Луна не светит, солнца нет!

Ангел, наверное, впервые в жизни нервничала так сильно, как сегодня. Ну в самом деле, даже на экзамене по русскому языку, где ей был важен каждый балл, она не чувствовала себя столь странно и необычно. Ей бы хотелось верить, что всё дело было в том, что вечером она собиралась вместе с Андреем отпраздновать день рождение его брата, но как только взгляд её падал на платье, что покоилось на кресле, Маргарита нарекала себя лгуньей. Милой лгуньей, если быть точнее. Сидя на краешке кровати, она примерно поджала колени вместе, руки сложила под грудью и надула губы, погружаясь всё глубже в свои мысли. Вот уже какую минуту она сидела и прожигала взглядом своё платье, в то время как мысли её скакали подобно козам. «Не ошиблась ли я?» — в который раз задавалась она вопросом, и от столь напряжённой работы ума на лбу проявилась едва приметная складка. Маргарита обожала наряжаться, а про выпускной и говорить нечего: там она затмила всех одноклассниц, и Андрей глаз с неё не сводил, любуясь своей девушкой и всё время стремясь поцеловать её непременно в губы. Они у неё тогда припухли настолько, что к концу вечера Маргарите пришлось даже запретить ему лезть к ней с подобным выплёскиванием своей страсти. Ну, правда, это уже был перебор, учитывая, что после ей приходилось стирать собственную слюну с подбородка, так что от помады не осталось и следа. Жаль, ведь красный тон помады смотрелся на её губах довольно сексуально. То ли Андрей тоже не был достаточно опытен в поцелуях, или же ему было противно слизать слюну с её подбородка и уголков губ, но всё заканчивалось неприятной влагой, и вскоре Маргарита решила с этим покончить, наложив ближе к полуночи запрет на свой рот. Этим вечером ей тоже хотелось блистать, затмить собой всех, кто только встанет у неё на пути, но только красить губы она не станет. Поцелуи всё испортят, а от них ей не отвертеться. Своё платье сиреневого цвета она прикупила совсем недавно, как раз специально ездила с матерью в торговый центр, чтобы купить что-нибудь для предстоящего дня рождения. Говорят, женщина всегда испытывает проблемы при выборе одежды. Так вот, существует ещё одна тайна, о которой мало кто знает: даже определившись с выбором, проблем у женщины меньше не становится. Примеряя платье и крутясь в нём перед зеркалом в примерочной, Маргарита всё кусала губы и задавалась вопросом, не слишком ли оно откровенное. Татьяна Борисовна убедила дочь, что нет ничего зазорного в желании выглядеть хорошо, а порой и соблазнительно, а потому Маргарита с показушной твёрдостью ринулась в сторону кассы и купила платье с гордо поднятой головой. Сомнения пришли уже позже, когда до выхода из дома оставалось всего пару часов. Вбирая в рот губы, ей пришлось вновь натянуть себя на стержень уверенности и сменить домашнее на платье. Сиреневый прекрасно сочетался с цветом её кожи, и, оглядывая себя в зеркале, Маргарита была вынуждена признать, что фасон выгодно подчёркивал её фигуру. Благодаря свободной юбке до самых колен, но открытой спине чувствовала она себя в нём лёгкой соблазнительницей, правда, так было только в стенах комнаты. Выйди она за дверь, как тут же утратит уверенность и начнёт сутулиться, будто это поможет ей спрятаться. Ввиду глубокого выреза на спине чуть ли не до самой поясницы, о лифчике пришлось забыть, но Маргарита всё равно не упускала возможность с грустью в глазах посмотреть на комод, где хранила нижнее бельё. Она всё волновалась, чтобы не просвечивали соски, поэтому приходилось успокаивать себя, что ткань довольно плотная, и никто не заметит её «развязность». С причёской ей, как в лучших семейных традициях, помогала мама. Волосы у неё ниспадали по спине тяжёлой волной и, оставь она их распущенными, то они непременно скрыли бы её обнажённую кожу. Думая над этим, Маргарита в очередной раз обернулась к зеркалу на шкафу и убрала волосы набок, после чего приподняла немного плечи, так что сразу «отразились» углы лопаток. — Ну что, опять передумала по поводу причёски? — Татьяна Борисовна даже не удивилась, глядя на то, как дочь вертелась перед зеркалом и то приподнимала волосы вверх, то позволяла им рассыпаться по плечам. Скорее, она устала, ведь до этого ей пришлось выслушать во всех подробностях, как сильно Маргарита переживает по поводу предстоящего празднования и будет ли её платье уместным для клубной вечеринки. — Такое ощущение, что ты идёшь не на день рождения, а на приём к президенту. Столько суматохи подняла, — всё же ласково причитала она, вставляя вилку от утюжка в розетку. — Просто хочу, чтобы всё прошло идеально, — радостно воскликнула