Луна не светит, солнца нет!

Ангел пугалась осознания, что в руках Глеба становилась покорной не оттого, что его власти невозможно было противиться, а скорее потому, что ей самой хотелось положиться на него. Ещё рано было отдаваться ему, и она всеми силами закрывала от него свою душу, не позволяя его уловкам отыскать к ней ключик, но осторожность отходила на второй план всякий раз, как он отыскивал цветы в её имени. Поначалу Маргарита находила это странным и нелепым, но со временем всё больше убеждалась, что именно так и должно быть, что всё идёт своим чередом и есть некая погибель в этом, ведь именно «маргаритка» затмевала ей глаза и смазывала границы обороны. Сентябрь подходил к концу, а вместе с ним на исходе были и её силы, которые она бросала на борьбу с Глебом. Мысли о нём не давали покоя, порой не просто требуя, но крича о том, что каждая её свободная минута должна быть занята воспоминаниями о его касаниях. Маргарита могла бы уже сотню раз прыгнуть в пропасть, отталкиваясь от ненависти к себе за проявленную по отношению к нему слабость, но всякий раз её останавливало ощущение его рук, которое вне всяких сомнений превосходило её суть. Рассматривая свои руки, на которых играла солнечная пыль, она могла поклясться, что ей хватит сил в мельчайших деталях представить его пальцы, касающиеся её ладоней. В голове разрыв, и ведь даже не соврёшь, что это солнечный удар, над головой-то у неё раскидистая ветвь акации, из-за листочков которой на пирс падали причудливые, узорчатые тени. Дома Маргариту угнетало чуть ли не всё подряд, особенно её настораживало окно, к которому она не подходила вот уже несколько дней. Стоило её взгляду упасть на подоконник, как про себя она повторяла заученные слова его сообщения, тело облепляла тяга к нему, и приходилось бороться с самой собой, чтобы не схватить в руки телефон и не написать ему что-то противное и ядовитое, ну такое, знаете, колкое, чтобы обязательно завязался разговор, и он снова написал ей, какая она у него красивая. В ту ночь, когда Глеб застал её сидящей на подоконнике, Маргариту тревожила не столько боль в боку после драки, сколько мысли о нём, не дающие ей спокойно спать. Ей было обидно за собственные принципы, что она так легко могла отступить от них, будто о силе духа и вовсе не слыхала, ведь его самое первое сообщение о её губах размыло в ней злость, что вызвана была его ложью. Маргарите было неприятно осознавать, что он использовал Юлю, и в той драке она желала очиститься именно от этой боли, как бы не убеждала себя, что Глеб был неприятен ей в целом. Её сон был лишён чистоты, в постели ей было тесно, тело было бы радо вновь обратиться в бегство, но всё, на что её хватило, это лишь откинуть одеяло, пройти к окну и забраться на подоконник. Прочитав его сообщение, Маргарита чуть ли не задохнулась, поразившись тому, что её даже не испугал тот факт, что он под окнами её дома, что он снова следил за ней. Наоборот, она настолько сроднилась с этим, что всё ждала, выглядывала, искала его взгляд, будто его присутствие гарантировало ей безопасность. Её незамедлительное ретирование потешило самолюбие Глеба, но вот саму Маргариту заставило тихо обругаться себя. — Вот же дурочка, — бормотала она, укрываясь одеялом. — Я же сама себя выдала, надо было остаться и всё тут. Сидя на пирсе у небольшого искусственного озера в парке, Маргарита старалась отдаться постороннему, заставляя себя неотрывно следить за опавшими листьями, колыхающимися на поверхности воды, но всё было зря. В последнее время с ней случилось слишком многое, чтобы теперь мысли давали ей покой. Наоборот, она всё время пребывала в размышлениях и то, что все они были связаны с Глебом, не только пленило, но и настораживало её. Невольно вспоминая свои отношения с Андреем, ту нежную пору, когда её чувства ничего не боялись, и она не особо следила за ними, Маргарита была вынуждена отметить, что даже о нём она не думала столь часто, сколько о Глебе. Казалось, он стал важнее всей жизни, и было это, наверное, оттого, что слишком много места он в ней занимал, требуя при этом всё больше и больше. Появление Андрея, конечно, взбудоражило Маргариту, но