Луна не светит, солнца нет!

Ангел обещала, что не станет сама искать Глеба, и она не стала, поэтому, пересилив себя и загнав в ад желание услышать его голос, она позвонила Юле и предложила встретиться в парке. Подняться с пирса было тяжело, но встречать подругу в совсем уж разбитом состоянии тоже не хотелось. Кривя лицо, Маргарита заставила себя сперва сесть, свесив ноги, отчего подошва её кроссовок коснулась воды. Промочить ноги она не боялась, но ей ещё предстояла прогулка, поэтому, чуть поиграв с водой, она поднялась окончательно и вышла на вымощенную плиткой дорожку. Убить в себе неприятные чувства хотелось сильнее, чем время ожидания, но пока что она была в силах только попытаться развлечь себя, а точнее отвлечь. Вышагивая с прямой спиной и соблюдая правило детства не наступать на стыки, Маргарита убеждала себя, что поступила правильно, и это сейчас она жалеет, что набрала не тот номер, но уже перед сном гордость скажет ей спасибо и чмокнет в щёку, совсем как Глеб. «Ты представляешь? Мне интересно, как он», — обращалась она к дракону, хоть он и мирно посапывал, опустив голову себе на лапы. Всякий раз, как речь заходила о Глебе, он становился бессильным, потому что у Маргариты были свои мысли на этот счёт, а он, не желая ей в очередной пустой раз доказывать очевидное, сводил своё присутствие к минимуму. Сейчас с него требовалось присматривать за ней, чтобы ей не угрожала опасность, потому одной лапой он был во сне, а второй начеку, всё ударяя нервно хвостом. Маргарита упрямилась и пыталась доказать, что Глеб ей совершенно не нужен, но в итоге громко выругалась, когда наступила на стык плитки. «Вот я и умерла», — заключила она разочарованно. Юля вернула её к жизни своим задорным появлением в сарафане, одетым поверх кофейной водолазки, и с короткими волосами. Маргарита сперва не поверила своим глазам и откровенно пялилась на неё, даже не думая о приличии, да и как о нём думать, когда твоя подруга является на встречу с длиной волос, едва доходившей до плеч. Про чёлку, наверное, стоит промолчать, потому что её она убрала набок. Юля даже не думала смущаться столь пристальному разглядыванию своего образа, тем более старалась она именно ради Маргариты и именно ради этой самой Маргариты прикупила ей по пути кусок торта. — Привет! — и совсем непонятно, откуда в ней столько энергии, но будь она бомбой, то взорвала бы целую планету. Маргариту она, к примеру, взрывала всякий раз, как только появлялась на горизонте со своей ослепительной улыбкой на лице. — Смотри, что я тебе купила, — протягивая ей вкусняшку, начала тараторить она в своей привычной манере, — свой я ещё по пути съела, так что теперь надо срочно купить что-то попить. Он просто такой сладкий, — кивая на торт, Юля поспешила достать салфетки, после чего лукаво так улыбнулась и покрутилась на месте. — Я вчера постриглась, думала в понедельник сделать тебе сюрприз, но, как видишь, пришлось раскрыться раньше времени. С этой причёской чувствую себя совсем другим человеком, знаешь, прямо как твоя настоящая подруга, — она заразительно засмеялась, и Маргарита даже с полным ртом бисквита не удержалась и улыбнулась в ответ. Пока что у неё в голове не укладывалось, что человек, с которым ты едва знаком, но которому уже успел сделать больно, вот так вот запросто готов сделать что-то ради тебя, только бы поддержать и показать, что он рядом. Маргарита кое-как промямлила ей «привет» в ответ, но пока не съела всё до последней крошки, действительно успев проголодаться за проведённое на пирсе время, говорить не решилась. Выбрасывая в урну использованные салфетки, она едва ли не присвистнула и будто в первый раз стала во всю глядеть на белобрысую голову подруги. — Ты потрясающая! — воодушевлённо произнесла Маргарита, хлопнув в ладоши. — Как ты вообще решилась на такое? Ты же раньше