Маргарита, кинувшись матери на шею. — Андрей сказал, там будут и его друзья, которых я не знаю. Мне хочется произвести приятное впечатление на круг его общения. И на Серёжу тоже. Мы виделись только мельком, но мне кажется, я ему не очень понравилась, — вот только грустить себе она запретила с самого утра и потому быстро чмокнула маму в щёку и широко ей улыбнулась. — Собирай волосы, — решительно заявила Маргарита, усаживаясь на пуфик перед зеркалом, — не зря же я купила такое открытое платье. С этим уж не поспоришь, раз решила быть кокеткой, то идти нужно до конца. Татьяне Борисовне хотелось поддержать дочь, тем более день выдался поистине прекрасным и тёплым, и начинать разговор о том, каким жуком был Андрей Жуков, ей не хотелось. Ради дочери можно было и потерпеть, учитывая, как радостно она о нём щебетала весь год, когда поздно вечером они пили чай на кухне. Укладывая Маргарите волосы, она не могла не отметить через отражение в зеркале, как порой дочь счастливо улыбалась. Никита бы точно назвал сестру дурочкой, застань её сейчас, но это всё равно не мешало ему отпускать подобные комментарии и в любой другой момент. — Волнуешься? Вон, руки дрожат, — заметила мать, усмехаясь. — Ощущение, будто собираю тебя на первое свидание. Помнишь, ты тогда ещё разбила чашку, облив себя чаем, а Никита так хохотал, что схлопотал от тебя затрещину. — Конечно, я же тогда испортила свою счастливую рубашку, — возмущение тут же захватило её, как и воспоминания. — Но всё равно то было лучшее свидание в моей жизни. Выпрямив волосы, Татьяна Борисовна разделила их на две части и принялась собирать в пучок. Ещё с первого класса Маргарита обожала носить хвостики, но у самой всё время получалось с петушками, поэтому на помощь приходила любимая и родная мама. Проводя пальцами по двум пучкам на затылке, Маргарита улыбнулась и потянулась поцеловать мать в благодарность за заботу. Оставалось ещё накраситься, но с этим помощь матери уже была не нужна, только отпускать её всё равно не хотелось. Татьяна Борисовна села на кровать и, наблюдая за манипуляциями дочери, всё не могла поверить, что она стала такой взрослой, хоть далеко и не самостоятельной. Время пролетело быстро, а Маргарите показалось, что толком она ничего и не сделала. В последний раз подправив тушью ресницы, она довольная обернулась к матери. Улыбки в тот момент не смог сдержать бы даже её брат, увидь он, какой красавицей была его сестра. Маргарита и сама ощущала себя непринуждённой и лёгкой, весенней, хоть душный воздух и давил нещадно на стёкла её комнаты, желая пробраться внутрь. Получив сообщение от Андрея, что он скоро приедет, она обулась в бежевые босоножки на устойчивом каблуке с тонкими ремешками и, схватив сумку, поспешила на улицу. С матерью Маргарита прощалась на лестничной клетке, послав ей воздушный поцелуй и, сбегая по ступенькам, обещала звонить. Улица застала Маргариту врасплох. Ну в самом деле, от того пронзительного взгляда, каким её одарил парень, живший этажом выше, ей стало не по себе. «Как будто раздел меня, — подумалось ей, и она невольно обхватила себя руками за плечи. — Негодяй!» Только это отрезвило её, сбив с неё весь блеск предвкушения. Кусая губы, она старалась морально подготовиться к тому, что в клубе её не раз одарят таким взглядом, и пару раз Маргарита даже посмотрела на окна квартиры с мыслью подняться и прихватить что-нибудь сверху. Только после сразу же приходилось одёргивать себя, напоминая, что там она будет не одна, рядом с ней будет её парень и уж он-то точно защитит её от всего. В тот вечер Маргарита была как-то по-особенному влюблена в него, пусть с самого утра её и преследовало предчувствие беды. В Андрее она старалась находить одни лишь хорошие черты и закрывать глаза на его косяки, вроде частых звонков, когда они ходили на свидание. Под собирающимся в небе облаками нежного розового цвета Маргарита ждала своего защитника, а может, и принца. Там уж как карта ляжет, но в любом случае Андрей был для неё чем-то светлым и всегда ассоциировался с надёжностью. Вот как лето наступает точно в срок первого июня, так и он всегда приезжал вовремя. Только сегодня немного задерживался, всего на пару минут, которые Маргарита добавила в копилку к своему дурному предчувствию. Ещё когда она разглядывала платье, её посещали странные мысли, будто одевалась она вовсе не для себя, да и не для Андрея. Признаться, она всегда мечтала быть покорительницей, но только искусство это требовало уверенности. Раньше ей неплохо удавалось ладить с этим, да и одежда ей помогала в этом, и Маргарита чувствовала себя как в своей тарелке. «Это всё из-за открытой