то ли она действительно перестала ждать его, чувствуя, что больше не нуждается в нём, то ли стала совсем уж бесчувственной, поскольку о нём она думала неохотно и вымученно. Её бывший парень пришёлся дракону не по душе, и как только мысли её затрагивали Андрея, то он скалил свои огромные клыки и чуть ли не фыркал огнём. «Ну и чего ты от меня хочешь? Всё время думать только о Глебе, что ли?» — раздражалась Маргарита, восклицая в сердцах, но сама же покорно отдавалась влиянию «чокнутого». Даже вот сегодня, когда она выходила из дома, бейсболка осталась висеть на крючке, потому что он сказал, что ей идёт с заколотыми назад волосами. Себя она, конечно, убеждала, что сделала это лишь ради своего удобства, поскольку отросшие пряди мешали ей во время пар, падая на лицо, и ей всё время приходилось заправлять их за уши. Стоит признать, что Маргарита не особо и горела желанием думать об Андрее. Для неё он остался в прошлом, она пережила сама то тяжкое время, когда больше всего нуждалась в его присутствии, когда ей больше всего нужны были его слова утешения, и теперь душа её окостенела и принимать его обратно не хотела, находя его «пришельцем». Андрей стал нездешним в её личном мире, его место занял другой, а бередить раны прошлого Маргариту не тянуло: теперь ей уже было плевать, почему он её тогда оставил, и если ей что-то и нужно было от него, то лишь правда о случившемся в тот вечер. Устала не просто она, но и сам страх, и опасения устали пожирать её, находя её плоть безвкусной. Кровь в её теле погустела, не насладиться ею, не напиться, и если вскоре она не вернётся к жизни, то так и остаться ей сухой и скучной. Теми, кто разжигал в Маргарите пламя, стали Юля и Глеб, и удивительно было, что их связывало общение. Эти двое сблизились за столь короткое время, и Глебу даже не нужна была его «сероглазка», чтобы написать Юле и узнать, как у неё дела. Как и сама Маргарита, он оказался приятно удивлён тем, каким добрым может быть человек, и болтливость Юли не отталкивала, заставляя думать, что она поверхностная, наоборот, это придавало лёгкости их общению. Больше Маргарита не игнорировала её и с каждым днём старалась быть как можно более открытой, понемногу раскрывая своё прошлое, но всё же обходя вечер изнасилования до поры до времени. Андрей нарушил течение их дружбы, вынудив Маргариту потерять над собой контроль и признаться в том, что её тело подверглось насилию, и уже чуть позже мягкий взгляд Юли притупил в ней боль и расположил к раскрытию правды. Под доносившиеся вдали говор людей и довольные крики детей, катающихся на роликах, Маргарита легла на пирс и дала волю природе творить с ней всё, что только ей будет угодно. Хотелось, чтобы тепло врезалось ей под самую кожу, и покой трепетно прожёг ей тело, напоминая, как раньше она тонко чувствовала красоту и наслаждалась каждым днём. Лёгкий ветер сорвал с дерева листья, и она невольно представила, как и сама бы закружилась в воздухе, позволяя согревающему потоку прикоснуться к коже, забраться в выемки над ключицами и защекотать возле самого уха. Придвинувшись к самому краю, Маргарита закатала рукав свитера до самого локтя и свесила руку с покрытой лаком доски. Вода в озере была прохладной, но именно этого ей и не хватало, и под крыльями стаи дроздов, улетающих на запад, она остужала в себе чувства неприятные и гадкие. Их полёт заставил Маргариту задуматься, какой птицей была бы она, и почему-то об этом хотелось спросить именно Глеба. «Как думаешь, он бы увидел во мне ласточку?» — притаившись, спросила она у дракона, боясь показаться легкомысленной самой себе. Облака кучками пушистых хохолков созревших одуванчиков заполонили голубое небо, но только закрыть солнце им так и удалось. Вытянув другую руку вверх, Маргарита пыталась ухватить себе кусочек его золотого безумия, но как бы не старалась, ничего у неё не вышло, и она разочаровано ударила пальцами по воде. День сегодня выдался чуть ли не по летнему тёплым, и сидеть в четырёх стенах в выходной от учёбы день было глупо, тем более дома мысли одолевали её сильнее и… Она бежала от мыслей о встрече с Андреем с самой пятницы и вот добежала до воскресенья, но