всё время делала разные причёски, а теперь…. — Я и теперь их буду делать, — перебила её Юля, быстро беря её под руку и ведя к видневшемуся вдали ларьку. — Мне просто хотелось хоть как-то показать тебе, что ты не одна. На словах я просто боюсь сказать что-то не то, всё же говорить об изнасиловании не совсем приятно, — она даже понизила голос, что смутило Маргариту. — Но мне, правда, очень хотелось поддержать тебя, а волосы — это же просто волосы. Они ещё отрастут, — быстро отмахнулась Юля, будто это было так же важно, как и то, что о детской забаве теперь позабылось и вовсе. Маргарита заставила её остановиться, беря за руки и вставая прямо перед ней. Раз ради неё готовы идти на подобные поступки, то и она должна сделать что-то стоящее. Так подсказывал ей дракон, готовый в любой момент обнять Юлю, непременно спрятав при этом свои когти. — Давай договоримся с тобой, что сейчас я расскажу тебе всё, что помню о том вечере, и впредь ты больше не будешь бояться поднимать эту тему, даже если мне будет не совсем приятно. Наверное, пришло время поговорить об этом с кем-то ещё, а не только с мамой, — заключила Маргарита. Юле непременно понадобился лимонад, до которого продавщица едва смогла дотянуться из-за своего низкого роста, но самое интересное, что она и слушать ничего не стала, пока не сделала хотя бы глоток, а после не выбрала самую красивую, по её мнению, скамейку под елью. Говорить о случившемся было не так уж и просто, как думала Маргарита, и ей часто приходилось пересиливать себя, сглатывая очередную тошноту. Едкую дрожь пальцев она скрывала под рукавами свитера, сильнее натягивая его до самых кончиков, и, заметив это, Юля опустила свою руку ей на плечо. Рассказав немного о своих отношениях с Андреем, чтобы ей была ясна ситуация, Маргарита упомянула и его брата, после чего началось самое неприятное. — Моё сознание всё время показывает мне троих людей, но они всегда в чёрном, и я не могу разглядеть их лица. Помню, что кто-то держал меня, ещё меня сильно дёрнули за ноги и… изнасиловали, — наконец, произнесла она, желая поскорее отречься от страха выговорить это слово кому-то ещё. — Я долго думала, что же тогда могло случиться, но всё это лишь мои догадки. Поэтому я так отчаянно просила Андрея рассказать мне, что же именно тогда произошло. Наверняка меня изнасиловал тот третий, незнакомец, а потом меня нашли он и его брат. Андрей, скорее всего, пытался меня утешить, успокоить мою истерику, поэтому я и запомнила, что мне держали руки. А то, что меня дёрнули за ноги, то, наверное, я пыталась скрыться, но или он, или его брат нашёл меня и попытался привести в чувства. Маргарита замолчала, тяжело сглатывая. В горле у неё так пересохло, что она сделала несколько больших глотков из бутылки, но пески продолжили жечь её изнутри. Юля пока молчала, в себе переживая её слова, которые вызвали у неё слёзы. Она понимала теперь намного лучше, чем было продиктовано поведение Маргариты в начале учебного года, и удивлялась тому, как она отказалась быть полным ничтожеством и нашла в себе силы вернуться в мир и жить дальше. Конечно, ей было неприятно слышать, что она пропустила целый год, но это сделало её сильнее и именно благодаря этому они встретились, попав в одну группу. Обняв крепко Маргариту, Юля прижала её голову к своей груди и стала гладить её по спине. — Теперь у тебя буду я, и я никому не дам тебя в обиду. Обещаю, — торжественно произнесла она, будто в тот момент давала клятву на крови. Ну как тут не улыбнуться, когда ради тебя столько всего делают? Кажется, осень Маргариты благословили сверху, ведь она встретила такого замечательного человека, как Юля, который мог заполнить любую пустоту. Она знала, когда смолчать, а когда говорить без умолку, и, беря её за руку, она потянула Маргариту за собой и повела вглубь парка, где