спины!» — убеждала она себя, напоминая, что всё же впервые надела столь открытый наряд. До этого она использовала другие хитрости, чтобы выгодно подчеркнуть не только свою фигуру, но и самобытность, что прослеживалось в выборе парфюма. В который раз повторяя себе, что красота требует жертв, Маргарита принялась расхаживать по двору. Изредка она поднимала голову вверх, наблюдая за плаванием облаков, которые во что бы то ни стало хотелось коснуться рукой. Её тяга к небу была с ней сколько она себя помнила. И вот сейчас, наблюдая, как облака постепенно окрашивались в насыщенный оранжевый цвет в лучах заходящего солнца, Маргарите взбрело в голову смять небесную мягкость и накинуть её себе на плечи подобно вуали. Воздух, пропитанный до последней крупицы солнцем, хранил тепло столь старательно, что это смело можно было сравнить с рыцарским подвигом. Точно не зная, как передать своё внутреннее состояние, Маргарита продолжала улыбаться и даже не заметила, как во двор въехала машина. Ждала Андрея, а он, оказывается, приехал вместе с братом. Выбравшись из машины, он махнул рукой в сторону брата, давая ему понять, что разговор окончен, и быстрым шагом направился к Маргарите. Обменявшись объятием, она потупила взгляд, точно не зная, можно ли позволить такую вольность по отношению к Сергею, но всё же решилась. Ну в самом деле, что она от этого теряла? — С днём рождения, — поздравила она его, крепко обнимая. — Ну всё, хватит вам обжиматься, — Андрей облачился в напускную ревность и потянулся разнимать их. — Найди себе другую девушку и тискай её, как тебе только вздумается. Да, вот это уж точно, потому что Маргариту смутило, что он на несколько секунд задержал свою ладонь у неё на пояснице. Вот это она посчитала вольностью, но смолчала, не желая портить праздник. Они обменялись ещё парой дежурных фраз, среди которых промелькнул вопрос о том, как дела. Оба брата не могли оторвать от неё глаз, в открытую пялясь на оголённые участки её тела, точнее на спину. — Вот почему когда я учился, в классе у меня были одни только прыщавые девчонки в очках? — сокрушался Сергей, как бы невзначай касаясь рукой запястья Маргариты. — Чёрт! Нужно срочно возвращаться обратно в школу, раз там теперь такие нарциссы цветут. Маргарита тут же засмущалась, покраснев, и сделала шаг ближе к Андрею. Сказать по правде, её немного настораживало столь дружеское отношение Сергея, ведь она точно помнила, что до этого он осматривал её, по крайней мере, далеко не столь любвеобильно, скорее, с некой оценкой. Сейчас же он, казалось, нацепил на себя маску, только она ещё не разобрала, кого именно он играл. — Не пугай мне Марго, — вступился за неё Андрей. — Рассадник цветов найдёшь себе в другом месте. Не совращай маленьких девочек. — Надо же, какие мы серьёзные, — рассмеялся в ответ ему брат. — Ну что? Сперва по городу покатаемся, а потом завалимся в клуб? Маргарите ничего не оставалось как кивнуть. Пройдя к машине, Андрей уже хотел было запрыгнуть на пассажирское сиденье, как его остановил брат. Тяжело вздохнув, он почти что закатил глаза, после чего ударил Андрея по руке. — Совсем воспитания нет, — ругал Сергей брата суровым, но напускным тоном. — Сперва садятся дамы, — продвигая Маргариту вперёд, он вновь коснулся ладонью её поясницы. — Как ты только заполучил её, раз совсем ухаживать не умеешь? — Андрей очень хороший. Правда хороший, — встала на его защиту Маргарита, поправляя подол платья. За руль сел Сергей, а вот младшему досталось одинокое место сзади. По городу они катались больше часа, чему всё никак не могла нарадоваться Маргарита. Она, казалось, прилипла к стеклу, разглядывая чуть ли не всё подряд. Краски неба вызывали восторг, заполняя каждую клетку тела. Сомнения и даже утреннее предчувствие покинуло её, позволяя, наконец, расслабиться. В салоне играла тихая ненавязчивая музыка, под которую, она была уверена, легко и приятно засыпать. Хмурясь от последних лучей солнца, Маргарита откинулась на кожаное сиденье и тихо прошептала: — Вечер такой замечательный. Небом бы наслаждаться, да наслаждаться. — Чего? Ты о чём вообще? — вкинул свои пять копеек Андрей, сомневаясь, правильно ли он её расслышал. О каком-то небе лепетала. В самом деле, что ли? Это ему было неинтересно, а вот что действительно будоражило и его, и Сергея, так это вид чуть ли не разомлевшей Маргариты. Жмурясь от солнца, она выглядела по-детски наивной и покорной, что хоть бери и отрезай себе кусок послаще да побольше. Ей точно жаль не будет. Правда, ей сейчас было не до этого. Наслаждение ведь не всегда должно быть окрашено жадностью, и ей хватило и робкого взгляда на