У моря

— Мечтаешь увидеть меня в свадебном платье? — игриво спросила Иванна, прикусив губу в ожидании.

***

Жизнь постепенно налаживалась: Иванна вновь вся отдалась переводу, закончив две трети, а Глеб всё чаще стал уезжать по делам, возвращаясь в ночи. В квартире, где пахло вкусной едой, сладкими духами и сексом, они подолгу нежились в объятиях друг друга, не желая подниматься с постели. На днях Иванна и вовсе учудила, взявшись варить сливовое варенье. Сказала, что обожает есть его с манной кашей, поэтому на зиму надо обязательно запастись парой баночек. Немного, конечно, подгорело, хоть она и мешала его каждые пятнадцать минут, но Глеб всё равно сказал, что очень вкусно. Правда, она не могла понять: варенье на самом деле получилось вкусным, или он так сказал лишь потому, что попробовал его с её пальца? Хоть это и было полностью её идеей, Иванна всё равно после свела в недоумении брови вместе и выжидающе уставилась на него. Обсасывая её палец, тщательно слизывая остатки языком, Глеб развеял её сомненья, уточнив, что ему понравилось и варенье. Сегодня у неё были великие планы, столько всего нужно было успеть. Сразу же после того, как Иванна побывала в издательском доме и обсудила некоторые вопросы с главным редактором, она направилась к Марине. Она встретила её с распростёртыми объятиями и вкусным пирогом с вишней, который пекла в свой выходной от работы день. Манящий запах выпечки Иванна уловила на лестничной клетке сразу же, как открылись двери лифта, отчего с её лица всё не слетала улыбка предвкушения, пока она снимала с себя в коридоре пиджак и обувь. Оглядев её строгий вид, а именно белую рубашку, чёрные брюки и даже туфли, Марина чуть ли не присвистнула, но, к сожалению, свистеть она не могла. — Ты выглядишь, как самый настоящий учитель в первый день работы в школе, но в твоём случае, я бы назвала тебя горячей практиканткой, — посмеиваясь и облизывая губы, Марина стреляла огнём в глазах и явно намекала на что-то большее, но язык придержала. — Я же говорила, что у меня была важная встреча с редактором, — Иванна решила лишний раз внести ясность, чтобы подруга перестала прожигать её испытывающим взглядом и повела, наконец, на кухню, где её ждал пирог. — Глеб, между прочим, и то не смотрел на меня так, как смотришь ты. Ещё не известно, кто из вас извращенец, — бросила она, проходя мимо и направляясь прямиком в ванную мыть руки. Марина прикусила губу и состроила такую мечтательную физиономию, что можно было подумать, что будь она парнем, то обязательно бы приударила за Иванной. И она бы так и сделала, но только весь сахар портил Глеб, который своё золотце уступать без боя не стал бы, отчего затея Марины заранее была обречена на провал. Ей почему-то верилось, что Глеб был заядлым ревнивцем и делить Иванну не стал бы ни с кем. Ненужные мысли пришлось отбросить, как только его рыжая лисичка вышла из ванной и удивлённо уставилась на неё, мол, «Ты почему ещё здесь? А чайник поставить?» Всё же Иванна не стала дожидаться чая и приступила к трапезе. Марина, глядя на то, как быстро уплетали пирог, качала головой и удивлялась, как Иванна с таким аппетитом оставалась стройной. Когда она ходила на танцы, то была чересчур худой, именно худой, а теперь же, когда со сладостей был сорван запрет, Иванна оставалась стройной. Видимо, она и вправду знала себе меру. Чай был готов как раз вовремя, потому что есть всухомятку второй кусок Иванна была бы не в силах, поэтому, как только Марина протянула ей чашку, она поспешила отхлебнуть, и всё равно, что горячо — главное смочить горло. На кухне весь вечер не смолкал разговор. Марине было интересно всё, к тому же они давно не устраивали подобные посиделки, а Иванне было о чём выговориться. Конечно, особо в детали она не вдавалась, но непрозрачно так намекнула, что у Глеба был не самый лучший период в жизни, поэтому его «бегство» она понимает и принимает. В тот момент ему было очень тяжело и всё, в чём он нуждался, была простая поддержка, которую Иванна ему и дала. Более того, она дала ему веру в себя и любовь, без которой он задыхался в своей тьме. Марина всего этого не понимала, или же не желала