чирикали воробьи. Она покрутилась у одного из фонарей, облепив столб ладонью, а позже завлекла и саму Маргариту, не желая принимать отказы. Держась за руки, они пробежали пару метров, и на этот раз чувство бегства от самой себя покинуло «сероглазку», и она наконец смогла ощутить ту долю свободы, за которой так долго гонялась. Юля всеми силами старалась наладить общение высокое и радостное, относясь к Маргарите не как к жертве насилия, а как к простому человеку, которому помимо сочувствия нужен ещё и смех и человек, который поведёт её по лужам легко и безболезненно. Ассоциации, которые вызывала Юля, были связаны с летом, но было то лето не душное и полное грозовых дождей, а приятное и наполненное танцем души. Приноровившись к её темпу, Маргарита старалась не отставать и впервые её кольнула мысль, что понемногу, но жизнь становилась прежней, и небо снова в цвете, вода в озере, наверное, согрелась и ещё немного и зацветут цветы. Если Юля и была заразой, то оттенка светлого, как и её волосы, так что уголь Маргариты прятался и шипел, чувствуя свою скорую погибель. Пару раз Юля отвлекалась, чтобы ответить на сообщения, и когда Маргарита подумала, что это ей пишет поклонник, она громко засмеялась. — Глеб не мой поклонник. И тут удар в самое сердце, и сладкая мысль, что он был лишь её поклонником, и только после Маргарита дала трезвости шанс на существование и вкинуть свои пять копеек, что у него могла быть девушка. Это могла быть и ревность, но что-то уж точно было, потому что она поморщилась вдруг в лице, будто в неё брызнули кислотой. Невольно, но Маргарита стала считать его своим, хоть в реальности и отталкивала его до самого экватора. После случившегося в пятницу Юля стрясла с Глеба объяснения и выяснила причину его лжи, которая полностью её удовлетворила, и они продолжили своё общение дальше. Он выкрутился тем, что рассказал ей часть правды, ведь Маргарита действительно тогда уложила его на лопатки, вот он и вынужден был пойти на ложь, чтобы хоть что-то узнать о ней. Юля нашла в этом логику, ведь, по словам Маргариты, да она и сама убедилась в этом на деле, ей было тяжело довериться людям и давать ему свой номер телефона она бы точно не стала. — Раз вы так тесно общаетесь, то ты же должна о нём знать больше моего, — Маргарита решила, что у него спрашивать не станет, а пойдёт окольным путём, ведь любопытство-то надо как-то удовлетворить. Нет, нет и нет, она спрашивала просто так, забавы ради, позабыв о том, что сперва подозревала в нём своего насильника, ведь всё это лишь глупая штука её сна. — Ну, ты же знаешь, наверное, учится он или там… — Есть ли у него девушка? — хитро заулыбалась Юля, раскусив попытку Маргариты вытащить из неё самое главное, то самое, что интриговало её ум. — Про это не знаю, но раз он так настойчиво интересуется тобой, то ему совершенно точно приглянулась именно ты, — при этом она поддела её локтем и вновь бросила весьма многообещающий взгляд. — А вообще, лучше открой интернет, он тебе там всякого выдаст про Глеба: и дату рождения, и когда у него следующий концерт, так ещё и про родителей узнаешь. Маргарита нахмурилась и замерла на месте, думая, что над ней явно шутят, только вот ей самой было не до этого. Мало того, что её раскусили, так теперь ещё и подкалывать собрались, что она оказалась такой пытливой. Юля продолжила идти дальше и только через пару секунд поняла, что Маргарита восприняла это слишком серьёзно. Быстро вернувшись назад, она стала болтать о том, что в интернет можно было залезть и самой, тем более в такое время там можно найти информацию не только об исполнителях, если только знать, где искать. Похоже, Юля взяла на себя всё время что-то вручать Маргарите в руки, потому что сейчас она протянула ей телефон с открытой вкладкой, где красовалась базовая информация о том, кем являлся