тут-то и выдохлась. Маргарита и не думала никогда, что воспоминания о нём будут причинять ей боль и всё, что ей сейчас хотелось, это поскорее стать чёрствой, чтобы ничто не беспокоило её и так ещё незажившие раны. Она отчаянно ждала его прошлым летом, рыдала в подушку и признавалась матери, что звонит ему вот уже целый месяц порой по три раза на день, но едва ли это могло её успокоить. С каждый днём она всё больше стала осознавать, что он, видимо, ей и не принадлежал вовсе, раз так легко оставил и даже не попытался бороться вместе с ней с тем фактом, что её изнасиловали. Маргарита — не камень, искать ему оправдания было в её стиле, но и от этого она тоже вскоре устала и перестала верить, что стала ему противна настолько, что он больше не пожелал её видеть. И вот только она пришла в себя, и, похоже, заинтересовалась другим парнем, как Андрей вернулся и решил разрушить её хрупкий мир, который она выстроила из стекла. Глядя на него, ей захотелось убежать далеко-далеко, где её никто бы не нашёл, если можно, то выстроить ещё и стены, чтобы белладонна перестала цвести в её теле, поражая здоровые ткани. Ветер стихал и едва тревожил её волосы, заставляя морщиться в лице от щекотки, но кожа покрылась мурашками. Маргариту начинало знобить, но руку из воды она так и не вытащила, чтобы хоть как-то соврать себе, что всё осталось в прошлом, что она сильная, и появление Андрея ни капельки не смущало её. Единственное, что было хорошего во всём это, так это, пожалуй, внимание Глеба. Казалось, ему готов был довериться и её дракон, и тело, а после его слов и очередного поцелуя она ещё чуть-чуть и позволила бы ему позаботиться о своём стеклянном мире. От него исходило нечто, что Маргарита успела позабыть за прошедший год, но совершенно точно раньше ей это нравилось до безумия и вся она истосковалась по этому так сильно, что хоть выжимай из неё это желание в ведро. Маргарита не хотела признаваться, да и с драконом она не особо распространялась по этому поводу, но втайне даже от самой себя вот уже третий день она ждала, когда Глеб напишет ей хоть что-нибудь. Его короткие, пусть «пугающие», но такие воздушные сообщения стали ассоциироваться у неё со стабильностью, будто он, чёрт возьми, был её парнем, заботился о ней и всегда готов был подставить ей своё плечо, по крайней мере ей очень хотелось в это верить. Предательством Маргарита уже успела насытиться, и как бы не был велик её страх вновь довериться людям, она всё равно хотела видеть рядом с собой кого-то, кто будет сильнее, чем она, чтобы в любой момент, в ту же секунду, как она скажет, что ей плохо, он тут же был с ней рядом. Прямо как тогда, когда она сжала до хруста его ладонь, чтобы удержать себя на месте и гордо встретить своё прошлое в лице Андрея.

***

Маргарита разнесла себя в пух и прах за то, что не узнала его голос, а то, как он назвал её, заставило её поёжиться. Когда они встречались, Андрей всё время называл её подобным образом, а она при этом чувствовала себя важной персоной, чуть ли не величественной, как царица. Глаза у неё потемнели, зубы сжались, и рукой она всё продолжала сдавливать ладонь Глеба, находя в этом некое очищение своих ран. То ли у него голос изменился, то ли произнесённое им «Марго» было вытеснено из её души кровавыми слезами, но совершенно точно внутри всё оборвалось от отвращения. Хотелось завопить во всё горло, чтобы он не смел называть её так больше, губы задрожали, и она готова была исторгнуть из себя «гром», как вдруг её ладонь перехватили, спину обдало теплом мужского тела, и волосы на затылке шевельнулись из-за судорожного выдоха. — Всё хорошо, моя маленькая, — Глеб окутал её тихим голосом, вжимаясь грудью ей в спину и беря её вторую руку в свою. — Я всегда рядом с тобой. Это подействовало, и с каждый вздохом она приходила в себя, что не могло не радовать самого Глеба. Её состояние, близкое к истерике, передалось и ему, будто они были связаны на тот момент некой нитью, что не оборвать, не перегрызть зубами. У него участился пульс и пересохло в горле, а внутри неприятно сдавило, будто вместе с ней было больно и ему, и он всё старался облегчить её страдания, чтобы, как он