понимать, но только она по-прежнему сомневалась в нём, искала в нём подвох, некую лазейку, через которую ей либо удастся его, наконец, понять или же возненавидеть. Пока она была в подвешенном состоянии, хоть и надеялась, что с выбором Иванна не ошиблась, а значит, ей нужно с этим смириться. — Я знаю тебя с первого класса, но ещё ни разу не видела, чтобы у тебя так сильно горели глаза, — призналась Марина, накрывая руку подруги своей. — Ты сейчас очень велика в своём счастье и своей любви, но, Иванна, послушай, — ей пришлось вдохнуть глубже, прикрывая тем самым хитрость набраться за это короткое время храбрости. Марина пыталась избегать этой темы как можно дольше, но совсем недавно она стала свидетелем того, как на Иванну действует разлука, что стало последней каплей. — Ты сейчас взобралась очень и очень высоко, и если он подведёт тебя, то ты не выживешь. Иванна, ты ведь и сама прекрасно это понимаешь, ну, я же знаю. Глеб в любой момент может сорваться, а тебе потом расхлёбывать всё это. Мне хватило той недели, когда ты не просыхала от слёз и как проклятая искала его повсюду, — тяжело вдохнув, Марина решила взглянуть на подругу, хоть это и далось ей тяжело. Иванна внимательно слушала каждое слово, но лицо её оставалось таким же чистым и лишённым злости, значит, слова подруги принимать в штыки она не собиралась. Как только Марина увидела в её взгляде понимание, то от сердца тут же отлегло, и она решила продолжить. — Ты уверена, что сможешь с ним справиться? Уверена, что твоя любовь не обернётся тебе злом? Я просто-напросто хочу быть уверенной, что он не причинит тебе боль. Иванна слушала подругу, и хоть слова ей были не совсем приятны, обижаться она не спешила. К тому же, её обеспокоенность она понимала, Марина ведь с первого класса всегда заступалась за неё и никому не позволяла обидеть её, если была рядом, а тут Глеб уже столько раз вытер о душу Иванны ноги, а она только один единственный раз приложила его ногой с разворота. Долго сидеть на месте у Иванны не получилось, поэтому, как только храбрость Марины выдохлась, она поднялась со своего места и обняла её крепко-крепко. — Глеб меня любит, правда, говорил он мне это только ночью, думая, что я сплю, но это ничего не меняет. Мне вообще кажется, что мы были созданы друг для друга, понимаешь? — теперь настала очередь Иванны заглянуть в глаза Марины. Улыбнувшись ей, она выдохнула с неким облегчением, ведь в глазах подруги заметила ту самую поддержку, которой ей не хватало. — Рядом с ним я чувствую, как начинаю сиять ярче, и мне плевать на все его тёмные стороны. Скажу тебе по секрету, Глеб боится сделать мне больно, именно по этой причине он и оставляет меня. Ошибочно полагает, что мне с ним не справиться, — усмехнулась она, явно представляя перед глазами своего любимого человека. — Надеюсь, он тебя не подведёт, иначе придётся вспомнить, как разбивать нос. Я же тебя знаю, ты точно захочешь прикончить его в тот момент, — Марина свернула с серьёзного разговора крайне удачно, хоть её слова шуткой были лишь отчасти. Пока она убирала со стола, Иванна отправилась в гостиную выбирать фильм, захватив при этом с кухни мороженное. Не успела Марина стереть крошки со стола, как у неё зазвенел телефон и посмотрев на часы, стрелки которого показывали одиннадцать вечера, она удивилась, кому могла понадобиться в такое время, да ещё в свой выходной. «Одиннадцать вечера, вот это мы с Иванной поболтали», — думалось ей, пока рукой она тянулась ответить на звонок. Через несколько минут вызов был завершён и, убрав помытые чашки в шкаф, Марина довольная собой отправилась в гостиную, примерно представляя следующую картину: Иванна, удобно расположившись на диване, уплетала за обе щеки мороженное с орехами, а по поводу фильма она обязательно скажет, что выбор был слишком большим, и она так и не смогла выбрать ничего стоящего. В гостиной Марину ждал сюрприз, потому что Иванна мало того, что не включила ноутбук, так даже к мороженному не притронулась, и ведёрко покорно ждало своего часа на столе. — Ты выходишь замуж? — сразу в лоб спросила Иванна, даже не обернувшись на шаги и продолжая внимательно рассматривать