мир, жившего во всю по ту сторону стекла. Желание ощутить ветер обратилось в просьбу опустить стекло. Сергей смотрел на неё как на чудачку, когда Маргарита выставила руку наружу и растопырила пальцы в стороны, позволяя тёплому потоку воздуха ласкать её ладонь. И пусть она в довольстве прикрыла глаза, пытливый, чужой взгляд всё равно остро ощущался всем телом. Она терпела минуту за минутой, убеждая себя, что просто не привыкла к подобному откровению. Наверное, столь настойчивый взгляд Сергея и был тем самым дурным предчувствием, а если так, то больше ей нечего бояться. В городе зажигались огни, а значит, ночи её не напугать, ведь в Москве день никогда не заканчивался, и не важно, виднелось на небе солнце или нет. От цветных вывесок вскоре зарябило в глазах, и среди облаков стали прорисовываться очертания бледного полумесяца, и в их свете ночь, казалось, и не наступала вовсе. По тротуарам спешили незнакомые ей люди, и её взгляд всё цеплялся за их улыбки. Такие счастливые, совсем как ей хотелось чувствовать и себя. «Или это вечер испорчен, или я», — решила Маргарита, до последнего не в силах побороть в себе «неуютность». Несмотря на волшебство переходившей в ночь Москвы, она всё же мечтала быстрее выбраться из машины, вдруг ощутив страх замкнутого пространства. Салон машины сдавливал её, предвещая далеко не радужные вещи, и как никогда прежде хотелось вдохнуть воздух полной грудью под открытым небом. Ей удалось это сделать только на парковке клуба, где и должно было пройти празднование. Закрыв дверцу машины, Маргарита отошла на пару метров и, чуть наклонившись, упёрлась ладонями в колени. Медленно выдыхая, она приказывала себе так же медленно вдохнуть, и на счёт «три» уже думала сделать очередной выдох, как её прервали. — С тобой всё хорошо? — беспокоился Андрей, обнимая её сзади за плечи. — Тебя укачало, что ли? — Жарко просто, — отмахнулась Маргарита, выпрямляясь и мило улыбаясь в ответ. — Думаю, нам всем нужно выпить и как можно скорее. Клуб тут же широко раскрыл для них свои объятия, как только они втроём оказались внутри, но будет честнее сказать, что в свои объятия он принял их ещё на улице, куда доносилась громкая музыка. Маргарита совсем была не против курящих людей, но всё же сизый дым нервировал ей глазные яблоки. Из-за него ей приходилось щуриться, чтобы получше рассмотреть всё вокруг. Андрей крепко сжал её ладонь в своей и повёл к барной стойке, где заказал ей коктейль. — А зефир? — чуть ли не слёзно спросила Маргарита, будто от этого зависела её жизнь. — Ты обещал мне. — Сейчас достану, а ты пока побудь здесь. Никуда не ходи, — предупредил её Андрей, напоследок чмокнув в губы. Да она и не собиралась никуда ходить, всё равно ведь никого не знала. Сергей сразу же отделился от них, направившись к знакомым ребятам, но подойти к ним она бы не решилась. Как бы там ни было, с ним ей было некомфортно, а без Андрея и вовсе говорить не о чем. В ушах стучала ритмичная музыка, и Маргарита невольно стала двигать ногой в такт. Глядя на беззаботные лица танцующих, она и сама не заметила, как заулыбалась им в ответ. Липкие взгляды к спине она принимала за цену, которую нужно было заплатить за обворожительный образ. В ожидании своих вкусностей, Маргарита зацепилась взглядом за громкую компанию, которая сидела за небольшим столиком. Среди них на мягком диванчике она приметила Сергея и уже думала отсалютовать ему бокалом, но то, что он сделал в следующий момент, вынудило её притвориться будто они и вовсе не знакомы. Так, наверное, было проще пережить тот факт, что он опустил себе на язык «крошку» белого цвета. Выбивая мысли об этом из головы, Маргарита залпом выпила остаток коктейля и уже подумала заказать другой, как в её планы вмешался Андрей. Сладкое всегда поднимало ей настроение, тем более если это был ванильный зефир. Быстро уплетая лакомство за обе щёки, ей почти удалось избавиться от навязчивого беспокойства и в конечном итоге она смолчала о том, что видела. В конце концов Маргариту вовсе не касалось, как проводили своё свободное время другие, пусть даже это был брат её парня. У него была своя голова на плечах, да и она ему чужая, чтобы лезть с какими либо наставлениями и лекциями о вреде здоровью. Поддерживая на лице маску, и чтобы в первую очередь доказать самой себе, что она умеет веселиться, Маргарита потащила вскоре Андрея в самый центр толпы. Пару раз чужие руки по случайности задели её спину, вызывая у неё мурашки на предплечьях, и ей ничего не оставалось, кроме как развернуться к Андрею спиной и двигаться в такт музыке. Маргарита прижималась к нему ягодицами слишком тесно, да ещё и руки её