ошибочно думал, легче стало именно ему. Глеб точно не знал, будет ли он всё время рядом с ней, но в тот момент эти слова показались ему такими правильными, что хоть освяти их, лжи в них не будет. Прижимаясь сильнее к её телу, он довольно отметил для себя, что Маргариту и вправду понемногу отпускала дрожь, значит, его влияние над ней чего-то да стоило. «Осталось совсем немного, и ты полностью будешь моей», — думал он, предвкушая свою очередную победу над женщиной. Юля, появившаяся с кофе, застала весьма странную картину и не знала, куда смотреть, отчего глаза её бегали по трём фигурам и пытались отыскать подсказку, у кого можно спросить, что же здесь происходит. К Маргарите она подходить не хотела не потому, что она могла ей не ответить, а из жалости к её состоянию. Вся бледная и с большими, перепуганными глазами из-за того, что ей непременно захотелось в объятия Глеба, она переминалась с одной ноги на другую и покусывала губы. Дрожь её рук скрывали ладони Глеба, и вся она казалось невероятно маленькой и столь затравленной, будто над её головой занесли целых три меча, а самое главное, что приговор-то был несправедливым и смерти заслуживал совсем другой человек. Маргарита порой ещё пыталась сделать шаг назад, чуть ли не вмуровывая себя в тело Глеба, и вот на очередном таком шаге она наступила ему на ногу. Спрашивать о чём-либо у своего нового друга Юля тоже не спешила. По его серьёзному выражению лица и взгляду, которым он прожигал неизвестного ей парня, сразу было понятно, что её приход он даже не заметил, да и сегодня пришёл именно к своей маргаритке, чтобы спросить с неё за фотографию неба. Он бы подошёл к ней раньше Андрея, ведь её напряжённая спина сразу же завлекла его, но тут вмешалась Яна, задержав его. Пришлось в грубой форме, — а как иначе, когда хотелось быстро избавиться от её назойливости? — объяснить ей, что отношения с ней возобновлять он не собирается. Только вот Яна всё не слушала и кряхтела о том, что он обязательно пожалеет, если не вернётся, и в итоге пришлось послать её и уйти, завидев, что к «сероглазке» подошёл кто-то смутно знакомый. Разглядев как следует Андрея и прикинув в голове пару способов его убийства, Глеб вспомнил, что видел его в тот же вечер, когда и познакомился с Маргаритой. Сжимая сильнее, чем следует стаканчик с кофе, Юля уже успела пожалеть, что решила прикупить ещё и пирожное, которое, собственно, и задержало её. Не простой она за ним в очереди, то пришла бы раньше, соответственно, понимала бы, что это за незнакомец и воцарившаяся между ними свинцовая атмосфера не напрягала бы её так сильно, но с другой стороны, это же ведь было её любимое пирожное с клубничным джемом, от которого так просто не отказываются, хоть теперь он и таился в её сумке между тетрадями и пеналом. Андрей был красивым молодым человеком с тёмными волосами и голубыми глазами, в которых, как говорится, можно было утонуть. Женская половина класса и тонула, но только Маргарите удалось удерживать его возле себя на протяжении целого года, и нет, дело было вовсе не в том, что она подтягивала его по предметам и готовила к сдаче экзаменов, ведь целовать её было довольно приятно, хоть она и отвечала неумело и часто у него все губы были в её слюне, тем более он первым признался ей в любви, и это чего-то да стоило, а вот была там любовь настоящая или нет, то дело уже десятое. В его коллекции Маргарита была девушкой особенной не потому, что у неё были классные духи с запахом зелёного яблока, в то время как все остальные предпочитали что-то цветочное и приторно сладкое. Это можно было сравнить с тем, что Андрей переел шоколадных батончиков и ему вдруг захотелось стеклянной конфеты. Так вот, от других девушек он устал настолько, что перешёл на Маргариту, заполучить которую оказалось до ужаса легко, ведь только слепой бы не понял, что она вздыхала по первому красавчику в классе уже ой как давно. Порой с ней было сложно и приходилось дарить ей цветы, чтобы красиво, чтобы романтично, чтобы как у нормальной пары, но рассасывать её было всё равно что стекляшку дюшес — освежающе и с обалденным запахом. Андрей старался быть с ней милым и обходительным, отвечать