свадебную фату на кожаном кресле. Марина лишь теперь вспомнила, что же хранилось у неё в квартире, и радостно выдохнула с облегчением: она уже было подумала, что Иванну подменили, раз мороженное до сих пор никто так и не попробовал. Пройдя к креслу, она скептически осмотрела фату и принялась объяснять, что та принадлежала её двоюродной сестре, Дине. Иванна помнила, что недавно её подруга ходила на свадьбу, но это не объясняло, что в её квартире делала фата. Как оказалось, брат Дины, Костя испортил эту самую фату, когда решил жирными от пиццы пальцами потрогать материал. Дина, как и ожидалось, пришла в бешенство, ведь ей срочно нужно было покупать новую фату, а главное уберечь платье от «жирных» рук младшего братца. Выручила с этим, конечно же, Марина, которой и сплавили платье и две фаты на хранение. — Динка говорит, что ей самой жалко выкидывать вещь, дорогая же ведь, а у меня самой как-то руки не дошли, вот она до сих и «ночует» у меня в квартире, — закончила свой рассказ Марина. Иванна скривила губы, будто бы сказанное разочаровало её, а ведь первой её мыслью было всё же, что Слава сделал ей предложение, и она, на удивление всему белому свету, сказала «да». — Я уже думала, что это Слава постарался, и скоро мне пришлось бы гулять на твоей свадьбе, — наигранно с грустью проговорила Иванна, ещё и головой так покачала. — Боже упаси, — тут же встрепенулась Марина. — Понимаю, свадьба у тебя и Глеба, но у меня и Славы?.. — одних её широко распахнутых глаз хватило, чтобы понять, что эта мысль её не просто удивляла, но пугала. Устроившись в кресле, предварительно взяв со стола ведёрко с мороженным и ложку, Иванна принялась слушать о похождениях подруги на свадьбе. Она ещё ушки так навострила, ноги поджала под себя, усевшись на щиколотки, а ведёрко всё прижимала ближе к груди, чтобы нечаянно не капнуть мороженным на брюки, а может просто не желала делиться с Мариной и таким ненавязчивым способом показывала, что если она и хочет мороженное, то пусть возьмёт себе в морозилке сама. Свои истории Марина сопровождала фотографиями на телефоне, а когда показала свой наряд — чёрное платье на тонких бретельках с вышитыми на лифе розами — Иванна ахнула на весь этаж и чуть не подавилась слюной, сумев пролепетать что-то вроде «обалдеть». Когда эмоции поутихли, и Иванна поделилась половиной мороженного с подругой, настал момент неловких разговоров. Точнее, неловкость была оттого, что ей не очень хотелось лезть в душу к подруге, пока та сама не начнёт говорить об этом, но намёков Марина в виде испытывающих взглядов и приподнятых бровей так и не поняла, отчего Иванне пришлось самой браться за дело. Окинув спортивный костюм чёрного цвета, в который зарылась подруга, чтобы согреться, ей пришлось как бы между прочим сказать, что белый ей подошёл бы больше. Тут уж Марина сразу сообразила, к чему клонила Иванна, но не поддеть всё же не смогла. Она с улыбкой посмотрела на Иванну и, не ища окольных путей, выдала: — Ты что, решила меня замуж выдать? Намёки мне тут про белый цвет кидаешь, думаешь я не поняла? — хитро прищурив глаза, Марина всё же смогла добиться от Иванны утвердительного кивка. — Ты же помнишь, чем закончился мой последний роман. Я оказалась обманутой, а он женатым мерзавцем, который не носил обручальное кольцо и нагло врал мне, что я его единственная на протяжении трёх лет. Больше мне не надо такого счастья, — категорично заявила Марина. Этот самый роман с женатым Владом закончился почти год назад, но с тех самых пор Иванна ни разу не видела рядом с Мариной кого-то на постоянной основе. Были короткие интрижки, длившиеся несколько месяцев, но не более, а сердце Марины тем временем всё сильнее и сильнее разочаровывалось в мужчинах, отчего она старалась руководствоваться разумом и не бросаться в омут с головой, даже если этот самый омут и звал её настойчиво на свидания. Её опасения Иванна понимала, но помимо этого она ещё желала ей счастья, вот и старалась подобрать ей пару, когда выпадала свободная минутка. — А может всё такие Слава по-настоящему влюблён в тебя? А та девушка была просто способом вызвать в тебе ревность, м? — предположила Иванна, хоть