Глеб. Листая вниз, Маргарита только по песням сообразила о ком именно шла речь: подобное она часто слышала от одноклассников, поэтому что-то да было ей знакомо, но она и не думала, что исполнителем этих песен окажется именно он. «Я что, каждого исполнителя должна знать в лицо? Их в мире всё равно что грязи!» — огрызнулась она на дракона, покусывая губы. — Теперь хоть буду знать, что он уже вот как пару лет окончил университет, — заключила она, возвращая телефон Юле, про себя думая, что она настоящая идиотка. — А ты не хочешь сходить на его концерт? Уверена, тебе-то он точно достанет билет, мне же достал, — а вот теперь Юля действительно ехидничала, вновь беря Маргариту под руку и ведя вперёд. С правой стороны показался фонтан, и она вспомнила, как искупалась в «Лилии». «Он наверное тогда чуть со смеху не умер», — недовольно подумала она, представляя, как вылила бы на него целое ведро воды. — Кстати, пока не забыла, нам же завтра отменили первую пару, так что можно будет подольше поспать. Лично для меня вставать по утрам — просто пытка, я вообще-то соня, — заводилась Юля, включая обороты. Маргарита подстроила темп шагов под её и хоть отвечала весьма впопад, мыслями была всё же в паре метров от Юли, вновь всколыхнув в себе Глеба. Дракон довольно облизнулся, на этот раз предчувствуя что-то магнитное, что притянет её мысли к его собственным мыслям, и они наконец сойдутся во мнении. Думать, что он робкий и боялся к ней подойти после того случая перед ступеньками, Маргарита не хотела, да и бессмысленно это было. Её уже начинало бесить, что она никак не могла полностью расколдовать его, ведь стоило ей сорвать с него одну маску, как под ней оказывалась ещё одна, а она же всё больше погружалась в интригу и жаждала докопаться до сути. «Ну вот что такого он может скрывать, как думаешь? Вот если бы только он дал мне знак, а лучше сказал напрямую, знакомы ли мы с ним или нет… меня порой прошибает чувство, что я его знаю!» — говорила она дракону, а он же внимательно её слушал и, казалось, в его глазах было столь большое понимание, что Маргарита вздыхала и кивала самой себе, что да, всё это далеко не просто. Они дошли до конца парка, когда стало смеркаться. Вот теперь уж точно небо темнело далеко не от её тяжёлых мыслей, которые даже посветлели и приветливо ей так улыбнулись. Деревья остались позади и больше не заслоняли своей кроной небесный пазл. У Маргариты были такие же розовые щёки, как и облака сейчас, когда она смущалась нежно. Юля что-то говорила о фильме, который она просто обязана посмотреть, ведь герой там самый настоящий красавчик, а вот про саундтрек и говорить нечего — в него она влюбилась на первых же секундах. Шаг её стал лёгким, и порой она прикрывала глаза, впитывая в себя спокойствие: люди разошлись кто куда и только то тут, то там можно было приметить горстку говорливых ребят, даже машины будто притихли, чтобы позволить птичьему крику быть услышанным. Возможно, она и отреагировала бы по-другому на его появление, но на этот раз солнце вновь заходило у него за спиной, а его пальцы прикрыли ей глаза. Маргарита лишь едва ощутимо вздрогнула, но руки удержала, а вот дальше уже всё, сами сдерживайте себя, потому что она этого делать не собиралась. — Ну если это не ты, то ты точно труп, Глеб!