на её звонки и сообщения, тщательно скрывать свои измены и бурные обсуждения с братом, что задница у неё зачётная, но вот ему так и не удалось подготовить Маргариту к тому, чтобы она наконец рассталась со свой девственностью. «Да блять, сними ты с неё уже пробу!» — твердил ему брат, и вроде бы она даже разрешала ему целовать её шею, но стоило ему забраться руками ей под юбку, как всё обрывалось. Маргарита не желала торопиться и всякий раз заводила шарманку о том, что ещё рано и она не готова. «Мы же с тобой никуда не торопимся, верно? Главное, что мы есть друг у друга, а заняться любовью мы всегда успеем», — говорила она при этом, поправляя юбку и не замечая, как Андрей едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на её стройные ноги. Маргарита всегда мило улыбалась ему и протягивала тетрадь с выполненной задачей по математике, хотя больше всего, конечно, обожала писать сочинения по литературе. Андрей собирался поступать на экономический, вот она и старалась ради него выполнять все задания на «пятёрки», а когда он зашивался с тренировками, то она копировала его почерк и переписывала всё с небольшими помарками на полях, а у себя же добавляла пару ошибок, чтобы уж точно не выглядело, будто у них одна работа на двоих. Другие девочки молча сгорали от зависти, и только девчонки из параллельного класса шептались, что Андрей ей изменяет, но до самой Маргариты едва ли доходили эти слухи. Для своих измен он выбирал незнакомых Маргарите девушек, чтобы они никак не могли пересечься, да и к тому же не его вина, что его молодой организм требовал удовлетворения физиологических потребностей, и раз она не могла ему это дать, то почему бы не взять на стороне? Клятвы верности он ей не давал, в конце концов, так что и спрос с него никакой. Со стороны они были замечательной парой, у которой, казалось, было всё идеально. Маргарита в этом была уверена уж точно. Каждый день, проведённый с Андреем, она считала неким благословением и своей радостью делилась с матерью, борясь с неловкостью, когда спрашивала совета, как быть в делах любовных, что вызывали краску на её лице. Будучи довольно эмоциональной в прошлом, до того, как она выцвела, слёзы могли быть последствием не только боли, но и радости. Она бы и сейчас обратила трагедию в комедию, отдав взамен свою душу, но было ли в мире хоть что-то, за что нужно было расплачиваться столь великой ценой? Маргарита была уверена, что любовь стоила всего, но это понятие в ней жестоко растоптали, и теперь она сомневалась, что могла бы всецело отдаться кому-нибудь. Андрей приметил Маргариту в университете ещё неделю назад, но сперва не поверил своим глазам. Свою Марго он привык видеть с длинными волосами, с широкой улыбкой на лице и облачённую если не в школьную форму, то во что-то женственное и приятное его глазам. Андрей поначалу даже не узнал её, когда она прошла по другую сторону фонтана, но пару минут размышлений и вот он решил, что девушка в широкой, закрытой одежде с короткими волосами и есть Маргарита. Походка её осталась прежней, умение нести себя гордо сохранилось за ней, хоть ей и было не совсем комфортно находиться среди стольких людей. Он прекрасно помнил её сообщения, где она умоляла его ответить на звонок и поговорить с ней, а позже, когда поняла, что ответа не будет, стала заговаривать его хотя бы просто написать ей, что же случилось в тот вечер, потому что сама она едва ли могла вспомнить. Андрей успешно игнорировал её просьбы, пока находился заграницей весь прошедший год, но вынужденный вернуться из-за ухудшения здоровья матери теперь не мог отделаться от мысли, что ему надо выяснить, в каком состоянии теперь пребывала Маргарита. Если она до сих пор была объята своим безумием, то ему это было лишь на руку, ведь он умело сможет обвести её вокруг пальца, рассказав такую красивую сказку о том вечере, что она ещё сама посчитает себя виноватой и попросит у него прощение. Несколько дней он обдумывал детали плана, советовался с братом и вот сегодня решился на первый шаг, только во всё это влез Глеб, который сразу же пришёлся ему не по вкусу. Он готов был терпеть Маргариту, ведь теперь-то она