в голосе так и сквозило мечтательностью, будто она сама толком не верила себе на все сто процентов. — Сейчас, по крайней мере, он больше не выставляет с ней фотографии, а тебе же вот ещё продолжает писать, — поймав удивлённый взгляд подруги, она прикусила язык и совсем тихо добавила, — Он сам сказал мне об этом. — Меня сватать не нужно, — твёрдая позиция Марины заставила Иванну сдаться окончательно и уныло понурить голову. — А вот с тобой совсем другая история, тем более и жених у тебя на примете уже есть, — стараясь зайти издалека в столь щепетильной теме, Марина взяла Иванну за руку и заглянула ей в глаза. — Ты ведь думала о свадьбе с Глебом? Ну, и как оно? — допытывалась она, сильнее сжимая её тёплую ладонь и показывая, что пути к отступлению перекрыты. Иванна на пару мгновений выпала из реальности, отдаваясь полностью своим размышлениям. Марина поставила её в тупик, поскольку до этого момента у неё и вправду не было ни одной мысли о свадьбе. Конечно, она признавалась Глебу, что хочет создать с ним семью, но себя в белом платье с фатой, к удивлению, не видела. Возможно, болезненно сказывался прошлый опыт брака, ведь он как-то сказал ей, что прежде, чем носить на пальце золото, нужно подумать головой. Вариант, что ей было страшно думать об этом, тоже был, учитывая, что Глеб так до сих пор и не поцеловал её в губы, хотя, по её мнению, они уже давно стали настоящей семьёй, как ей того и хотелось. — Думаю, Глеб пока к этому не готов. Мы ни разу не говорили об этом, не хотелось вспоминать моё «плохое» прошлое, — смущённо призналась Иванна. — Он знает, как я позволяла Саше обращаться со мной, может, его вообще пугает сама идея о браке, или же… Я не знаю, правда. Мы просто не затрагивали это, хотя он знает, что я хочу быть с ним рядом, — вот тут уже уверенности в её словах прибавилось, да и лицо просветлело. — Да брось, Иванна, — тут же начала воодушевлённо Марина. — Ты расхваливаешь мне его при каждой встрече, вы даже съехались после больницы, и я же вижу, какой ты стала рядом с ним. Мне кажется, даже на своей свадьбе ты сияла не так ярко, как теперь. За чем же тогда встало дело? — Марина озвучила тот самый вопрос, который успел поселиться в и самой Иванне. Ей вновь пришлось на пару мгновений предаться размышлениям, чтобы найти ответ на заданный вопрос. Марина смиренно отпустила её тёплую ладонь, даже взгляд отвела, чтобы никак не давить на Иванну, и дать ей возможность всецело побыть с собой наедине. По правде, ей в последнее время стало слишком часто сниться счастье в ночи, а позже, когда она открывала глаза, то рукой всё тянулась к рукам Глеба и осторожно переплетала пальцы, что, несомненно, тревожило его сон. В такие минуты Иванна смело представляла, как у себя в голове он называл её лисичкой, а после прижимал её тело ближе к себе, и вновь его руки на её теле, повсюду его руки, но только не губы, нет, только не губы… Поддев скорлупу Глеба, она примерно представляла, когда от него ждать всплеска агрессии, когда стоит надавить, а когда лучше оставить в покое. И вот теперь Иванна пыталась подобрать к нему ключ, чтобы он сам дал ей ответ на такой простой вот вопрос: «За чем же встало дело?» Сама Иванна для себя успела решить, что вовсе не прочь надеть на себя белое платье, да ещё и для него! Это же будет настоящая фантастика, а сама она будет сходить с ума от волнения и предвкушения семейной жизни. Вот только всё глубже погружаясь в дебри, пришёл, наконец, и ответ, что же им мешало, и заключался этот самый ответ в её счастье. — Ты знала, что Глеб боится сделать меня несчастной? — от подобного вопроса Марина сразу оживилась, перестав изображать статую, и, как только до неё дошёл смысл слов Иванны, она отрицательно покачала головой. — Его пугают серьёзные отношения, сразу появляется куча вопросов, среди которых самым главным является именно моё счастье. Ему кажется, что я достойна большего, отсюда и страх, что он не сможет дать мне всего, что я заслуживаю. — Но ты ведь действительно заслуживаешь большего! — недоумённо возразила Марина, пока не особо понимая течение мыслей Иванны. Поймав суровый взгляд голубых глаз, она призадумалась, вспоминая, что