительно показываешь мне, что тебе хорошо со мной. Погрузив в её дырку пальцы чуть под другим углом и сразу перейдя к быстрым толчкам, Глеб вынудил Иванну похабно стонать, как раненный зверь. У неё случилось помутнее. Перед глазами всё в пятнах, ничего не разобрать, слух улавливал его прерывистое дыхание и хлюпанье, себя же Иванна не слышала. Заведя руки назад, она влажными ладонями ухватилась за его шею, ногтями царапая кожу. Глаза закрыты, она в ночи, она и есть сама ночь — её самые сокровенные желания, её секреты и таинства. В крови у обоих «мы», забрались друг в друга настолько глубоко, что ни выкорчевать, ни сжечь, ни уничтожить. Левой рукой Глеб постарался аккуратно взять Иванну за шею, но едва лишь посмел коснуться её кожи, как одёрнул руку. Ей пришлось взять всё в свои руки и самой опустить его ладонь себе на шею. — Всё хорошо, — мягко заговорила Иванна. — Я в тебе уверена, я знаю, ты не сделаешь мне больно. Даже лёгкого нажатия на горло было достаточно, чтобы все ощущения обострились до предела. На этот раз Иванна чувствовала, что он даст ей то, что она так долго хотела, но только в последний момент сама остановила его. Когда она уже готова была утопиться в кайфе, подаренным им, рукой Иванна потянулась к его руке и сильно сжала в своей, заставляя остановиться. Ей просто хотелось показать, что она готова терпеть и терпеть, что удовольствие не так уж и важно, ведь слова, которые рвались из неё, были сильнее всего: — Я перестаю чувствовать себя, когда тебя нет. Ты — моя единственно-верная любовь на все времена, Глеб. — Любимая моя… Ей хватило лишь пары толчков, чтобы бурно кончить с его именем на сердце, а ему же после хватило сил уложить свою истомлённую девочку в постель.