точно помылась и от неё должно приятно пахнуть, так что ему больше не будет противно прикасаться к ней, но вот вынести ещё и третьего лишнего явно было выше его сил. Глеб мог всё испортить, и тогда ему точно придётся заручиться поддержкой отца, который работал судьёй, но это уже были крайние меры. Андрею просто нужно было обеспечить себе мирное существование в городе без страха, что Маргарита может подпортить ему малину своей выходкой, когда всё вспомнит. Лучше позаботиться об этом заранее, когда он ещё может на что-то повлиять. Юле он почему-то сразу же не понравился, и она бы ни за что не стала делиться с ним своими любимыми вкусняшками. Один короткий взгляд и она посчитала его избалованным мальчиком, который привык получать всё вокруг, стоит ему только щёлкнуть пальцем. Молчание вынудило её прогнать в голове сотню сценариев, но все они вертелись вокруг того, что именно Андрей стал причиной того, что Маргарита вот-вот готова была пасть, а Глеб в любой момент накинуться на него с кулаками. Чтобы немного разрядить обстановку, Юля взяла на себя ответственность получить ножевое ранение за своё вмешательство и озорно начала: — Боже мой, Глеб, привет! Я так рада тебя видеть, да ещё и вместе с Ритой. Вы теперь вместе, да? Я с самого начала представляла вас вместе, вы такие потрясающие, у меня просто слов нет. Маргарита смутилась, но придержала язык за зубами, побоявшись, что изо рта у неё польётся совсем неласковая речь, а тот самый крик, который она в себе с таким трудом подавила. Глеб поздоровался в ответ, но при этом внимательно следил за своей «сероглазкой», пытаясь предугадать её эмоцию. В такой момент её как никогда прежде хотелось утешить, и вроде в тот вечер он уже наловчился в этом деле, но Маргарита, как пороховая бочка, рвануть могла в любой момент. — Вы встречаетесь? — удивлённо воскликнул Андрей. — Вот уж не думал, что ты так быстро забудешь о нас и станешь встречаться вот с этим вот, — осуждения в его голосе хоть отрубай топором, так приторно он им воспользовался. — А ты кто такой? — недоумевала Юля, вставая между ним и «парочкой» будто клин. — Ой, Рита, это ты из-за него тогда напряжённая такая ходила и шарахалась каждой тени? Ну раз с Глебом ты встречаешься, тогда остаётся вот он, — она фыркнула в сторону Андрея, махнув на него рукой, в которой держала кофе. Маргарита уже с ума сходила от заключений Юли, ещё и тяжёлый взгляд Андрея добивал её. О Глебе она думать не желала, предпочтя отдаться прикосновению его рук, что держали её реальность в живых, вдыхая кислород чуть ли ей не в самые лёгкие. Она устало прикрыла глаза, но исчезнуть так и не получилось, а в голове всё неприятно и громко так стучало, что, казалось, черепная коробка скоро треснет. Ногтями она до боли впивалась в ладони Глеба и молчаливо просила его ни о чём её не спрашивать, а просто взять и увести её отсюда как можно дальше, потому что ещё пару секунд и она точно заплачет. Уводить её Глеб не собирался и, похоже, так и остаться ей под облачным небом до самого вечера, чтобы он наверняка смог проверить её выдержку. Наблюдая за ней в профиль, наклонив голову чуть набок, он невольно подумал о её губах, о том, какие же они у неё красивые, когда дрожат вот так вот неистово, и если бы только он прикоснулся к ним, то быть ему заражённым её пульсом. И всё же Маргарита не заплакала навзрыд, но, когда Глеб чмокнул её в щёку, не удержавшись, она вырвала из его ладоней свои руки и протёрла рукавами глаза. — Слышишь, нас уже считают парой? — проговорил он при этом, облажавшись, потому что для неё это стало последней каплей. Даже дракон отрицательно покачал головой и готов уже был шикнуть на Глеба, чтобы он немедленно заткнулся. — Всё, хватит! Замолчите все! — вскрикнула Маргарита и в два шага кинулась в сторону, чтобы перед глазами у неё оказались все трое. Она быстро заморгала, прогоняя слёзы, после чего натянуто улыбнулась. Разбить в щепки она решила сперва Глеба, поскольку боялась, что если оставит его на десерт, то ей точно не хватит сил сказать ему что-то против. На тот момент он был её самым сильным противником, и она всё боялась, как бы не проиграла ему ещё в ту минуту, когда