сама говорила ранее о том, как изменилась Иванна, и поняла, наконец, свою оплошность. — Слушай, ты ведь никогда не сможешь его отпустить, уж я-то знаю, тогда может ты намекнёшь ему как-то о свадьбе? Иванна замялась, пробормотав тихо, что, возможно, потом она и поговорит с ним об этом, а пока что… пока что ей надо свыкнуться с мыслью, что если Глеб решит, что без него ей будет лучше, то он, правда, может её и оставить. Вот только кто ж ему позволит это сделать? Иванна своё счастье упускать точно не собиралась. Пока она предавалась бравадам в своей голове, представляя, как вновь и вновь будет отвоёвывать свою любовь, Марина поднялась со своего места и приступила к решительным действиям. Взяв с кресла фату, она подошла к шкафу-купе и подозвала к себе Иванну. — Что ты задумала? — недовольно прошипела она, когда Марина заставила её встать перед зеркалом и с усмешкой покосилась на фату. — Даже не вздумай, — но предупреждать было уже поздно, поскольку свободной рукой Марина принялась поправлять прическу подруги, во всю улыбаясь, что она так удачно собрала волосы на затылке. Иванна стояла и боялась пошевелиться, ощутив вдруг некое таинство, которое никак не хотелось спугнуть. Проще было покориться тому потоку, что зачаровал её, заставив неотрывно наблюдать за всеми манипуляциями через зеркало. Она даже к фате сама прикоснуться боялась, лишь «трогала» мягкую, белоснежную ткань глазами, которая спереди доходила до локтей, а сзади спускалась до середины бедра. Единственным украшением фаты служила тонкая полоска кружева по краю, и даже жирное пятно в районе спины было позабыто. Порывшись в ящике комода, Марина достала оттуда тонкий лавровый венок и надела его на голову поверх фаты, шепнув Иванне на ушко, что она невероятно красивая. Когда в дверь позвонили, Иванна и не думала отвлекаться, краем уха уловив, что это, скорее всего, соседка. Оставшись стоять одна перед зеркалом, она, как это было ей свойственно, несколько раз покружилась на месте, после чего заглянула в самое отражение своих глаз. «Да, бабушка, я действительно счастлива! Одна лишь мысль о нём делает меня счастливой», — думалось ей, пока позади не послышались шаги. Развернувшись узнать, что же хотела соседка в столь позднее время, Иванна встретилась лицом к лицу с Глебом, который, казалось, прямо на месте лишит её жизни. Она заключила это по тому, как он с хрустом заламывал себе пальцы, нервно поджимал губы и сжимал зубы. Глаза у неё тут же увлажнились, и она стыдливо опустила голову, прикрыв веки, разбивая тем самым ему сердце своим ранимым видом. В её глазах Глеб за столь короткое время успел увидеть всю жизнь, которая то била ключом, стрекотала, пела, сияла, завывала, то скорбела и разливалась, выходя из берегов, и вновь вспоминался смех, лёгкость, а позже были холода и лютость, и её слёзы, сорвавшиеся с дрожащих ресниц. Марина и предположить не могла, что тот звонок окончится именно этим. Она думала, что Глеб приедет, заберёт свою золотую и всё, ей останется только рукой помахать на прощание. Теперь она понимала, о чём говорила Иванна, когда расписывала любовь, ведь даже под его морозным взглядом она не струсила, а продолжила стоять на своём. Ну и что, что плакала? Плевать на опущенную вниз голову! По одной лишь стойке и прямым плечам было понятно, что Иванна всего лишь давала Глебу время, чтобы просто сделать полноценный вдох. Да, он дышал через раз с тех самых пор, как увидел её кружащуюся с фатой на голове. Иванна, наконец, подняла голову и сверкнула своими влажными глазами, глядя на Глеба с неким вызовом и сводя чуть брови к переносице. Её железный, хоть и такой робкий, незащищённый взгляд он встретил твёрдо, не давая ей ни одной поблажки, прекрасно зная, что Иванне это было ни к чему. Она что-то задумала и теперь упрямо шла к своей цели, а именно выстоять в этой схватке взглядов. Время куда-то убежало, трусливо поджав хвост, и даже ветер за окном поутих, не желая разбавить тишину своими стонами, не говоря уже о том, что напряжение нарастало с немыслимой силой, выталкивая из комнаты посторонних в виде Марины. Ей пришлось отступить на кухню, по пути удивляясь