вдруг показались ему такими соблазнительными в этих ломанных линиях-движениях, что надолго выдержки не хватило. Андрей наклонился к самому её лицу и принялся говорить ей всякого рода пошлости, среди которых она отчаянно искала слова о своей красоте. Маргарите очень важно было услышать от него что-то приятное, а не только пышные речи о том, как его тело реагирует на её движения. В этом прослеживались некая банальность и откровенный намёк на продолжение, что закреплялось грубым сжатием её бёдер и скольжением ладоней до самой груди. — У меня на тебя стоит, малыш, — чуть ли не роняя слюни кичился ей на ухо Андрей, перекрывая музыку у неё в голове. Маргарита тут же залилась краской, забегав глазами по танцующим, будто им тоже стал известен этот маленький секретик. Всё же столь личное она хотела бы оставить только между ними. — Ты же поможешь мне снять напряжение? — заискивающим тоном интересовался он, скользя ладонями вниз по юбке её платья и собирая подол пальцами. — Только поцелуи. Мы договаривались, помнишь? — Маргарита так наивно верила в их небольшое соглашение, что этим можно было только умиляться. Далее она помнила себя страстно целующейся с Андреем у двери в туалет. Он всё теснее прижимал её к гладкой поверхности, пока по её подбородку бессовестно стекала капля слюны. Казалось, что ощутить ближе уже нельзя, но Маргарита с небывалым рвением обнимала его за плечи и тянула на себя, будто хотела укрыться им, как за стенами крепости. Андрей был вовсе не против, что она так отчаянно проявляла инициативу, усмехаясь ей прямо в губы. — Настолько нетерпеливая? — сбивчиво дыша, он отстранился от её губ всего лишь на пару секунд. У Маргариты даже не было возможности ответить, как её губы вновь оказались смятыми под его напором. На самом деле ей просто нравилось целоваться, учитывая, что эту близость она могла себе позволить, не упав при этом в собственных глазах. Поцелуи всегда казались ей интимнее всего того, что могло произойти дальше между мужчиной и женщиной, и со всей самоотдачей, на которую было способно её тело, Маргарита переплетала в танце свой язык с его. — Ты так ничего и не сказал по поводу моего платья — найдя в себе силы оторваться от мании его мягких губ, она решила покончить с терзаниями, что изводили её в приступах агонии с тех самых пор, как Андрей вышел из машины. — Как я выгляжу? Ей было очень важно услышать от него что-то тёплое и приятное по поводу своего платья, чтобы одним махом вымыть из сознания все страхи о своей нелепости. — Малыш, у меня сейчас член задымится, а тебя интересуют шмотки? — укоризненно спросил её Андрей, принявшись выцеловывать бьющуюся венку у неё на шее. Тело медленно сгорало частичка за частичкой. В ушах шумел пульс, и казалось, будто кровь вот-вот хлынет шумным потоком из её тела и зальёт весь пол. Маргарита редко чувствовала себя на столь остром пределе, а потому отсутствие опыта пугало её и вынуждало дать заднюю. Ей было страшно перейти черту, тем более ничего успокаивающего Андрей ей не говорил. Возможно, она была бы готова сделать ему шаг навстречу в близости, если была бы полностью уверена, что ему можно доверять на все сто процентов, что после он непременно позаботится о ней, научит её правильно реагировать на бурлящее внизу живота возбуждение. И пусть это глупо, но Маргарита хотела видеть в нём своего учителя, который научил бы её искусству секса, но пока что были лишь слюнявые поцелуи и шаги в противоположную от пропасти сторону. Наверх Маргарита поднялась по своей воле. Андрей шепнул ей, что там немного тише, и они смогу хоть немного поговорить на спокойных тонах без того, чтобы орать друг другу на ухо. Комната, куда они зашли, оказалась довольно тесной, но зато милой, и ей тут же понравился синий цвет стен, по которым Маргарита невольно провела пальцами. Сидя друг к другу впритык, так что её коленка касалась его бедра, они шептались друг с другом, вспоминая своё первое свидание. Ей, наверное, никогда не забыть ту неловкость, что царила тогда между ними, хоть то свидание позже она и нарекла самым лучшим. Они сидели в кафе друг напротив друга и даже не знали, о чём поговорить, ведь вроде бы учились в одном классе, но друг о друге знали же совсем немного. Лёд тронулся, когда им принесли заказ, и разговор медленно из обсуждения кухни заведения перешёл на личное. Маргарита успела выпить второй коктейль к тому времени, как их покой нарушил бледный парнишка, опустивший на стол поднос, заваленный бутылками алкоголя. Нахмурив брови, она уже хотела сказать ему, что он, видимо, ошибся, потому что ничего из этого они не заказывали, как дверь широко распахнулась, и