сама схватила его за руку, показывая, что нуждается в нём. — Ты хоть в курсе, что доводишь меня до точки кипения одним своим присутствием? Я как ненормальная выискиваю тебя в толпе и жду тебя, но я не побегу к тебе. Слышишь, Глеб? Даже не надейся на это, я не брошусь к тебе лишь из чувства безысходности, — Глеб вопросительно вскинул брови, требуя от неё объяснений, хоть и понимал, что всё это было из-за того вечера. Он предполагал, что с ней будет не так уж и просто, и Маргарита далеко не тот тип девушек, что сам станет вешаться ему на шею, и даже если у неё и будут к нему чувства, после пережитого она будет очень осторожна и не станет так легко подвергать себя опасности очередных отношений. — Ты самый настоящий Джон Сильвер, ясно тебе? Ты притворяешься хорошеньким, а на деле врёшь Юле, что мы с тобой встречались. Мы, чёрт возьми, даже ничего друг о друге не знаем! Самое гадкое во всём этом, что из-за тебя мне пришлось использовать невинного человека. Я ненавижу себя за это и ненавижу то, что не могу с этим ничего поделать, потому что ты так сладко врёшь, что я готова поверить каждому твоему слову, — эмоциональность вырвалась на свободу, и Маргарита в упор смотрела в его глаза, с болью на сердце понимая, что вот опять он оказался в выигрыше от её признания. Глеб смотрел на неё и не мог поверить, что его маргаритка способна на подобное. Она стала живой прямо у него на глазах, будто ей сделали инъекцию и она, слава богам, подействовала. Он предполагал, что она способна на подобное, но увидеть это вживую совсем другое дело, и разрази его гром и молния, но Маргарита в те минуты была необъятной и страшной, обладая силой одной рукой поставить его на колени. На лице у неё сотня эмоций, брови подвижны и эта улыбка, ради которой он простил ей весь свой мир, и вот он тяжело сглотнул понимание, что она способна обыграть его в его же игре. Маргариту почти трясло, но она поспешила взять себя в руки и нанести очередной удар, которым она надеялась поставить точку. Глядя на Андрея, она боялась, что её охватят прошлые чувства, и она не сможет вымолвить и слова, бросится к нему в ноги и станет той сопливой девочкой, которая будет выпрашивать его вернуться к ней, но всё оказалось намного лучше. Ему она оказалась непокорной, и пахло от неё теперь по-другому, ведь духи она сменила ещё зимой, и когда Глеб наклонялся ближе к её шее, то вдыхал запах айвы. — А теперь ты, моё омерзительное прошлое, с которым я думала больше не встречусь. Что, удивлён, Андрей? — замешательство на его лице потешило её на пару секунд, а после её вновь захватила боль предательства. — Я так сильно ждала тебя! Так сильно, что ты и представить себе не можешь, но теперь я не хочу тебя видеть. Мне от тебя ничего не нужно, я пережила то, что меня изнасиловали, в одиночку, пережила это со своей семьёй, а тебя же не было, — Юля охнула, как услышала наконец правду, Глеб скривил губы, а вот сам Андрей глотнул воздух, готовясь обороняться. Не тут-то было, потому что Маргариту понесло как по волнам, и любой, кто дерзнул бы в тот момент встать с ней рядом, захлебнулся бы водой солёной. — Не смей называть меня Марго, я запрещаю тебе. Если ты думаешь, что я маленькая и забитая девочка с кучей страхов и комплексов, то так оно и есть. Я обрезала волосы, вырядилась в эту бесформенную одежду, но сделаю так снова, только бы на меня не обратили внимание и не подумали вновь надругаться над моим телом. Даже если мне понадобится десять лет, я всё равно поборю свой страх и сделаю я это без тебя. Запомни это раз и навсегда: я теперь без тебя! — истерично засмеявшись, Маргарита поразилась, как всё же легко ей дались эти слова. На душе посветлело, и она сделала полноценный вдох. Андрей недовольно поджимал губы, готовый свернуть ей шею за такие слова и задетое самолюбие. Он-то, глупый, надеялся, что она кинется на него с поцелуями, а получил некую бестию, которую сжечь бы на костре и дело с концом. — Я не буду себя сдерживать, поэтому не подходи ко мне. Намёк, что она с лёгкостью может избить его, Андрей понял, поэтому, когда Маргарита двинулась в сторону скамейки за своим рюкзаком, он послушно отошёл в