тому, как лихо справлялась Иванна, демонстрируя своё мужество. Раньше она за ней подобного не замечала, поэтому теперь была рада, что от Глеба была хоть какая-нибудь польза. Из-за него Иванне пришлось стать сильнее, вырасти морально и духовно, набраться мудрости, а самое главное благодаря ему, она познала любовь и к себе. Сократив расстояние между ними до минимума, Глеб чуть дрожащими пальцами откинул фату с её лица. Иванна замерла, теперь уж точно превратившись в соляной столб, и просто ждала, когда на неё обрушиться сама судьба или небо, что, впрочем, разницу составляло небольшую. И длилось мученическое ожидание всего лишь пару секунд, за которые Глеб налюбовался всласть своей сказкой, но только Иванна вот не удержалась и нарушила покой, задрав подбородок выше, будто в ожидании поцелуя, подставила ему свои губы. Такие родные, желанные и недосягаемые губы, о которых он грезил с их самой первой встречи. Меньшее, что Глеб мог сделать, это с восторгом и обожанием смотреть на неё, чувствуя, как внутри всё переворачивалось и требовало, кромсая на своём пути кости и плоть, рвалось к ней, к этой милой и доброй душе напротив. Наклонившись к её уху, он шепнул ей глупость, а после коротко поцеловал в лоб, придерживая одной рукой за затылок: — Без ума. Даже после того, как за ним захлопнулась дверь, Иванна продолжала пребывать в ступоре от его слов. Она совершенно сбилась с пути, потеряв где-то свой компас, пусть и не умела им пользоваться, зная лишь, что указывать он должен на север. Я ничего не понимаю: это ты без ума от меня, или же я глупа? А может мы вдвоём без ума? Друг от друга уж точно, а вот дальше всё, темно, дальше я не знаю ответа. Наверное, мы с тобой оба умом не блещем, а я ошибочно полагала, что с возрастом приходит мудрость. Ничего подобного. Ты пришёл, а я же не знала, что сказать, молчала, будто воды в рот набрала, и всё смотрела на тебя, разгадывала тебя, а ты меня в ответ. Марина посмела оживиться, когда за Глебом хлопнула входная дверь. Осторожно ступая в гостиную, она готова была увидеть заплаканную Иванну, даже слова утешения мысленно отрепетировала, готовая признаться, что это её вина, и если бы только она предупредила, что Глеб заедет за Иванной, то этой катастрофы можно было бы избежать. В гостиной она застала Иванну стоящей перед зеркалом и поправляющую фату. — Красиво, правда? — поинтересовалась она, хоть глаза её и были покрыты туманом, отчего сложилось впечатление, что говорила Иванна о чём-то другом, далёком. — Из-за меня можно потерять ум? Или же он ляпнул, не подумав? — размышляла она, не замечая подошедшей подруги, которая опустила руку ей на плечо. — Иванна, ты же знаешь, ты всегда красива, и твой Глеб тоже знает об этом. Он, наверное, ушёл потому, что ты вновь его удивила, впрочем, как и меня, — призналась Марина, разворачивая её к себе и обеими руками хватаясь за её плечи. — Ты перестала быть забитой девочкой с того самого дня, как встретила его. Это очень радует, и я горжусь тобой, Вишнёвская, — она редко звала Иванну по фамилии, отчего сложившаяся ситуация приобрела пышный оттенок. От слов Марины она расклеилась окончательно и бросилась обнимать её со всей страстью, на которую только была способна, благодаря её при этом за то, что она всегда была рядом как в трудную, так и в счастливую минуту. Спустя пару мгновений Иванна побежала в коридор со словами, что ей срочно нужно поговорить с Глебом. Пока она надевала свой пиджак, Марина как можно аккуратнее сняла венок и фату, а после протянула ей туфли. — Ты уверена, что он не уехал? — опасливо спросила она, с прищуром наблюдая за тем, как Иванна крутилась на месте в поисках сумки. — Конечно, он никуда без меня не уехал. Мы с ним это уже прошли, — ответила она, как отрезала, так что все сомнения сразу же отпали, да и сумка, наконец, нашлась. Закинув ремешок на плечо, Иванна чмокнула Марину в щёку и в спешном темпе покинула её квартиру, будто и вправду боялась, что до дома ей придётся добираться на такси. А всё ведь было так просто, прям как на ладони: ей жуть, как не терпелось увидеть реакцию Глеба. Только взглянув на его лицо, она могла лишиться всех своих