к ним ввалился пьяный Сергей. — Так вот вы где спрятались, голубки? — он закрыл дверь и, широко усмехаясь, плюхнулся на диванчик рядом с Маргаритой и принялся доставать из кармана всё содержимое. — А ты чё, ещё не разложил её, что ли? Смотрю, она одета, но я, — Сергей провёл костяшками пальцев по щеке Маргариты, после чего вновь принялся рыться в кармане серых джинсов, — я, как старший брат, могу помочь уладить этот вопрос. Маргарита вскочила со своего места, как ошпаренная. Сердце забилось быстрее, и она бросила мимолётный взгляд на дверь. — Мне не нравится его тон. Андрей, давай уйдём, — просила она, пробираясь к двери. — Смотри-ка, братик, твоя птичка, похоже, испугалась, — пытался пошутить Сергей, опуская на стол пакетик с белым порошком и складной нож, который должен был подействовать на Маргариту подобно кнуту. Только вот она не присмирела и с неким безумием стала дёргать ручку двери. В потоке её слов неизменно слышалось умоляющее «откройте», но всё это не имело значения. Когда имеешь дело с неадекватными, надеяться на их милость, значит, попусту потратить ценные силы. Андрей поднялся со своего места и прошёл к Маргарите, думая, что его прикосновения хоть немного успокоят её дикость. Ну в самом деле, он уже устал слушать её крики о помощи. Голос у неё был звонким, а после выпитого это лишь больше нервировало и сильнее давило на виски. — Да угомонись ты, наконец! — не сдержавшись, он отвесил ей пощёчину как раз в тот момент, когда Маргарита стала барабанить ладонями по двери. — Молодец, братик. Ничего не скажешь, с бабами ты умеешь обращаться, — похвалил его Сергей, скручивая в трубочку купюру. — Отъеби её уже один раз, да рот закрой, чтоб не орала, как свинья резанная. Уши вянут, ей богу. Эти слова подействовали на Маргариту как ведро ледяной воды. Глаза её широко распахнулись, губы задрожали, и жжение щеки стало полным ничтожеством по сравнению с болью, что поднималась в груди. Она чуть не билась в дверь, с безумным упрямством дёргая за ручку и грозясь оторвать её к чёртовой матери. Руки Андрея ей приходилось сбрасывать, дёргая плечами, но его настойчивость не давала ей и шанса выбраться живой. — Не трогай меня! Пусти, урод! — кричала она, пытаясь увернуться. Андрей схватил её грубо за волосы и вновь ударил по лицу, так что она мешком раненных костей свалилась на пол, грохотом перебив звук от втягивания носом порошка. Сергей откинулся на спинку диванчика, прикрывая в довольстве глаза, а ей ничего не оставалось, кроме как отползти в дальний угол и чуть ли не вклиниться в стену, срастаясь с ней. Ещё никогда прежде Маргарита не чувствовала себя столь беспомощной и ущербной, одним словом, проклятой. Вся её вера в светлое в Андрее разлетелась, как карточный домик. По щекам потекли слёзы обиды и горечи, что она столь беспросветно заблуждалась на его счёт. Маргарита продолжала сопротивляться до последнего. Ей даже удалось ударить Андрея ногой, когда он подошёл к ней достаточно близко, жаль только силы были недостаточно равны. Выругавшись себе под нос, он, ещё более обозлённый, перестал рассчитывать удары и зарядил ей кулаком прямо в живот. Согнувшись пополам, Маргарита закашлялась и ухватилась руками за низ живота. Не успела она как следует глотнуть воздух, как её грубо потянули за ноги. — Если не будешь так сильно орать и сопротивляться, то я, пожалуй, больше не буду трогать твою мордашку. Не забывай, что на моей стороне власть, — при этом Андрей покосился на лежащий на столе нож. Маргарите даже через пелену слёз удалось проследить за его взглядом, но она лишь фыркнула и сплюнула на пол кровь от прокушенной губы. Она слишком хорошо понимала, почему он говорил про её лицо. Для женщин их красота всегда будет слабостью. — Гори в аду! — выкрикнула она Андрею в самое лицо. Он больно приложил её головой о плитку за такие слова, так что на пару секунд она выпала из реальности, ну прямо как Сергей. Только вот он ловил кайф, а ей, наоборот, достались лишь колья в самое сердце. Сознание возвращалось к ней подобному тому, как движется облако дыма — едва уловимо. Голова трещала, и ей казалось, что ещё секунда и череп треснет подобно ореховой скорлупе. Она перестала чувствовать своё тело, будто оно было ей чужое, но это длилось недолго. Постепенно приходя в себя, Маргарита поняла, что юбка её платья откинута ей до самой груди, а между её разведёнными в стороны бёдрами на коленях стоял Андрей. Как только ей удалось сфокусировать взгляд достаточно чётко на картинке происходящего, мозг её выбил одно лишь слово: — Прошу… Андрей гаденько усмехнулся и опустил резинку белья, и от вида его стоящего колом