сторону. Глеб всё больше и больше восхищался недюжинной силой сломанной на первый взгляд девочки, которая одними словами могла раскидать своих обидчиков. Она воистину воспламенилась и худшее, чего он так опасался, обошло их стороной, ведь вспомни Маргарита прямо сейчас все подробности того вечера, то в живых осталась бы только Юля. Глеб по-прежнему посматривал на её губы, думая, как бы слаще растерзать их, но стоило ему пересечься с ней взглядом, как он прикусил себе язык. «Ох, какая тёмная!» — заключил он, первым отводя глаза в сторону. — Юля! — вскрикнула Маргарита, отчего та вздрогнула, приходя в себя. Она едва успевала уловить, что говорила Маргарита, но, кажется, поняла всё правильно, и её взгляд, направленный на Глеба, говорил, что ему всё придётся объяснить ей. — Пошли на пары, — голос её прозвучал неожиданно мягко. Делать было нечего, и Юля поспешила вслед за ней, хоть и поглядывала ещё то на Андрея, то на Глеба. С каждым шагом Маргарита ощущала, как вырывалась из клетки своих прошлых отношений. Надежды её погибли, ведь сердце её даже не ёкнуло от радости, что Андрей вернулся, и она поняла окончательно и бесповоротно, что ему нет места в её новой жизни. Глеб ещё был под вопросом, и даже мысли о нём оставались тёплыми, но, наверное, всё дело было в том, что он окликнул её, а она, такая послушная, обернулась. — Ну что тебе? — и тут же укор самой себе, что не резко, не раздражённо, скорее, мягко и уставши. Глеб направился к ней с её бейсболкой в руках, которую он забрал с лавочки. Брови её поползли вверх, и она готова была стукнуть себя по лбу, что забыла о своём «шлеме», но сдержалась и замерла на месте с чуть приоткрытыми губами. Ждала его дальнейших действий. Предвкушала. Почти что понадеялась на очередной поцелуй, когда он подошёл к ней вплотную и наклонился к самому лицу. — Без неё тебе всё же лучше, — натянув бейсболку ей на голову, Глеб мысленно обратился к ней, чтобы она поняла его правильно и сама решила отказаться от неё, как только будет действительно готова, а не в порыве чувств. — А ещё мне нравится, как ты закалываешь волосы, — говорил он, поправляя ей пряди и наслаждаясь её статичностью. Маргарита и вправду замерла на месте, будто боялась спугнуть его. Осторожно беря её лицо в свои ладони, Глеб заставил её запрокинуть голову чуть назад, но из-за козырька ему так и не удалось увидеть её глаза, зато какой чудесный вид на губы ему достался! Впору позавидовать самому себе. — Я очень прошу тебя — слышишь меня? — я прошу тебя, хорошая, маленькая моя, ни за что не соглашайся на встречу с ним. Его заботливый тон и произнесённые взволнованно слова подкупили Маргариту настолько, что она опустила свои руки на его кисти. Отнимать его ладони от своего лица она не торопилась, наоборот, держала их, чтобы он не смел её отпускать. — Ты же и сам слышал, — удивилась она, — я не хочу иметь с ним ничего общего. — Ты просто очень любопытная и обязательно захочешь узнать правду, — видя, что она хотела его перебить, Глеб вовремя приложил большой палец к её рту. Мягко очертил контур губ и, кажется, забылся в них, потому что замолчал на несколько секунд. — Мне важно, чтобы ты была в безопасности, — наконец выдавил он, смазывая пальцем ей губы и чуть задевая при этом кончик клыка. Маргарита бы пустила в него нож, будь он у неё, за то, что он ушёл, оставив её в полной растерянности. Хорошо хоть Юля оказалась рядом и подхватила её, уводя в университет, а в стороне за ними наблюдала Яна и хмурила брови.

***

Воспоминания о случившемся отняли у неё весь цвет. Распахивая глаза, Маргарита искренне подивилась, что небо её стало чёрно-белым, а вода ледяной, так что она поспешила вытащить руку. Ей показалось, что небо готово было обрушиться на неё, расплющив не только её, но и ту самую акацию, под ветвью которой она лежала. Ожидание вновь накрыло её, но только теперь она ждала Глеба, всё надеялась, когда он напишет ей хоть слово, а то ещё немного и она подумает, что он в её жизни был всего лишь сном, и только беря ключ в руки Маргарита вспомнит, что едва смогла отмыть его от крови. Рука потянулась в карман за телефоном, а далее гудки и надежда, что ей ответят.