страхов и доказать всему кричащему у неё внутри непотребству, что она, несмотря ни на что, любима им. Быстро сбегая по лестнице вниз, Иванна перепрыгивала порой сразу через несколько ступеней и, чувствуя нарастание эмоций, хватала ртом воздух, отказываясь обращать внимание на жжение в районе груди. Глеба она застала у машины, прислонившегося плечом к двери с пассажирской стороны и нервно курящего вторую сигарету. Подойдя к нему вплотную, чуть ли не зажимая его, Иванна с вызовом взглянула ему в глаза, и её лёгкая улыбка сбила Глеба с толку. Как она и думала, весь его вид говорил, что он — воплощение жгучего беспокойства, грозившееся обернуться кровавой революцией. Будто потеряв лицо, Глеб перестал ощущать себя самим собой, лишился имени, своих заслуг и грехов, и живо внутри было лишь то, что имело отношение к одной лишь Иванне, а именно злость. Она терпеливо ждала, пока сигарета, наконец, полетит на залитый светом фонарного столба асфальт. Рассматривая тени на его лице, Иванна развлекала себя тем, что кое-где добавляла красок, кое-где затеняла, намеренно создавая контраст, но сам Глеб считал, что она истребляла его — систематично и крайне уверенно. Её глаза, полные священной мольбы, доводили его до истощения, сил, казалось, уже никаких не осталось, а жизнь между тем продолжалась, что, по сути, было чудом. Будто услышав его немое заклятие, Иванна пошла на уступку и милостиво опустила глаза вниз, отойдя на шаг назад. От неё не скрылось, как облегчённо он выдохнул, радуясь, что его перестали терзать хоть и столь нежно, но яростно. — Это она сказала тебе, что я приеду? — его хриплый голос заставил Иванну вздрогнуть. Подняв на него глаза, она отрицательно покачала головой, но по глазам видела, что Глеб едва верил ей. «Нужно срочно предпринять что-нибудь, пока в его голове не выстроились мириады догадок», — именно этим Иванна и руководствовалась, когда потянулась к его руке. Недокуренная сигарета выскользнула из пальцев будто по своей воле, хоть в глубине души он и понимал, что сделал это намеренно — ей было бы неприятно. — Марина ничего мне не говорила. Я, правда, не знала, что ты приедешь за мной, — уверяла она Глеба, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, и она не расплакалась от обиды, что он мог усомниться в ней. — Ты хочешь уйти от меня, да? — осторожно высказала свою догадку Иванна, уловив, как он едва сдерживался, чтобы не выдернуть руку из её ладони. Опустив глаза вниз, она пару мгновений с неизмеримой тоской смотрела на их руки, после чего сама отпустила его и убрала руки за спину от греха подальше. — Почему? Почему тебе так важно сейчас оставить меня? — Я боюсь, родная, — его голос сквозил болью, которая вынудила Иванну тихо всхлипнуть. — Я не хочу срываться и делать тебе больно, — как бы в доказательство своих слов, Глеб опустил правую руку ей на ключицу, а большим пальцев надавил на ямку между костями. Медленно пробираясь вверх, он уже без стыда сжимал её шею, глядя при этом ей в самые глаза. — Ты знала, что я однажды чуть не убил человека? Он невыносимо злил меня, и я едва не забил его до смерти. Поэтому, Ваня, пожалуйста, не провоцируй меня, — от всего сердца умолял её Глеб, невольно сжимая пальцы сильнее, но едва ей было больно. Скорее, Иванна ощутила желание покориться ему, разрушиться прямо у его ног и показать, что она полностью принадлежит лишь ему одному. — Просто дай мне немного времени. Ох, как же сильно ей это не понравилось! Она терпеть не могла, когда он сбегал от неё, полагая, что этим способен обезопасить её. Наоборот, в минуты подобной разлуки Иванна ещё сильнее жаждала ощутить его объятия, самой целовать его и шептать всякие глупости. Надув раздосадовано губы, она ударила его по руке и с вызовом глянула на его лицо, всем своим видом выражая, что если он сейчас и прикончит её, то ничего страшного, ведь у неё в запасе есть ещё одна жизнь, и ещё одна и ещё, совсем как у кицунэ бывает до девяти хвостов. — Не уходи далеко, — строго проговорила Иванна. — Я подожду тебя здесь, а ты же постарайся как можно быстрее разобраться в себе, пока этого не сделала я, — предупредила она, доставая ключи от машины