***

А у Глеба тоска и спущенное в мусоропровод время: так неосторожно и злобно. Слова Маргариты не выходили у него из головы все выходные, и нет, алкоголь забыться не помог, как бы он не старался. Он всё силился вспомнить, какой же длины были у неё волосы, и все его предположения сводились к тому, что они у неё были ниже лопаток, но до поясницы не доставали. Конечно, схватить девчонку за волосы во время секса и намотать их на кулак было незабываемо, но всё это меркло по сравнению с тем, что он как ненормальный желал маргаритку с короткой стрижкой. Иначе быть никак не могло, ведь она пленила его не только телом, но тем, что говорила, как забивала на то, что нужно умерить пыл и подобрать интонацию мягче, чтобы другие не оборачивались и не пялились на неё, проходя мимо, пока она же открывала душу нараспашку. Свою открытость она показала ему сама, признаваясь, что верит его словам, но вот Глеб хотел убедиться и на собственной шкуре прочувствовать, что сиять она умеет ярче луны, и тогда ночь страшна ему больше не будет. Он всё ломал себе голову, как же ей помочь, чтобы при этом не раскрыть той правды, за которой она так гналась. Таить её и далее в неведении становилось сложнее с каждым днём, ведь Глеб всё сильнее привязывался к ней, и мысли его невольно смещали свою ось. Он всё равно что Италия накануне двух мировых: всё думал, что примкнул к союзнику сильному и могущественному, который сметёт на своём пути сталь и камень, а окунувшись в боевые действия с головой и погрязнув в своей же крови, понял, что пора менять сторону хотя бы просто для того, чтобы выжить, ведь Маргарита разбила его Тройственный союз, согнёт и его Ось столиц. Глеб ранее никогда не замечал за собой, чтобы его забота о девушке была искренней, если только речь не шла о его первом и самом настоящем, как он ошибочно думал, ангеле. После неё он цеплял этикетку «ангел» всем девчонкам подряд, ведь так было легче, не надо было запоминать имя, которое через пару месяцев ему не понадобится, да и помогало убедить самого себя, что все они одинаковые и только и ждут, когда он оступится. После той встречи, он понял, что жестоко обманул себя, потому что состояние Маргариты волновало его до сих пор, и чувство тревоги пожирало его сон и аппетит. И вроде бы он помогал себе музыкой, слушая её чуть ли не сутки напролёт, но вот на душе оставался пустырь, и он не мог написать ни строки. Надежда погибает последней? А у него же вдохновение, ведь надеяться он давно перестал, как и искать любовь хотя бы к самому себе. Глеб нежно целовал женщин, так же нежно целовал свою смерть, когда закидывался наркотиками, а после садился за руль или прогуливался по крышам, и глядя на губы Маргариты он всё ждал, когда они станут его и пусть не нежно и далеко без её согласия, да хоть и в крови, и пусть она покусает его за это, ему всё равно — только бы сделать её своей. Может, тогда из него выйдет вся эта дрянь, и он напишет что-то холодное. Он хотел ей написать и даже брал телефон в руки, но всякий раз смотрел на отправленное ею фото и отхлёбывал отвращение. «Ну вот что такого прекрасного ты тут нашла?» — гипнотизируя фото, недоумевал он. Сыпал пепел от сигареты прямо на экран, но Маргарита всё равно просвечивала и влекла за собой, и ему даже казалось, что он мог слышать, как она просит его написать ей, ведь она первой не станет, но ждёт же безумно. Выдержать эту пытку более было более невозможно, и как только он узнал от Юли, что они в парке, тут же поспешил туда — похоже, настало время очиститься. Хоть она и не любила, но к ней приятно было подходить именно так: со спины и закрывая глаза, чтобы она дрогнула, а через секунду успокоилась и выдохнула с облегчением, что её застигло её собственное проклятие. Маргарита забавно произнесла его имя, а может и нет, но что-то внутри него задрожало и само слово стало для него таким любимым и родным, будто принадлежало единственно ему и произносить его было право лишь у неё одной, чтоб непременно с чувством. Она бы так и продолжила стоять изваянием и дальше, если бы Юля не оживилась и не кинулась с приветствиями. Убрав наконец от лица его руки, Маргарита чуть отошла в сторону, давая им простор для объятий, и столь невинный жест пробудил в ней неожиданную ревность. «Да тише ты! А если у него на самом деле кто-то есть?» — приструнила она себя, хмуря брови и принимаясь искать