члена, головка которого сочилась смазкой, Маргарита ощутила, как что-то тёплое потекло ей под поясницу. — Фу, блять! Это ж просто охереть можно, — воскликнул Андрей, вскакивая на ноги. — Да ты просто ёбнутая дрянь. Сука! Оно ещё и воняет, блять. Это ж надо было обоссаться! Маргарита свернулась клубочком и до боли зажмурила глаза. Она мечтала исчезнуть из этого мира и больше никогда не рождаться ни в одном другом теле. О какой реинкарнации может идти речь, когда её так жестоко смешали с грязью? Уж лучше умереть навечно и никогда и ни за что не пробовать жизнь вновь. Ей хватило насилия на долгие годы вперёд, так что хоть сейчас можно было смело отправлять её на кладбище — умерла. Андрей ещё долго расписывал её в ярких эпитетах, пока она тряслась всем телом и бездумно скребла ногтями по плитке пола, смазывая пальцами свой собственный плевок крови. Бывает, что люди губят природу, вырубая целые леса, так вот с Маргаритой поступили ещё хуже. Она не просто чувствовала себя вырубленной под самый корень, так что больше не ожить ей и не зацвести, так в добавок её ещё и взорвали точно храм Христа Спасителя в 1931 году, уничтожив всё духовное. Ей бы очень хотелось верить, что на этом весь ад пришёл к своему эпичному завершению, но она глубоко ошиблась. Душа затрещала по швам, когда Сергей, наплевав на лужу мочи, схватил её за волосы и потянул в сторону диванчика. Рефлекторно ухватившись за его запястье, чтобы ослабить хватку, Маргарита замычала в протесте и почувствовала, как по щекам потекла новая порция слёз. Он грубо уложил её грудью на диванчик, и стоило Маргарите чуть приподнять плечи, как на её спину аккурат между лопаток пришёлся удар кулаком. — Лежать! — рыкнул ей на ухо Сергей, резким движением раздвигая коленом её ноги. — А ты, братик, смотри и учись, как нужно ебать баб и получать удовольствие от жизни. Андрей поморщился в лице и выругался, когда его брат откинул юбку платья в сторону и разорвал мокрые трусы девушки. Страх достиг своего апогея, и Маргарита, несмотря на жёсткую, почти зверскую хватку мужских ладоней, всё равно предприняла попытку вырваться. Она попыталась дотянуться до него руками и ей даже удалось поцарапать Сергею щеку, но расплата за это последовала соответствующая. Будучи под наркотиком, он совсем не контролировал себя и с безумным блеском в глазах нанёс ей несколько ударов по спине и бёдрам. Кожу жгло, и Маргарите казалось, что ещё немного и она начнет слезать, будто после пожара. Наверное, так было бы правильно, ведь раз горела душа, то пусть сгорит и тело. Когда он вошёл в неё одним грубым толчком на всю длину, Маргарита заголосила во всю мощь, надрывая связки. То самое раскалённое железо ей воткнули во влагалище, которое от одного лишь проникновения покрылось трещинами. От сухости не спасла даже кровь от порванной плевы, отчего каждый последующий толчок отзывался в ней нечеловеческой болью. — Вот мы и сняли с тебя пробу, — довольно простонал Сергей, чувствуя, как тесно она сжимала его член гофрированными стенками. Почти что агония. Верно, почти что, потому что настоящую агонию испытывала Маргарита. — Гордись, конфетка. Хоть нормальной тёлочкой тебя сделали. Маргарита возрождала силы из пепла и направляла их все на сопротивление. Она до последнего пыталась добраться до него руками, сделать так же больно, как он ей, но едва ли её удар мог причинить Сергею столько же страданий, сколько ей приносили его слова. — Да хули ты, стерва, пиздишься мне тут ещё? — злился Сергей всё больше, устав отбивать попытки Маргариты помешать ему таранить её лоно. — Братик, держи её, пока я ей зубы не выбил. Андрей держал её с нескрываемым отвращением на лице, грубо перехватив ей руки и зажав их у неё над головой. От каждого глубокого толчка Маргарита чувствовала, как внутри всё расходилось под жёстким давлением. Между ног ужасно пекло, и она, не переставая, кричала что-то неразборчивое. Звать на помощь уже не было смысла, раз не слышали её острых криков у самой двери, то теперь и подавно. Одной рукой Сергей грубо давил ей на затылок, зафиксировав положение головы, поэтому отодвинуться от лужицы крови и слюны, что накапала из рта на обивку дивана, не удавалось. — Если ты не прекратишь скулить, как шавка, — Андрей взял со стола бутылку и надавил горлышком ей на туго сжатое кольцо сфинктера, — то клянусь, я вытрахаю тебя в зад этим стеклом, засунув его по самые гланды прямо изнутри. Маргарита втянула сопли, притихла и сжала ладони в кулаки, больно впившись ногтями в мягкую кожу до появления «полумесяцев». Это была даже не слабость, скорее, принятие безысходности ситуации. Свои всхлипы ей приходилось