из кармана его куртки. Ждать на улице она не собиралась, да и прохладно было. Кажется, ветер вновь обрёл голос, решив продемонстрировать, как искусно он умеет качать ветви деревьев. — Но мы всё равно поговорим об этом, как и о том, что ты чуть не убил человека, — смягчившись, пообещала она ласково. Убедившись, что Иванна закрыла за собой дверь машины, Глеб направился вглубь двора. Желание покурить нещадно давило на виски, так что пришлось закурить у ближайшей лавочки. Именно по тлеющей сигарете Иванна и смогла в считанные секунды отыскать его глазами, плачевно рисуя пальцами по стеклу его образ. Сдерживая себя, она приказывала себе сидеть на месте и не вмешиваться, как бы велико не было желание побежать к нему. Глеб тем временем безрезультатно пытался избавиться от образа Иванны с фатой перед глазами, сожалея, что запомнил каждую деталь, каждую чёрточку и каждый её вдох и выдох в тот момент. Ты была прекрасна, моя сказка, слишком прекрасна. Я вновь ощутил себя жалким отребьем рядом с тобой, трусом, не сумевшим признаться тебе в любви. Мне так жаль!.. И как только ты меня терпишь? Неужели тебе не противна вся эта грязь, которой я постоянно бросаюсь в тебя? Я же ведь испорчу тебя, а ты даже не заметишь этого, полагая, что выбор был за тобой. Порой тобой так легко манипулировать, я знаю твои слабые стороны, познал, как за секунду можно закрыть тебе рот, хоть речь и не о поцелуе, — нужно всего лишь позвать тебя по имени. Ты обманщица, Ваня, потому что притворяешься спящей всякий раз, когда я признаюсь тебе в любви. Думала, я не знаю об этом? Твои губы тебя выдали, тебя же, блять, так и тянет в такие моменты улыбнуться, а может и сказать что-нибудь мне в ответ. Забавно получается, не находишь? Но я совсем не против. И, ох, эта фата!.. точнее, ты с фатой на голове, отчего я лишился ума. Я без ума от тебя, а ещё я, конечно же, без ума, ведь будь я хоть немного умнее, уже давно бы сделал тебя счастливой. Я и представить себе не мог, что женщина может быть так таинственна и прекрасна в момент своей слабости. Это ведь была твоя слабость, верно, родная? Ты хочешь белое платье, мечтаешь об этом на подсознательном уровне, хоть на словах можешь и отрицать это. Ваня, ты нежна, умна и сильна, но я боюсь, что могу тебя подавить, как твой бывший муж. Одна мысль о том, что я не сдержусь, приводит меня в дикий ужас. Да, ты у меня храбрая, ударила меня по руке, но ты даже не представляешь, скольких сил мне стоило сдержаться и не разорвать тебя на части. Мне хотелось, чтобы ты перестала дышать, понимаешь? Я хотел, чтобы ты лишилась жизни самым болезненным способом, потому что, сказка, ты слишком прекрасна. И меня тошнит от тебя!.. Моей самой большой ошибкой стало то, что я посмел возжелать тебя, и теперь я расплачиваюсь за это своей любовью. Я не хотел этого, но, глядя на тебя, не любить тебя показалось мне адски болезненным, но и любить тебя тоже больно, моя хорошая. Иванне думалось, что она дала Глебу достаточно времени, именно поэтому она направлялась к нему по узкой дорожке из плитки. Опуститься рядом на скамейку он ей не дал, усадив лицом к себе. Ей пришлось расставить ноги шире, чтобы удобнее было скрестить лодыжки у него за спиной, а промежностью прижаться к его паху. Поза была несколько откровенной, но Иванну она нисколько в краску не вгоняла, ведь цели соблазнить его она перед собой не ставила. Ветер вновь утих, листья берёзы, под которой вот-вот свершится магия, перешёптывались между собой тихо-тихо, поглядывая за влюблённой парой. — Если ты забьёшь меня до смерти, то я тебе этого не прощу. Пообещай, что будешь помнить об этом, а ещё о том, что твоя ярость — это проходящее, а вот мы с тобой нет, — её голос шелестел так же нежно, как и листва, хоть слова были отнюдь не ласковыми, наоборот, предостерегающими. Иванна прижалась к его груди и опустила голову ему на плечо, руками обнимая за шею. По телу сразу пробежало тепло, и дышать захотелось глубже, чтобы ярче чувствовать его запах. — Как же мне хорошо рядом с тобой! — Рядом с тобой я научился мечтать, — признался Глеб, целуя её в макушку и краем глаза замечая, что она улыбнулась.

***

— Да.