помощь у дракона. Её взгляд — туман. Ну не мог он понять, что он выражал на тот момент, ведь вроде бы всего лишь секунду назад в нём мелькнуло чувство собственничества, а уже мигом позже Глеб решил, что она у него что-то вымаливала, а может это она так посылала его к чёрту, молниеносно разносясь по телу в крови этим своим розжигом эмоций. Главное, что она везде успела просочиться, а Юля оказалась довольно догадливой и вскоре стала прощаться, засобиравшись домой. — Почему так быстро? Он же только пришёл, вы даже поговорить не успели, — возмущалась Маргарита. Только Юля осталась непреклонной, а в конце так и вовсе бросила, что пришёл он сюда всё равно не ради неё, так что ей здесь ловить нечего. Стоило им оказаться одним, как Маргарита выпустила в небо стаю журавлей, потому что дальше мудрость ушла гулять на другую сторону света и перестала отвечать за поступки «сероглазки», а творила она непонятно что. — Кое-куда поедем, так что садись в машину, — отрезал Глеб тоном, не терпящим никаких возражений. Да она и не успела бы возразить, потому что он направился к машине, а она, как будто была на поводке, последовала за ним. Очнулась Маргарита лишь у самой машины, когда Глеб открыл ей дверь. Она сделала шаг назад, осмотрела внедорожник и удивилась, что именно подобного типа машина и была в её сне этим летом, будто… «Да нет, глупости! Мои сны — это только мои сны», — убеждала она себя, но всё равно насторожилась. — Я никуда с тобой не поеду на ночь глядя, — заявила она, вскинув подбородок, но дракон же вот назвал её паршивкой, которая только сейчас пришла в себя и вздумала осторожничать. — Ещё завезёшь меня в лес, но только ты учти, что убить могу и я. Глеб окинул её быстрым взглядом и с радостью отметил, что бейсболку она не носит, да и вообще на ней трикотажная юбка до самых щиколоток, и у него тут же зачесались руки забраться под эту тёмную ткань и приласкать ей ноги в неистовом порыве мёда — сладко, одним словом. На голову вдруг свалился снег, и он забыл, что же хотел сделать, потому что её глаза, полные подозрения, заманили в свои силки, и ему вновь захотелось её утешить и сказать, что он обязательно о ней позаботится. Без лжи. Сказать правду, как на духу. Обойдя её со спины, он опустил руки ей на тазовые кости и аккуратно подтолкнул к машине. — Я ведь обещал, что обязательно позабочусь о тебе, — поцелуи мерзки и противны, но, пожалуйста, целуй её ещё вот прямо как сейчас: Глеб, наклонившись ближе, сперва одним лишь кончиком языка коснулся её шеи, а после и губами. Повёл чуть вверх, и внутренняя поверхность нижней губы запнулась и едва не оставила борозду на её коже, но Маргарита покрылась мурашками от согревающего её изнутри тепла. — Чем быстрее ты доверишься мне, тем легче будет для тебя. — Это почему? — сипло поинтересовалась она, всё же делая шаг к машине. — Потому что ты всё равно сделаешь так, как хочу я. Зачем же мучить себя глупыми страхами? Просто доверяй и всё, — требовал он непреклонно. Усадить её в машину было просто, а вот далее начался сущий ад, потому что ткань юбки плотно облепляла ей бёдра, и Глеб всё думал о её коленях. Как ты там поживаешь, шрам? Наверное, это был единственный шрам, который он ей оставил, и отчего-то добавлять ещё не хотелось, ведь она его хорошая и маленькая. Маргарита гордо отвернулась к окну, когда Глеб не ответил ей на вопрос, куда же они едут, но промолчал он не потому, что пренебрегал ею, а потому, что она сама ответила на этот вопрос чуть ранее. Достав телефон, она быстро написала матери, что чуть-чуть задержится и что волноваться не о чем. Конечно, волноваться не о чем, ведь она в машине с парнем ехала непонятно куда, так еще и дракон после его слов решил устроить себе отдых и завалился на бок. Спать ему Маргарита спешить не давала, всё продолжая звать его и требовать присмотреть