глушить и подавлять прикусыванием губ. В голове Маргарита орала на всю галактику, прося, чтобы это закончилось как можно быстрее. Заберись кто-нибудь сейчас ей в голову, то посидел бы вмиг от тех кровоточащих мыслей, что роились в сознании. Ну нельзя в столь юном возрасте думать о смерти с такой любовью, как это делала она! Можете считать такие мысли преступлением, да чем угодно, но только не позволяйте им искалечить последние остатки вашего света. Судя по тому, как стонал Андрей, ему нравилось то, что он творил с бедной девушкой. Ну а что ему могло не нравиться? Маргарита оказалась тесной и тугой, восхитительно плотно сжимая его член. Шлепки о её тело, и вот он чуть ли не закатывал глаза от грязного удовольствия бурого цвета. По ногам у неё стекала кровь, и это было единственным, что держало Маргариту на плаву. Ей мечталось, чтобы из неё вытекла вся кровь, и она, наконец, лишилась сознания, только бы не оставаться в здравом уме и не помнить весь этот ужас. Капля за каплей, пусть вытечет всё. Ей казалось, что этот ад никогда не закончится. Хотелось содрать с себя кожу, только бы перестать носить шкуру беззащитной и отчаянной, несчастной, разбитой, убитой. Наверное, даже самый её страшный кошмар не был так чудовищен и бесчеловечен как то, что с ней делал Сергей. Он двигался в жутко быстром темпе, выбивая из неё воздух всякий раз, как всаживал по самые яйца. Она точно помнила, что кончали не в неё. Вроде бы, куда-то в сторону. Предусмотрительный братик не мог допустить, чтобы потом по сперме брата кто-то мог доказать его причастность к тому, что Маргаритина дефлорация случилась с его лёгкой руки. Соскользнув на пол, она едва могла пошевелить конечностями — всё тело пекло и жгло, будто её били палками. Говорят, Тихий океан является самым большим океаном на земле, но это сплошная ложь. Тот океан унижения и боли, который переплыла Маргарита, оказался в разы больше. Она побывала на самом его дне, но, всплыв на поверхность, едва ли ощутила разницу. Воздух отравлен, как и она, и от одного лишь взгляда на бутылки на столике её бросало в дрожь. — Может, опробуешь её ротик, братик? — предложил Сергей, вальяжно развалившись на диванчике. — Там у неё всё чистенько, — широко улыбаясь, он посмотрел на измазанные кровью ноги девушки, — да и мочой не воняет. А вот это, похоже, заинтересовало Андрея, потому что в следующую секунду он уверенным шагом направился к Маргарите. И вот ей вновь пришлось воскрешать свои силы для новой борьбы. Отползти далеко в сторону ей не удалось. Андрей пресёк её побег в зародыше, грубо хватая одной рукой за волосы, а второй усаживая её на колени, которые и так были уже красными. Маргарита замотала головой, прося одними лишь губами не делать этого, за что получила жуткую усмешку. Его член вновь вызвал у неё совсем неприятную реакцию — её стало тошнить. Когда её трахал Сергей, она ничего не видела, а здесь же уже второй раз перед глазами встала картина не просто мужского полового органа, а орудия пытки. Пока Андрей ругался, кляня всё подряд на свете, Сергей откровенно ржал, что младшенькому всё никак не удавалось натянуть свою же девчонку. — Вот же спидозная тварь, — сокрушался он, сплёвывая в сторону Маргариты. Она только и могла что хвалить защитную реакцию своего организма, но даже это не затуманило ей рассудок. Ей срочно нужно было убираться из этого гиблого места. Прокашлявшись, она осмотрелась вокруг и поняла, что лучшего момента уж точно не будет: Андрей стоял к ней спиной и материл уже брата, пока тот стебал его в безжалостной форме. Это был порыв распалённого рассудка, но Маргарита до последнего верила, что это была всего лишь защита, потому, схватив со стола тот самый перочинный нож, который ранее достал из кармана Сергей, а заодно прихватив и небольшую вилку, она кинулась с оружием на своего «парня». А его кровь её ни капли не смутила! В глазах не было вины, лишь облегчение, что она наконец это сделала. И так расшатанная до этого её стараниями дверь поддалась напору с третьего раза, когда Маргарита навалилась на неё плечом. Братья, замешкавшись «ранением», подарили ей несколько секунд форы. Бросившись вниз по лестнице, Маргарита со всех ног побежала на улицу в сторону парковки. Ей катастрофически был нужен свежий воздух, и плевать, что в таком состоянии её мог увидеть полумесяц. В голове билась лишь одна мысль — спрятаться и не важно где. Только бы успеть, только бы успеть… И тот внедорожник в дальнем углу Маргарита посчитала счастьем, ведь под него так легко забраться. Ну да, легко и забраться, и выбраться, особенно, если позже тебя потянут за щиколотки, разбив колени.