за ней хотя бы одним глазом. «Ну чего ты нервничаешь? Он же сказал, что позаботится о тебе!» — откликнулся дракон, поворачиваясь к ней спиной и громко фыркая, показывая, что отвечать ей больше не намерен. Маргарита цыкнула, чем привлекла внимание Глеба, но разъяснять ему что-либо не собиралась, надувшись вместо этого, как мыльный пузырь. Она поняла, что сглупила, сев к нему в машину, но деваться было некуда, да ещё и натура её независимая мешала попросить его остановиться. Пусть не думает, что она совсем уж мямля, если надо будет, то она и в глаз ему даст, пусть только хоть мысленно подумает тронуть её пальцем. Глеб направлялся в противоположную от дома маргаритки сторону, чем заставил её поёрзать на широком сиденье. Поправляя ремень безопасности, она побледнела от нахлынувшего чувства дежавю, будто уже делала это раньше, только об этом пришлось быстро забыть, как только она поняла, куда же ведёт дорога. — Если я не вернусь домой в ближайший час, то моя мама тебя из-под земли достанет, но сперва тебе достанется от меня, — не желая покидать город, она заглянула в боковое зеркало. — Напиши ей, что вернёшься ночью, — сухо отозвался Глеб, сильнее нажимая на педаль газа. — Я знаю, что у тебя нет первой пары, так что успеешь ещё выспаться. А вот это уже начинало её пугать. Маргарита стала поджимать ноги и плотно сводить колени вместе, будто Глеб стал пробираться ей в трусы. Заламывать пальцы она ещё не начала, но дыхание у неё сбилось, и она нервно осматривалась по сторонам, пытаясь запомнить любые дорожные знаки, которые могли бы ей помочь. Маме она всё же написала, что побудет у Юли, не желая её тревожить раньше времени, хоть и так успела получить кучу сообщений быть осторожной на случай, если они вдруг решат пойти погулять вечером. Маргарита глядела на руки Глеба и в уме прикидывала, если сможет его одолеть. «Да чтоб ты провалился, змей треклятый!» — сопение дракона доводило её до белого коленья. Похоже, он и вправду решил умыть руки, точнее лапы, и слова Глеба вполне удовлетворили его. Ни он, ни Глеб напряжения Маргариты будто и не замечали, а ведь она была рядом, живая и съедаемая изнутри страхом, что ей грозит уже осенний вечер насилия. Допустить подобного она не могла, и то ли ей в этом помог организм, то ли унылый вид на просторы за стеклом подействовал, но у неё началась паника. Маргарита стала чаще дышать, а уже через минуту глотала воздух ртом и пыталась ухватиться рукой хоть за что-нибудь на панели. — Оста… останов-ви, — попросила она не своим голосом. Глеб послушал, и как только послышался характерный звук блокировки двери, Маргарита как бешенная стала шарить рукой в поисках ручки. На открытый воздух она буквально вылетела, будто за ней в машине явился сам дьявол и предложил сделку: правда о том вечере взамен на её глаза. Согнувшись пополам, она упиралась ладонями в колени и пыталась сосредоточить свой взгляд на пожелтевшей траве, что полегла на землю, как коса девицы. Глеб не боялся потревожить её состояние, хоть мог сделать и хуже, но первое, что он сделал, когда подошёл к ней, это заставил её посмотреть ему в глаза. Маргарита выпрямлялась, как старуха, ей богу, только кости её не хрустели: она просто не могла взять себя в руки. — Смотри на меня, — просил её Глеб взволнованно, убирая руки и зажимая ей кисти, чтобы она не ударила его. — Маргаритка, просто смотри на меня и всё. Ничего не бойся. Он и сам понял, что причиной подобного её состояния стали именно его действия, но по-другому было нельзя. Точнее он не привык объяснять всё, любил, когда его приказы выполняли без лишних слов, а тут она закатила ему целую истерику. По щекам у неё бежали слёзы, и она судорожно всхлипывала, всё так же хватая ртом воздух. Из носа потекло, но на это было плевать, ведь куда важнее было удержаться на ногах под его всепоглощающим взглядом, которым он разбирал её на детали. Может, побелевшая, как смерть, Маргарита и не выглядела привлекательно, но он смотрел только на неё. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Что я говорил тебе о доверии? — напомнил ей Глеб совсем некстати. — Теперь я не доверяю тебе ни телом, ни душой, — трагично вымолвила Маргарита, утащив этими словами его во мрак. Он так старался стать к ней ближе, но сам же испортил всё собственными руками. Глеб глупо полагал, что его желания — закон для всех, и Маргарита обязана была подчиниться, но вместо этого она воротила нос и пыталась ему противостоять. Только вот она не на того напала! Резко разворачивая её спиной к себе, Глеб обвил её талию руками и удержал на месте, пресекая её порыв сбежать. Он просунул пальцы между её пальцами, и ещё немного и его душа сцепилась бы с её, но Маргарита дёрнула головой и ударила его макушкой о подбородок. Снова кровь, ведь губу при этом он прикусил себе знатно, и вместо того, чтобы сплюнуть, Глеб проглотил и её, и желание пустить ей кровь в ответ. — Почему это я должна беспрекословно тебя слушаться? — всё пытаясь вырваться, кричала Маргарита. — У меня тоже есть желания и они не слабее твоих! Ей хотелось быть на равных, поэтому и требования её были высокими. Пусть не думает, что у неё нет хребта, свои зубы она обязательно ещё покажет, а если надо, то и укусит. Глеб прекрасно понимал это, поэтому прямо сейчас глупо было мериться силой: он мог победить её и другим путём. — Покусаешь меня в другой раз, тем более повод у тебя ещё будет, — как можно спокойней обещал ей Глеб, проговаривая каждое слово ей на ухо. Свет дорожных фонарей отбрасывал на её лицо узоры, но Маргарита всё пыталась скрыться и потому вертела лицом в разные стороны. — Я не собираюсь тебя убивать или насиловать. Мне просто нужно, чтобы ты провела эту ночь вместе со мной и ничего не боялась. Хорошо? — ласково спрашивал он, водя носом по изгибу её шеи. Маргарита долго молчала, взвешивая риск, который ей мог грозить. Она понемногу успокаивалась и уже ровно стояла на месте. Руки её расслабились, и Глеб легче пережимал ей пальцы, чтобы не причинять боли. Слёзы подсыхали вместе с тревогой, и на его голос хотелось идти как на свет. — Почему именно со мной? Я тебе что-то сделала? — стала шептать Маргарита, будто спрашивала и не у него вовсе, а у ночи. — Мне никуда от тебя не деться, и я просто хочу быть с тобой вместе именно этой ночью, — и от его слов на душе стало только паршивее. Маргарита сама села в машину, громко хлопнув дверью. Глеб сел следом и, поворачивая ключ в замке зажигания, напомнил ей, что она будет в безопасности. Он почему-то верил, что если им и повстречается стая волков, то её они примут за свою, так уверенно и гордо порой она могла себя поставить. Оставшийся путь они ехали в тишине, успев сказать друг другу достаточно нужных и ненужных слов. Дракон всё так же мирно посапывал, будто происходящее его вовсе не касалось, но если бы Маргарита его разбудила, он бы обязательно выдал следующее: «Вот видишь? Глеб и сам прекрасно со всем справляется». Как только Глеб свернул с основной трассы на грунтовую дорогу под боком у поля, где собрали пшеницу ещё в июле, Маргарита сжала губы в тонкую линию. Она всё молчала, не желая тешить его ставки, что ей непременно захочется что-то да узнать у него. Своё любопытство она могла заткнуть за пояс и молча наблюдать за стеной леса, что раскинулась по левую сторону. Совсем уж вглубь Глеб заезжать не стал, да и дороги дальше не было, так что Маргарите пришлось выйти в окружении древесных великанов. — Ты и вправду привёз меня в лес? — изумилась она, обнимая себя руками, чтобы утешить прохладу. — И что мы здесь будем делать ночью? — Тебя жечь. И она даже не подозревала, что дома её ждал огромный букет хризантем от Андрея.